Scars

Холодная вода с освежающим журчанием ударяется о стенки железных стаканов. Кристофер отставляет графин в сторону и отпивает налитой воды. Заметив своё отражение в окне, он поджимает губы и к удивлению сидящего напротив Феликса снимает с лица цепи. Видеть его без них было непривычно. - Зачем тебе цепи? – задает Феликс вопрос, крутившийся в голове с самого первого дня. - Отличительный знак. Так меня могут узнавать люди, заинтересованные в антикварных книгах. Спутать с кем-то практически невозможно, нормальные люди такое не носят, - он посмеивается. – Сейчас я хочу отдохнуть. - Почему просто не оставить объявление в сети? - Ты уже всё проверил, да? Как я и думал, тебе это не даёт покоя. - Я хочу понять, во что именно я ввязался. - Ты никуда не ввязался. Ты стоишь на выдаче, мы занимаемся бизнесом. Без твоего согласия тебя никто ни во что не втянет, поверь мне. - И всё-таки почему тебя должны узнавать? - Ты умный парень, Феликс. Я уверен у тебя уже есть своя теория и я бы хотел услышать её. И я обещаю, - Кристофер внимательно заглядывает ему в глаза. – Если всё так, как ты думаешь, я честно скажу, что ты прав, и не буду ничего отрицать ради того, чтобы отрицать. Феликс какое-то время продолжает испытующе смотреть на него, после чего складывает руки в замок. Он понимает, что Кристофер скрывает многое, но в том, что сейчас он говорил искренне, он уверен. Феликс заработал его одобрение и обзавёлся некоторыми привилегиями. - То, что попадает в интернет, остаётся там навсегда, даже если удалить информацию. Всегда можно отследить отправителя и собрать хотя бы какие-то данные. Когда говоришь с кем-то лично, такой опасности нет, потому что раз нет записанных данных, значит нет и доказательств. Плюсом информация может распространяться от одного человека к другому в сфере одних и тех же интересов, то есть это автоматическая бесплатная реклама, принцип сарафанного радио, - Феликс слегка понижает голос, когда мимо проходит официантка. – Ты не хочешь оставлять зацепки, но тебе нужны связи, тебе нужно, чтобы тебя узнавали подходящие твоим интересам люди. Книги, которые вы продаете и обмениваете, не простые. Моё предположение – они могут быть украденными или запрещёнными. В любом случае, это что-то в той или иной степени нелегальное. - Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты смелый, - уголок губ Криса приподнимается. – Ты слышал, как меня называют. Я лидер. И ты, наверняка, понимаешь, что это звание берётся не с пустого места. Но при этом ты всё равно мне в лицо говоришь о том, что подозреваешь меня в нелегальной деятельности. Я это уважаю, но что мне нравится в тебе больше всего – ты прав. Не на сто процентов, но по большей части. Это всё, что я могу тебе сказать. Пока что. - Пока что? Если я почти в курсе того, что происходит, почему не рассказать мне всё? Что я упускаю? - Не совсем упускаешь. Ты должен понимать, что если узнаешь всё, то дороги обратно уже не будет. В эту дверь можно войти, но потом из неё не выйдешь. Поэтому загляни в себя и подумай: ты хочешь этого? Ты готов к последствиям? Его слова задевают в Феликсе ту струну, которой он не касался в своих размышлениях. Да, звучит размыто и даже пафосно, но он осознает, к чему Кристофер клонит. Любой нелегальный бизнес грозит проблемами не только в локальных кругах, но и непосредственно с законодательством в случае, если что-то пойдёт не так. На данный момент Феликс ни к чему не причастен. Он стоит рядом со своим мешком подозрений, однако не принимает в этом участия, он даже не является свидетелем, который умалчивает о преступлениях, потому что никаких весомых доказательств у него нет, он не видел ничего компрометирующего. Его незнание в каком-то смысле является его защитой. - Насколько опасны последствия? – немного погодя, спрашивает Феликс. – Тот мужчина. Он мог причинить вред? Настолько опасен этот бизнес? - Нет, я не хочу, чтобы ты переживал из-за этого, - Кристофер качает головой и ждёт, пока официантка поставит на стол блюда и уйдёт. – В его книге были важные материалы и оказалось, что один лист исчез. Он думал, что мы его не доложили, чтобы оставить себе и продать кому-то отдельно. Но в итоге мы проверили камеры по периметру и камеры во дворе его дома. Это был его подчинённый, который забирал товар. Он вытащил лист и хотел толкнуть его на рынке, забрав прибыль себе. Этот случай единичный, потому что мы со своей стороны ведём бизнес честно. С нашей стороны косяков не бывает. Это объясняет его бурную реакцию. Насколько Феликс мог судить, на определённых торговых площадках не только книги, но и буквально страницы могли стоить больших денег. Соответственно неполные наборы стоили меньше, а люди, серьёзно озабоченные финансовыми схемами, такого простить и забыть не могут. Эти махинации были их достатком, их жизнью. - Почему ты всё-таки мне это рассказываешь? В самом начале ты говорил, что всё прозрачно и чисто, а сейчас отвечаешь на мои вопросы, хотя можешь без проблем их отрицать. У меня так или иначе нет абсолютно никаких доказательств и ты это знаешь. - Ты сам себе ответил: у тебя нет доказательств, - спокойно отвечает Кристофер. – Но как я говорил, ты мне понравился. Ты сообразительный и внимательный, ты впитываешь всё, что видишь и слышишь вокруг. Я считаю, что ты достоин как минимум того, чтобы я подтвердил или опроверг твои догадки, раз уж они имеют место быть. Поэтому я хочу прояснить ещё один важный момент. Ты знаешь, почему я выбрал именно цепи? - Нет. - Цепь состоит из отдельных звеньев. Сами по себе они просто звенья, но вместе создают цельную конструкцию, связанную между собой. Все в Дистрикт 9 не просто партнёры, мы семья. Думай о нашей морали в плане бизнеса что угодно, но для меня эти ребята – самое важное. Мы помогаем друг другу как люди, мы знаем, что можем друг на друга положиться. Я не ставлю деньги выше людей и цепи на моём лице напоминают мне о том, что важно каждое звено. Это наш способ выжить. - Я могу не знать всего о том, чем ты занимаешься, но я знаю, что ты не плохой, как бы по-детски это ни звучало. Ты помог Чонину безвозмездно. Мне тоже. То, что ты попросил взамен, работа здесь, не стоит даже половины той суммы. Я уважаю тебя, как человека, и поэтому если ты считаешь, что пока что больше имеющейся информации мне лучше не знать, я принимаю это. Ведь на самом деле ты меня не ограничиваешь, - Феликс смотрит прямо. – Ты оставляешь за мной выбор копать дальше или остаться там, где я нахожусь. Я могу пожалеть, если влезу во всё это, поэтому ты меня предостерегаешь. Значит тебе не всё равно. Я это ценю. - Поэтому давай-ка есть, пока не остыло, Феликс, - Кристофер издаёт смешок. – С кем я буду собирать домики, если ты ослабеешь от голода? Кто будет печь мне маффины? - У тебя интересная привычка обращаться к людям по имени, - Феликс отправляет в рот кимпаб с креветкой. – Психологический трюк, чтобы направлять внимание в нужную сторону? - У тебя красивое имя, Феликс, мне просто нравится его произносить. Ответ оказывается таким неожиданным и прямолинейным, что Феликс перестаёт жевать. Кристофер сказал это легко, толком и не задумываясь. Становится немного неловко, но он при этом чувствует порыв улыбнуться. В конце концов, ему сделали комплимент. Однако в этот момент происходит что-то повеселее. Кристофер поднимает со стола цепи, чтобы убрать их в карман, но одна из них выскальзывает из его рук и падает прямо в суп с морепродуктами. Феликс не выдерживает и начинает смеяться, настолько озадаченным было лицо Кристофера, лидера не совсем легального бизнеса по продаже антикварных книг. - Мда, - тот вздыхает, достаёт цепь и протирает её салфеткой, убирая в карман. – Так ты всё-таки не постоянно такой серьёзно-задумчивый и умеешь смеяться. - На самом деле я много смеюсь. Просто ещё не совсем привык ко всем вам. - Смейся, пожалуйста, чаще. У тебя очень яркая улыбка. Мне такого не хватает с этой работой. Феликс не знает, как на это реагировать. Он чувствует себя польщённым второй раз за день, совершенно не ожидав услышать что-то подобное от Кристофера. Тот, в свою очередь, одаривает его довольной ухмылкой и приступает к еде. - Засучил бы ты рукава, а то будет моя очередь смеяться. - Не переживай, я не такой неаккуратный. Во время обеда разговоры ведутся на нейтральные темы. Несмотря на то что начиналось всё с чего-то потенциально опасного, Феликсу было комфортно, когда они переходили на обычные обсуждения. Кристофер слушал внимательно и сам делился короткими историями по теме. Его способность располагать к себе работала без сбоев. Феликс даже не следит за временем, вслушиваясь в его размеренный голос. Рабочие будни возвращаются в своё спокойное русло. Феликс не может с уверенностью сказать, что он успокоился, в конце концов, он знал, что по-прежнему оставались аспекты, скрывающиеся в тени. Относительное облегчение приносил факт того, что его подозрения частично оправдались, а значит он не был параноиком. Он сразу почувствовал, что в Дистрикт 9 что-то происходило за кадром. Хотя бы эта назойливая мысль его отпустила. Однако всё было не так гладко. Очередное затишье разбавилось очередной бурей. Выбросив мусор и протерев столы, Феликс сидит за стойкой, читая новый сборник рассказов. Он боковым зрением замечает, что на улице мимо витрины движется фигура, но не поднимает глаз, пока не дочитывает абзац. Дверь открывается, он откладывает книгу и готовится встречать посетителей, но вместо этого бросается вперёд. - Что случилось? Минхо, сделав шаг вперёд, буквально падает ему в руки, издавая протяжный стон боли. С рассечённой щеки течёт кровь, на другой скуле ссадина, опухшая губа покрылась коркой запёкшейся крови. Его одежда грязная, частично оторванный рукав футболки висит, руки все тоже в красных разводах. Он со свистом выдыхает, держась за левый бок. - Наверх. Пока… - Минхо морщится. – Пока никто не пришёл. - Обопрись о меня. Феликс закидывает его руку себе на плечи и поддерживает за талию, помогая дойти до лестницы. Минхо шаркает ногами и с каждым шагом шумно выдыхает через нос, сжимая челюсти. Сил почти не осталось, неизвестно каким чудом он смог добраться до Дистрикт 9. Возможно, двигался на одном упрямстве и адреналине. Подъём по лестнице затягивается, но Феликс держит крепко, подтягивая его на каждой ступени. - Минхо! – когда дверь открывается, увидевший их Джисон подскакивает с места, отбрасывая банку газировки, которая заливает пол, и подбегает к ним. – Минхо, какого хрена? Он подхватывает его с другой стороны, обеспокоенно вглядываясь в сморщенное побитое лицо. Вдвоём они усаживают Минхо на диван и Джисон садится рядом, аккуратно кладя ладонь ему на щёку и утирая кровь. Сидевший за столом Сынмин уходит за аптечкой. - Сильно досталось? Давай я вызову врача. - Не надо. Нахрен врачей, я в порядке, - он откидывает ему голову на плечо и измученно прикрывает глаза, наконец, переводя дыхание. - Рёбра? - Нормально. - Что за уроды это сделали? - Не знаю. Не наши клиенты, но, наверное, вышли на меня через кого-то из них. Думали, что у меня было что-то при себе. У меня, конечно, есть подозрение, но… потом это обсудим. - Надо было позвонить, идиот, я бы забрал тебя. - Телефон разбит, думаешь, я бы не догадался? Минхо хмурится и снова прижимает ладонь к левому боку. Джисон обхватывает его, давая полностью прилечь на себя. Он успокаивающе поглаживает его по плечу, в то время как вторая его ладонь сжимается в кулак. - Надо обработать всё, - появляется Сынмин с переносной аптечкой, садится с другой стороны от Минхо, обращаясь при этом к Феликсу. – Вернись на рабочее место. Зал не должен пустовать. - Хорошо. - Эй, веснушка, - раздаётся хрипловатый от усталости голос Минхо. Феликс оборачивается. - Спасибо. - Не за что. Он спускается по лестнице, физически ощущая тяжесть внутри. На Минхо напали, причём, похоже, напали из-за бизнеса. Скандалящий мужчина – это одно, а вот такая серьёзная передряга уже совсем другое. Кристофер говорил, что опасности нет, но произошедшее открыто демонстрировало, что он ошибался, либо врал. Раз дело доходит до физического нападения, значит определённая ситуация выходит из-под контроля. Неужели это нормально для торговли антикварными книгами? Что хотели найти у Минхо? Ответ был скрыт в том, куда Феликсу советовали не лезть, если он не готов принять последствия. На дверной ручке обнаруживаются подсохшие кровавые разводы. Феликс торопливо бежит за тряпкой, чтобы успеть вытереть всё до прихода посетителей. Такого рода занятия он точно не ожидал от своей работы. На своей рубашке он тоже находит кровь и пытается застирать эти маленькие области в туалете, но они не выводятся до конца. Он сдаётся и решает разобраться с этим дома. Отсутствие посетителей с одной стороны радовало, а с другой злило. Их болтовня, по крайней мере, смогла бы отвлечь от бьющихся о черепную коробку мыслей. Как назло, зал абсолютно пустовал. Впрочем, через пятнадцать минут наверху хлопает и снова открывается дверь, грохочут шаги. - Стой, ну куда ты попёрся? - Ты видел, что они с ним сделали? Я их на куски порву нахрен, - к выходу стремительной походкой направляется хмурый Джисон, которого рывком останавливает Сынмин. - Ты не знаешь точно они это были или нет, это просто подозрение. - Проверю камеры через того копа, я не собираюсь сидеть сложа руки. Если это правда были те выблядки, им конец. - Хан Джисон, успокойся, - Сынмин твёрдо хватает его за плечи, заставляя посмотреть на себя. – Дождёмся Криса. Без него мы не имеем права действовать. Ты один можешь натворить ещё больше дел, которые разгребать нам. - Я сам могу разобраться. - Если ты сейчас не вернёшься, он попрётся за тобой. Хочешь, чтобы Минхо досталось ещё сильнее? – Сынмин смягчает тон. – Иди наверх. Ты ему нужен. Ты ведь знаешь, что он храбрится для вида, ему больно. Джисон мнётся, на скулах от напряжения и злости заходили желваки, вены на руках вздулись, костяшки сжатых кулаков побелели. Феликс никогда бы не подумал, что самый лёгкий на подъем среди всех них мог так разозлиться. В конечном итоге, он на несколько секунд прикрывает глаза, собираясь с мыслями, и идёт обратно, толкая Сынмина плечом, как будто это он был в чём-то виноват. - Как Минхо? – спрашивает Феликс, услышав закрывшуюся дверь. - Жить будет, не беспокойся, - заверяет его Сынмин с ободряющей полуулыбкой. – Он крепче, чем кажется. - Он думает, что знает, кто это сделал? - Да, есть одно предположение, поэтому Джисон и подорвался. В конце концов, побили его парня. - Я не знал, что они встречаются. - Они не особо это афишируют, - Сынмин беззлобно хмыкает. – Давно уже, на самом деле, почти два года. Они живут вместе в своей квартире. - И часто у вас бывают такие случаи? Нападения. - Первый раз. Феликс ему не верит. Сынмин замечает это и снисходительно кривит губы. - Мелкие потасовки случаются, без этого никак. Не забивай себе голову. Легко сказать, когда знаешь все детали. Феликс не понимает чего в нём больше: любопытства или желания отгородиться от такого сомнительного мира, в котором жили члены Дистрикт 9. Кровь на его рубашке красноречиво говорила о том, что может случиться, если он будет лезть, куда не надо. Вот только сможет ли он развернуться и отойти, когда его рука уже лежала на дверной ручке? Произошедшее никто больше с Феликсом не обсуждает. Через два дня он видит в гостиной Минхо, но тот ведёт себя как обычно. Он сидит на диване и читает, покачивая ногой. На его лице белый пластырь, плотно закрывающий рассечение. На скуле виден фиолетовый синяк, около губ и на подбородке мелкие ссадины. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Феликс, ставя на стол тарелку и садясь. - Всё пучком. Меня просто так не размажешь. - Вы узнали, кто это был? - Да, конкуренты. - И что теперь? - Они своё уже получили. - Что именно? Минхо откладывает книгу и смотрит на него с удивительной красноречивостью во взгляде. - То, что заслужили. Его тон ясно показывал, что тема исчерпана и вдаваться в подробности он не намерен. Сказанное уже было достаточно полным ответом. С теми, кто напал на Минхо, разобрались и угрозы они не представляли. То, насколько именно с ними разобрались, оставалось на его усмотрение. Мысли о произошедшем Феликса не отпускают. Он собирался ни во что не лезть, но он невольно начинает задумываться о том, какого рода информация может храниться в книгах, которые они продают или обменивают. Почему к этому относились так осторожно, что упаковывали в плотную плёнку, через которую не было ничего видно? Размышления спотыкаются друг о друга и путают его настолько, что в одну из ночей он разбирается с университетскими заданиями и понимает, что забыл тетрадь на стойке. Там был его наполовину решённый тест по экономике, который нужно было сдать утром, он собирался доделать его дома. Часы показывали второй час ночи, о метро и автобусах не могло идти и речи. Ночные рейсы не шли через его район. За несданный тест он как минимум получит сильный нагоняй, а как максимум с него могут списать штрафные баллы. Утром он тоже не успеет всё сделать, потому что тетрадь нужно было не просто забрать, там оставалось целых шесть нерешённых задач. Раздражённо постучав ручкой по столу, Феликс надевает толстовку и идёт ловить такси. В тусклом свете фонарей район выглядит холодным и неприветливым. Ярких цветных вывесок здесь не было никогда, поэтому ночью всё кажется практически одинаково серым. Феликс достаёт свои ключи и открывает дверь, стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить. Длинные тени ползут по полу и стенам, когда он подсвечивает себе дорогу телефоном. На столе за стойкой лежат местные тетради с учётом товара и списком смен, но его тетради почему-то нет. Нахмурившись, он пролистывает их и поднимает ноутбук. Ничего не меняется. Пробегает мысль о том, что она могла упасть. Феликс заглядывает под стол и вдруг слышит скрип ступени. Когда он оборачивается, в лицо светит луч фонарика, ослепляя его. - Феликс? - Да, это я. Фонарик опускается, оставляя в глазах сверкающие искры. Удивлённый Кристофер подходит к нему с явным облегчением. - Что ты здесь делаешь? - Забыл тетрадь, а она мне нужна завтра утром. - Ну ты даёшь, - он тихо посмеивается. – Нашёл? - Нет, но она точно должна быть здесь, дома её нет. - Наверх никто ничего не уносил. - Странно, - Феликс озадаченно закусывает губу. – Подожди, кажется, я понял. Он проходит через стеллажи и останавливается у зарубежной прозы. Кристофер светит на полки фонариком. Феликс быстро находит книгу, которую читал днём, и едва он берёт её в руки, на пол вылетает тетрадь. - Дурак, - он недовольно цокает языком, подбирая её. - Больше ничего не забыл? - Нет, это всё. Извини, что разбудил. - Я не спал, - Кристофер машет рукой. – Давай я тебя подвезу. - С ума сошёл? Иди ложись, на такси доеду. - Я всё равно собирался прогуляться. Сейчас сбегаю за ключами от машины. Феликс не успевает ничего сказать, как Кристофер уже скрывается за поворотом. Прогулка в два часа ночи? Он только сейчас понимает, что на Крисе был спортивный костюм, а не его обычная домашняя одежда. Значит он и правда собирался выходить. - Часто ты гуляешь по ночам? – спрашивает Феликс, когда они садятся в машину. - Практически каждую ночь. - Зачем? - Не спится, - Кристофер отвечает неопределённо, как будто не зная стоит ли рассказывать или нет. - Я не настаиваю. - Знаю, - он вздыхает и устало трёт глаз, не сводя с дороги взгляда. – Я не люблю спать. Мне всегда снятся кошмары. Всегда. - Что за кошмары? - Я от кого-то всё время убегаю. По лесу, по полю, по городу, по коридорам. И я знаю, что если споткнусь или остановлюсь, то меня убьют. Из-за этого внутри такой дурацкий животный страх, голова ватная, ноги становятся тяжелыми и болят, иногда кажется, что даже кости трещат, но я всё равно бегу, потому что боюсь, что поймают. Когда я просыпаюсь, меня буквально тошнит от этого страха, - Кристофер издаёт смешок, но в нём только измученная грусть. – Поэтому я стараюсь спать как можно меньше. Собираю дома или гуляю. - И давно у тебя так? - Лет десять. - Это очень большой срок, - вскидывает брови Феликс. – Что-то произошло десять лет назад? Кристофер сверлит глазами светофор и когда загорается зелёный, машина трогается с места, быстро разгоняясь на практически пустой дороге. - Да. - Что-то серьёзное? - Даже слишком. - Ты чувствуешь вину? – Феликс непроизвольно натягивает рукава толстовки на свои костяшки. – Не отвечай. Это личное, я знаю. Кошмары уходят, когда принимаешь, что ничего поделать было нельзя. Но это очень сложно. Винить себя намного проще. Рука скользит по рулю. Кристофер на пару секунд поворачивается к нему. - Что-то произошло? - Да. - На тебя это сильно повлияло? - Оно не могло не повлиять. Такие вещи имеют последствия, но я научился с ними справляться. Думаю, ты понимаешь, о чём я. - Думаю, да. Мимо проносятся лучи огней цвета охры и красные полосы вывесок. Пару минут спустя машина заезжает во двор и останавливается у нужного дома. - Спасибо, что подвёз. Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Феликс. Проходит ещё несколько дней, но легче внутри не становится. Его не отпускает. Книги на обмен приносят и уносят, люди приходят и уходят. Тот факт, что в здании, где он проводит несколько часов практически каждый день, происходит что-то непонятное, что-то, от чего не откреститься, если узнать, буквально пожирал его сознание. Феликс не хочет проблем, поэтому не задаёт лишних вопросов. Его чётко предупредили. Вечером четверга он закрывает смену и убирает зал. Протерев столы, Феликс подметает зал, выбрасывает мусор и относит швабру обратно в служебку. Поправив коробку с чаем, которую он случайно столкнул днём, он собирается уходить, когда его взгляд падает на тот самый стеллаж с книгами на обмен. От одной из упаковок отлепился скотч и её край торчал открытый. К пальцам резко приливает кровь и они начинают гореть. Феликс застывает, его сердце стучит как колотящий по крыше дождь в летний ливень. Это его шанс. Он может посмотреть какого рода информация была здесь спрятана. Но раз книги упаковывали, значит ему нельзя было этого видеть. Совесть борется с любопытством. Ухватиться за возможность или лучше не надо? Феликс кусает щёку изнутри так сильно, что становится ощутимо больно. От того, что он посмотрит на книгу, ничего не случится. Это просто книга, в конце концов, он не собирается читать какие-либо находящиеся в ней документы. Если он не сделает этого, то будет думать об этом постоянно. Горящие пальцы аккуратно вытаскивают книгу через открытый верх упаковки, стараясь не задеть углом пластиковую обёртку и не порвать её. Феликс хмурится. В его руках потрёпанное издание энциклопедии насекомых Азии. Он представлял какие-нибудь документы времён Корейской войны или тайные письма, но явно не энциклопедию. Хотя, возможно, она имелась всего в нескольких экземплярах и считалась редкостью среди тех, кто интересуется этой темой или коллекционирует энциклопедии, он в этом не разбирался. Он пролистывает пыльные страницы, чувствуя то ли облегчение, то ли разочарование, когда замечает, что часть страниц в конце была склеена. Феликс листает немного назад, чтобы найти, где начинается склейка, подцепляет страницу ногтем, отделяет и замирает. Становится понятно, почему были склеены идущие дальше листы. Они являлись стенками своеобразного отсека. А в середине был вырезан прямоугольник, в котором лежал тонкий прозрачный пакетик с белым порошком внутри. Поборов вызванный шоком ступор, Феликс задеревеневшими пальцами достаёт его и рассматривает, не веря своим глазам. Неужели это правда наркотики? Все лежащие здесь книги были тайниками с наркотиками? - А я тебя предупреждал. Феликс вздрагивает. На пороге, скрестив руки на груди, стоит хмурый Кристофер. Он проходит внутрь и закрывает за собой дверь. Щёлкает замок.