Become the Beast

Утро началось со стояка и легкого раздражения: Кита в постели не было. Спустившись на первый этаж, Питер оперся о дверной косяк, вдыхая вкусные запахи завтрака и омеги. Кит был настолько увлечен процессом готовки, что не сразу заметил альфу. Одетый в короткую футболку и трусы, которые почти совсем не закрывали задницу с все еще покрасневшей от его шлепков кожей и следами пальцев, он выглядел сексуально, и Питеру хотелось подойти и запустить руки под ткань футболки, прикоснуться к его коже, а лучше закинуть его себе на плечо и отнести обратно в кровать, чтобы подмять под себя и продолжить начатое вчера. Но одновременно омега казался таким домашним, выкладывая на тарелки яичницу и поджаренные ломтики бекона, мурлыкая себе под нос мелодию, что на секунду промелькнуло ощущение, что это мог быть их дом, и их утро могло бы начинаться вот так всегда, с совместного завтрака. Мысль не всколыхнула особых чувств, не вызвала трепетной радости, но и отторжения тоже. Питер впервые допустил возможность, что кто-то может быть с ним рядом. И в этот момент она казалась естественной и правильной. Выверенными, отточенными движениями Кит разрезал пополам апельсины, которые скорее всего успел насобирать в саду, и сразу же помещал половинки в пресс, нажимая на рычаг, – и оранжевый свежий сок быстро заполнял высокие граненные стаканы из толстого стекла. Выросшие на бедной красной почве, плоды были небольшими, но потрясающий цитрусовый запах заполнил пространство кухни, заглушая и перебивая все остальные. Было видно, что Кит умеет и любит готовить. И Паттерсон недоумевал, почему такой омега, как Кит, решил стать военным? Ему было почти двадцать шесть, и свободный незамужний омега в таком возрасте был аномалией. Странно, что родители отпустили его учиться в военную школу в шестнадцать и не переубедили выбрать более подходящую для омеги профессию . Кит никогда не рассказывал о своем прошлом, семье и причинах выбора профессии, а Питер никогда не спрашивал. По сути, альфа мало знал о нем. Он прекрасно изучил реакции его тела, выражение лица, когда он кончает, но Кит как личность до сих пор был для него полным незнакомцем. Омега закончил с приготовлением сока и быстро сполоснул под струей воды колбу и конус, вынув их из пресса, и убрал брызги с рабочей поверхности. – Доброе утро, – Кит повернулся, держа в руках две тарелки, собираясь отнести их на стол, и заметил альфу, наблюдающего за ним. – Привет, – Питер улыбнулся Киту, отмечая, как неестественно напрягаются лицевые мышцы. Альфа и не помнил, когда последний раз улыбался, причин для этого не было, и кожу на скулах тянуло. – Вкусно пахнет. – Да вот, оказалось, что здесь есть вся посуда для готовки, а минимальный набор продуктов я уже купил. И ты никогда не пробовал мою стряпню. Садись за стол, уже все готово. Кит поставил перед ним тарелку и сам сел напротив. Оказалось действительно вкусно, ломтики бекона были ровными, хрустящими, но не пережаренными. И Питер расправился с завтраком в один присест. Такое заезженное простое блюдо, но оно показалось Питеру лучше ресторанного. Во рту появилась внезапная горечь: вот так, лично для него, никто не готовил. Возможно, когда-то очень давно папа, но Питер уже этого не помнил наверняка. В особняке отца этим занимался целый штат поваров. Даже Кит делал это впервые. До этого они встречались в отелях, ездили на курорты в отпуск, и там была заказная или ресторанная еда. Сытое блаженство будто ветром сдуло. Собственная реакция Питеру категорично не понравилась, он уже давно не маленький обиженный на весь мир мальчик, чтобы давать влиять на себя давно забытым детским травмам и комплексам, и альфа, поблагодарив Кита за завтрак, резко встал из-за стола, убирая после себя посуду в мойку, дожидаясь, пока омега закончит со своей порцией. – Давай выберемся сегодня куда-то? – Куда, Кит? Здесь не Финикс. – Но и не протухшее захолустье без движения, я видел по дороге казино и развлекательный центр. – Ты действительно этого хочешь? Я думал, что у нас другие планы. – Трахнуться с утра пораньше? – Кит ухмыльнулся, начиная мыть посуду. – У нас целый день, успеем. Ты меня заездил, мне нужна передышка от ночного марафона. – Думаешь, у меня сейчас получится выйти из дома? – Питер притянул к себе омегу, выключая воду, упираясь ему в бедро снова отвердевшим членом. – Помоги мне с этим. Пару минут – и я в твоем распоряжении. – Пару минут? Тебе всего лишь слегка за тридцать! – Кит прекратил хохотать, когда Питер нажал ему на плечи, вынуждая встать на колени, намекая, где он хочет его видеть. Коленопреклоненный, с задранным вверх подбородком, зафиксированным пальцами Питера, Кит выглядел взбудораженным и немного злым. Но уже через минуту в глазах мелькнула знакомая похотливая искорка, и он потерся щекой о бедро альфы. – Знаешь, я еще не прикоснулся, но чувствую, что здесь и минуты хватит. Кит зашипел, когда Питер запустил пальцы ему в волосы и сильно сжал у корней, вжимая его лицо в свой пах, заставляя заткнуться.

***

Оказалось, Кита не интересовали развлечения типа казино или боулинга, он попросил Питера съездить за город. Минус открытого джипа – отсутствие кондиционера. Но в движении лицо и тело обдувал поток воздуха, и жара почти не чувствовалась. Чем дальше они отъезжали от городка, тем сильнее становился радостный блеск в глазах Кита. Он выглядел милым и юным, и по-детски восхищенным. Питер предпочел бы остаться в доме и не вылезать из постели или, в крайнем случае, пойти в ресторан. И когда он позволил Киту манипулировать собой? Рыжевато-серая земля, почти без растительности, напоминала марсианский пейзаж. Сзади осталась цепочка невысоких гор. Единственным комфортным местом в окрестностях, будто оазисом среди пустынной местности, было озеро Мартинез. Там, недалеко от Юмы, находилась военная база и рекреационный комплекс для военных прямо на берегу озера, но Питера без проблем пропустили, когда он показал документы на блокпосте. Белый военный аэростат «Всевидящее око», оснащенный камерами и радарными системами хорошо просматривался с любой точки на озере. Из-за близости с границей с Мексикой и постоянной борьбой с наркотрафиком и нелегальными иммигрантами, контроль за приграничной зоной был достаточно жестким. Паттерсон проехал базу отдыха и направился в более безлюдное место, и ,как только они остановились у кромки воды, Кит выбежал из машины, окунаясь в воду прямо в одежде. – Питер, скорее сюда, здесь замечательно! – но альфа не спешил бездумно следовать примеру омеги, сбрасывая всю одежду и педантично складывая ее на переднем сидении. – Зануда! Кит нырнул, скрываясь под водой, и Питер воспользовался моментом, чтобы незаметно для омеги забежать в воду и поймать его под водой. Он щекотал и подбрасывал Кита над водой. Они резвились, как дети. Кит заставлял его чувствовать себя живым, выуживал из глубин души эмоции, и Питер рядом с ним переставал быть бездушной машиной. Они вышли из воды, ложась на спину прямо на землю. Кит выглядел уставшим. Он раскинул руки, подставляясь солнцу. – Работа в четырех стенах уже достала. Последний месяц почти круглосуточно торчал в штабе, перекладывая бумажки. Не хочу туда возвращаться. Здесь даже дышать легче. Давай возьмем увольнительные через две недели и снова вернемся сюда. – Через две недели моей роты не будет в Штатах. – И когда ты собирался мне это сказать? И собирался ли вообще? – Кит резко сел и его безмятежность и хорошее настроение резко испарились. – Куда вас отправляют? Я жду твоего ответа! – Ирак. – Будет война? Я ничего об этом не знаю! Конечно, те, кто имеет матку и течет, не может служить в спецподразделениях, и их не допускают к информации такого уровня. Даже когда годами сидишь на сильных подавителях и уже забыл о том, что такое течка. Гендерное равенство, конечно… – Ты омега, Кит. Тебе не место на войне. – Да, я понял… я омега, тупая дырка или инкубатор для производства детей, и никогда об этом не забывал! – Кит прищурился и смотрел на Питера с яростью, будто вымещая на нем всю накопившуюся злобу на альфий род. Его голос был глухим, будто надтреснутым. – Я не это имел в виду. – Ты любишь меня?! Скажи, любишь? Кит всегда хотел казаться сильным, прыгнуть выше головы, доказать, что он не хуже любого альфы. Он был упертым и своенравным, но Питер был уверен, что на самом деле был таким, как и все омеги: втайне мечтал, чтобы его любили и ублажали. Паттерсон глубоко вздохнул, как будто перед погружением под воду на большую глубину. – Я не буду тебя врать, Кит. Я не умею любить, и мы достаточно времени вместе, чтобы ты увидел, какой я человек. Но я хочу тебя: трахать, видеть утром в своей постели. Я с ума схожу по твоему запаху и телу. Я никогда такого не чувствовал. – Чего? – Питер дал явно не тот ответ, который Кит надеялся услышать, и в уголках глаз уже скапливалась влага. Кит хорошо умел владеть лицом, и больше ничего не выдавало его расстройства. – Желания быть рядом, защитить от опасности. Ты хочешь себе что-то доказать. Но война – грязное дело. Люди погибают, возвращаются без конечностей, с психологическими травмами. Я бы не хотел для тебя такой участи. – Если ты действительно хочешь видеть меня рядом, докажи это: поставь мне метку. Я хочу быть только твоим. Я устал отбиваться от домогательств. Ты не представляешь, как сложно оставаться тебе верным. Рано или поздно меня поимеют против моей воли и, зная твою чистоплотность, я буду тебе противен… Ты не прикоснешься ко мне больше. Кит склонил голову, открывая Питеру доступ к шее, принимая покорную позу. Альфа стиснул зубы так, что казалось, послышался скрежет. Он терпеть не мог, когда инициатором какого-то важного шага был не он сам, и последнее слово было не за ним. – Я поставлю тебе метку, когда вернусь, после окончания операции. И ты станешь моим мужем, будешь только моим, как и требуешь. Но моим условием будет окончание военной службы. – Ты серьезно, Паттерсон? – Кит перешел на крик. – Ты представляешь меня милым муженьком, сидящим дома и ждущим тебя месяцами, пока ты на задании? А если бы я поставил тебе такое условие, ты бы согласился? Почти девять лет коту под хвост? Учеба, тренировки, многие годы складывания раппортов, бессмысленного бумагомарания, пока меня приняли в Центр подготовки ВВС, и я наконец-то смог добиться повышения в звании? Не ожидал, что ты воспринимаешь меня как ни к чему неспособного неудачника. Я думал, что это я слишком жадный, желая тебя только для себя, быть для тебя единственным. Но ты… из нас двоих ты оказался еще жаднее. Питер молчал. Кит был в некоторой мере прав: он был единоличником. Если опять в настроениях политической верхушки что-то изменится, и снова кому-то моча ударит в голову продвигать омег в армии, то их пути разойдутся. Если у Питера будет муж, человек, которому он позволит максимально приблизится к себе, то он должен принадлежать только ему, без каких-либо препятствий. – Я буду требовать пересмотр условий контракта в связи с женитьбой. Как мой муж, ты сможешь жить со мной в военном городке рядом с базой. Мы будем вместе, разве не этого ты хотел? – Ты забываешь, что состав спецназа сугубо альфий. Чем ты предложишь мне заняться, стать обслуживающим персоналом? – Мы решим эти нюансы. И придем к решению, которое будет устраивать нас обоих. Забираю свои слова об условии обратно. Меньше всего мне хочется тебя обижать. Я знаю, на что ты способен. И если бы ты не был омегой, то давно бы был как минимум капитаном. Но с другой стороны то, что ты омега, дает определенные плюсы для меня. Знаешь, альфы меня ни капельки не возбуждают. – Кит попытался улыбнуться. Он выглядел как никогда ранимым и хрупким, вызывая желание обнять и утешить. – Иди сюда. Питер притянул омегу к себе, зарываясь носом в его мокрые волосы. В глубине души что-то шевельнулось, и появилась тянущий дискомфорт в области сердца. Альфа потянулся к губам Кита и поцеловал медленно, тягуче, без присущего ему напора. Они оказались мокрыми и солеными от беззвучных слез. В машине Кит не проронил ни слова, отвернувшись от него. Он дрожал. То ли от холода: его мокрая одежда обдувалась ветром, то ли от обиды. Но войдя в дом, сам обнял альфу и начал целовать. С каким-то остервенением и надрывом. – Прости, я порой веду себя как истеричка, и мое поведение оставляет желать лучшего. Наверное, со мной будет чертовски трудно жить. Мы будем постоянно ссориться. – И мириться. Говорят, примирительный секс всегда самый жаркий. И я люблю трудности. – А я люблю тебя. Питер не ответил. Он обхватил лицо Кита ладонями, целуя медленно и нежно. Они с Китом совокуплялись, как кролики, полностью отдаваясь инстинктам. И в основном это был грубый животный секс. Без особых нежностей и долгих прелюдий. Так любил Питер, и так нравилось Киту. Но вряд ли это было то, чего хотел омега на самом деле. В этот раз Паттерсон брал омегу не так, как обычно, будто он вещь или лишь средство для удовлетворения похоти. Он был внимательным, не обходя вниманием ни одного участка его тела, ласкал и вылизывал. И когда изморенный омега уснул, еще долго слушал чужое размеренное дыхание. Утром они покинули дом одновременно. Кит спешил на самолет, а Питеру к семи нужно было уже быть в части. – Береги себя. Кит уехал, изменив своим привычкам, не обняв Питера на прощание. Что-то в нем изменилось после этой ночи. Он стал задумчивым и отстраненным. Завтракать не хотелось обоим. Питер провел глазами его автомобиль, пока тот не исчез на поворотом, и сел в джип, проезжая по еще сонному городу. К семи часам нужно было быть на базе. В глаза бросилась небольшая витрина ювелирного магазина, с броскими блестящими золотыми буквами. Сейчас он не мог позволить себе Гарри Уинстона*, но кольцо с более-менее приличным камнем до тридцати тысяч – вполне. При его службе Питер не решался завести семью и ребенка. Да и особо не задумывался над этим. Каждое новое задание могло стать последним, и он мог вернуться с него грузом 200. Но теперь альфа был настроен решительно. После горячей точки его сто процентов ждет повышение и прибавка к жалованию. Да и брат давно предлагал ему управляющую должность в семейном бизнесе, там речь шла совсем о другом уровне и суммах. И когда жить, если все время откладываешь личное на потом? Да и потрави Кит себя еще несколько лет подавителями, ни о каких детях и речи идти не будет. Если ребенок, замужний статус – это то, чем можно успокоить Кита, сделать его по-омежьему счастливым, то пусть будет так. Паттерсон на самом деле прикипел к Киту. Слишком часто думал о нем, и уже четыре года у альфы не было никого другого. Одноразовые, ничего не значащие перепихи во время увольнений давно канули в прошлое. Возможно, то что он чувствует к омеге, и есть любовь? Кит первым признался ему в любви, и остаться без ответа на признание было своего родом унижением для омеги. Нужно было тоже сказать, что любит, так бы им обоим было спокойнее. Омеги любят ушами, и надо было влить в эти маленькие омежьи ушки безобидную сладкую ложь. Теперь же Кит будет дуться на него, надумывать что-то, что свойственно большинству омег. Да и совсем не с таким настроением ему хотелось отправляться на операцию на другой континент. На душе было тягостно, а в мозгу и теле необычайно легко. Все-таки Кит выдоил его до капли столько раз, что, казалось, и часть мозга вытекла из организма вместе со спермой. В голове не было ничего лишнего и мысли обрели предельную ясность. Еще раз обдумав, Питер пришел к решению, что все-таки Кит – самая подходящая кандидатура для брака. Да и сам альфа не собирается всю жизнь провести в спецвойсках. Их совместное будущее возможно. Паттерсон больше не хотел держать с омегой дистанцию. Их отношения не могут оставаться все время только телесными, простым переплетением двух тел. Теперь Питер был готов узнавать Кита, открыться перед омегой самому и дать возможность узнать себя. И как только он вернется с операции в Ираке – варианта, что с ним может что-то случиться, альфа никогда не допускал, – он серьезно поговорит с Китом. *американский производитель ювелирных украшений и наручных часов класса люкс