Scars

Яичница сочно шкварчит на сковороде, иногда плюясь каплями раскалённого масла и надуваясь пузырём в одном месте. Феликс протыкает его вилкой, за что получает новую порцию интенсивного шипения. Он натирает остатки сыра, сыплет его сверху и прикрывает сковороду крышкой, которая тут же запотевает. - Чем так шикарно пахнет? Талию обвивают руками, на плечо опускается подбородок. - Подумал, что яичницы будет мало, и пожарил ещё оставшийся багет с чесноком. - Божественное меню. К шее прижимаются губы и Феликс дёргается в сторону, смеясь - Куда ты лезешь с мокрыми волосами? Иди вытрись. - Я уже. Кристофер с хохотом трётся головой о его щёку, заставляя Феликса брыкаться и свирепо размахивать лопаткой. Он отстаёт, только когда они своей вознёй едва не роняют с плиты сковороду. Тарелки опускаются на стол, вверх струится горячий пар. Поджаристый золотистый хлеб приятно хрустит при каждом укусе. - Ты чего такой кудрявый? – Феликс слегка склоняет голову набок, смотря на волосы Кристофера, кончики которых скрутились в крупные завитки. - Я всегда такой после душа, - Кристофер хмыкает, оттягивая прядь из чёлки. – Поэтому приходится их каждый раз укладывать, чтобы не торчали как гнездо. - Забавно, - Феликс дёргает уголком губ и отпивает воды. - Я же не виноват, что у тебя дома ни геля, ни воска для волос. - Зачем? Мне нравится. - Нравится? Это? – брови Кристофера подскакивают, когда он показывает на свою голову пальцем. - Да, - Феликс кивает. – Так ты Чан. А когда уложишься и наденешь цепи, снова станешь Крисом. - То есть Крис тебе не нравится? - Одно необязательно исключает другое, - смешок. – Криса я вижу постоянно. Чан появляется только дома. - Чан только для тебя. Фраза могла прозвучать слащаво, однако Феликс видит в его глазах искреннюю серьёзность. Кристофер вложил в свои слова намного больше, чем могло показаться. Он доверяет ему настолько, что прошлым вечером показал свою уязвимую сторону, показал неуверенность и сомнения в себе. Впервые в жизни. - Я рад видеть Чана, - Феликс смотрит ему в глаза открыто. – Я рад, что в Крисе до сих пор есть Чан. Тот с улыбкой отправляет в рот последний кусочек чесночного хлеба и жуёт задумчиво. - А мне ведь сегодня не снились кошмары, - объявляет он немного погодя. - Правда? – удивляется Феликс. – Кстати да, ты спал тихо. - Надеюсь, это не разовое явление. - Может тебе просто надо хорошенько устать физически? - Нет, - Кристофер смеётся, понимая, к чему он клонит. – Раньше не прокатывало. - Кошмары вообще никогда не прекращались? - Ни разу. - Тогда почему вдруг? – Феликс, раздумывая, трёт под глазом ещё виднеющийся от пореза след. – Что-то должно было это стриггерить. - Может что-то встало на место, - Кристофер пожимает плечами. – Может я что-то отпустил. Прошлое. - А ты его отпустил? - Я, наверное, первый раз задумался о будущем. О том, что хочу будущего. Возможно, это означает отпускание прошлого. После завтрака они едут в Дистрикт 9, по пути заезжая в кофейню за десертом. Посидев около получаса у окна, увешанного крохотными лампочками, они берут с собой по чашке горячего кофе. Их как обычно встречают заставленные книгами стеллажи и полосы света, стелящиеся по полу. Когда они входят в гостиную, Минхо смеряет их недовольным фырканьем. - А где мой кофе? - А ты просил? - А я знал, что вы по кофешопам шатаетесь? - А мы знали, что ты здесь? – Кристофер тянется, чтобы отвесить ему шутливый подзатыльник, но тот отмахивается. – Позвони своему хахалю, пусть принесёт. - Хахаль торчит у стоматолога, - Минхо вздыхает, откидываясь на спинку дивана. – Я тебе там инфу занёс про тайно напечатанные книги времён Корейской войны. Книжник хотел встретиться с тобой и обсудить цены, я назначил сегодня на час дня в Двух Чашках. - Спасибо, тогда пойду почитаю. Кристофер кивает и уходит к себе, скрываясь в темноте коридора. Положив рюкзак, Феликс опускается на диван, отпивает кофе и начинает листать новости в телефоне. До смены ещё оставалось время. - Весёлая у вас была ночка, да? Феликс давится кофе, поворачиваясь к Минхо с круглыми глазами. Тот показывает на свою шею, ехидно ухмыляясь. Пальцы Феликса тут же проходятся по собственной коже в этом месте и до него доходит. Он вспоминает, как Кристофер целовал его шею, задерживаясь у основания. Там наверняка красовались засосы и следы укусов. - Да чего ты тушуешься так? Один, что ли, с мужиком спишь? – Минхо с кряхтением потягивается и закидывает руки за голову. – Со всей херотой, которая происходит, кукухой поехать можно только так. А когда есть человек, который и пожалеет, когда надо, и мозги прочистит, когда надо, проще. Тем более, когда он честно и прямо скажет тебе в лицо, что ты ведёшь себя как кусок долбоёба, потому что реально хочет помочь. Последний пункт, наверное, больше со стороны тебя к Крису, ты вроде адекватный. Ноготь теребит кусок пластика на крышке от стакана. У Феликса ещё не было времени осознать произошедшее. Они даже не обсуждали перемену в своих отношениях. Вернее, тот факт, что они теперь, кажется, есть. - У вас всё серьёзно, да? – спрашивает Минхо, задумчиво смотря куда-то в потолок. – Он вчера даже не стал с нами разговаривать. Сразу сорвался с места и я понял, что к тебе. Хотел покаяться, наверное, ты для него теперь последняя инстанция. И либо убедиться в том, что он мусор, либо получить утешение, убедиться, что в твоих глазах он чего-то стоит. - Он был очень… не в себе, - говорит Феликс, подбирая слова. – Я просто сказал, что это не его вина. Точнее, что он не мог знать, что так выйдет. - Ситуация, конечно, дерьмо. Я никогда не видел, чтобы его настолько выводило. Слишком много мыслей в башке у этого Криса. - Естественно, он столько берёт на себя, - вдруг раздаётся сзади голос и они видят Чанбина, прислонившегося к стене у выхода из коридора. – Ему нужно думать о кафе, о книгах, о сделках, о поставках, о планах, о нас, о своих постоянных встречах и ругани с наглыми ублюдками. Я бы давно психанул и всё бросил. Не знаю, как он умудряется во всём этом вертеться и не срываться. - Сейчас он хотя бы ожил, - Минхо заговорщически косится на Феликса. – Ходил вечно загруженный и весь в себе. Теперь улыбается по-идиотски, как видит свою Веснушку, всё заткнуться про тебя не может. - Нашёл себе принцессу для защиты, - ржёт Чанбин. - Какая нахрен принцесса? – Феликс закатывает глаза, цокая языком. - Чувак, ты просто не вкуриваешь, как он изменился с твоим появлением, - со знающим видом покачивает головой Чанбин. – Шутки в сторону, мы чуть не обосрались, когда тебя похитили. Он раскидал охрану, как детей, а с тем утырком ты сам видел, что он сделал. Мы его никогда таким бешеным не видели, даже в драках с группировками. Если бы ты его не остановил, он бы реально от него кашу оставил. - Не знаю, что ты в нём включил и как, но он перестал сутками мусолить своих тараканов. Ты у него буквально выскочил на первое место, - Минхо отбрасывает ехидный тон и объясняет серьёзно. – Ты вот не в курсе, а нам приказали за тобой присматривать. - В смысле? - Если мы оставим тебя в Дистрикте одного, он нам потом башки поотрывает. Он переживает за тебя после всей этой херни с преследованиями. - Идиот, здесь-то со мной что будет. Феликс неловко трёт нос и отпивает остывший кофе. Он не знает, как реагировать. Он благодарен Кристоферу за заботу, но при этом не хочет становиться бременем с особым отношением, как будто все ему должны. В конце концов, он сам может о себе позаботиться и не хочет никого напрягать. - Эти, кстати, наконец-то мутить начали, - тем временем сообщает Минхо Чанбину, ни секунды не сомневаясь в своих словах. - Ну я так и думал, всё к этому шло. - Ни хера ты не думал, ты слепой в этом плане. - Да там сразу понятно было, они вечно в комнате вдвоём зависали. - Занимались за закрытыми дверями всяким интересным, да? - Ничего не было, - тут же обрубает Феликс, который чувствовал себя крайне странно, будучи объектом обсуждения, который как будто не брали в расчёт. - Прям ничего? - Мы собираем там дома и всё, дверь никогда не закрыта на замок. - Ну вы и зануды, - тянет Минхо как-то расстроенно. – Не умеете веселиться. - Да нет, умеют, - усмехается Чанбин, подбородком показывая на шею Феликса, который шумно вздыхает, кривя губы. - Тебе, кстати, может мазь дать? – великодушно предлагает Минхо. – Всякие гематомы за два дня буквально выводит, подходит для всего. - Обойдусь. - Есть ещё заживляющая мазь для царапин, надо дать Крису. Хотя на спине всё равно не видно, само заживёт, - развязно ржёт Чанбин, лупя себя по бедру. – Эй, ты куда? - Работать, - Феликс решает, что с него хватит, и поднимается с дивана, направляясь к двери. - Ещё целых десять минут до смены, давай поболтаем. - Какой скромняга, ты в постели такой же? – Минхо хохочет. Феликс уходит, на прощание одаривая их средними пальцами. С одной стороны, он рад, что у ребят не возникает никаких проблем касательно того, что он сблизился с их лидером намного сильнее положенного. С другой стороны, казалось, что его личная жизнь выставлена на всеобщее обозрение. Он к такой практически прозрачности не привык. Зайдя в туалет на первом этаже, Феликс заглядывает в зеркало и озадаченно поджимает нижнюю губу. У самого ворота футболки красовалось багровое пятно, чуть повыше виднелись пятна тусклее, с другой стороны были маленькие следы от зубов. Феликс понимает, что застегнуть джинсовую рубашку до верхней пуговицы будет слишком странно, поэтому он просто поправляет её, оттягивая выше, чтобы ворот прикрывал то, что чужим глазам не полагалось. После открытия смены у него, наконец, появляется время, чтобы сесть и спокойно переварить наслоившиеся события. Первым делом всплывает жалость к школьницам и их семьям. Всё-таки они получили неоправданно жёсткое наказание за свою жадность. Однако Феликс тут же старается заблокировать эти мысли. Они были слишком неприятные и отягощающие, поэтому он возводит тот самый забор, который отстроил в голове Кристофера – это была случайность, которую теперь не отменить. Кристофер с самого пробуждения делал вид, что причины, по которой он приехал к нему, не существовало, но Феликс знал, что он сам всё ещё думает об этом. Поэтому они молча решили больше не поднимать этот вопрос и отпустить его в свободное плавание. Возможно, это было эгоистично, но они оба всего лишь люди и пытаются отгородить себя от того, что ранит. Феликс вспоминает ощущения от прикосновений Кристофера. Его руки вокруг своей талии, губы, голос у самого уха. В груди мелькает приятное тепло. Такое же, как когда он улыбается. Феликс не врал, когда говорил, что Кристофер может быть нормальным человеком. Он видит в нём этот свет, видит добрые намерения, видит желание помогать и самоотдачу. И этот свет его притягивает. Феликс давно начал ловить себя на ответных реакциях на все его действия, только смелости признать это не хватало. Но после прошлой ночи отрицать не было смысла. Рядом с Кристофером он по непонятным причинам чувствует себя на своём месте, чувствует себя цельным. Он хочет строить будущее вместе. Будущее, где их шрамы потеряют значение. Все эти мысли начинают перекрываться подготовкой к экзаменам. Феликс всё ещё оставался студентом, у которого были свои обязанности, про которые нельзя было забывать из-за работы и перемен в личной жизни. По сути всё осталось тем же самым, разве что Кристофер мог поцеловать его, когда вокруг никого не было, и пару раз оставался на ночь до того, как начали проводиться самые ранние экзамены. Впрочем, Феликс заметил, что начал улыбаться чаще. Особенно, когда утром лицо щекотали кудрявые волосы. Неделю спустя всё-таки приходится осознать реальность, от которой Феликс так старательно открещивался. Ветреным днём в Дистрикт 9, где уже сидела небольшая стайка увлеченных студентов, входит высокий худощавый мужчина с острым взглядом, покрытой чёрными точками лысиной и кожаным дипломатом под мышкой. Он чинно подходит к стойке и прокуренным голосом просит позвать Криса, с которым у него была назначена встреча. Феликс поднимается по ступенькам и ему кажется, что каждый шаг становится тяжелее. Внутри что-то неприятно заскрипело. Он входит в гостиную, проходит в коридор и стучится в уже слишком знакомую дверь спальни перед тем, как войти. - Там пришёл мужчина. Сказал, что у вас встреча. - Он пришёл? Я же просил позвонить, - Кристофер с недовольным выдохом откладывает кусок яблочного пирога, который ел, встаёт из-за стола и начинает надевать цепи. - Что за встреча? - По работе. Хочет договориться о поставках. Взгляд Феликса опускается, замирая на стоящих у комода кроссовках. Руки непроизвольно складываются на груди. Тяжёлый комок как будто придавливает диафрагму. Новый клиент означает продолжение расширения бизнеса. - Я не могу просто взять и резко оборвать всё, - заметив его потемневшее выражение лица, Кристофер подходит к нему и берёт за плечи. – У нас договорённости с поставщиками и нереализованный товар. Я знаю, что тебе это не нравится, но нужно работать. Прости. - Всё в порядке, - Феликс кивает и похлопывает его по спине. – Иди. - Феликс… - Он ждёт. Я уберу. Феликс обходит его и складывает тарелки со стола, кладёт на них вилку и берёт стакан с недопитым чаем. Когда он оборачивается, в дверях уже никого нет. Посуда с клацаньем опускается в раковину, чай выливается, остатки пирога отправляются на общую тарелку в холодильник. Феликс спускается обратно вниз, смена продолжалась. Он, конечно же, не думал, что всё волшебным образом прекратится, такого быть не могло ни при одном раскладе. В конце концов, он сам продолжал отдавать упакованные заказы. Однако после того разговора где-то внутри всё равно была надежда на то, что новых клиентов не будет, что Кристофер всё-таки планирует вылезать из всего этого. Даже если он хотел лучшего будущего, закрывать один бизнес и продумывать другой было слишком сложно, когда имелась целая сеть взаимосвязанных факторов. Деловых и психологических. День проходит спокойно. Феликс забивает себе голову учёбой, склонившись над конспектами с учебниками, и иногда прерываясь на обслуживание клиентов. Возникшее в груди неприятное чувство постепенно угасает, перекрывается остальным. Сознание целенаправленно работало на то, чтобы избавиться от него, ведь оно создавало дискомфорт. Блокировать легче, чем разбираться. К вечеру в Дистрикт 9 подтягивались закончившие с работой ребята. За ними внезапно начали подходить и курьеры с едой. Последним приезжает Кристофер, который объявляет, что решил угостить всех в честь конца недели. Под довольное улюлюканье на стол раскладываются тарелки с разной лапшой, завернутые в фольгу кимпабы, упаковки маринованной редьки, такояки, мясные вырезки и двухлитровые бутылки с газировкой. Для восьми голодных мужчин еда стала автоматическим подъемником настроения, потому как даже ворчавший из-за пробок Минхо весело гогочет, разливая по стаканам колу и слушая рассказ Джисона про полуголого парня, на которого сегодня с десятого этажа скидывали одежду и личные вещи. Кристофер подкладывает Феликсу в тарелку куски кимпаба и такояки, до которых ему было бы сложно тянуться, подаёт салфетку, наливает спрайт вместо колы, зная о его предпочтениях. Он пододвигает свой стул чуть ближе и ставит ногу так, чтобы их колени соприкасались. Феликс дёргает уголком губ. Вспыхнувшая днём обида испарилась, он не злился. Не хотел злиться. Увидев ямочки на его лице, он успокоился. Кристофер делал, что мог, он пытается уследить за всеми и сделать так, как лучше. После ужина ребята расслабленно откидываются на стулья, кто-то лениво пожёвывает кончики зубочисток, слушая рассказ Чонина про то, как в школе в туалете с высоким порогом прорвало трубу и они с одноклассниками пускали бумажные кораблики до прихода сантехника. Ближе к девяти часам посуда со стола исчезает и все расходятся по комнатам. Кристофер по старой привычке вызывается подвезти Феликса. - Да мне ещё за продуктами надо будет зайти, не мотайся. - Как раз помогу тебе всё довезти, чтобы не таскаться с пакетами. Давай, пошли. На самом деле Феликс любил поездки на машине. Неровные световые круги скользили по приборной панели, за окном проносились янтарные фонари, впереди мелькали красные огни машин и холодные желтоватые окна высоток. По улицам гуляли люди, мерцали бесчисленные вывески, иногда вдали маячили горы. В самой машине пахло хвоей и играла лёгкая музыка. Он был бы не против когда-нибудь отправиться вдвоём в путешествие по стране, чтобы наблюдать за лесными пейзажами и выходить по дороге, когда захочется. - Удачи завтра на экзамене. Машина остановилась у дома Феликса, на заднем сидении лежали два пакета с продуктами и коробка маффинов с глазированным изображением панд. Кристофер увидел их в работающей допоздна кондитерской, когда они шли к парковке, и сказал, что просто обязан купить их Феликсу в коллекцию. - Спасибо. Постараюсь не опозориться слишком сильно. - Да всё будет отлично, даже не думай переживать об этом и не сиди до утра, - Кристофер ерошит ему волосы. – У меня завтра свободный день. Можем достроить дворец. - Наконец-то, - Феликс хмыкает. – Он паутиной ещё не покрылся? - Не так уж и надолго мы его забросили, - Крис наигранно закатывает глаза, после чего тихо посмеивается и целует его, прижимаясь губами на несколько секунд. – Спокойной ночи, Феликс. - Спокойной ночи. Напиши, как доедешь. Феликс чувствует себя полнейшим идиотом. Он не перестаёт улыбаться, даже когда раскладывает продукты. Он долго смотрит на коробку маффинов в руках. В кухонном ящике лежали леденцы с пандами, конфеты с ними же, обёртка от шоколада с пандой, пластиковый стакан с наклейкой мультяшных панд. Всё от Криса. В комоде теперь даже носки с ними были. Губы Феликса растягиваются всякий раз, как он об этом думает. О том, что Кристофер старается порадовать его всякий раз, как видит то, что напоминает о нём. Панда висела на стене, на кофейном столике стояло их кафе, на полке у Криса появилась собственная кружка, в шкафу осталась его сменная одежда, в ванной была его щётка и средство для укладки волос. Шаг за шагом он обустраивал своё место в его доме и Феликс не мог до конца поверить, что нашёл человека, с которым ему может быть настолько комфортно, что он подпускает его максимально близко. Не просто в постель, а напрямую в свою жизнь. Экзамен и правда оказывается проще, чем Феликс думал. Он открывает смену с приподнятым настроением, великодушно заваривает кофе не только себе, но и Хёнджину с Чанбином, которые бурно обсуждали падение акций какой-то компании, после чего идёт встречать первых посетителей. Время до обеда пролетает быстро и он, перекусив сэндвичем, идёт к Кристоферу, который действительно оказывается на месте. Уже было такое, что он должен был быть свободным, но в последний момент вдруг появлялись дела. Феликс понимает, что в какой-то степени скучал по запаху клея и ощущению мелких деталей в руках. Было что-то гипнотическое в совместном строительстве миниатюрной модели чего-то большого. Они создавали свой общий дом. После возведения стен и закрепления колонн, они садят на клей все детали интерьера, чтобы те не соскальзывали в процессе переноса. Пока Кристофер занимается проводкой, Феликс собирает маленькие статуи и украшения для наружного интерьера. Наконец, совместными усилиями крыша встаёт в нужные пазы, развешивается по краям музыка ветра с бронзовыми рыбками, открываются двери, щёлкает кнопка и дворец загорается изнутри величественным светом. - Готово, - Кристофер вскидывает руки вверх и хлопает. – Добили. - Сколько мы возились с этими черепицами, - Феликс в неверии качает головой. – Он вышел просто огромным. Но выглядит мощно. - Первая историческая постройка в моей коллекции. Оно того стоило. Я рад, что ты его выбрал. Какое-то время они гордо вертят дворец, заглядывают внутрь и осматривают его со всех сторон. Феликс делает пару фото и отправляет их маме, которая давно хотела посмотреть на то, чем они занимаются. Он откладывает телефон и трёт пальцы на правой руке, слегка морщась. - Поранился? - Нет, просто у статуй крепления были туговатые и пришлось сильно сжимать, чтобы встали, как надо. Отдавил себе что-то. Феликс нажимает на кожу, проверяя болевой очаг, как Кристофер берёт его ладони в свои. Он прижимается губами к подушке указательного пальца, переходит на средний, затем на безымянный и на мизинец. После этого он целует центр его ладони, где находился длинный грубый шрам, и постепенно двигается к запястью. Феликс удивлённо замирает, дыхание как будто спотыкается. Кристофер продолжает покрывать поцелуями его руку и до Феликса доходит, что он прижимается губами к каждому его шраму. Мягко и тепло. Внутри заворачивается вихрь из эмоций, которым не получается дать точное определение. Внезапно значимые прикосновения заставили Феликса почувствовать к Кристоферу ещё больше той сквозящей признательности, чем уже было. Он относился к нему так, как будто Феликс сделал для него что-то особенное, хотя Феликс был уверен, что не заслуживает такого трепетного отношения к себе. Он не считает, что сделал для него хоть что-то. Всё, что он мог, это печь и быть рядом. Кристофер доходит до локтевого сгиба, где начинался закатанный рукав, и поднимает голову, но только чтобы прижаться к его губам. Ладонь опускается на щёку, притягивая Феликса ближе. Феликс поглаживает его шею, неторопливо водя по коже пальцами, после чего зарывается ими в его волосы на затылке. Кристофер коротко ухмыляется в поцелуй, ему нравилось, когда он так делал. Минуты шли, поцелуи становились более настойчивыми. Рука соскальзывает с щеки Феликса и опускается на его бедро, сжимая и плавно двигаясь выше. По животу пробегает дрожь и Феликс с трудом заставляет себя отстраниться, тяжело дыша. - Мне ещё нужно работать, перерыв почти закончился. Кристофер недовольно рычит и кладёт голову ему на грудь, обхватывая руками за талию и замирая. Феликс тихо посмеивается и перебирает его волосы. Он и сам не против продолжить, но придётся ждать вечера. - Тебе помочь? - С чем? С просиживанием штанов между обслуживанием посетителей? - Ну а вдруг. - Нет, всё нормально. Отдыхай. Один день перетекает в другой, ветер на улицах становится сильнее, деревья оголяются, ноябрь подходит к концу. В маленьком меню книжного клуба Дистрикт 9 появляется имбирное печенье и кофе с корицей, которой начинает пахнуть весь первый этаж. Начало нового месяца ознаменовывается двойным объёмом работы для нелегальной части их бизнеса. Хотя работы в декабре привалило даже в тройном объёме. «Народ закупается к Рождеству,» - с кривой усмешкой как-то говорит Минхо. Впрочем, работа появляется и у Феликса. Из-за надвигающейся сессии к ним стало заглядывать больше студентов, которые искали тихое место, где можно было позаниматься и выпить что-то согревающее. После небольших размышлений было куплено ещё три столика, чтобы не разворачивать людей с порога обратно на улицу из-за отсутствия мест. Некоторое время спустя появились ещё и принтер со сканером в ответ на растущее число тех, кто о них спрашивал. Появились отдельные цены за распечатку и бумагу для тех, кто пришёл без своей. В один из редких дней, когда Кристофер был дома в обеденное время, они с Феликсом сидят за столом, закончив с едой и отдыхая. Слышно, как внизу открывается и закрывается дверь, поворачивается в замке ключ. Лёгкие шаги по лестнице и в гостиную входит Джисон с растрёпанными ветром волосами. Он салютует им, вешает куртку на появившуюся рядом с полкой для обуви вешалку и идёт заваривать себе кофе из пакета. - В общем, банды из Сочо 3 начали бычиться с Банбэ 1, - говорит он, садясь за стол. – Уже даже порешали друг у друга пару человек. Хончолевские прихвостни думают, что сумановские ребята его траванули, а сумановские ребята думают, что это компашка Хёнсока из Банбэ решила их так подставить. Мне кажется, ещё недели две и Сочо пойдут разносить. - Если они пойдут на Сочо, то возьмут группу с Банбэ 3, чтобы тогда уж отбить себе промежуточную часть Сочо 3. Тогда человек пятнадцать точно перебьют с обеих сторон, нам даже делать ничего не надо, - Кристофер одобрительно кивает, задумываясь. – Посмотрим, кто останется в выигрыше. Им можно будет дать яд, чтобы они подумали на остатки тех, кого разбили. - И пойдёт вторая волна зачистки, - Джисон щёлкает пальцами. – Это будет лучший из раскладов. Нам реально и делать ничего не придётся, они сами друг друга порешают. - Они всегда подозревают других, а не нас, - отмечает Феликс. – Потому что не думают, что нам это выгодно. - Для них мы продавцы, которым важна только стабильная прибыль. А вот устранение членов банд это уже обычно в интересах их таких же ублюдских собратьев, - поясняет Кристофер. - Кстати, те два брата ещё на прошлой неделе откинулись. Только сейчас всплыло, потому что пытались прикрыть то, что они герыч толкали. Видать денег выкупать ментов не хватило. - Вот это подфортило, - Кристофер хмыкает с кривой улыбкой. – Выблядки. Как же хорошо, что больше не придётся видеть их рожи. - Они пока выбирают нового человека у руля, но информатор говорит, что с нами они планируют работать дальше. Если внутри не начнётся война, то можно будет снести их весной. - Я вот думаю, насколько сильная система у дилеров героина и насколько сложно было бы их подвинуть, - вдруг говорит Кристофер, сложив руки в замок и немного хмурясь. - Зачем их двигать? - Героин намного мощнее и на нём сидят многие шишки, которые заправляют самым масштабным нелегальным бизнесом, особенно проституцией и похищениями для продажи органов. Если бы мы перешли на героин, то смогли бы устранить их. - Крис, - Феликса в один момент накрывает ярко-красной волной и он едва сдерживается, чтобы не ударить кулаком по столу. – Что ты несёшь? Какой нахрен героин? - Это просто мысль. - Твоя мысль выглядит так, как будто ты начинаешь её планировать, - брови Феликса напряжённо сдвигаются, взгляд становится жёстким. – Я думал, ты собираешься не лезть дальше того, куда уже залез. Пока есть такая возможность. - Поэтому я и говорю, что это просто размышления, остынь. В героиновую сеть попасть и занять там место наверняка слишком трудно. - Это единственное что тебя останавливает? Их взгляды встречаются. Феликс сдерживает резко подскочившую злость, Кристофер пытается определить, что делать с его реакцией и чем она вызвана. - Я знаю, что это опасно, Феликс. Мы не связываемся с героином и не планируем. Ты знаешь, почему я не хочу иметь с героином ничего общего. Обсуждение на этом заканчивается. Слегка горчащий внутри осадок остаётся и Феликс испытывает раздражение из-за того, что Кристофер хотя бы допустил мысль о том, что впутаться в героиновую систему было бы хорошо. Из себя вывел именно сам факт того, что он допустил возможность расширения бизнеса вместо того, чтобы сосредоточиться на том, как его свернуть. Впрочем, злость уходит в течение суток, ситуация забывается через пару дней. Как минимум из-за того, что у Феликса наступает официальная сессия с самыми важными экзаменами. Ему было не до этого, да и он сам убеждает себя в том, что возможно слишком погорячился, сразу восприняв всё в штыки. Он просто на нервах. Проходят первые экзамены. Накапливаются усталость и перегруз информацией. Феликс ходит в Дистрикт 9, только когда между экзаменами появляется перерыв в несколько дней. Просто потому что там он мог отвлечься и расслабиться. В один из таких «выходных» он приходит на первую пару, предвкушая то, как после занятий можно будет передохнуть. Однако именно этим утром объявляли результаты первых экзаменов. - Я забыл про последнее задание. Одно чёртово задание вместе с двумя ошибками до этого и мне поставили три, - Феликс стоит в курилке и нервно выпускает дым, не обращая внимания на кусающий пальцы холод. - Это серьёзно? Оценка сильно повлияет на рейтинг? – спрашивает Кристофер по ту сторону телефона. - Они могут лишить меня стипендии, - Феликс устало прикладывается головой к пластиковому ограждению. – Одна тройка допустима, но если меня по баллам обгонит кто-то из тех, кто без стипендии, её отдадут ему. - Поговори с преподавателем. Пусть он даст тебе новый тест. - Не получится. Он слишком строгий и терпеть не может, когда за ним бегают. - Всё равно попробуй объяснить ему ситуацию. Объясни, что тебе нужна эта стипендия, предложи участие в какой-нибудь конференции в следующем семестре. - Да хрен с ним, - сигарета безжалостно растаптывается. – Я не хочу ходить унижаться и выпрашивать что-то. Сам виноват, надо было лучше заниматься. Заслужил. - Феликс… - Всё, мне надо идти на пару. Увидимся. Несмотря на свои слова, он продолжает думать об этом на протяжении всех занятий. Да, самолюбие не позволяло опускаться до выпрашивания и умасливания, однако его жрала мысль о будущем. На что он будет жить, если потеряет стипендию? Да, есть зарплата, но её хватит только на оплату квартиры. Он знает, что Кристофер предложит её поднять, начнёт пакетами возить ему продукты или без лишних слов перечислит на его счёт столько, сколько посчитает нужным. Но Феликс этого не хотел, он не собирался сидеть на его шее из-за своей же бестолковости. Никто не обязан его содержать, он сам за это отвечает. - Профессор, извините, можно с вами поговорить? В конце концов, Феликс заставляет себя проглотить гордость и отложить её до лучших времён. Он должен попытаться выпутаться из этой ситуации, если не хочет стать обузой и чувствовать себя иждивенцем до следующей сессии. После занятий он дождался, пока студенты выйдут из аудитории, и подошёл к преподавателю. - А, Феликс. Что случилось? - Я насчёт экзамена. Простите, что отнимаю у вас время. Просто из-за этой оценки я могу потерять стипендию, которой оплачиваю проживание. И мне очень неловко просить вас, но не могли бы вы дать мне ещё один тест? Я готов переписать его и если надо, ответить вам устно. Я не понимаю, как я умудрился забыть про последнее задание, я правда знаю, как его делать. - Не переживай, всё в порядке. У тебя хорошая оценка. - Простите? – Феликс озадаченно хмурится. – Вы говорили, что у меня три. - Всё уже решили, Феликс, у тебя пять, - преподаватель подмигивает ему и собирает свои вещи со стола. – Можешь не переживать, мы обо всём договорились. Хорошего дня. Дверь закрывается и Феликс остаётся в аудитории один, потерянно смотря перед собой. Он не понимает, что произошло и как. Уходит целая минута на то, чтобы в голове всё встало на место и слова профессора приобрели смысл. Он обо всём договорился. Он уже всё решил. Без его ведома. Рука сжимается в кулак. Феликс вылетает из аудитории, проходит через плохо освещённый коридор, спускается по лестнице, не дожидаясь лифта, и с клокочущим сердцем идёт к парковке у главных ворот. Там его уже ждёт знакомая чёрная машина. Феликс открывает дверь и садится, даже не снимая рюкзака. - Какого хрена это было? - Что? - Не строй из себя дурака, я знаю, что это ты договорился с профессором. - Ты не хотел с ним разговаривать. - Поэтому ты его купил? – жёстко цедит Феликс. - Тебе нужна была хорошая оценка, чтобы не потерять стипендию, и ты её получил. В чём проблема? – не понимает Кристофер. - В том, что я хотел её заработать, а не получить. Я сам должен был либо договориться о повторном тесте, либо разбираться с последствиями. - Какая разница? Что бы тебе это дало? Ты знаешь, что можешь получить оценку выше тройки, так зачем что-то кому-то теперь доказывать? Я просто хотел тебе помочь. - И когда я просил тебя об этом? А? – Феликс впервые кажется разъярённым и повышает на него голос. – Ты думаешь, что без тебя я не могу ни с чем справиться? Что без тебя я никто? - Конечно нет. Я сделал это, чтобы тебе было легче. - Ты сделал это не для меня. Ты сделал это для себя. У тебя есть проблема, Крис. Ты помешан на помощи другим, потому что это заставляет тебя чувствовать себя важным и полезным. Ты настолько ненавидишь себя, что готов отнимать у других свободу и личность, чтобы через них доказывать себе, что ты чего-то стоишь. Это твой наркотик. В машине наступает гнетущая тишина. Поначалу Кристофер продолжает пристально смотреть на него, переваривая смысл сказанного. Затем он откидывается на сидение, закрывает глаза и сжимает челюсти. Играют желваки, он заметно выведен из себя, но заставляет себя собраться и успокоиться. - Я помог тебе, Феликс, потому что люблю тебя, - чеканит он. - Это не меняет того, что ты одержим помощью. Мне, ребятам, незнакомцам с улицы, миру – неважно. Тебе плевать каким способом, лишь бы помочь, лишь бы почувствовать эту эйфорию от своего вклада. Ты не исправишь того, что произошло, своей помощью всем. Ты просто гробишь себя из-за этого навязчивого желания на что-то повлиять. Ты не думаешь ни про будущее, ни про меня, ты помешан на желании истреблять ублюдков, которые никогда не закончатся, потому что так ты нашёл свой способ постоянно кому-то «помогать». - Скажешь, что я никому не помог? Что всё, что я делаю и чем жертвую, в пустую? Я просто тронулся и обманываю сам себя? – Кристофер ударяет по рулю. Колючая пауза. - Ты даже не слушаешь меня. Ты не понимаешь, про что я говорю. Феликс открывает дверь и выходит из машины. С него хватит. От злости грудная клетка как будто горела изнутри. Зубы сжаты так плотно, что едва не скрипят. - Феликс! Он не оборачивается. Продолжение разговора сейчас ни к чему не приведёт, они только разругаются сильнее. Голоса уже переходили на крик. Феликс решает дойти до Дистрикт 9 пешком, чтобы остыть, он не хочет никого сейчас видеть. Ни он, ни Кристофер не замечают припаркованного поодаль фургона, из которого за ними пристально следили.