Кого ты ищешь среди дождя?

В этом городе им с Виркеном выделили самый настоящий дом. В зоне под куполом, с большими окнами, тесный, конечно, для дома, но после углов в палатках, отведенных раненым бойцам, или закутков на военных базах — почти дворец. Рейсу очень здесь нравилось. А вот Виркену явно не по себе было на чужой кухне, откуда будто только что вышли прежние жильцы. — Виркен, мне в самом деле нужна твоя помощь. Ты хоть что-то понимаешь и можешь мне подсказать, да хоть начиная с того, чтобы я не угробил пациента до подключения! Я хочу повторить то, что делал на Кибертроне. Других идей все равно нет. Но на Кибертроне было немного иначе, понимаешь? — Рейс нервничал. Ржа, он вообще никому из Освобождения не хотел бы признаваться, что подсовывал мехам наркотики, взламывал память через слияние искр и крал коды доступа ко всевозможным учеткам. Но Виркен хоть не говорил, что наркоманов и мошенников надо показательно казнить. И искать его было не надо, в отличие от местных хакеров. — Я знаю, я тебе не нравлюсь, это нормально, я не в обиде! Я не буду просить тебя помогать по мелочи, но с этим пациентом… — Ты не сказал главного, — оборвал его Виркен. — Допустим, я помогу. Что мне за это будет? — Что хочешь. Я уже стараюсь тебя не бесить, ты заметил? Хочешь, устроим так, чтоб мы даже не встречались в доме без крайней нужды? Внутри Рейс кипел, и это было шлаково, потому что ему нужно было сосредоточиться. Пациент уже ждал, валялся в отключке, Рейс без Виркена не понимал, верную ли дозу препаратов собирается вколоть, потому что всегда подливал или вкалывал ее в меру пьяным, а не угашенным до медикаментозной комы. Ждали незнакомые джеты, притащившие пациента. Им, между прочим, все было слышно. — Я хочу, чтобы ты вывез меня отсюда. Достал транспорт, отвез в космопорт, устроил перелет на нейтральную планету. Сойдет любая, откуда меня не депортируют на Кибертрон. — Ты серьезно? — Рейс растерялся. — Это не устроить быстро. Я имею в виду, это не как за лекарствами и скальпелями слетать. Я подумаю, ладно? Честное слово, я постараюсь что-то придумать. Виркен недоверчиво сузил линзы. — Постарайся. — Я, короче, хочу с религиозной стороны зайти. Это же грех, обманывать тех, кто тебе доверяет, верно? Надо убедить его, что это он отвечает за то, чтобы мы оба покаялись, все поняли и отправились на перерождение. В общем, у меня смесь есть, и компоненты к ней. Смесь слабенькая. Но на ком-то в полном отрубе я ее ни разу не использовал. Так что помоги мне разобраться, сработает ли она вообще? — он переслал Виркену те названия препаратов, которые были в ходу на Кибертроне. Слава Праймасу, впервые о таких смесях Рейс узнал еще на Мастере, хотя тогда ими еще не пользовался, и отыскал в памяти, как что называли именно здесь. — Где ты это достал? — Городок большой, здесь есть психиатрическая больница. Все, что они по сейфам прятали, добавили к твоим запасам, хотя как обезбол оно не очень. — А с пациентами что? — По домам отправили. Или куда хотят. Там стариков почти не было, в основном все вменяемые, могут о себе позаботиться, хоть и со скраплетами в башке. Может, кто-то к нам придет, кто понаглее. Прости, что не предупредил. — Буйные психи на улицах. Чудесно. А с медиками что? — Не знаю, — Рейс в самом деле не интересовался, у него других дел хватало. — Хочешь, спроси сам, только потом, ладно? Давай сначала с моим пациентом разберемся? — Так что ты хочешь для него симулировать? — Достаточно, чтобы он расслабился и перестал отличать реальность от глюков, с остальным я разберусь. Может, сеанс будет дольше, но в остальном все как обычно. Оборудование я уже распаковал. — А что пациенту ввели? Не знаешь?.. Что ж, пойдем смотреть… ..Химический анализ Виркен сделал быстро — портативная лаборатория у них была хорошая, как и система мониторинга. Вот только экран для вывода чужого видеопотока подкачал. Фераку экран никогда не был нужен, Ферак подключался через фильтры, считывал и поверхностные эмоции, но так, чтобы самого не затрагивало. Что на маленьком мониторе видел и понимал Виркен, Рейс и представлять не хотел. — Твоя смесь не годится, искра затухнет. Больше ничего угнетающего нейросеть ему нельзя. — Тогда подключи его к стимулятору, пожалуйста. И дозу уменьши. Высокая сикерша с изогнутым черным визором на пару секунд повернулась к ним, отвлекшись от экрана микропланшета. Его она держала перед самым фейсплейтом, звук явно шел ей напрямую на аудиосенсоры. Второй джет отнесся к охране бессознательного пациента серьезнее. Едва привез того на каталке, сразу пошел раздражающе медленно обходить дом. Может, хотел занять целый день «помощью», чтобы не припахали к чему другому? Сейчас этот парень тоже пялился на пластинки с электродами в руках Виркена, будто первый раз такое видел. А Виркен пристальные взгляды терпеть не мог — и вот, уже начал злиться. — Давай, вводи ему, — решил Рейс переключить внимание на себя, закончив раскладывать лед по поддонам — один положил на диван, другой на каталку, для пациента. В доме было не слишком жарко, но все равно, лед при тридцати градусах тепла долго не продержится. — Ты мне будешь приказывать?! — тут же сорвался Виркен. — Будь, пожалуйста, так любезен, введи ему препарат, пока я настраиваюсь, — тон Рейс менять не стал — да и не был тот хамским, это у Виркена скраплеты в башке разбушевались. — Быстрее начнем, быстрее закончим, оно же не мгновенно действует. Добрая, Юникрон побери, дружелюбная и вдохновляющая атмосфера. Виркен своими бзиками насчет нехватки вежливости напомнил дани, и секундной ассоциации оказалось достаточно, чтобы наквинт испортить Рейсу настрой. Может, и правда стоило отправить Виркена подальше, или даже устроить, чтобы его грохнули, никому не нужно, чтобы он выдал секреты Освобождения, правда же? Ему так сложно проявить немного трансформерского отношения, чтобы вместе работать было комфортно? Виркен выругался, и Рейс посмотрел на него с недоумением. Что опять? — У него, похоже, внутреннее энергонотечение. Без операции не перекрыть, лопнуло высоко, а само может и не остановиться. — Начинайте, пока он не отлетел, — потребовал джет. Пациент тоже был джетом, ага. Кого-то это тормознуло бы, но Рейсу казалось, так даже проще. С крыльями и хищно-быстрыми, только легким летучкам свойственными движениями у Рейса было много хороших ассоциаций. А еще он не хотел терять шанс взломать засекреченные разделы памяти — в принципе разобраться, как эта блокировка работает… ..Искать, как Гайди попал в плен, долго не приходится: самое яркое воспоминание последних дней. Обжигающие фюзеляж выстрелы, боль внутри, смертный страх, потеря высоты. Необратимое падение. Гайди перед самым ударом о землю попадает в другое место и время, точнее, в безвременье. Дорогой клуб для наемников в Доминике, можно сказать, для элиты. Лучшая выпивка, лучшие интеры, знакомые фейсплейты на краю обзора, где-то в полумраке. Но что-то не так, понять бы что… Гайди пьет, не чувствуя вкуса и запаха, и доводит себя до процессорной боли попытками вспомнить, как он здесь оказался. Какой сейчас квартекс? Какой ворн? Что с хронометром и комлинком, почему ни один вызов не проходит? Вместо того, чтобы подумать и догадаться, этот кретин мчится на улицу. Там швыряет стаканом в случайных прохожих, проходящих мимо клуба, — ну, искренний гнев приличного меха отыграть легко. — Вы правы, так вести себя неприемлемо, — говорит Гайди настолько фальшиво, что Рейс еле удерживает иллюзию. — Вы абсолютно правы. Сожалею, что напугал вас. И что запачкал. — Ниболта ты не сожалеешь. Это нормально, я тоже был в шоке. Когда только оказался здесь, — он проводит ладонью вдоль плеча, на которое попали брызги, и оно снова становится сияюще-белоснежным. — Потом смирился с реальностью и стал думать. — И что надумал? — в оптике Гайди появляется искорка надежды. — Ты ведь не откажешься выпить со мной? Одна из самых муторных и долгих вариаций игры — убеждать меха словами, не давя, позволяя ему самостоятельно обо всем догадываться. Напугать до потери контроля намного проще. Впрочем, не всех. А для взлома блоков, как Рейс уже выяснил, это вообще бесполезно… ..У Гайди оказывается много вопросов, начиная с того, как единственный законный наследник клана Мастер не погиб со всей семьей, и Рейс, изначально не собиравшийся заострять внимание на себе, слушает интуицию и разрешает себе выговориться. — Освобождение — это хаос. Стихия. Подлинное волеизъявление народа. И кто я такой, чтобы сливать против ветра? Меня это восхищало. До сих пор восхищает, но я очень скоро понял, что это не для меня, — услышать Рейса снаружи невозможно, некуда подключиться, и по губам тоже слов не различить, трансляция идет с его оптики. Если нарочно не заглядывать в сознание Гайди, себя Рейс не увидит. — Мне в кайф снимать про них холо, сохранять это все, вести хроники крушения Империи… Было в кайф. Чем дальше, тем сильнее я сомневался. Как будто это именно я что-то недопонимал, что-то, для всех очевидное, и я все глубже и глубже во все лез, со всеми разговаривал, кто был не против… И от некоторых, кто всей искрой за Освобождение, меня просто выворачивало. Ничего трансформерского, маньяки-психопаты, как в малобюджетных ужастиках! В послеискрии допустимо, чтобы эмоции чуть-чуть меняли мир, и фоновые музыка и болтовня в клубе становятся приглушенными и тревожными. В одном Рейс и Гайди точно сходятся — что на стороне Освобождения долбанутые оплавки, рядом с которыми противно и жутко, что в клубе в Доминике, только в Доминике они еще и с понтами. Богатых праксианцев и служащих им военных из Доминики Рейс прекрасно себе представляет: среди них он вырос, для них он вел блог, и вдобавок часть военной элиты Сейберов перебежала к Освобождению, искренне веря, что без них никакого Освобождения бы не случилось. — Я понимаю, — кивает Гайди. — Если б я жил среди десептиконов, как ты, и видел бы от них только хорошее, я бы тоже думал, что здесь нет совсем уж плохих мехов, что до каждого можно достучаться, если захотеть. Это простительная глупость. — Раз я здесь — видимо, нет, — дает Рейс подсказку. — Фальшивый мир для фальшивок. Я даже с башни бросался. Не помогло. Фрагова головная боль от собственных заблокированных воспоминаний преследует Рейса и здесь, поддерживать иллюзию тяжело. А еще он отчетливо слышит, как снаружи говорят на повышенных тонах на праксианском, причем на классическом, и, кажется, что-то резко падает… — Но, по крайней мере, я вернулся домой, — добавляет Рейс. — Все ворны в изгнании скучал по Доминике, именно по улицам, часто вспоминал разные места. А Освобождение… все ошибаются, все бывают дураками, ты правильно сказал. Может, когда я раскаюсь, или прощу себя, или что-нибудь такое… Пока не выходит. — Массовые убийства праксианцев, — напоминает Гайди. — И ты их оправдывал. «Меньше придется тратить время на суды», ты ведь придумал? — Я не придумал ничего сам, — возражает Рейс. — Записывал то, что витает в воздухе, только и всего. Гайди застывает с приоткрытым ртом. — Так ты… ты и не раскаиваешься? Энергон приливает к воображаемому, почти идеальному фейсплейту Рейса — в меру, так, чтобы слегка порозовели щеки, Рейс знает, как это выглядит: приторно-невинно. — Я, наверное, хотел бы… — говорит он задумчиво. — Но, видишь ли, так вышло, что работа на Освобождение — самое значительное, что я сделал в жизни, с какой стороны ни посмотри. Хотя, конечно, что бы я ни писал, даже те, кто знал меня здесь, на Мастере… они не воспринимали меня всерьез. Не могли. Кто-то, как ты, не понимал, как последний из клана Мастер вообще может быть за Освобождение. Кто-то считал, что это квинтец как смешно. Виндсейл и его мехи точно были против восстановления моих конституционных прав, парламента в том виде, как при моем дани… Что в том парламенте, что в новом — везде большинство праксианцев из кланов первых колонистов. Объективно мне ничего не светило, Виндсейл точно захотел бы править сам, если бы до этого дошло. Жалею ли я, что умер молодым и застрял здесь? Конечно, да. Но от искры сожалеть, что я вернулся домой и ввязался в безнадежную месть… не могу. Понимаешь, о чем я? После тяжелого молчания Гайди неохотно кивает. Рейсу все труднее удерживать иллюзию, и он видит, как Гайди нервно косится на пропадающие в тумане, тающие столики и стены. — Что-то мне нехорошо, — признается Гайди, смотрит настороженно. — Тут такое нормально? Такое, — он кривит рот и вдруг переходит на шепот, — что ног не чувствую, и все как в тумане! — Наверное, тебе уже пора на следующий этап, — Рейс даже не врет. — Думаю, там, наверху, решили, что этот разговор нужен был мне, а не тебе. Не волнуйся, там всяко будет лучше. А боли здесь в принципе не бывает. Ладонь Гайди ледяная и в самом деле пропускает пальцы Рейса. В оптике напротив — обреченное понимание. Сам Рейс совершенно не хочет проверять, как ощущается смерть меха, с которым делишь виртуальную реальность. Может, в этом и нет ничего страшного, это же фантазии Рейса. Но это можно будет выяснить когда-нибудь потом, когда снаружи не будут ждать нетерпеливые соратники… ..Нет, это не Виркен и не кто-то еще испортил сеанс, понял Рейс, вернувшись в реальность. Гайди, скорее всего, затухал от травмы головы и перегрева при психокортикальном соединении, не от энергонотечения. Виркен фонил как-то нервно, на пациента не смотрел. У Рейса все расплывалось перед оптикой от дикой головной боли, но вроде Виркен был в порядке. — Рейсмастер, — к нему обратился еще один незнакомый джет, которого он сначала и не заметил. — Тут дезактив, и его надо бы прочитать. Свидетель, он один хоть что-то видел, говорит, его зарезали убегающие солдаты Сейберов — но видел он не само убийство, а тех солдат, и то издалека. Сумеешь посмотреть, как он умер? Рейс тяжело провентилировал системы. Он уже заглянул в файлы, параллельно с беседой выкачанные у Гайди, и чуял — надеялся, — что на счете в праксисском банке есть шаниксы, и немало. Но делиться ими с кем-то, оправдывая свою неудачу… Нет уж. Рейс и в самом деле ни в чем не раскаивался. Не умел, наверное. Так вышло, что сейчас его цели и цели Освобождения совпадали, и должны были совпадать еще долго — и потому было важно, чтобы мехи вокруг легко отличали Рейса от других праксианцев: это у Виркена или у отчаянно кающихся пленных личные интересы, а у последнего Мастера одни высокие идеалы на уме! Что это за идеалы, ржа, если в них раскаиваться? И увы, с таким подходом Рейс никого покаяться и сбросить блок на секретные воспоминания не убедит, даже если потратит не четыре часа, а намного больше. Пока он сам не уверен, какая сторона права, что хорошо и что плохо, он разве что соберет коллекцию чужих представлений о том, в чем и как надо каяться, — а за что и как конкретно нужно казнить всех, воюющих на другой стороне, он уже на всю жизнь наслушался. — Его это убьет! — тем временем спорил Виркен. — Посмотрите на его показатели, если так не видите, что ему шлаково!.. Как будто в армии не служил. А может, на Кибертроне врач и правда мог запретить кому-то выполнять приказ. Но эти конкретные джеты явно считали иначе. И лично Виркен им не нравился — особенно если они слышали, как он шантажировал Рейса и требовал помочь сбежать. Чего Виркен ждал вообще? — Подождите, — Рейс приподнялся на локте, размазывая по шее и затылку уже почти растаявшее крошево льда и вглядываясь в дезактив. Знаки отличия… это генерал-полковник или генерал-лейтенант? — Какие убегающие солдаты? Где они прятались, если тут еще вчера все зачистили? — Потому и надо посмотреть, — терпеливо пояснил джет. Скорее всего, этот дезактив — кто-то важный для Виндсейла, старый приятель или сослуживец. И в любом случае — важный для Освобождения. Вся ситуация выглядела слишком подозрительно, чтобы просто забить на нее болт. Если тихо покидаешь лагерь врага, кого ты с большей вероятностью встретишь — часового или высшего офицера? — Виркен, это правда важно, и до завтра он не долежит. Он, может, уже того… рассыпаться начал. Здесь не Кибертрон, с нашей жарой и влажностью нельзя так дезактивы хранить. Ты просто склепы наши не видел, они как холодильники глубоко под землей… Так что помоги, пожалуйста. Это недолго, он сопротивляться не будет. — Лежи спокойно, — Виркен злился. — И руки от проводов убери. А вы принесите льда еще, у него и так перегрев! Рейс не мог припомнить, говорил ли Виркену или при нем, что лезть в головы к дезактивам опаснее, чем к живым. Но это из-за повреждений плат памяти, со свежим дезактивом, погибшим не от травмы головы, проблем быть не должно, верно? …В нужное воспоминание Рейс попадает сразу: мир вокруг медленно угасает, становится серым, но фейсплейт убийцы достаточно близко для опознания. А ощущение, что еще так много следовало сделать, но все так обидно кончилось, не позволяет задержаться в чужом разуме дольше, чем нужно… Слава Праймасу, воспоминание сразу выводилось на экран, потому что ничего внятно объяснить Рейс не мог — из горлового шлюза хлынула отработка, и мозговой модуль ломило так, что хотелось разбить голову обо что-нибудь. Мало иметь крепкую психику. У деталей тоже есть запас прочности, а Рейс большую часть этого запаса исчерпал еще в юности, когда не думал ни о завтрашнем дне, ни о будущих ворнах. Сикерша брезгливо отвернулась, остальные джеты тоже фонили раздражением… Рейс их понимал. — Спасибо, ты очень выручил, — все же вполне искренне сказал тот джет, что пришел последним, сопровождая дезактив. — Этот оплавок не подумал, что кто-то сможет все увидеть, а зря, зря! Очень выручил, правда. Давай, займись им, док. Помощь нужна, чтобы наверх оттащить?.. А вы займитесь дезактивами, что стоите?! Странно, но все в самом деле зашевелились, и довольно шустро. — Важное, — Рейс постарался сказать погромче, вытирая рот ладонью. — У него была семья? Когда я подсоединился, автоматом запустились программы для взлома, и, в общем, есть инфа о его банковском счете. Возможно, получится снять деньги. С кем об этом поговорить? — Слушай, я даже не знаю. Как бы не с самим главнокомандующим. Я уточню. — Вообще обидно, что я раньше не додумался смотреть память дезактивов как раз на предмет денег. На Кибертроне даже в проц не приходило, ни разу, хотя там постоянно кто-то умирал при обстрелах! Ну, вряд ли нас бы кто-то пустил подключаться к свежим дезактивам, конечно, — признал Рейс. — Но я, Юникрон побери, каждый раз боялся, что меня наболт выкинут на Мастер, стоит кому-то вспомнить, что он со мной принимал галлюциногены, пускал меня в свой дом и мне искру открывал, память-то я не стирал почти, только логи! А если попались сплошь параноики, сменили все пароли, и я принесу десяток негодных файлов? Тоже приятного мало… Хорошо, что теперь есть такой вариант! — Рейс только к концу речи заметил, что перешел на родной праксианский. Но все его понимали — ты не построишь карьеру в Империи, если не знаешь праксианского. Один Виркен, считавший местный диалект издевательством над классическим праксианским, нервно мерцал линзами. Комната покачивалась и расплывалась: светлые стены, узорчатый светлый ковер на полу, уже запачканный, какие-то шкафы, манеж для спарка у стены… обычная гостиная обычной семьи. Пожалуй, самым дорогим предметом обстановки здесь был диван, на котором Рейс лежал — и который уже залил отработкой, оказывается, со всех отверстий. — Это очень важно, — повторил Рейс на общем. — Поток шаниксов от неравнодушных граждан все меньше, а Освобождению нужны шаниксы. — Я передам это Виндсейлу, как только выберусь отсюда, — кивнул джет. Да, из города, где отключены все вышки связи и купол блокирует сигналы спутников, сообщить что-то на передовую сложно. — Угу, — Рейса все еще мутило. — Хорошо. Серьезно, если мне смогут обеспечить доступ к свежим дезактивам, это будет очень хорошо. Я не прошу наших, их я не хочу грабить. Но мне кажется, дезактивов наших врагов достаточно, так ведь? — Если ты будешь биться в судорогах и сливать под себя каждый раз, я запрещаю, — упрямо заявил Виркен. — А вы не думаете, что он нужен Виндсейлу, Освобождению не только для того, чтобы сдохнуть над каким-нибудь дезактивом ради пары тысяч шаниксов? — Ты врач, — напомнил джет. — Вот и позаботься, чтобы он был в порядке. «На все воля Праймаса, Виркен. Если наше дело правое, все будет хорошо. А если нет, не о чем и жалеть. Я верю, что Праймас все еще хранит меня. Постарайся поверить тоже», — быстро написал Рейс по коротковолновой связи, и от мысли, что Праймас одобряет праведную месть, головная боль, казалось, стала уменьшаться. — Вы ебанутые все, что ли? — ответил Виркен вслух. — Мало того, что вы якобы несете свободу и лучшую жизнь, при этом грабите всех освобождаемых, даже дезактивы… Так не проще ли ограбить банк, сразу забрать миллиарды и не рисковать последним Мастером? — Просто приведи его в порядок, чтобы в следующий раз такого не было, — джет махнул рукой, указывая выносящим Гайди из дома подождать, и скрылся за дверью. Какой банк, когда уже не один ворн все расчеты проходят виртуально? Рейс бросил последний взгляд на Гайди, еще совсем похожего на живого. Тот висел на носилках совершенно безжизненно, крылья перекашивали корпус в сторону головы, и мех, держащий ручки носилок, напрягал руки, чуть приподнимая их, и подталкивал дезактив бедром. Каталку уже забрали, наверное, увезли на ней своего офицера. Виркен вдруг пнул столик с остатками препаратов, все с грохотом разлетелось по комнате. Джеты уронили Гайди на пол и мгновенно навели на Виркена встроенное оружие. Тот мигнул. Рейс сам не понял, как так быстро подскочил и загородил Виркена, насколько сумел. Если б джеты захотели, они бы подстрелили того в любом случае, даже если бы Рейс был ощутимо крупнее. — Эй-эй, остыньте все, ладно? У всех бывают ржавые дни, а доктор еще и за меня переволновался! Все нормально! Фем опустила оружие первой, и Рейс ощутил ее успокаивающее эм-излучение: било по процессору не хуже транквилизатора, и голова снова кошмарно заболела, потому что терять контроль было нельзя… — Рейсмастер, уверен, что тебе безопасно с ним сейчас оставаться? — второй джет сосредоточенно смотрел мимо Рейса, ему за спину. Фем смотрела именно на Рейса… или нет? Перед оптикой все расплывалось. — Слушай, ты сядь. Упадешь же. Джет шагнул вперед, протягивая руку. Виркен тут же вцепился в плечи сзади, потом обхватил левой рукой под капотом. — Да ты нарываешься, — джет улыбнулся — неприятно, с предвкушением. Фейсплейт фем рассинхронизировался с ее эм-полем — она задергала надлинзовыми щитками, замерцала оптикой, гневно напрягла челюсти. — Я знаю, ты хочешь как лучше, но не надо, — Рейс вымученно улыбнулся. — Твое поле действует только на меня, и мне от него шлаково, правда очень шлаково, я не вру… ..Он пришел в себя уже лежа, и в этой новой, чистой комнате не пахло ни отработкой, ни лекарствами. Кто-то его как минимум обтер. Голова продолжала болеть — но он хотя бы мог просто лежать на чистом пенопокрытии, под чистым тонким покрывалом. — Ржа! — Рейс вздрогнул. — Ты чего здесь?.. Ты в порядке? — Присматриваю за тобой, — взгляд Виркена поймать не получалось. — Если не отрубишься снова, чуть позже еще раз просканирую. — Все уже нормально, спасибо. Я свой корпус знаю. Ничего критичного. — Кто из нас врач, ты или я? — Виркен и не подумал поднять бампер с кресла. Рейс осмотрел комнату. Явно второй этаж, потому что на первом он таких окон не видел. Стены синевато-серые, слева дверь, справа узкий столик, куда Виркен свалил медицинскую аппаратуру. Платформа на двоих, но уголка для спарка не выделено. Значит, скорее всего, это не комната хозяев, а гостевая или уже взрослого спарка, и Виркену найдется место тоже. — Во-первых, я хочу извиниться, — заговорил Рейс, пока молчание не стало некомфортным. — Я не помню, как я организовал твой полет на Мастер, я это стер, но вряд ли я думал о том, как тебе здесь понравится. Извини. — Тебе нужны были деньги. Точнее, Освобождению. Ты пришел к моему дани, и… Нет, ты даже не соврал, здесь точно не хуже, чем на Гаррусе. Ведущие в никуда ассоциативные цепочки не удалось оборвать вовремя, и Рейс чуть не потерял сознание от резкого приступа боли. — Так что во-вторых? — Сейчас, — голос звучал почти нормально. — Давно стоило объяснить, но я думал, что до тебя уже дошло за столько квартексов здесь… Здесь думают по-другому. Не как на Кибертроне. Ты же видел, как мы живем, так вот, здесь никто не выживает один, никогда. Ты всегда часть клана, или, в нашем случае, Освобождения, и… — И уйти можешь только в послеискрие, — Виркен криво улыбнулся. Рейс прижал левую ладонь к горящему шлему, в другой руке обнаружилась игла капельницы. Запрокинув голову, он увидел защитный купол за окном: переливающееся сияние, заметное только на фоне темного неба, днем едва различимое. В городе было непривычно шумно, не то что в обычных временных лагерях. Воины Освобождения праздновали. Рейс прекрасно их понимал — и надеялся однажды объяснить и показать Виркену… только благодаря тому, что на Мастере не выжить в одиночку, посреди ядовитой пустыни существовали города под куполами, красивые, уютные, безопасные. Ради них стоило продолжать сражаться — чтобы все, созданное народом Мастера, было доступно не только кучке избранных. *** Опи в принципе был до невозможности бесящим мехом. Но сегодня он превзошел сам себя. Пение ветра за стенами сначала почти ничего не заглушало, потом опи успокоился, и Дрифту пришлось лечь на платформу, чтобы сосредоточиться на аудиопотоке . — Чего он добивается?! — снова повысил голос опи. — Сядь. И расшифруй сообщение еще раз. Сейчас выведу оба файла на экран. Гранддани Джазз рассказывал об этом! О том, как дани придумал способ тайно передавать сообщения опи, когда они еще не поссорились! — Вы мне не доверяете? — Я никому не доверяю, — сердито ответил гранддани Флип-Топ. — Сначала он посылал мне сплетни! А теперь решил, что я не проживу без его шаниксов? Не его, украденных! — Расшифровывай. Потом обсудим. Внизу наступила тишина, и Дрифт открыл линзы, чтобы посмотреть на сестру. Та сидела верхом на пуфе, терпеливо ждала, пока Дрифт сможет отвлечься. Хорошо, Скида и гранддани Джазза не было дома. Скид не любил сидеть тихо, когда надо. Когда не надо — сколько угодно сидел. «Дани что-то написал опи. Он расшифровывает. Может, прочтет гранддани вслух». «Хорошо бы!» — Флэш сжала кулаки. Дрифт снова обратился к аудиопотоку снизу. Клавиши консоли клацали резко, гораздо громче, чем обычно печатал гранддани. Нет, наверное, ничего читать вслух не будут. Текст же на экране видно. *** Рукшот ненавидел этот кривой и косой язык, дурацкую пародию на настоящий праксианский. Вроде бы слова знакомые, понятные, но постоянно колют оптику: мало того, что написано все глифами общего, как кривая транслитерация, так вдобавок после понятного корня — нечитаемая мешанина суффиксов, или предлог утерян, или само слово урезано до корня, догадайся еще, что оно значит теперь! А уж содержание этих мемуаров выдуманного меха… «Спасибо тем, кто собирает шаниксы, подвозит нам медикаменты, топливо, запасные детали для катеров и другой техники. Пока вы существуете, мы не имеем права сдаться». Эту мысль Рейспойнт повторил на разные лады не меньше пяти раз, в промежутках призывая делать для победы корпоративных армий еще больше. Армии бездомных, надвигавшейся на города Мастера, профессиональные бойцы без помощи противостоять никак не могли. Частным армиям самых богатых кланов нужно было техники, больше оружия, больше ремнаборов… больше шаниксов, вот способы задонатить, на любой вкус! Между призывами дать денег Рейспойнт превозносил праксианскую культуру и приглашал мехов к дискуссиям о том, как приструнить обнаглевшую бездомную шваль. Изредка выкладывал кадры захваченных территорий с высоты — и с улиц, занесенных песком, с оплавленными и разрушенными домами. Все они, разумеется, были сняты не им. Он либо участвовал в войне на стороне повстанцев, дурача в сети их противников и собирая шаниксы, либо сидел где-то в безопасности и смеялся над всеми. — Долго еще? — Флип-Топ прекрасно видел, как далеко Рукшот продвинулся в расшифровке, и все равно фонил недовольным любопытством. — Кто этот Гайдстар? Тебе знакомо это имя? — Нет! При первой попытке прочитать скрытое Рукшот этот кусок пропустил: длинный код идентификатора, три кода доступа, номера банковских счетов и пароли к ним. Ему не нужны были шаниксы какого-то праксианца, выпотрошенного и ограбленного после смерти. «Я не смогу вывести эти деньги пользуйся», — написал Рейспойнт. И «меня беспокоят ваши новости береги себя» в самом конце. Не спарков — себя! И это писал мех, который раз в квартекс, по обязанности, прилетал к Рукшоту и ложился с ним на платформу, а в остальное время даже на сообщения не отвечал! Только писал какие-то глупости в свой идиотский блог, зашифровывая, и расстроил еще один искровый союз дяди, как выяснилось после. Рукшот вообще забыл, что соузник давал ему адрес блога и шифр! Рукшот его ненавидел! — Читайте. Это все. — Счета в моем банке, — Флип-Топ усмехнулся. — Но что тебя так разозлило? Рейс заботится о своей семье — в лице тебя. Мне это кажется довольно милым. — С чего он взял, что его забота нужна?! Лучше б он о спарках думал! Хоть раз передал бы им привет! Просто привет, слова любви, обещание вернуться… Нет, он пишет, что его спарки погибли, и призывает отомстить! И мехи велись, судя по сочувственным комментариям. Мехи жертвовали, сколько могли. — Я не верю, что мех, который пишет такими словами о повстанцах, всерьез верит в победу «швали». Он ваш грандспарк, я понимаю, вы хотите верить, что он хороший мех. Но я не буду. Флип-Топ смотрел холодно. Как всегда. Его не волновало, что один из близнецов заискрен от сводного брата Рейспойнта; не волновало, что спарков воспитывает бывший интербот, спаркофил и убийца. Флип-Топа все устраивало. — Что ж, если ты не претендуешь на эти деньги, я ими воспользуюсь. — Не претендую, — вздохнул Рукшот. — Даже на другой планете Рейса беспокоят наши новости, — Флип-Топ хмыкнул. — Только Спайшота они почему-то не беспокоят. Как и весь Совет. Или я ошибаюсь? Рукшота уже замучили подобными вопросами — как будто родство с Главой Совета по умолчанию давало тайные знания о политике всей планеты, которыми к тому же можно делиться с первым встречным. Ладно, глава клана, с которым живут его спарки, не первый встречный, но какого ответа он ждал? — Не все проблемы можно решить мгновенно, — уклончиво ответил Рукшот. — Если вам интересно, видеозаписи обсуждений Совет по-прежнему выкладывает в общий доступ. — Вряд ли эти записи объяснят спаркам, почему им лучше не гулять по столице даже в центре и днем. Тебя не раздражает, что мы ничего не можем сделать, чтобы их защитить? Он не был уверен, что действительно готов сделать все, чтобы защитить спарков, которых ощущал чужими. Но сказать это вслух было невозможно. — Да, наверное. Но я боюсь, родственникам Главы Совета и в спокойные времена опасно было гулять без охраны. Вертолету, конечно, безопасно гулять где угодно на цивилизованной планете, в этом плане хотя бы за Дрифта можно не волноваться… Или нет? — Такой у нас Совет, да? — хмыкнул Флип-Топ снова. — Странно, что на Кибертроне во время войны было безопаснее. Как оказалось, и мой спарк сбежал сам. И что тогда, что сейчас я не могу представить, как в таком возрасте оградить юнглинга абсолютно от всего, чтобы даже на учебе он был под присмотром… Разве клан Пойнтов был настолько известен на Кибертроне, чтобы кто-то похитил наследника? Рукшоту всегда казалось, что публичной персоной Флип-Топ стал благодаря соузнику, быстро поднимавшемуся внутри Галактической церкви, а возглавил ее он уже на Праксисе. — Я понимаю, — кивнул Рукшот. — Меня самого далеко не на все мероприятия в университете сопровождали, и на лекции я ходил один, и потом… Кстати, как здоровье вашего соузника? Ему лучше? — Пока врачи считают, что ему лучше быть под круглосуточным присмотром, — Флип-Топ отошел к окну, начал сматывать рулонную штору. — Ему, мне кажется, без разницы, где лежать, может, там и лучше. Спасибо, что спросил. И спасибо, что сопроводил его в больницу. Видимо, придется опять искать сиделку, я не ожидал, что ему станет плохо настолько быстро, — он вздохнул и нажал на кнопку, сдвигающую стекло. В фейсплейт Рукшоту ударил ледяной зимний ветер. Пусть снег и лед уже растаяли и температура не опускалась ниже плюс пяти, на высоте в несколько километров весна совсем не ощущалась. — Извини, я настолько замотался, что забыл даже, что можно нормально проветривать, пока его нет дома. Колесные хуже приспосабливаются к высоте, медленнее. Что Дефендер, что Джазз привыкали не меньше месяца, только Рейсу сразу было нормально. Столько проблем, голова кругом. — Он обязательно поправится. Там хорошие врачи, и они сказали, довезли его очень во… — Рукшот осекся, увидев непонимание на фейсплейте собеседника. — В его возрасте нет особой разницы, проживет он еще месяц или квартекс, — Флип-Топ пожал плечами. — Раз уже искра стала затухать, недолго осталось. Но клиника в самом деле хорошая, пообещали, что до его выписки я могу ни о чем не волноваться, вот и замечательно. Наивно было ожидать другого отношения, да? — Ты очень хороший мехлинг, Рукшот, — добавил Флип-Топ с улыбкой. — Добрый. Ответственный. Интуиция подсказала ему, что это не просто комплимент, еще до того как Флип-Топ продолжил: — Не думал, что в Совете тебе удалось бы провести более гуманные законы, чем сейчас? Чтобы эта проблема с мигрантами и местными недовольными наконец разрешилась без призыва войск с Кибертрона? — Вы понимаете, что говорите о госизмене? — Рукшот понизил голос. — Я не буду говорить дяде… но вы же не только мне об этом говорили, да? — О госизмене? Я всего лишь смотрю в будущее, — Флип-Топ подошел так близко, что Рукшот почувствовал жар его корпуса, в быстро выстывшей комнате горячего как печка; достал из безликого офисного шкафа бутылку с чем-то искрящимся и высокую рюмку, сел на диван. — Моего коллегу и соратника убили. Мой бизнес пытаются уничтожить — и в том числе те, кто сидит в Совете. В Мастер-сити искалечили парня, красившегося как Джазз. Последний, кто заботился о Дефендере, оказался шпионом, и легальными путями я не могу даже выяснить, кто его нанял. Мой соузник затухает, мой грандспарк сбежал на воюющую планету, думая, что там безопаснее, Джазз уже который раз просил меня увезти спарков на Кибертрон, пока не поздно. А спарки лезут, куда не следует, как нормальные спарки в тридцать пять квартексов, — он, будто вспомнив о полной рюмке в руке, выпил залпом. — Если мне нужно принять решение, бороться или улетать, я хочу знать, на кого и на что я могу рассчитывать, ты согласен? Реншу не знал, что ему сказать. Флип-Топ был жутким, все те квартексы, что они были знакомы… но сейчас его впервые стало жалко. — Ты тоже имеешь право решать судьбу своих спарков, — добавил Флип-Топ. — Не могу обещать, что поступлю в точности так, как ты скажешь, но твое мнение важно. Иначе я бы не спрашивал. «Вы не спрашивали тридцать пять квартексов», — хотел напомнить Рукшот — и не смог. — И я действительно думаю, ты будешь удачным Главой Совета, малыш. Молод, сирота, опи-одиночка, колесный, без модификаций, без скандалов в прошлом. Таких любят. — Я не хочу, — еле сумел выговорить он. Вокодер трещал статикой. И, несмотря на свежий ледяной ветер из окна, думать было тяжело, процессор подтормаживал. — Я ценю, что вы спрашиваете, что вы вообще думаете обо мне… Как объяснить, что он совсем не годится в политики? Что он хочет жить максимально тихой, спокойной жизнью? Что он со спаркства видел, сколько труда и притворства нужно каждый день, чтобы выполнять минимальные обязанности на такой должности? — Я не знаю, что конкретно вы задумали, но я не буду в этом участвовать. — Возможно, у тебя не останется выбора. Рукшот вдруг вспомнил, как Флэш бросилась к Джаззу, который соизволил в тот день, после ночного полета в больницу, наконец вспомнить о своих обязанностях и прилететь к концу учебных занятий. Рукшот мог быть предвзят — тогда он только умилился и чуточку позавидовал, но сейчас ему казалось, что они обнимались совсем не как гранддани и грандспарк. Флэш уже была одного роста с Джаззом, и выглядела взрослой, и пусть она была не слишком похожа на Чекпойнта и Рейспойнта… — Вы не видите, что Джазз манипулирует вами?! Раз уж вас волнует мое мнение, я скажу! Он морочит вам проц, вы думаете, раз он был с десептиконами, и вы для него привлекательны, но зачем ему вы, когда рядом есть спарклинг? Сколько было вашему Чекпойнту, когда тот сбежал к нему? Вы думаете, это любовь с первого взгляда была, увидел — и бросил все? — Рукшот подался вперед, чувствуя, что с трудом контролирует голос и мимику. — Может, Джазз подождет еще пару квартексов, но очевидно же — это он вас накручивает, его устроит любой исход, что увезти спарков на Кибертрон, что помочь вам подмять под себя всю топливную индустрию! У вас же все было нормально с моим дядей! И с бизнесом все было нормально, пока не появились они и не начали лить вам на аудиодатчики, что вам нужно больше власти и денег! Что Джазз, что Рейс — одинаковые, мы же вместе с вами прочли дневник, разве вы не видите, что им всегда будет мало?.. Просто оставьте меня в покое. Мне все это отвратительно. Флип-Топ с улыбкой помотал головой, отхлебнул из горлышка — и Рукшот только сейчас заметил, что содержимое бутылки сильно уменьшилось. — Ты часть нашей семьи. Спаркам нужен опи. Имей в виду, если дойдет до отлета на Кибертрон… *** Дрифт приподнялся, неуклюже сел, едва не задев лопастями стену, и скорчил жуткую рожу, выражавшую то ли негодование, то ли желание стереть из памяти то, что они оба только что услышали. Уставился на Флэш, как обычно ожидая, что она все решит, объяснит и так далее. И конечно, она потянулась к нему, обнимая, гладя по плечам, фоня спокойствием и теплом. Обсуждать, в общем, было нечего. Слава Праймасу, Дрифт хотя бы не собирался рыдать — Флэш это всегда бесило. Что Дрифт с его истериками, что Джазз с наркотиками… только гранддани Флип-Топ умел держать себя в руках и срываться, если срываться, так, что было страшно, а не стыдно на это смотреть. «Пожалуйста, давай успокоимся. Вместе. Пожалуйста», — Дрифт дрожал. «Он оплавок. Мне очень жаль. Но то, что они поговорили, хорошо. Все стало ясно. Можно больше не надеяться, что в нем есть что-то нормальное. Не думай о нем больше. Давай, успокаивайся». «Ты не права. Нам как раз надо о нем думать. В первую очередь тебе, потому что на меня все забили и ничего от меня не ждут. От того, что я стану с ним вежливее, ничего не изменится, понимаешь?» Флэш отстранилась. «Подумай, что будет, если он умрет? Что будет с нами, с гранддани? Никто не допустит нас до власти, а раз у нас есть какие-то права, нас убьют на всякий случай, ты понимаешь?» — его трясло все сильнее. «Да поболту. Я не собираюсь ничего ему прощать только потому, что теоретически могут быть проблемы». «Ты не понимаешь?!» Флэш пожала плечами и устроилась удобнее. «Это ты не понимаешь». «Ради Скида. Хотя бы ради Скида постарайся нормально вести себя с опи. Не груби ему. Не показывай, что он нам никто и нам без него лучше. Пожалуйста». «Не указывай мне, что делать, и я не скажу, куда тебе идти», — Флэш добавила смайлик, хотя настроение было совсем не радостное. Ее дверцы вибрировали, хотя она прижимала их к платформе всем весом. — Почему ты так? — спросил Дрифт уже вслух. — Потому что я слушаю свою искру, и я считаю, что так правильно, — честно ответила она. *** Порошочек, который Флип-Топ вытащил из заначки Джазза, вместо расслабления и веселья только усилил чувство одиночества. Разумеется, терпеть старых проржавевших оплавков в Совете, особенно тех, кто хотели отобрать у Флип-Топа буровые, больше было нельзя. Жаль, что Рукшот был из того же металла. Из другого металла на Праксисе были считанные десятки мехов, и Флип-Топ прекрасно понимал, что никогда во главе Совета Праксиса не сможет заседать вертолет с другой планеты. Он даже не был уверен, что справится с поглощением фирм, занимающихся переработкой и продажей топлива, он знал свой потолок, знал, что симпатия и уважение работяг на буровых — следствие совсем иных качеств, не тех, которые нужны в высшем свете Праксиса или Кибертрона, и не тех, что позволят возглавить революцию и перевернуть все вверх дном! Даже Рейс никому не открывал своего настоящего имени, хотя, судя по блогу, хорошо понимал, что задевает его соотечественников за живое. Это для Флип-Топа Рейс был вновь обретенным спарклингом, вернувшимся домой спустя ворны. Для жителей Мастера одиннадцатый спарк старшей линии клана, к тому же десять ворн пропадавший неизвестно где, вряд ли казался достойным правителем. И вовсе Джазз не был хитрым манипулятором. Рейс — да, но не Джазз. Флип-Топ в принципе редко встречал настолько не амбициозных, пассивных мехов. Расслабив спину, Флип-Топ позволил лезвиям вонзиться в диван. Он сделал крупнейшую ставку в своей жизни, что ему какой-то диван, которому немало ворн? Джазз, конечно, мог начать шантажировать… Или нет? Флип-Топ поручил ему аккуратно убрать несколько мехов — но непосредственный исполнитель, убийца, тоже несет ответственность, как иначе? Если все пойдет по плану, уже завтра, в крайнем случае, послезавтра, нужные мехи поймут намек — и дороги назад точно не будет… *** Дядя сегодня в городском доме не ночевал, или собирался вернуться позже. Вот и хорошо. Рукшот, конечно, сумел бы удержать спокойный фейсплейт и ровное эм-поле, он почти пришел в себя, пока летел до Праксиума и над ним… но одному было спокойнее. — Я сам согрею топливо, спасибо, — улыбнулся он слуге. — Уже собираюсь в офф, и вы идите. Теплый энергон с пряными добавками в самом деле не помешал бы. Пока колба нагревалась, Рукшот отыскал в шкафу уютное мягкое покрывало и набросил на плечи. На Рейспойнта он уже почти не злился. Тот ведь всегда играл заботливого соузника перед публикой — и за столько квартексов не мог не понять, что его блог Рукшот не читает. Кто мешал рассказать соратникам на Мастере трогательную ложь о брошенной ради революции семье, чтобы никто не вздумал покушаться на банковский счет на далекой планете? Видимо, Рейспойнт рано или поздно рассчитывал вернуться на Праксис. Смешно будет, если он вернется к Главе Совета, как и мечтал… Итак, первое, что нужно попросить у Флип-Топа при случае — развод. Рукшот хотел нормальные узы с нормальным мехом. Вот только что Рукшот мог предложить Флип-Топу взамен? Рукшот не хотел и не собирался принимать чью-то сторону. Имел право. Он не хотел подписывать смертный приговор дяде, даже косвенно не хотел в этом участвовать, и не мог рассказать дяде о сегодняшнем разговоре в доме в облаках. Дядя ведь вынужден будет как-то отреагировать — и что будет со спарками? Со всем кланом Пойнтов? С энергоновым рынком и крупнейшим банком Праксиса? Если сегодня ночью, завтра, послезавтра, еще когда-нибудь дядя умрет, Рукшот точно так же ничего не станет решать. Ладно, может, даст Флип-Топу столько власти, сколько позволительно по законам Праксиса дать меху, не активировавшемуся здесь. Кому-то все равно придется эту власть давать, чтобы не вникать самому, и почему не родственнику? «Возможно, у тебя не останется выбора…» Вместо того чтобы учиться хоть чем-то управлять, Рукшот потерял десятки квартексов из памяти, через узы искр вошел в клан, который даже ради денег еле терпят на Праксисе, и ниболта полезного не делал уже давным-давно. Несомненно, лучше было ничего не делать, чем мараться участием в войне против собственного народа, как Рейспойнт… но все-таки искра Рукшота беспокойно пульсировала, и мысли путались, и сомнения давили все сильнее. Нужно ли говорить дяде? Что Рукшот реально может сделать? Что он хочет сделать? Потянувшись к колбе, которая вдруг оказалась пустой и остывшей, он понял, что нужно заправиться еще. Все равно он не мог ни на чем сосредоточиться, не то что уйти в гибернацию! К сожалению, дом не был тихим и темным, как Рукшот надеялся. В топливохранилище кто-то был: горел свет, слышался гул кулеров, скрип пластика, шаги. — Тоже новости посмотрели? — Кросс фонил нервозностью. — Просто кошмар! Это же теракт, настоящий теракт, не стрельба где-то в Мастер-сити, а нарочно выбрали такое место, чтобы пожар случился! Мрази! — Да, — кивнул Рукшот, привычно делая сочувственный фейсплейт — как тысячи раз прежде, на официальных мероприятиях и не только. — Ужасно. — А я выпить собирался. Вы ведь не возражаете? — А?.. Нет, нет, я ведь за тем же пришел, — хотя Кросс точно имел в виду хайгрейд, взять сейчас обычное топливо было бы слишком демонстративно, да? — В процессоре не обрабатывается, — шумно провентилировал Кросс. — Как на такое можно пойти? Зачем? — Я бы тоже хотел знать, — кивнул Рукшот еще раз. — Хотя, может, это лучше и не знать, — Кросс поставил на стол, где обычно переливали энергон из канистр, искрящиеся колбы. — Нормальному меху не понять, если поймет — сам свихнется. — Надеюсь, хоть как-то будут это расследовать, — Рукшот отпил хайгрейда, колющего шлюз и глоссу. — И найдут тех, кто за этим стоит. Если они есть. — Я уверен, что за этим кто-то стоит, — согласился Кросс. — Я не думаю, что цистерны сырого энергона взрываются случайно. Но простые мехи-то что сделали?! Цистерны энергона. Вот шлак. — Там такие деньги крутятся, что всем поболту на простых мехов, — с горечью признал Рукшот. — Ну да, вы-то знаете, — теперь Кросс излучал сочувствие. — Вы не такой, как ваш дядя или создатели, вам тяжелее пришлось. Вы и в спаркстве все близко к искре принимали. А эти узы, когда меха впервые на церемонии видишь, я вот никогда не понимал. — Я читал досье, — Рукшот хмыкнул. — Все, что смогли нарыть, и видео там было. — Ток-шоу? — спросил Кросс с непонятной интонацией, и Рукшоту померещился упрек. — Дядя очень торопился. И Флип-Топ тоже. Им обоим казалось, что это очень перспективный союз. Все так живут, — добавил Рукшот. — И мои создатели, и дядя, если бы заключил узы, и все мехи нашего положения. — И только тебе не по искре оказалось, — Кросс сбился на «ты», он и раньше сбивался — все-таки знал Рукшота с активации. — Как и теракты, и энергоновые деньги… Что твоему дани, что брату его — всю жизнь поболту было. Ничего их не затрагивало. Грейшот, тот себя бессмертным считал, хотя всем уже ясно было, что не только простой народ его ненавидит… Рукшот посмотрел на Кросса с удивлением. Может, тот помнил гораздо больше о расследовании, заведшем Рукшота слишком далеко, но расспрашивать было страшно. Ему даже показалось, что он перестал контролировать фейсплейт и эм-излучение. — Вы уж берегите себя, — пробормотал Кросс, вокодер потрескивал от статики. — Не хотелось бы, чтобы вас зацепили эти разборки, а все к тому идет. *** Со своим шпионом, точнее, не своим, а якобы независимым наемником, Левитакус говорил на общем, не выпендривался. Хотя, может, ему правда комфортнее было говорить на родном праксианском. Но как можно ощущать его родным, если с самого спаркства так или иначе говоришь на двух языках? Разве что где-нибудь на Мастере праксианцев столько, что можно прожить всю жизнь, не нуждаясь в других языках. Флип-Топ переглянулся с Даркскримом, сидевшим напротив. Того пригласил Левитакус, потому что дело явно требовало межпланетных связей — а клан Скримов много поколений отвечал на Праксисе как раз за них. И еще за банк, и за переработку энергона… Пока на Праксисе не поселился Флип-Топ. Впрочем, политикой, безопасностью, межпланетными отношениями на Праксисе по-прежнему рулили потомки первых колонистов, породнившиеся между собой десятки раз. Флип-Топ и не надеялся туда влезть. Разве что посадить свою марионетку во главу Совета… За окном мелькнула киберптица — маленькая, быстрая. Левитакус шевельнул оптогранями, но от беседы не отвлекся. — ..Прежде чем начнем предметно обсуждать, как доставить его к нам, — продолжил он, — я хочу убедиться, что он действительно существует и готов на нас поработать. У вас месяц. Но, разумеется, чем раньше вы сообщите о результатах, тем лучше. Доставка мнемохирурга на Праксис им была не нужна. — Конечно, конечно, — ответил голос из динамиков. — Месяца хватит. — Рассчитываю на вас, — Левитакус улыбнулся — вроде бы спокойно, но Флип-Топ чувствовал его нервное эм-излучение. — До связи! Левитакус отключил терминал, едва собеседник попрощался, и повернулся вместе с тяжелым креслом на колесиках. — Думаешь, справится? — спросил Даркскрим по-праксиански, поднимаясь. Он прошел мимо Флип-Топа к окну, поскрипывая бокалом в ладони, и застыл, уставился на серый органический сад. А может, на внутреннюю сторону почти непрозрачного желтого визора. Флип-Топ ненавидел моду на визоры, хотя по его собственной оптике тоже сложно было сказать, смотрит он на окружающих или на виртуальный экран. — Посмотрим. Нас устроит любой вариант. Хотя лучше бы справился. Больше определенности. — Так значит, все не настолько серьезно, как ты говорил? — Даркскрим покачал головой. — Какие-то новые сведения нашли твои аналитики? Ты бы так не пугал… — Шотам нужны деньги, — провентилировал Левитакус. — Они все упустили, и шансы на деньги Пойнтов, и на твои деньги, несмотря на место во главе Совета. Потому что договариваться ни Спайшот, ни его брат не научились. А сейчас у Спайшота есть шанс прибрать к рукам топливный бизнес и банки, свалив все на бунт мигрантов, и уже после призвать войска с Кибертрона, чтобы навели порядок. Он уже создал фирму для закупки сырого энергона — не вчера, заметь! И уже начал потихоньку торговать, сам понимаешь, есть те, кто подпишет договор только из-за его имени! — Значит, вы совсем не поладили? — Даркскрим обернулся к Флип-Топу. — И спарки дело не исправили? — Он ждет от них большего, — Флип-Топ качнул лопастями, вспомнив, как Спайшот допрашивал Дрифта, кем тот собирается стать. — И вряд ли сам знает, чего конкретно. Может, только делает вид, что ждет, не думаю, что ему нужны талантливые и популярные наследники. А способностями их Праймас не наделил. — А вроде так хорошо о них говорил… — хмыкнул Даркскрим. — Тогда ведь он всерьез встал на сторону Пойнтов, — пояснил больше для Левитакуса, хотя Флип-Топ даже не сразу сообразил, о чем речь. — Я был в шоке. А вам как показалось? Спайшот в самом деле симпатизировал вашему грандспарку? Или по каким-то своим причинам захотел отменить помолвку, а тут и случай подвернулся? Флип-Топ тогда был слишком занят открытием новых буровых, отвлекавшим от возни с долгожданными спарками, и в мотивы Спайшота не вдавался. Строительство первого на Праксисе топливопровода — по морскому дну до пригорода Праксиума — было намного важнее. До сих пор, спустя тридцать пять квартексов, Флип-Топ поражался, как он мог тогда все контролировать и не сходить с ума. Добыча росла, продажи росли, спарки росли тоже, к счастью, не требуя таких усилий… Было совсем не до Спайшота. Тогда, конечно, Флип-Топ мог и больше внимания уделить новым родственникам, ничего катастрофического с топливопроводом случиться не должно было, но Флип-Топ все равно хотел лично проверить каждую мелочь, чтобы в случае отравления моря точно знать, что пошло не так. Да, мог, но не стал бы. Флип-Топ и сейчас чувствовал себя очень странно: непрерывно контролируя лопасти, отполировав обшивку, и не более, — рядом с Даркскримом, чьи честплейт и плечи больше походили на эксперимент начинающего аэрографа. Ярко, интересно, ещё бы так не мельтешили в оптике эти рельефные узоры… Спасибо, хоть Левитакус так не выделывался, выглядел, как обычный мех, не повернутый на моде. Так, несколько ярко-красных деталей. Мелочь. — Дарк, это все пылью покрылось, — под Левитакусом неприятно зашуршал наполнитель толстой подушки, положенной на сиденье кресла. — Если тогда и симпатизировал, сейчас он определенно хочет разорить вас обоих. Рукусу я в этом вопросе верю больше, чем кому угодно, если он так сказал, так и есть. И я бы не вмешивался, если бы Спайшот не использовал фрагову мнемохирургию и не пытался раскачать корабль, на котором мы вместе плывем. — Рукусу я верю, — кивнул Даркскрим. Насколько Флип-Топ помнил, Рукус много ворн управлял всеми земельными владениями своего клана: их арендовали и промышленники, и застройщики новых жилых кварталов. Главное, что Даркскрим верит Левитакусу. А Левитакус явно не против избавиться от Спайшота! Так что Флип-Топ добавил с холодной улыбкой, расправив острые лопасти уже нарочно: — Это разрушает все законы честного бизнеса. Даркскрим не мог не знать о взрыве и пожаре сегодня ночью, лишившего клан Скримов сырого энергона на десятки миллионов шаниксов. Если Джазз и его дружки-десептиконы сделали все правильно, никаких следов вмешательства Пойнтов не будет, тем более что Флип-Топ сам потерял немалые деньги. Примерно половина суммы еще не переведена на счета Пойнтов; при большом желании и достаточно профессиональных юристах выплачивать ее Скримам и не придется: очевидный форс-мажор. Беспорядки и стрельба на улицах, связанные с разборками то ли молодежных банд, то ли диаспор, считаются обстоятельствами непреодолимой силы. И виновата в них законная власть, кто же еще? *** Дефендеру все это не нравилось. Выдернули из оффлайна, перетащили на каталку, потом на другую, куда-то погрузили и взлетели… Никаких объяснений, ничего. — Так надо для твоей безопасности, гранддани, — сказала незнакомая ярко-красная фем. Она так и шла рядом, хваталась то за его руку, то за плечо, то за край каталки, только мешая крепким парням везти ее по коридорам клиники. Парни, надо отметить, на медбратьев были совсем не похожи. На плечах у них, если смотреть снизу, как лежащий Дефендер, были заметны странные инсигнии, прикрытые спойлерами. Совсем свежие, или недавно подкрашенные. Зачем наносить туда, где не бросается мехам в оптику? Еще и почти что в цвет основного покрытия? Может, надо было заорать, потребовать лечащего врача, начальника местной охраны, хоть кого-то… Но Дефендер понимал, что либо все согласовано, либо его просто вырубят, чтобы не мешал похищению. И трусил. Как же тяжко на ворны пережить отпущенный Праймасом срок — и в итоге не мочь ни заправиться самому, ни встать, ни даже в инфосеть выйти! Яркая фемочка перешучивалась с сопровождающими: что-то о том, что пандусы должны быть, чтобы не тащить каталку по лестнице на руках. Хихикала, как маловорновая дурочка, спарковски зажимала рот ладонью. Где-то Дефендер эту фем видел… или не ее, кого-то похожего? После аварийного отключения части плат памяти мир стал полон незнакомцев, это так раздражало, что Дефендер и запоминать их не пытался. В палате о нем заботилась автоматика, врачи говорили, случай был типичным, поддержка жизни в изношенном корпусе была цепочкой стандартных процедур. — Вау, как горит, вы позырьте! — в шаттле началось какое-то шевеление, каталка с Дефендером чуть сдвинулась. — Сколько часов уже прошло? — Там с примесями органическими, они горят очень долго, — авторитетно пояснила фемочка. — Если цистерны грязные были, могли, к примеру, сколы быть, так и сама цистерна тлеть начнет, в ней тоже материалы разные. — Праймусе, аж гордость берет! — в голосе меха звучал нездоровый восторг. — Такой пожар! Красота! Дефендер снова обратился к комлинку, чтобы вызвать хоть кого-нибудь. Соузника… да, соузника. «Напоминаю, что вы сами согласились на блокировку контактов со внешним миром. Но ваш соузник Флип-Топ получит сообщение, что вы хотели с ним поговорить, как только запросит сведения о вашем состоянии. Пожалуйста, ни о чем не волнуйтесь и лечитесь спокойно. Если у вас есть какие-то вопросы или вам нужен собеседник, я всегда с вами и рад помочь». «Когда я согласился на блокировку?» Почти половину квартекса назад. До повреждения плат памяти, из-за которого оказался в клинике — ту дату Дефендер все-таки помнил, хоть и с чужих слов. Врач недавно говорил, что смешно ждать восстановления, когда прошло всего-то полторы недели. «Когда меня положили в клинику Адаптуса?» — уточнил Дефендер на всякий случай. Да, верно, меньше двух недель назад. Флип-Топ снова решил все сам — как делал всю их совместную жизнь. Но раньше он не заходил так далеко. «Меня признали недееспособным?» «Мне об этом неизвестно». Разумеется, откуда чат-боту знать такое? «Как часто Флип-Топ интересуется моим состоянием?» «Пока такого события не зарегистрировано». Юникрон побери. Ожидаемо. И все равно — до боли в искре горько. — Ой, — фем нагнулась совсем близко, Дефендер почувствовал жар корпуса и ветерок из вентсистем. — Гранддани! Тебе нехорошо? Джазз, тут шлак какой-то на диагносте! — Сели все, вашего дани! — этот голос Дефендер пока еще не слышал, он был уверен. — Скоро снижаться будем! Вы чего, провода выдернули, кретины?! Дефендер хотел отодвинуться, но серво не подчинялись, и секундой позже пришло понимание, что станет еще хуже, если в летящем шаттле рухнуть с каталки. — Ой, — повторила фем. — Джазз, слушай, так и есть! А я уже перепугалась! — Лучше воткни их обратно, только найди кадр, как было, — посоветовал Джазз. — Я не могу реанимировать меха, когда сажаю яхту, и не то чтоб я хорошо умел это делать… Юникрон побери еще раз. Кому дорогой соузник поручил заботу о его полудезактиве? Никого получше не нашлось? Дефендер тоже отыскал в кратковременной памяти кадр — даже несколько сохранил. «Что это за знак?» На этот раз искусственный интеллект размышлял чуть дольше — интересно, генерировал ответ или искал в сети? «Вероятно, на картинке представлена стилизованная десептиконская инсигния. Вот несколько схожих деталей…» Вчитываться в подробности и данную после справку о десептиконском движении Дефендер уже не стал. Значит, Флип-Топ связался с террористами? Они в самом деле заходили на посадку, и Дефендер решил пока понаблюдать. Ему даже оставаться долго в онлайне было тяжело: видеопоток дробился на отдельные кадры, аудиопоток превращался в белый шум. — Чтоб вас всех, ищите эти ржавые провода! — совсем близко Дефендер увидел настоящий, не стилизованный десептиконский знак на выпирающем черном капоте, застыл в животном страхе. Впрочем, десептикон не собирался его убивать — наоборот, довольно аккуратно подключал к переносным диагносту и системе поддержки. — Выясните путь к его палате! — Не волнуйся, — фем снова пыталась воздействовать эм-полем, держа Дефендера за руку. *** Когвил пригласила Джазза обсудить новости и планы за бокалом хайгрейда, и он не стал отказываться. Ему было любопытно. И почти сразу же стало стыдно за это наивное любопытство, когда она сказала: — Сквок отправился в послеискрие. Ну, тот юнглинг, похожий на тебя. Я делала все, что могла, он вроде бы начал идти на поправку, но началось воспаление, и… — Я тебя не виню, — перебил Джазз. Выпил до дна. Он мог только смириться с тем, что какие-то мехи погибли, когда переворот даже не был толком спланирован. И, разумеется, погибнет еще больше. За окном синел и оживал влажный сад, мелькнуло движущееся белое пятно: что-то вроде маленького купола. — А, это вторая твоя пациентка. Гуляет под зонтом, чтобы не мочить фейсплейт. Лучше бы сидела в палате, но не могу же я запереть ее! Еще и линзы обводит! Фейсплейт Джазз не видел, а так Голди казалась совершенно обычной. — Не стоит на нее злиться, — попросил он, зная, что Когвил не поймет. Ее право. — У Флип-Топа были виды на диаспору мастерцев, Праксису нужна торговля с Мастером. Именно на праксианских территориях там есть редкие металлы и минералы. — И потому праксианцы бегут сюда, — справедливо заметила Когвил. — Даже космодесантников отправили, защитить своих от бунтарей. По-моему, это много говорит о Мастере и Империи Сейберов. — Пока ни о чем не договаривались, — Джазз пожал плечами. Что-то там заедало, видимо, после долгого управления чужими яхтами. Когда настроено не так, как привык, некомфортно. — Болит? — Когвил мгновенно переключилась в модус медика. Верхние лапки надавили на сдвигающиеся детали за спиной, скользнули в зазоры между корпусом и шеей. Другими лапками она полезла под шины, к плечевым суставам. Джазз скованно кивнул. Он так и держал одноразовую пустую колбу в ладони — холодную, покрытую конденсатом, проминающуюся. — Может, потом надо обследоваться у тебя. Когда все закончится, — попытался он перевести разговор в профессиональную плоскость. В конце концов, шаниксы Флип-Топа Когвил точно интересовали больше, чем гипотетический коннект с Джаззом. — Раньше я такого не замечал. — Я позвала тебя, чтобы спросить о важных вещах, — сказала она недовольно. О Праймус. — Но сейчас поняла, что важнее другое. То, чего мы оба хотим. Комната, видимо, по ее команде, погрузилась в полумрак, в котором мерцали только восемь ее линз. Свободными лапками она медленно погладила себя по честплейту и ниже, а потом детали начали медленно разъезжаться, пропуская приглушенное сияние искры. Джазз не шевелился — но и останавливать Когвил не хотел, и надеялся, что она считывает это в его эм-излучении. — Не здесь, — шепнула она, убирая лапки с его плеч, сделала шаг спиной вперед, развернулась и пошла в темноту. Там была дверь, вспомнил Джазз. А еще он вспомнил Дэдлока — резко, отчетливо, со светлой горечью. Джазз заставил себя сосредоточиться. Когвил была нужна ему, нужна и симпатична: как партнер в авантюре и как друг. Он немного волновался. Но Когвил улыбалась так искренне, что обидеть ее отказом было немыслимо. Она могла выбрать кого угодно, а почему-то еще квартексы назад выбрала Джазза, и это льстило. Все еще вертя в пальцах колбу, он пошел во тьму, на ходу корректируя настройки визора. Когвил так и не спрятала искру. Голубое сияние самой жизни притягивало взгляд, рядом светились голубые линзы, почти того же оттенка. Джазз шагнул вплотную к платформе, нашарив ее коленом, и Когвил снова потянулась к нему. Мысленно ругая себя за то, что десятки раз позволял ей на что-то надеяться, он немного неуклюже забрался к ней, скрежеща и звеня обшивкой о ее горячий, фонящий корпус, отключил блокировку фемского влияния — сомнительно, что она воспользуется особым эм-излучением для чего-то действительно опасного. И, гладя гладкий металл, познавая его изгибы и жесткие ребра на ощупь, отдался полностью этому дурманящему эм-полю, позволил затуманить процессор, спутать и отбросить подальше мысли, которые терзали искру не первый день. *** Флэш тащила вниз что-то громоздкое — взгляд Джазза сначала споткнулся на ярком красном силуэте, опасно покачнувшемся на лестнице, а потом уже сфокусировался на металлическом ящике с болтающимися проводами. — Почему меня не позвала помочь? — спросил Джазз вполголоса, чтобы не тревожить мехлингов среди ночи. Вечно Флэш берет все на себя, забывая, что совсем еще спарк. — Он не тяжелый, — она недовольно дернула плечом. — И я не знала, в оффе ты или нет. Напоминать, что Флэш вообще самой положено быть в гибернации, Джазз не стал. Все равно утром не надо на учебу. Вроде Флэш хотела слетать на полигон с парнями, которые помогали перевезти Дефендера… но точно не сегодня, они все знают, что пока нужно ждать. — А зачем его наверх уносили? — диагност, как Джазз помнил, стоял в углу комнаты Дефендера и Флип-Топа и точно никому не мешал. Флэш шумно провентилировала, спускаясь с последних ступенек, и замерла, оперлась о стену, но диагност ставить на пол не стала. «Это я. Не говори никому, хорошо?» «Зачем?» — решил все-таки выяснить Джазз. «Я отнесу на место, подключу и объясню». Казалось бы, только что Флэш — и Дрифт — были крохами, неуклюже барахтающимися на платформе и вопящими, а теперь у них свои секреты. Флип-Топ оставил платформу в беспорядке: смятое покрывало, разбросанные подушки с изображением фигурных листьев местных растений. Флэш поставила диагност на пол и плюхнулась на нее. — Холодно здесь, — Джазз отошел к приоткрытому окну. — Не надо, мне жарко, — остановила его Флэш. Она потеребила край темно-синего покрывала с белыми силуэтами киберкошек, не глядя на Джазза. — Ты же знаешь, как он меня бесит?! Смотрит, как на пустое место, иногда не поздоровается даже, прилетает только к Скиду! Если бы граддани не начал помирать, он бы и разговаривать со мной не стал! И сразу же — ты ничего не понимаешь, не перебивай, не лезь в разговоры взрослых, ну да, кого волнует, что я знаю, что принимал гранддани и чем он болеет? И вот, я не выдержала, — Флэш сделала паузу, наконец подняла голову, сощурилась, словно пытаясь догадаться по фейсплейту, понял ее Джазз или нет. — Я хотела, чтоб все подумали, будто он украл диагност. Но потом поискала в сети, его не продашь, у него номер собственный, шифровки и все такое. Ну, мне не продать, и я уже поняла, что глупость сделала. Всем, конечно, поболту, я знаю, и тебе, и гранддани, но я уж решила оттащить его вниз, чего он у меня стоять будет? — Прости, — Джазз присел на платформу, но обнимать Флэш не решился. Может, стоило. — Мне жаль, что ты была здесь одна, когда это случилось. Прости. Когда мы разрулим весь шлак, обещаю, я буду рядом чаще. — Мы не будем говорить гранддани, правда? — неуверенно спросила она. — Я просто не сдержалась. Я стараюсь не брать чужое, но бывает, что это сильнее меня. — Твой дядя Дэдлок тоже так делал, когда был совсем юным. Еще до перестройки корпуса. Ему и потом нравилось, что он не разучился незаметно залезать в чужие сабспейсы, — Джазз улыбнулся. — Ему и так бы мало кто посмел отказать, если бы ему захотелось обыскать кого-то… Но его радовало, когда он именно вытащил, не отобрал и не попросил. Что-то в этом есть. Дэдлок радовался совсем как спарк, и вспоминать об этом было тепло и самую капельку горько. Искру щемило сочувствие тому юнглингу, которого Джазз почти не знал: юнглингу, всегда скрывавшемуся внутри меха, которого даже соратники побаивались и считали монстром. — И ты на него не ругался? — удивилась Флэш. Да уж, старый сентиментальный дурак чуть не забыл, что для всех на Праксисе он родной дани Дэдлока. Впрочем, для Флэш, со спаркства наблюдающей за Флип-Топом, наверное, казалось нормой отчитывать и взрослых мехов за любой проступок. — У нас была совсем другая жизнь, детка, — попытался объяснить Джазз. — Если бы Дэдлок этим не занимался… Может, мы оба сдохли бы давным-давно, еще до полного разрушения Протихекса. И среди тех мехов, среди которых мы жили, это не было плохим делом. Наоборот, крутое умение, уважаемая профессия, можно сказать. Ну да, за это могли покалечить. Могли посадить. Но в молодости веришь, что риск — дело благородное. Тем более если один раз рискнул и после месяц соришь деньгами, или хотя бы не думаешь, чем заправляться завтра. Ты только постарайся не попадаться, — спохватился он. — Дэдлоку, по сути, терять было нечего, в тюрьме было бы не сильно хуже, чем в интернате, да и не думал никто о таких вещах, выбора-то не было особо, понимаешь? А тебе… — А мне нельзя привлекать лишнее внимание, — Флэш кивнула. Когда-нибудь все наладится и можно будет обеспечить Флэш и Дрифту нормальное спаркство, надеялся Джазз. Нагнувшись к диагносту, он подобрал запылившиеся провода и отряхнул. Сейчас их можно было и не подключать.