Scars

Губка с усилием шкрябает по сковороде, отдирая застывший соус. Поток горячей воды смывает покрасневшую от томатной пасты пену, унося всё в слив. Кожу начинает жечь. Феликс уменьшает температуру, несколько раз ополаскивает сковородку и убирает её на сушилку. Вымыв губку и протерев раковину, он идёт в ванную, чтобы помыть уже свои руки. По какой-то причине он никогда не мыл руки в кухне, всегда казалось, что они оставались жирными. Вытершись полотенцем, он выходит, наливает стакан воды и садится за стол. Кристофер ушёл полчаса назад. Он предлагал остаться, но Феликс отпустил его, накормив завтраком. Он понимал, что у Кристофера была целая куча дел, которые пришлось перенести из-за него. Ночью ему опять снились кошмары, Феликс просыпался каждый раз, как тот вскакивал, тяжело дыша. Он не жаловался, а просто тихонько обнимал Кристофера со спины, надеясь, что так ему станет полегче. Главное, что он остался с ним. Утром на свежую голову думать и обрабатывать информацию было проще. Феликс полон сожалений и чувства вины, но он вдруг понимает, что винит не себя. Он винит того ублюдка в том, что он выслеживал его и в итоге довёл до того, что пришлось пустить в ход оружие. Из-за него теперь Феликс будет вынужден носить на себе этот камень всю жизнь. Он не желал ему смерти, он просто защищал себя, а в итоге оказался преступником. С удрученностью помогает справиться принятие того факта, что ничего теперь не поделаешь. Феликс смотрит на полосы на своих руках. Он знает, что некоторые вещи вернуть назад нельзя, некоторые вещи не исправить. С ними можно только смириться и двигаться дальше. Если он будет купаться в ненависти к себе и к миру из-за произошедшего, то никому от этого лучше не станет. Это не вернёт чужую жизнь, это не сделает свою лучше, не наполнит её смыслом. Двигаться дальше и вынести урок – это был единственно верный путь. Какой урок он вынес из того, что случилось? Феликс не уверен. Возможно, он лишний раз убедился в том, насколько опасен был нелегальный мир. Даже несмотря на то, что он старался держаться на расстоянии, его всё равно зацепило и втянуло внутрь. На его счету была чужая жизнь и сокрытие преступлений, он уже не законопослушный гражданин. Однако он не хочет становиться таким же, как напавший на него человек. Произошедшее чётко показало ему, что если не остановиться вовремя, если потерять себя, то можно стать аморальной сволочью, заслуживающей того, чтобы сдохнуть в грязном переулке. В университет Феликс решает не идти. Опустошающее послевкусие вчерашней истерики перекатывается внутри с тихим клацаньем, как бусина в железной банке. Ему не хотелось сидеть на лекциях, а на перерыве слышать из коридора хохот студентов, главной проблемой которых были сессия и поиск пассии. Время шло и тишина пустой квартиры начинала давить ему на сознание. Он не знал, куда себя пристроить, сосредоточиться на фильмах не получалось. В конце концов, он одевается и едет в Дистрикт 9. Больше идти было некуда, а его главной тактикой было намерение продолжать жизнь так, как будто ничего не произошло. Потому что так проще. До открытия оставалось ещё пятнадцать минут, поэтому Феликс отпирает дверь своими ключами. Он был здесь позавчера, но казалось, что прошла как минимум неделя. От знакомого тёплого света, падающего на стеллажи через окно, становится немного спокойнее. Он входит в свою безопасную рутину, где нужно носить книги и убирать столы и где нет людей с пистолетами. В гостиной ему навстречу выходит Чанбин, на ходу вытирающий мокрые волосы полотенцем. Его брови удивлённо подскакивают. - Я не думал, что ты выйдешь сегодня. - Не хотелось торчать дома весь день, - Феликс неопределённо пожимает плечами. – Так что можешь отдохнуть, я на полную смену. - Понимаю. Дерьмовый у тебя выдался денёк, - Чанбин исчезает в кухне, после чего появляется с бутылкой холодного кофе. – Там, кстати, чай заканчивается вроде. Посмотри в служебке чего осталось мало и черкани мне список, я в E-mart сгоняю, раз время появилось. - Хорошо, - Феликс кивает и после секундной задержки окликает его. – Простите, что из-за меня вам пришлось возиться до ночи. Я должен был хотя бы помочь вам, а не убегать домой. - Чувак, к тебе вообще претензий никаких, - Чанбин качает головой и подходит к нему, твёрдо сжимая плечо. – Тот гад получил, что заслуживал. Ты был в шоке и мы все это понимаем. То, что случилось, касалось нас всех. Твои проблемы – наши проблемы. Сидя за стойкой, Феликс думает о том, какое это было странное ощущение – иметь за спиной такую мощную опору. Он вспоминает расхожую фразу о том, что друзья – это те, кто поможет избавиться от тела без лишних вопросов. Никогда и ни за что он не смог бы представить, что для него она окажется настолько пророческой. Для его нормальной жизни она была слишком дикой, однако сейчас она была его новой реальностью. Секретов, которые связывали его с членами Дистрикт 9, становилось всё больше. Отвлечься на работу оказалось правильным решением. Приняв первых посетителей, Феликс проводит небольшую инспекцию товаров в служебке, составляет список для Чанбина, протирает все полки, после чего решает протереть ещё и застоявшиеся книги, а потом моет окно. Приведение в порядок окружения помогает приводить в порядок себя. Ближе к вечеру приходит Минхо, ставит перед ним целую коробку новых книг и учит вбивать их в систему. Так у Феликса оказывается занятым весь день, чему он рад. Впрочем, выправившееся до нейтрального настроение кривится, когда за час до закрытия в Дистрикт 9 входит мужчина в бордовой атласной рубашке и с толстой золотой цепью на шее. Уголок его губ презрительно приподнят, из-за чего вокруг тощего вытянутого носа образовывались складки. Он кидает на стойку упакованную книгу, игнорируя приветствие Феликса, и просит пошевеливаться. Пока тот ищет данные в таблице, мужчина осматривает помещение с таким видом, как будто он был великим критиком искусства, а ему показывали сделанную детьми рухлядь. - Простите, в таблице ничего нет. И Хончоль, правильно? - Ищи лучше, всё было оформлено. Тебе по буквам ещё может продиктовать? - На эту неделю нет никого с фамилией И, я проверил всё несколько раз. - Так проверь ещё раз, я не собираюсь торчать тут весь вечер, - он скалится, после чего постукивает пальцами по стойке и резко щёлкает языком. – Блять, этот же придурок ходил на заказ. Другое имя ищи, Чон Чжунён. - Нашёл, сейчас принесу. - Пора бы уже знать своих клиентов, сидишь мозги мне ебёшь. Феликс чувствует всполох злости, но заставляет себя промолчать и уйти за заказом. Он находит нужную упаковку и возвращается в зал, отдавая её. - Крису пора перестать заниматься этой макулатурной хернёй, если он хочет, чтобы его воспринимали серьёзно. Сосунок до сих пор не просёк, что такое нормальный бизнес, возитесь с говном, как дети в песочнице. Мужчина щерится, с неприкрытым презрением окидывая зал взглядом, и уходит, оставляя после себя душный запах тяжёлого одеколона. Глаза Феликса раздражённо вперены в дверь. «Надеюсь, эта доза будет последней в твоей сраной жизни». Феликс резко вдыхает, распахивая глаза, когда понимает, о чём именно подумал. Он только что искренне пожелал ему смерти? Суставы буквально деревенеют, он продолжает бессмысленно стоять, ошеломлённо смотря в пустоту перед собой. Вспыхнувшая, было, злость отозвалась таким громким эхом внутри, что он пугается. Откуда в нём такие мысли? «Наверное, я ещё не до конца отошёл». Опустившись на стул, Феликс отпивает воды и нервно проходится пятернёй по волосам. Нужно быть честным с собой. Его моральные рамки значительно сдвинулись по сравнению с тем, что было, когда он пришёл сюда впервые. Изначально он был полностью против того, чем занимался Кристофер, но с течением времени Феликс начал понимать, что всё больше склоняется в его сторону. Если мораль членов Дистрикт 9 была покорёженная, то у тех, с кем они имели дело, она отсутствовала напрочь. Эти люди могли без особых проблем сломать кому-то жизнь, даже не задумавшись. Многие из них как раз этим и занимались. Без них миру станет лучше. Но целенаправленно убивать, своими руками подсыпая смертельный яд… С этим Феликс смириться не мог. Он согласился с тем, что иногда насилие заслуживает того, чтобы его искореняли насилием, но он эгоистично не хотел, чтобы этим занимались те, кто что-то значат для него. Особенно конкретный человек, про которого он в последнее время думал слишком часто. В этот день Кристофер так и не появился. Он был занят сильнее обычного, потому что его не получается застать и в первой половине следующего дня, хотя он часто бывал дома в районе обеда. Вместо него Феликс обедает с Хёнджином, который сидел за столом, подобрав ноги под себя и собрав на затылке аккуратный хвост. - Получается твои родители не планируют возвращаться в Корею? – спрашивает он, когда речь заходит об Австралии и тарелки наполовину пустеют. - Они в Сиднее уже тридцать лет. Возвращаться сюда и начинать всё заново было бы слишком сложно. А там есть дом, работа, своё хозяйство. - Это да. В принципе, так даже лучше, раз ты теперь в Дистрикт 9, - Хёнджин жуёт арахисовое печенье. - То есть? - Ты на себе понял, что быть близким с кем-то из тех, кто находится в нашем бизнесе, опасно. Практически ни у кого нет семей, либо они заводят их уже внутри всего этого криминального дерьма. Ну знаешь, эти пары гангстеров, в которых оба партнёра могут в случае чего навалять другим, - он запивает печенье апельсиновым соком. – Нет семьи, нет страха, что с ними что-то сделают. О своей шкуре заботиться проще и то не у всех получается. Об этом Феликс, конечно, задумывался, но не очень сильно. В его понимании семья должна быть у каждого. Хотя он осознаёт, что раз многие из них живут здесь, значит больше им идти некуда, не к кому. - Что с твоими родителями? - Они развелись, когда я ещё под стол пешком ходил, так что отца я толком не помню. Мама через несколько лет нашла себе мужика и вроде хороший был мужик, весёлый, да только больно уж герыч любил. Она думала, что сможет его исправить, что он ради неё изменится и всё такое. Хрен там был, - Хёнджин хмыкает, наливая себе в стакан ещё сока. – В итоге, она сама на это дело подсела вместе с ним. Ширялись вдвоём, на мои слова, конечно же, ноль внимания. Я там уже начал шататься хрен знает где, познакомился с Крисом, вместе подрабатывали грузчиками в продуктовом. В итоге, я свалил к херам оттуда и пять лет назад они вдвоём от передоза и померли. - Мне жаль. - Да теперь уж чего, - тот цинично пожимает плечами. – Свою роль как родителей они в каком-то смысле выполнили. Я теперь в рот не возьму даже ЛСД или обычную скрутку с травкой. С кокса, которым мы промышляем, ещё можно слезть, но вот герыч и мет – это практически билет в один конец, вылезать нереально тяжело, ломки адские. Поэтому когда среди наших товарищей попадаются те, кто толкает их, это бинго. Уроды обоссанные. Весь оставшийся рабочий день Феликс проводит, раздумывая о том, что узнал. Он и без этого подозревал, что у членов Дистрикт 9 были свои причины на то, чтобы заниматься подобной деятельностью. Больше его задела сама ситуация Хёнджина. Его мама пыталась исправить другого человека, который был ей важен, но в итоге сама стала такой же. Нужно ли было ей просто отказаться от него, получив отрицательные ответы несколько раз? Бросать того, кому хочешь помочь, тоже не кажется правильным выбором. Возможно, ей надо было попробовать более изощрённый способ. Однако в итоге поддаться его влиянию и потерять себя с концами было слишком трагично. Эти мысли грызли его без перерыва. После закрытия смены Феликс не уходит домой. Он поднимается наверх и оккупирует кухню, готовя целую кастрюлю кимчи ччиге и попутно заворачивая два кимпаба: один с сыром, другой с кимчи. Людей в Дистрикт 9 не было, Хёнджин ушёл по делам, но они смогут поесть, когда вернутся. В любом случае, он ждал другого человека, узнав, что он должен скоро прийти. - Ты до сих пор не ушёл? – когда Кристофер в восемь вечера открывает дверь гостиной и видит его, то усталость на его лице сменяется озадаченностью. - Я приготовил ужин. Садись, сейчас накрою на стол. - Феликс, ты не должен был после работы ещё и на кухне торчать. Сегодня очередь Сынмина готовить, - Кристофер скидывает на диван куртку и идёт мыть руки. - Он сказал, что задерживается, я его подменил. Я был уверен, что ты придёшь голодный, да и остальные тоже будут подтягиваться. Мне не сложно. - Пусть завтра готовит тебе обед, а то расслабился. Он садится за обеденный стол, где уже стояли тарелки с кимпабами, плошки риса и была разлита по стаканам вода. Феликс приносит тяжёлые чёрные пиалы, от которых вился к потолку пар, и кладёт на стол палочки с ложками. - Это очень вкусно, - говорит Кристофер, попробовав и ловя воздух, обжёгшись о горячий острый бульон. – Боже, я так хотел жрать. - Вот и отлично, - губа Феликса довольно кривится. – Ешь. Надо будет, я ещё налью. Кристофер с одобрительными охами ест ччиге, между делом закидывая в рот рис и жуя кимпабы. Он как будто торопится, то и дело обжигаясь и щурясь от остроты, набивает щёки и почти не жует, с голодным остервенением глотая больше еды. Феликс предполагает, что он не просто не ел весь день, а наверняка толком не поел и вчера. Он смотрит на то, как прорезаются ямочки, когда Кристофер удовлетворённо улыбается, утоляя первичный голод и сбавляя скорость. - Ты чего так? – Кристофер замечает его взгляд и замирает с зажатым меж палочек куском кимпаба, жуя медленнее. - Да ничего. Просто задумался. Феликс качает головой и возвращается к своей тарелке. Он до сих пор чувствовал гудящую пустоту после произошедшего, взрыв эмоций без следов не проходит. Но сейчас внутри впервые промелькнуло приятное тепло. Контраст между весёлыми ямочками Кристофера и его темноватым шрамом был интересным. Феликс любит контрасты. Набравшаяся за день усталость отходит на задний план из-за довольного лица Криса. Феликсу нравится видеть, как он уплетает его стряпню, нравится обсуждать новое кафе, которое строят на соседней улице, нравится наблюдать за меняющимися выражениями его лица, нравится слушать звонкий, но не слишком громкий голос. Рядом с ним спокойнее. Во всё остальное время Феликс как обычно находит успокоение в выпечке. Каждый день на столе Дистрикт 9 стоят как минимум две тарелки с чем-то вкусным. Ему это помогает отвлекаться, а остальные только рады еде, которую можно просто быстро стащить и унести к себе, пока другие не разобрали. Однако через неделю Феликс замахивается на уровень, который считал высоким, но всё равно решил попытаться. Кристофер открывает ключом дверь и закрывает её за собой, поправляя вывеску с надписью «Закрыто». Вечер был не поздний, увядающие полосы света медленно ползли по полу и стеллажам Дистрикт 9. Он устало разминает шею и поднимается наверх, думая о том, что чёртову лампочку до сих пор никто так и не поменял. Только он входит в гостиную, как из левого коридора выбегает Феликс, который снова остался после конца смены. - Не входи на кухню, ладно? Иди в комнату и оставь дверь открытой. - Что? Что происходит? - Крис, пожалуйста, иди к себе. - Ну, ладно… Кристофер недоумённо вытягивает шею, пытаясь что-то высмотреть в тенях в части коридора напротив кухни, но сдаётся и уходит, как его просили. Он слегка напрягся от того, что его держали в неведении, но просьбе в глазах Феликса отказать было невозможно. Повесив тканевую куртку в шкаф, он идёт в ванную, возвращается к себе и садится на стул, ожидая, пока ему объяснят, что происходит. Наконец, несколько минут спустя в коридоре слышатся тихие шаги. Становится понятно, почему он попросил оставить дверь открытой. В руках Феликса была большая плоская тарелка, на которой стоял самый настоящий пряничный дом, украшенный глазурью. Черепица была сделана из красных квадратов, по стенам ползли светло-коричневые полоски, имитирующие доски, оконные рамы оформлены белым, дверь была ярко-жёлтая, а над ней на чёрном прямоугольнике белым выведено «Дистрикт 9». - С Днём Рождения, Крис. - Твою мать, ты сумасшедший, - он, раскрыв рот, смотрит на то, как Феликс аккуратно ставит тарелку на стол; с порога, отделанного маленькими цветными конфетами, отлетает одна и делает круг по поверхности. – Ты сам это сделал? - Да. Я не умею делать такие вещи, поэтому он уродец, но должен быть вкусным, - Феликс садится на соседний стул, немного неловко ожидая реакции. - Шутишь? Он потрясающий! Кристофер с поражённой улыбкой осматривает детали. Он поворачивает тарелку, касается стен, слизывает с пальцев незастывшую глазурь, постукивает по крыше. - Ты любишь маленькие домики, поэтому я решил подарить тебе один. Правда, на полку его не поставишь, нужно есть. - Как ты узнал про мой день рождения? - От Джисона. Он сказал, что ты не празднуешь, но это ведь неправильно. То, что ты родился, нужно отмечать. Хотя бы попьем кофе с пряничным тортом. Феликс собирается, было, подвинуть к нему тарелку, чтобы он выбрал часть, которую хочет съесть, но не успевает. Кристофер обнимает его, обхватывая руками и крепко прижимая к себе. Он устраивает подбородок на его плече и какое-то время молчит. Феликс кладёт ладони на его лопатки и вдыхает мятный парфюм. - Не знаю, чем я тебя заслужил, но я очень благодарен за то, что ты есть в моей жизни, Феликс. Потому что до тебя в ней не было ничего, кроме всей этой схемы с Дистрикт 9. Спасибо, что остаёшься со мной. Спасибо за дом. Ты не представляешь, как много для меня это значит. - Пожалуйста, Крис, - Феликс улыбается, прислоняясь щекой к его шее. - А теперь давай попробуем твой пентхаус. Кристофер посмеивается, отстраняясь и возвращаясь к домику. Он хватается за ручку двери и вытаскивает её, после чего с готовностью откусывает, задумчиво жуя. Ямочки отчётливо проступают на щеках с появлением довольной улыбки. - Идеально, - он отправляет в рот вторую часть, одобрительно кивая. - Давай мы это уберём. Феликс тянется к его лицу, приподнимает волосы над ухом и начинает отстёгивать цепочку. Кристофер с интересом изучает его, позволяя снимать с себя свой извечный аксессуар. - Тебе они не нравятся? - Нравятся, просто они ассоциируются с работой. Ты ведь сам обычно снимаешь их дома или со мной. - Заметил, значит? – Кристофер издаёт смешок. – Да, без них морально легче. Феликс убирает одну цепь на стол, после чего переключается на другую. Пальцы мягко касаются кожи, снимая её с уха. Кристофер следит за его движениями, а после того, как вторая с цоканьем ложится к первой, перехватывает ладонь Феликса за кончики пальцев. - Они все цветные. - Это из-за глазури. На его коже зелёные разводы, которые не получилось смыть водой. Кристофер с интересом разглядывает их и затем наклоняется, прижимаясь губами. Феликс замирает, удивлённо смотря на его макушку. Пальцы обдаёт теплом дыхания. Сердце срывается с места и стучит быстро, громко. Кристофер поднимает голову, продолжая держать его руку в своей. В его глазах признательность и что-то ещё, что распознать не получается, но от этого чего-то по животу пробегают мурашки. Феликс не может отвести взгляда. Они сидят так почти четверть минуты. Лицо Кристофера, кажется, становится ближе и сердце начинает нестись с удвоенной силой. - Я принесу кофе, - он вдруг промаргивается и встаёт, виновато улыбаясь. – Тебе с сахаром? - Да. Да, пожалуйста. Кристофер выходит из комнаты и Феликс закрывает глаза, выдыхая. Он кладёт ладонь на грудь, успокаивая бешеную дробь под рёбрами. Неужели Крис собирался… Или он надумывает? Почему он сам так отреагировал? Дрожь в животе постепенно испаряется. Феликс поворачивается к столу и осторожно отделяет кусок крыши, разламывая его пополам. Где-то внутри безжалостно придавливается сожаление о том, что ничего не произошло. Ничего и не должно было произойти.