Цугцванг

      Мне казалось, что меня выпотрошили заново. Удары, порезы, клеймо — все это наносило мне физический вред, который я могла вынести, закрывшись в клетке собственных счастливых воспоминаний. Но то, что охотник сделал со мной сейчас, было иное. Боль ни шла ни в какое сравнение с тем, какой сломанной я себя ощутила. Мое тело больше мне не принадлежало. Им воспользовались и выкинули, словно уже неинтересную поломанную игрушку. Грязную, старую, потрепанную.       Дрожащими руками я пыталась смыть с себя его прикосновения, но они хуже клейма отпечатались на коже. Везде. Коронет позволил мне принять душ. Очень щедро с его стороны. Я сидела под напором горячей воды и смотрела, как розовая вода стекает в слив. Я не плакала, нет. Слезы закончились еще тогда, в процессе. Сейчас я просто обхватила себя руками и думала. Думала о том, что лучше бы умерла в тот день, тот же час, когда увидела гончих на горизонте.       Мои счастливые воспоминания стерлись. Изображение было больше похоже на протертую кинопленку. Изредка мелькали какие-то образы, но общая картина не складывалась. Это причиняло еще больше боли. Я могла стерпеть физическое насилие. По правде говоря, оно лишь пробудило во мне желание сопротивляться, доказать, что меня не сломить. Изнасилование ломало иначе. Оно забирало все хорошее, что было, заставляло тебя зациклиться в одном моменте, раз за разом прогонять эти образы из мыслей.       Мой надломленный крик, пальцы, сжимающие простыню, его тяжелое дыхание прямо у макушки, прикосновение потных грубых пальцев, оставлявших синяки на истерзанном теле. Я зажмурилась и сжала голову.       Стук в дверь. Я выключаю воду и поднимаюсь. Моя одежда теперь бесполезна. Она разорвана в клочья, лежит на полу бесформенной кучей тряпья.       — Выходи, — громко произнес охотник.       Я стою посреди ванной. Холодный воздух обнимает мое влажное после душа тело, зализывает раны своим наждачным языком. Но мне все равно. Мое тело меня более не волнует. Я хочу отказаться от него, снять кожу подобно костюму, освободиться. Однако мне суждено провести в этой тюрьме остаток своей жизни.       Я дергаю ручку и шагаю вперед, не поднимая глаз. Я не выдержу, если увижу его надменное довольное лицо. Я уже видела его. Шрам пляшет на щеке, искаженный улыбкой наслаждения, глаза прикрыты. Тошнит.       Он молча протягивает мне чистую одежду, которую наверняка достал из моих вещей. Я узнавала эту белую ночную рубашку, в которой засыпала в своей уютной кровати в академии. Робко подняв уцелевшее белье с пола, я начала одеваться.       — Знаешь, птичка… Я тут подумал… — В его голосе не было и доли раскаяния. Похоже, он остался доволен. — Возможно, мы не будем тебя убивать. Оставим себе. — Он склонил голову набок, смотря мне в лицо. Я впервые осмелилась поднять глаза.       Я обещала себе. Обещала не терять волю к жизни. Не терять надежду и силы.       Но я не справилась.       — Лучше убей меня. — Я сама содрогнулась от своего ледяного безжизненного тона. Именно так разговаривали Себастьян с Шоном, когда мы впервые встретились. Мне казалось это странным, но теперь я понимала. Сполна понимала я.       — Не-ет, — протянул он. — Я подумаю, что с тобой можно сделать, а пока тебе придется вернуться к брату. Пусть посмотрит, что может случиться, если он будет таким же непослушным, как ты. — Он протянул руку и погладил мои влажные волосы. Я тут же отшатнулась, чувствуя, как трясутся ноги.

***

      Сложно унять дрожь. Меня трясет даже от мысли, что мне придется провести в этом проклятом месте еще хотя бы день.       — Что ты с ней сделал? — От ярости Себастьян дернулся со стула. Мой взгляд скользнул по его лицу, наполненному шоком, сожалением и ненавистью.       — Ничего, что бы ей не понравилось, — усмехнулся охотник и еще раз погладил меня по волосам. Я чувствовала, как мои легкие наполняются огнем, а горло жжет.       — Эстер… — еле слышно произнес Шон. Впервые его голос звучал настолько надломлено. — Ты… — Он дергал руками, будто мог разорвать веревку. Я видела, как по его пальцам заструилась кровь.       — Я устал от вас, продолжим потом. — Он привязал меня у стулу.       Я старалась игнорировать пульсирующую боль в самом низу живота, но не могла. Не могла отвлечься от этого. Не могла закрыть глаза, потому что боялась, что в темноте снова придет он.       Я вспомнила свое видение. Я лежала на кровати, рядом был Коронет. Тогда он повел меня смотреть, как горят тела моих друзей, моих сородичей. Когда я впервые увидела тот сон, меня больше волновали смерти, а не тот факт, что я находилась с ним в одной кровати.       Никто не спрашивал, что он со мной сделал — это было и так понятно. В воздухе витало напряжение, будто они хотели что-то сказать, но не могли.       И я тоже не могла. Не могла выносить их взгляды, полные жалости. Не могла выносить себя.

***

      Сколько прошло времени? Я не знаю. Я знаю лишь то, что мое тело вечно затекало. Знала, что меня больше не били, хотя этому бы я была рада больше, чем тому, что каждый день делал со мной Коронет. Себастьяна так и не забрали. Всего единожды охотник принес нам еды и воды, но я не ела, лишь выпила пару глотков воды. От голода и жажды я мало понимала, что происходит вокруг. Мне казалось, что я уже умерла. Мое тело периодически отключалось, а разум витал в странных местах. Мои сны были безумны. Вместо видений я каждый раз переживала один и тот же момент: кровь на белой простыне, мои крики, беспомощность.       Себастьян и Шон исхудали. Они тихо переговаривались, но мне казалось, что все это уже бесполезно. Я не отвечала даже тогда, когда они пытались до меня достучаться. Мне было приятнее делать вид, что меня в этой комнате вовсе нет. Это все иллюзия, затянувшийся кошмар, от которого я все никак не могу проснуться.       Я винила их. Знала, что это неправильно, но не могла иначе. Винила их в том, что они решили взять меня с собой, не поставили защиту на замок, винила в том, что они вообще появились в академии и смели со мной заговорить. По правде говоря, я отлично понимала, что это я увивалась за ним хвостом. Однако я была наивна и глупа. Слепа, словно новорожденный котенок, который сам запрыгивает в мешок, в котором его и утопят.       — Эстер! — снова позвал меня Себастьян.       Пальцами я гладила веревку. Гладила израненные запястья. Гладила кольцо, которое подарила мне Элиз. Это было так давно. Я с улыбкой вспомнила ее слова.       «Если станет совсем серо — гладь его и думай о хорошем, о нас, хорошо?»       Я гладила его и вспоминала соседку. Вспоминала ее тихие песни по утрам, горящие глаза и звонкий смех.       И тут произошло что-то странное. Темнота под закрытыми веками рассеялась. Я увидела ее лицо так четко и явно, будто она сама предстала передо мной наяву.       — Эстер? — Ее голос звучал в моей голове эхом, призраком прошлого, ненароком заглянувшего в свою прежнюю жизнь.       — Элиз… — так же мысленно произнесла я.       — Ты где? С тобой все хорошо? Ты так долго не выходила на связь, я уж было подумала… — Ее лицо исказила улыбка облегчения.       — На связь? — я нахмурилась. Похоже, я схожу с ума. Что же, если так выглядит безумие, я готова броситься в его объятия.       — Кольцо, что я тебе подарила перед твоим… Уходом. Зачарованное.       — Ты… Это не сон?       — Ты что? Нет, конечно! Где ты находишься? — Она будто пыталась заглянуть мне за спину.       — Мы в замке Фужер по Франции. Нас поймали охотники…       — Что? — воскликнула она, распахнув свои огромные глаза, вмиг наполнившиеся слезами. — Я не уехала из академии, Эстер! Я ждала твоего возвращения… Ждала до последнего и не успела… Я сообщу Мортиусу, он обязательно что-то придумает!       — Я не смогу, Элиз… — Впервые за много дней слезы полились по моим щекам. Отчего-то голос подруги заставил меня чувствовать себя маленьким ребенком, что долго плутал по незнакомому месту и наконец нашел своего взволнованного родителя.       — Эстер, солнышко! Я обещаю, что мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе! Постарайся чаще выходить на связь…       — Это ведь все неправда… — Я сжала челюсти, сдерживая подступающую истерику. — Мы находимся в магическом кругу, он блокирует магию. Ты просто плод моего воображения…       — Нет! Это кольцо не черпает твою магию. Для его блокировки нужна дополнительная защита.       — Я очень хочу верить… — произнесла я. — Но я не могу…       — Верь, Эстер, пожалуйста. — Элиз плакала. На ее щеках проступил неровный румянец. — Мы придумаем, обязательно придумаем, как тебя спасти! Держись, умоляю тебя!       — Хорошо, — соврала я. — Я буду держаться.

***

      Время — самый большой предатель. Когда не надо, оно мчится со скоростью света, пролетает незаметно, а когда молишь его ускориться, замедляется или вовсе останавливается. Сейчас было так же. Не знаю, сколько прошло с момента моего неожиданного разговора с Элиз или временного помешательства, но Шона уже забрали, а мы слушали его крики. Себастьян потерял сознание. Возможно, от голода или жажды. За все время нас ни разу не выпустили даже в туалет, так что запах в комнате стоял просто отвратительный.       Внезапно рука засаднила. Я нахмурилась и сжала кольцо, что будто бы жгло палец.       — Эстер? — Лицо девушки перед моими глазами казалось даже счастливым.       — Да… Я тут.       — Я поговорила с Мортиусом. Он сказал, что сможет снять защиту, когда ты будешь готова. У тебя будет полчаса, чтобы пересечь границу.       — Полчаса? Элиз, мы сидим в магическом кругу, привязанные к стульям… Я сомневаюсь, что у нас вообще есть шанс, но… Спасибо, что попыталась.       — Послушай, пожалуйста…       — Передай Нику и Колину, что я очень скучаю по ним. Часто я вспоминала наши вечера вместе и мечтала оказаться там. Мечтала послушаться и не убегать, остаться в безопасности… Но сейчас я понимаю, о чем говорили Шон и Себастьян. Слишком жестоко оставлять остальных на растерзание охотникам. Они не жалеют никого. Они не остановятся ни перед чем. Их надо убить. Всех до единого. Иначе они не оставят нас в покое. И… Я люблю вас. У меня никогда не было настоящей семьи. — Я закусила губу, отчетливо вспоминая картину с малышкой и жестокой матерью. — И ей стали вы. Спасибо вам за все. Я буду помнить о вас до последнего вздоха.       — Нет! Никаких последних вздохов! Послушай меня внимательно. Мортиус сказал, что с этим кольцом ты сможешь телепортироваться. Только ты одна. Мы проведем ритуал на месте, активируем силу через мое кольцо. Между ними неразрывная связь. У тебя получится. Все, что тебе надо будет сделать, — крепко сжать его и в точности вспомнить место, куда ты будешь перемещаться. Мы будем ждать по ту сторону и позаботимся обо всем… Ты можешь спастись даже сейчас!       — Я… — задумалась. На секунду в голову действительно промелькнула мысль сделать это, покинуть мой персональный ад и оказаться в безопасности. Постараться забыть обо всем произошедшем, жить привычной жизнью. Однако я вспомнила. Вспомнила, что тогда мне придется смириться с тем, что каждую ночь я буду засыпать, зная, что где-то пытают одного мага. Вспомнила, что Себастьян и Шон были готовы рискнуть и вернуться в самое пекло охоты, потому что у них была призрачная надежда спасти остальных. Они ведь вполне могли наслаждаться безопасностью, как это сделали все остальные. Но они боролись не за себя. Они делали это за остальных. Смогу ли я быть также спокойна, зная, что я могла предотвратить сотни смертей, но сломалась и сбежала? Смогу ли я тянуть свою комфортную и бесполезную жизнь, осознавая, что однажды сдалась и бросила друзей умирать? Конечно, мне сложно было назвать Себастьяна и Шона друзьями. Нас связывало общее дело, масштаб которого я до последнего была не в силах осознать. Но они были отважны, добры ко мне и совершенно точно не заслуживали той смерти, на которую я бы их обрекла. — Есть ли способ перенести нас троих?       — Эстер… — пролепетала Элиз. — Для этого нужно задействовать силы, отдать много своих магических сил, чтобы укрепить связь колец. В магическом круге это невозможно.       — Значит, нам нужно из него выйти и связаться с тобой, верно? — спросила я.       — Да, но… Подумай. Если вы рискнете, можете погибнуть все.       Я вспомнила слова Себастьяна, бескрайнюю вину в его голосе, боль, плескавшуюся в его глазах. Он уже однажды поступил так. Обрек на смерть любимого человека и сбежал. Он не смог себе этого простить. И я не смогу.       — Мы придумаем что-нибудь, — произнесла я и отпустила кольцо.       Ламарк постепенно приходил в себя. Он огляделся по сторонам и грустно взглянул на пустующий стул Шона.       — Себастьян, — произнесла я. Мой голос после многодневного молчания предательски надломился. В горле запершило.       Маг удивленно посмотрел на меня и на миг его лицо оживилось, перестало походить на жуткую посмертную маску.       — Что случилось? Ты в порядке? — тут же спросил он, разворачиваясь ко мне настолько, насколько позволяли веревки.       — У меня есть план, — прошептала я.       Себастьян слушал внимательно, вдумчиво прокручивая в голове сказанные мною слова. Очевидно, что все мы были слишком ослаблены и измождены. Долгие дни пыток и голода привели нас к самому краю. Недолго посовещавшись, мы решили, как будем действовать. Кивнув, я решила связаться с Элиз и предупредить ее о нашем плане. Она отговаривала меня, молила передумать, но я приняла решение.       Это все означало, что мне придется стерпеть пытку еще один раз. Один последний раз.       Эта мысль вызвала у меня безумную улыбку. Никогда раньше я так сильно не жаждала возмездия.