Ким Тэхен, Который Живет На Крыше

— Хен, все в порядке? Тэхен вздрогнул от неожиданности, услышав тихий вопрос только что поднявшегося на крышу Чонгука. А затем улыбнулся, чувствуя, как в груди тут же потеплело: Чонгук звучал как угодно, но точно не холодно-безразлично, как это зачастую было раньше. Больше нет. И все же его вопрос заставил Тэхена, до сих пор бездумно наблюдавшего за стайкой птичек на соседней крыше, вернуться к событиям двухдневной давности. Они с Шихен расстались. В тот же вечер, как он все наконец понял, сидя с Чонгуком на крыше. Его немного потряхивало, когда он подходил к квартире, и малодушная его сторона пыталась заставить его отложить принятие судьбоносного решения, например, на недельку. Или хотя бы до его следующего выходного, чтобы у него было время спокойно со всем разобраться. Но, стиснув руки в кулаки, Тэхен решил, что просто обязан сделать все прямо сейчас, чтобы наконец действительно стать свободным. И он был бесконечно удивлен тем, как его слова восприняла Шихен. Он и так вовсе не ненавидел ее. Так что, пусть он и хотел покончить со всем, все равно был расстроен, что все должно было закончиться вот так. С Шихен было связано много и его самых радостных воспоминаний, за которые он был ей благодарен. Но еще большую благодарность он испытал за то, как спокойно она отреагировала на его слова. В последнее время они ссорились все чаще и чаще, и Шихен частенько срывалась на него, не сдерживая эмоций. Но когда он просто объявил ей обо всем, поставив ее перед фактом, что больше так не может и что им нужно все прекратить, она, вопреки его ожиданиям, не накричала на него, не стала предъявлять никаких претензий или подозревать его в том, что он уже нашел себе кого-то на стороне. Шихен, лишь помолчав несколько минут и побуравив его напряженным взглядом, вдруг сказала ему спасибо. За то, что отпустил ее, за то, что первым решился на этот шаг и дал им обоим возможность вырваться из замкнутого круга. А затем они проговорили часа три, обсуждая все, что между ними было. И это ощущалось так, будто они всего лишь старые друзья, которые ностальгируют по общему прошлому. Так что на мгновение ему даже стало немного жаль отпускать их отношения и глупая мысль предложить все-таки попробовать все исправить все же промелькнула в его голове. Но он быстро отогнал ее, а заодно вскользь напомнил себе, с кем он был по-настоящему счастлив в последние месяцы. — Привет, Куки! — Тэхен и сам не понимал, откуда вдруг набрался смелости назвать Чонгука так, как ему давно хотелось. В последние недели он все чаще был склонен считать этого парня в куда большей степени милым, чем пугающим, пусть Чонгук в его глазах порой все еще представлял собой сплошной комок противоречий. И ему до чешущегося языка хотелось, чтобы это его отношение к Чонгуку нашло какое-то реальное воплощение. Так что он уже какое-то время порывался начать использовать милую версию его имени, но каждый раз останавливал себя в последнюю секунду, решая, что еще было рано. Теперь же казалось, что терять ему все равно уже было нечего. Чонгук, так и продолжавший стоять у двери, медленно выгнул бровь и вопросительно уставился на Тэхена. — Куки — это питомец твой домашний. Типа кролика. А я не какой-то там пугливый грызун, — фыркнув, наконец ответил Чонгук, проходя к своему привычному месту. А Тэхен, наблюдая за тем, как Чонгук устраивался поудобнее в своем углу, не мог не думать о том, что это было очень забавно. Потому что, несмотря на то, что он все еще ассоциировал Чонгука с маленькой, но грозной огненной пандой, он не мог не признавать, что определенное сходство между Чонгуком и кроликом, пожалуй, тоже наблюдалось. С этими его носом-пуговкой и заметно выделяющимися передними зубами, и… — Но я серьезно, хен. Все в порядке? — вновь поинтересовался Чонгук, вырывая Тэхена из дебрей анималистических аналогий. — В прошлый раз ты выглядел так, как будто принял какое-то судьбоносное решение. Так что я… — Ты что? — настороженно уточнил Тэхен, уже заранее предугадывая ответ, а заодно пытаясь не нырнуть в новую пучину не самых безопасных мыслей, например о том, что, возможно, Чонгук последние два дня… беспокоился из-за него? Или точнее: за него?.. — Ничего, — Чонгук пожал плечами, совершенно не разочаровав Тэхена, который, между тем, полагал, что раз прямого ответа он не получил, то вполне имел право верить в любой из вариантов, которые насочинял сам. — Ну так что? — Все в порядке, Чонгук-и, — наконец ответил Тэхен, не поддаваясь соблазнительному желанию еще немного потянуть время, чтобы насладиться попытками Чонгука скрыть нечто человеческое за безэмоциональной маской. — Мы с Шихен расстались. Так что теперь все в порядке. — С Шихен? — Чонгук забавно нахмурился, и Тэхен невольно усмехнулся: они общались уже почти два месяца, и за все это время он так и не сообщил Чонгуку даже самую базовую информацию о себе, которую любому другому своему новому знакомому обычно выдавал в первый час их общения. Зато Чонгук знал о нем то, что не знал больше никто: то, что на самом деле его тревожило и было важно для него. И на этом фоне неосведомленность Чонгука о мелких фактах из его жизни казалась чем-то совершенно незначительным. — Угу. Это моя девушка. Бывшая. — И вы с ней расстались вчера, позавчера или позапозавчера? — с каждым словом глаза Чонгука явно независимо от его желания сохранять отстраненность округлялись все сильнее. — Ну да, — буднично кивнул Тэхен, даже не пытавшийся врать самому себе, насколько ему было приятно видеть, что он являлся причиной того, как Чонгук постепенно переставал держать под контролем буквально каждую свою эмоцию. — Мне кажется, или ты не должен говорить об этом так спокойно, если это случилось в лучшем случае два дня назад? — Чонгук, между тем, был явно напрочь сбит с толку и, казалось, совсем не понимал, какие доводы мог бы вообще счесть логичными в подобной ситуации. — Вовсе не всегда расставания — это что-то плохое. — О нет. Только не надо тут врубать дзен-буддиста, — закатил глаза Чонгук, вновь становясь похожим на самого себя. — Давай без этой фигни про осознанность и про все к лучшему. — Но так и есть, — со смехом ответил Тэхен, невольно задумываясь о том, что это ведь из-за Шихен он и начал приходить на крышу. На крышу, на которой затем встретил Чонгука, который теперь казался неотъемлемой частью его жизни. — В смысле. У нас довольно давно все было плохо. Так что мы только цеплялись друг за друга по старой памяти, потому что встречались очень давно. Но на самом деле это вообще уже не имело никакого смысла. И я должен был закончить все намного раньше. — Давай тогда с самого начала, — выставив ладонь вперед и прерывая его, попросил Чонгук. — Что это за Шихен вообще такая? Ты ни разу не говорил мне о ней. — Мы познакомились с ней в школе, — приступил к рассказу Тэхен, едва успевший прикусить язык и не выпалить, что вообще-то Чонгук никогда его ни о чем таком и не спрашивал и еще меньше сообщал что-то личное о самом себе. — Учились в параллельных классах. Немного сталкивались на общих мероприятиях. Так что мы типа были знакомы, и я в общем-то с детства знал ее маму по всяким собраниям. И должен был сделать верные выводы еще тогда… Но в целом мы не общались. А с десятого класса так вышло, что мы начали ходить на некоторые дополнительные дисциплины общие и там как-то сдружились. И где-то в середине выпускного года начали встречаться. — Ого! — Чонгук присвистнул. — То есть вы были вместе… — он замолчал, отвлекаясь на расчеты в голове. — Около шести лет? — Больше семи лет, — поправил его Тэхен и непроизвольно рассмеялся, увидев, как вновь округлились и без того круглые глаза Чонгука. — Ахуеть! — на этот раз Чонгук совершенно не выглядел смущенным тем, что не сумел сдержаться. — И ты серьезно будешь сейчас тут заявлять, что у тебя все в порядке? Когда ты только что закончил отношения, которые длились больше семи лет? Да некоторые люди столько в браке не протягивают, сколько вы просто встречались! — Как раз это два вечера подряд мне пыталась объяснить ее мамаша, которая недавно к нам приезжала, — хмыкнул Тэхен. А затем все же вздрогнул и помотал головой, пытаясь прогнать из нее назойливый голос госпожи Пак. Он все еще слышал его слишком отчетливо. — Но… Честно говоря… Знаешь, в одиннадцатом классе мне, конечно, казалось, что все. Шихен — моя единственная. Хотя до наших отношений всякое бывало, — сказал Тэхен, но тут же слегка замялся и порадовался, что Чонгук, кажется, не был настроен вдаваться в подробности того, что он только что неаккуратно ляпнул. — Но, когда мы начали встречаться, я действительно думал, что это навсегда. А сейчас думаю, что я тогда мало что понимал в принципе. Поэтому эти семь лет… В определенном смысле мне не жаль, что мы так долго были вместе. И я не думаю, что потерял их или какую-то часть из них, потому что не расставался с ней. Потому что это было время моего взросления и попыток понять самого себя. И я думаю, это абсолютно нормально, что я многого не понимал. И поэтому… Возможно, это было нечестно по отношению к Шихен. Но я не воспринимаю эти семь лет так, будто я осознанным человеком вступил в эти отношения, а теперь они закончились, так что я вроде как должен страдать и убиваться. Я был глупым подростком, когда все начиналось, и я многому научился благодаря этим отношениям. В том числе и тому, что нужно не бояться терять и отпускать какие-то вещи и это нормально — переставать держаться за них только потому, что ты к ним привык. И честно говоря… Думаю, что для Шихен все было точно так же. Поэтому наше расставание мне скорее видится закономерным и логичным, чем печальным. Было бы здорово повзрослеть быстрее. Но я рад, что это в принципе вроде как произошло. — Как думаешь, почему вы с ней в итоге разошлись? — заметно спокойнее спросил Чонгук. — Я понял, что ты имел в виду. Но если говорить именно о причинах… — Потому что мы с ней были очень разными на самом деле. Даже если нам обоим казалось, что это не так. И я не про характеры. Потому что я верю в притяжении противоположностей, — Тэхен замолчал, ненадолго подвиснув на Чонгуке. И снова помотал головой. Сегодня его атаковало слишком много странных мыслей. — Причем это было видно и по всяким мелочам. Типа. Я всегда любил собак. И вообще долгое время мечтал о хаски. Но жизнь в квартире для хаски — это полное издевательство. К тому же с ними нужно прям очень много времени проводить и активничать. Так что я был бы согласен и на корги. А Шихен всегда нравились коты. Так что на третьем курсе у нас появился британец. У которого характер был еще более невыносимым, чем у матери Шихен! — Тэхен выразительно скривился, чем заставил Чонгука хихикнуть. И это… Тэхен не думал, что когда-либо слышал звук милее. — И это может казаться мелочью, из-за которой не расстаются. Но таких вот мелочей, которым я долгое время не придавал значение, просто в какой-то момент стало очень много. И жизнь с Шихен стала совсем невыносимый. Я ведь из-за нее и начал приходить на крышу. — Правда? — Ага, — немного разочарованно ответил Тэхен, поняв по одной только позе Чонгука, что тот все еще не собирался рассказывать ему, почему приходил на крышу сам. — Это началось как раз в конце нашего с ней выпускного курса. Пошли разговоры о будущем и о работе. И, разумеется, о свадьбе и детях. И я чувствовал себя абсолютно потерянным. Потому что у меня вроде как все было: потенциально отличный диплом, девушка, с которой я встречался много лет, и закономерные планы для таких вводных в виде женитьбы и поиска работы по специальности. Но вместо того, чтобы испытывать радость и спокойствие от определенности в жизни, я только ощущал, что мне ужасно чего-то не хватает. Вот прям настолько, что все, что я имел, казалось неправильным и фальшивым. И я очень старался глушить это в себе и объяснять самому себе, что я должен ценить то, что имею, а не гнаться за призрачным счастьем, которое и сам-то для себя толком определить не мог. Но это не помогало. Так что я начал сбегать на крышу, где меня никто не трогал и я мог делать вид, что все в порядке и мне не нужно ни с чем разбираться. Но все было абсолютно не в порядке. — А на кого ты учился, хен? — склонив голову вбок, Чонгук прислонился ею к стене. И все тревоги, если они еще оставались в Тэхене, тут же разлетелись прочь. Потому что во всем происходящем сейчас было что-то такое неуловимо расслабленное и правильное, что он просто не мог больше переживать и в принципе думать о чем-то, кроме них двоих на этой крыше. — На искусствоведа. Мне всегда нравилась живопись. Так что в школе я часто представлял, что работаю гидом в каком-нибудь музее или организовываю выставки, чтобы заражать людей тем, что нравится мне. И учиться мне было действительно интересно. Но к концу четвертого курса я как-то перестал гореть тем, чтобы работать в этой сфере, — Тэхен глубоко вздохнул, вспоминая, насколько тяжело ему было принять, что он, кажется, ошибся в выборе профессии, в которой столь долгое время был абсолютно уверен. — Просто как отрезало в один момент. Так что в итоге я не пошел в магистратуру и решил взять паузу, чтобы как следует подумать, чем мне стоило бы заняться. — Не страшно было вот так все бросать? — спросил Чонгук, и что-то в его голосе подсказало Тэхену, что это был вовсе не праздный интерес или вопрос для продолжения диалога. — Страшно, конечно. Но я рад, что сделал это. Мне не хватило ума понять, что давно нужно было отпустить Шихен и перестать мучить нас обоих. Но я хотя бы понял, что не нужно загонять себя работать в сферу, об одной мысли о которой мне становилось плохо, — Тэхен снова вздохнул, но заметно легче, вспомнив о том, как его родители, явно расстроенные его внезапным решением, без каких-либо упреков сразу же поддержали его. — И чем ты теперь занимаешься? — Я тогда прошел курсы флористики после окончания универа. И работаю сейчас в цветочном. — Так вот почему ты тут каждые два дня! — воскликнул Чонгук, очевидно невероятно довольный осенившей его догадкой, пока Тэхен незаметно выдыхал. Он все же немного побаивался того, что Чонгук мог счесть его занятие чем-то не слишком мужественным или вроде того. Но, кажется, Чонгуку до таких глупостей не было никакого дела. — Да, у меня сменный график, — подтвердил Тэхен, наблюдая за как будто даже чрезмерно радостным Чонгуком. — А я все никак не мог понять, почему ты стабильно то два дня здесь, то наоборот, — Тэхен понимающе улыбнулся, стараясь не позволить пустить корни не самой приятной мысли о том, что вообще-то, если Чонгуку было так уж интересно, он мог бы просто давно обо всем спросить. — И тебе нравится то, где ты сейчас работаешь? — В общем да. Разумеется, я не собираюсь оставаться там всю жизнь. Но просто как вариант заработка, чтобы не сидеть на шее у родителей, пока я думаю, чем заняться, меня вполне устраивает. — Шихен, вероятно, не устраивало, — хмыкнул Чонгук. — И еще как! — чересчур энергично закивал Тэхен, и они с Чонгуком оба рассмеялись. — Хотя в целом я, конечно, могу ее понять. Ей хотелось стабильности и надежности. Чтобы я ее обеспечивал. Она ведь тоже работает. Точнее пока проходит стажировку, но, если все получится, у нее будет место в хорошей юридической фирме. И это круто! Так что я понимаю, что ей хотелось, чтобы ее парень был тоже кем-то крутым, а не чмошником-флористом, ищущим себя. — И из-за этого ты, разумеется, периодически себя ненавидел. Что? — только что так легко озвучивший весьма соответствующее реальности утверждение Чонгук выгнул бровь, поймав удивленный взгляд Тэхена. — Несложно догадаться, как ты должен был относиться к этому. — Ну… В общем да, — был вынужден признать Тэхен, заодно задумавшийся о том, только потому, что они общались последние два месяца, Чонгук так правильно все понял? Или ему это чувство тоже было крайне знакомо?.. — Временами я и правда очень загонялся из-за того, что все никак не мог разобраться с самим собой. И что, говоря обо мне своим подружкам, Шихен было совершенно нечем похвастаться. Да я и сейчас временами загоняюсь. Сложно жить, когда нет стабильной работы, которая дает не только деньги, но и понимание того, что тебе есть куда профессионально расти и в то же время ты уже обладаешь рядом ценных навыков. — Мне кажется, лучше так, чем понимать, чего бы ты хотел, но все равно держаться за нелюбимое дело, потому что по какой-то причине не можешь заниматься тем, что нравится, — весьма пространно возразил Чонгук, но Тэхен успел уловить в его тоне отголоски глубокой печали. — Тебе двадцать четыре всего. Нет ничего такого в том, что ты не понимаешь, где и как найти и денежное, и интересное занятие. — Ну да, но… Когда со всех сторон слышишь от одноклассников, как они или работают в каких-то суперкомпаниях, или счастливы с уже десятью детьми, становится не по себе. — Да пиздят они все, — отмахнулся Чонгук. И он выглядел настолько убедительным, что, пусть и только на несколько мгновений, но Тэхен и впрямь поверил, что ему стоило перестать изводить себя тем, что обычно так сильно беспокоило его. — И завидуют тому, что ты можешь быть достаточно смелым, чтобы говорить себе правду и не делать чего-то только потому, что в обществе так принято. — Ага. Особенно на крышу сбегать и прятаться от всех было очень смело, — сокрушенно покачал головой Тэхен. — Может, и не очень, — согласился Чонгук, пожав плечами. — Но как по мне, намного смелее того, чтобы поддаться давлению и сделать то, чего от тебя ждали другие, а ты сам не хотел. Хен… — Чонгук позвал его и продолжил говорить только тогда, когда дождался, что Тэхен поднял на него взгляд. — Не будь таким строгим с собой. Я уверен, что ты со всем разберешься. Ты же смог понять, как лучше поступить с Шихен. Ну да, не сразу. Но все же понял. Так и здесь. Однажды все наладится. Вот увидишь. — Ну а что насчет тебя? — решил перевести тему Тэхен, слишком смущенный тем, как открыто Чонгук впервые за все время их знакомства решил вдруг... поддержать его? И он только надеялся, что Чонгук со своего места не видел, как полыхали сейчас его щеки. — А что насчет меня? — искренне удивился Чонгук. — Ты как-то сказал, что не хочешь стать типичным продуктом среды, в которой вырос. Уверен, у тебя конфликт на этой почве в отношении того, чем заняться дальше, похлеще моего. Не хочешь рассказать? — боясь показаться бестактным, все же спросил Тэхен. Он изо всех сил старался не давить на Чонгука, но порой желание узнать его поближе становилось слишком отчаянным. — Да не о чем тут рассказывать, — пожал плечами Чонгук. — Ну да, — покачав головой, хмыкнул Тэхен, получив весьма ожидаемый ответ. — И кто тут еще из нас дзен-буддист! — не то чтобы он сам до сих пор посвящал Чонгука в проблемы своей жизни. Но у него все равно невольно складывалось впечатление, что в их разговорах он всегда был более откровенным, когда дело доходило до чего-то личного. — Разве тебе не хочется поделиться чем-то таким? — Нет, — поджав губы, покачал головой Чонгук. — Почему? — предчувствуя, что еще немного и он окончательно перегнет палку, все же продолжал допытываться Тэхен. — Потому что никому неинтересно слушать, как я ною, — вновь пожал плечами Чонгук, как и в большинстве случаев, насколько успел отследить Тэхен, скрывая за этим якобы безразличным жестом разочарование и сожаление. — Кто сказал тебе такую глупость? — Тэхен нахмурился, вновь ощущая подступающее желание посильнее врезать всему окружению Чонгука. Неужели все они были настолько слепыми, что не замечали, насколько чудесным был Чонгук и насколько сильно он нуждался в чужой поддержке?! — Родители, — Чонгук ткнулся языком в щеку и отвел от Тэхена взгляд. — У нас как-то никогда не было принято особо интересоваться делами друг друга. Ну и почему глупость? У каждого своих забот хватает, чтобы выслушивать еще и о чужих. — Ну не знаю, — покачал головой Тэхен, цепляясь за то, что Чонгук, явно не горевший желанием мусолить эту тему, все же на этот раз не попытался уйти от нее. — Я все же склонен думать, что это взаимопомощь. Да, никому особо чужие проблемы не нужны. Даже близким, пусть они и типа заинтересованы должны быть больше всех. Внутреннего эгоиста убить не так-то и просто. И тем не менее. Это же банальный расчет. Ты — мне, я — тебе. А иначе так и с катушек слететь можно. Ты вот по ночам хорошо спишь? — Да. А что? — казалось, несколько застигнутый врасплох неожиданным вопросом Чонгук снова посмотрел на Тэхена. — Ничего. Хотя, возможно, это пока. Потому что когда твоя нервная система окончательно перегрузится, потому что ты все держишь в себе, жахнет сразу по всем фронтам. — Что это за слово такое «жахнет»? — скривился Чонгук, вызывая своей гримасой улыбку у Тэхена. — Тебе сколько лет вообще, чувак? — Бомбанет. Так понятнее? Чувак, — пытаясь выглядеть грозным, прищурился Тэхен. — Ну и чем я помог тебе? Раз ты так великодушно предлагаешь свою жилетку? — Ого! Ты знаешь слово, длиннее трех слогов?! — воскликнул Тэхен, обхватывая лицо ладонями в притворном изумлении. На самом деле он был крайне впечатлен тем, как излагал свои мысли Чонгук, который вроде как сам при этом страдал из-за своей недостаточной образованности в силу среды, в которой преимущественно находился. Но подначивать его было слишком приятно, чтобы отказываться от этого удовольствия. — Завали, — вернул ему прищуренный взгляд Чонгук и продолжил настаивать на своем: — Ну так чем? — Да ничем таким, — Тэхен вздохнул, готовясь объяснять очевидное и заодно стараясь не корить себя за то, что, вопреки собственному обещанию, наврал Чонгуку. Тому самому, который каким-то невероятным образом, всего лишь разговаривая с ним два через два дня, помог ему снова начать чувствовать себя счастливым. — Просто ты меня слушаешь. Дело же не в том, что я надеюсь, что ты все мои проблемы решишь. Я просто делюсь с тобой, выпускаю пар… — Хорошо, что твои пары без запаха, — невзначай заметил Чонгук, заставляя теперь уже Тэхена закатить глаза. — О боже! В общем легче мне становится немного. Это называется эмоциональная разгрузка. Рассказал кому-то, и уже не так страшно в собстве… Кхм, в смысле не так это все давит, — успел поправить себя Тэхен, который вообще-то собирался сказать, что не хочет вариться в собственном соку. Но передумал, предусмотрительно решив, что не горит желанием слушать так и напрашивающуюся шутку про дрочку. — Окей, ладно. Я понял, — сдался наконец Чонгук, поднимая обе ладони и признавая поражение. — Так ты расскажешь мне что-нибудь? — вновь попытался Тэхен и прикусил губу, немного нервно ожидая вердикта. — Может, в другой раз, — пожал плечами Чонгук под тихий вздох Тэхена. — Напомни еще раз, как называется сериал? — «Алиса в Пограничье», — без какого-либо недовольства, кажется, в третий раз за этот вечер повторил Чонгук. — И это что-то типа «Игры в Кальмара»? — Что-то типа того, — кивнул Чонгук. — Ну… На самом деле и не совсем прям то же самое, — почесав затылок, все же уточнил он. — Там сходство в концепте смертельных игр, а так общая идея и в целом то, как это снято, все по-другому. И просто для справки. «Алиса» вышла раньше, и она снята по манге. — Ну концепт голодных игр в любом случае не то чтобы уникален, — пожал плечами Тэхен. Который теперь все чаще замечал за собой это действие. — Это типа плохо? — явно насторожившись, уточнил Чонгук. — Это типа факт, — ответил Тэхен и усилием воли заставил себя замереть, почувствовав, как его плечи вновь поползли вверх. — В смысле что это не проблема и не отбивает желание смотреть. — Хорошо, — успокоившись, кивнул Чонгук. — Хен, это… Я рад, что ты не против посмотреть «Алису». А то я советовал ее нескольким одногруппникам, но они все отказались, сказав, что не хотят тратить время на тупую копирку. Хотя она вовсе не копирка! И уж тем более не тупая! — прищурившись, недовольно фыркнул Чонгук. — Сами они… — Я буду очень рад посмотреть то, что тебе понравилось, — улыбнулся Тэхен, слишком умиленный то ли очаровательным ворчанием надувшегося Чонгука, то ли его таким внезапным приступом откровенности, то ли тем, что очень постепенно, но у них наконец появлялись точки соприкосновения не только здесь, на крыше, но и в реальном мире тоже. Пусть теперь Чонгук действительно все чаще без каких-либо провокаций с его стороны сам делился тем, что наверняка считал сокровенным. Волнами накатывающее ощущение эйфории ощущалось одинаково сильным каждый раз. — К тому же. Сейчас в принципе не то чтобы остались какие-то темы, которые не были бы кем-то осмыслены в том или ином ключе. Так что не вижу никакой проблемы в том, что разные авторы представляют свой вариант осмысления одной и той же изначальной темы. Как и в том, что во всех современных произведениях теперь куча отсылок на другие произведения. В этом и заключается постмодернизм. — Я им сказал то же самое! — воскликнул Чонгук и скрестил руки на груди, а заодно за своим возмущением совершенно не заметил, как в невероятном изумлении поползли вверх брови Тэхена. Который временами был весьма шокирован теми познаниями, которыми обладал Чонгук, вообще-то вроде как жаловавшийся на ограниченность своего культурного кругозора. Тэхен однозначно был категорически с этим не согласен. — Но никто из них не понял, что такое постмодернизм. Так что это не было засчитано за аргумент, — Чонгук разочарованно закатил глаза под понимающий хмык Тэхена. — А чем тебе так зашел сериал? — удобно развалившись в своем углу Тэхен едва удержал себя от того, чтобы не прикрыть глаза. Содержать квартиру в чистоте без Шихен оказалось не настолько простой задачей, как он себе представлял, так что в последние две недели он чувствовал себя довольно измотанным, пытаясь привыкнуть к новому ритму жизни. И позволить себе немного подремать под голос, звучащий так мягко теперь, когда Чонгук больше не был с ним настороже каждую секунду, казалось самой приятной идеей на свете. — Всем, — тут же с готовностью откликнулся Чонгук, чем неимоверно рассмешил Тэхена, который еще секунду назад думал, что у него не было ни единого шанса побороть свою сонливость. — А можно поконкретнее? — все же уточнил Тэхен, продолжая с легкой улыбкой наблюдать за нахохлившимся Чонгуком. — Если я начну вдаваться в подробности, то все тебе проспойлерю! — Чонгук решительно замотал головой. — Ты просто должен поверить мне, что тебе точно понравится! Я уверен. — Ну скажи хотя бы что-нибудь, чтобы я знал, чего ждать, — все не унимался Тэхен, находя, что, возможно, дразнить Чонгука, который в ответ очень грозно дулся, в какой-то момент станет его самым любимым занятием. А, нет. Вторым его любимым занятием. Первым, кажется, было верить Чонгуку. — Ты что, никогда не смотрел аниме? — недовольно проворчал Чонгук, тоже не намеренный легко сдаваться. — Смотрел. А это тут причем? — Притом, — закатил глаза Чонгук. — Хен, ну соображай! Чего обычно в аниме много? И если скажешь, что больших глаз, я тебе тресну! — угрожающе выставив указательный палец вперед, предупредил посмеивающегося Тэхена Чонгук. — А чего, Чонгук-и? — Ну нет уж! Если ты думаешь, что я просто выдам тебе ответ, ты глубоко заблуждаешься, — закончив бубнить, Чонгук затих, но спустя мгновение, не сумел сдержаться и выпалил громкое: — Блять! — из-за чего Тэхен тут же взорвался хохотом. — Ну, хен! — если бы Тэхен не думал, что знал Чонгука достаточно хорошо, он бы сказал, что Чонгук заныл. Но, так как это вряд ли было в принципе возможно, он списывал все на то, что скорее всего за собственным смехом искаженно слышал все происходящее вокруг. — Если ты не перестанешь, я больше не буду рассказывать тебе ни о чем таком! С тобой вот поделишься чем-то, а ты только смеешься! — Ну прости, Куки! — не совладав с собой до конца и потому все еще слегка сотрясаясь от смеха, Тэхен все же попытался состроить извинительную мордашку. А она, между прочим, временами действовала даже на Шихен! — Ты что, решил, окончательно себя закопать? — выгнул бровь Чонгук, очевидно, совершенно не впечатленный. И тем не менее Тэхен ничего не мог поделать с тем, что все еще считал его невероятно милым. — Никакого Куки! — Как скажешь, Чонгук-и, — примирительно согласился Тэхен, а затем непроизвольно вздохнул. Он все еще никак не мог перестать торопить события временами. — Но я и правда не знаю. — Ты просто не хочешь подумать. Как и все, — Чонгук разочарованно опустил голову, и Тэхен тут же ощутил мучительный укол в сердце. Кажется, он и впрямь умудрился расстроить Чонгука. Того самого, про которого раньше думал, что тот абсолютно непробиваемый и безразличный ко всему, и который, кажется, был гораздо более чувствительным, чем кто-либо мог бы подумать. И то, что Чонгук доверил ему понимание этого… Смешно больше не было совершенно. — В аниме всегда много разных философских диалогов и подтекстов? — сосредоточившись, предположил Тэхен и тут же поймал на себе пристальный взгляд круглых глаз Чонгука. — Я прощен? — На первый раз, — неопределенно мотнул головой Чонгук, но затем все же слабо улыбнулся. — Я знал, что ты сам догадаешься! — добавил он, а Тэхен тут же застыл. Ему сейчас показалось, или его сердце действительно внезапно пропустило удар только потому, что Чонгук так верил в него?.. — Но да. В «Алисе» все то же самое. Вроде много всяких игр на смерть, и там постоянно кто-то умирает, но при этом авторы в каждой серии разными приемами наталкивают на размышления на всякие глобальные темы. В основном, конечно, о ценности жизни. Но так же и о том, что такое настоящая дружба, какими должны быть идеалы, что люди вообще за существа такие. Так что, наверное, мне и понравилось то, что здесь отличный драйвовый сюжет, но при этом не один только экшен, а есть и много над чем подумать. — Звучит интересно, Чонгук-и. Я сейчас досматриваю «Корону». Но мне осталось буквально несколько серий, так что после нее посмотрю. Спасибо! — Ага, — кивнул Чонгук и неловко шмыгнул носом, словно совсем не привык к тому, что его могли за что-то благодарить. Чонгук все еще держал в себе очень многие вещи, но Тэхену с каждой их новой встречей отчего-то все отчетливее казалось, что он верно трактовал мельчайшие оттенки в поведении Чонгука. — И знаешь что? Ты меня заразил, ботан? — Что я опять сделал не так? — улыбнувшись, поинтересовался Тэхен, чувствуя себя отчего-то невероятно счастливым. — Заставил меня цитаты учить! — Я? — опешил Тэхен, подумавший, что, если бы он и мог заставить Чонгука сделать хоть что-то, это было бы буквально последней вещью в его списке. — А кто? У меня больше нет знакомых, которые бы цитировали Фейхтвангера! — снова заворчал Чонгук, а Тэхен не смог не обратить внимания на то, что он вовсе не упоминал ни имени автора, ни название книги, которую однажды действительно процитировал во время их очередного разговора. То есть… Чонгук вот настолько дотошно запоминал все, о чем они говорили, чтобы потом узнать что-то новое, чего он не знал раньше?.. Вау! — Какую цитату ты запомнил? — больше на автомате спросил Тэхен, все еще пребывавший под большим впечатлением от того, что только что так непрямо сообщил ему Чонгук. — Ну нет уж. Я не буду ботанить, как ты, — покачал головой Чонгук. — Просто… — он прикусил губу, и Тэхен, едва отошедший от предыдущего потрясения, тут же снова подвис. — Там был момент, когда один из тех, кто принимал участие в организации игр и кто считал, что необходимо всех судить по справедливости, давая всем равные шансы, столкнулся с поведением, которое не укладывалось в его стройную логику. И это наконец заставило его очнуться и понять, что справедливость не всегда должна быть решающим фактором. И что зачастую хорошие поступки максимально нелогичны и в этом смысле несправедливы. Но, именно поступив в соответствии со своими идеалами, он наконец почувствовал себя свободным, потому что наконец сделал то, что считал правильным, и потому что наконец понял, что ценность жизни нельзя определить банальным логичным расчетом. В следующие сорок минут никто из них не произнес больше ни слова, но Тэхен, которого в первое время немного пугала вдруг повисающая между ними тишина, теперь находил в ней определенную прелесть. Потому что, глядя на то, как Чонгуку, который никуда не собирался, сидел на своем месте и иногда что-то тихонько бубнил себе под нос, похоже, было абсолютно комфортно в его обществе, вне зависимости от того, обсуждали они что-то или нет, Тэхен и сам чувствовал себя невероятно умиротворенно. А еще такие вот паузы всегда радовали его возможностью делать то, чем он занимался долгое время, когда ему не приходилось ни с кем делить крышу: погружаться в свои мысли и хорошенько обдумывать все, что его волновало. То, что они с Чонгуком, никак не проговаривая это отдельно, сумели найти идеальный баланс между всем, что могла предложить им крыша… Осознание этого теперь то и дело застигало его в самые неожиданные моменты, когда он был на работе, занимался домашней рутиной, читал книгу или говорил по телефону с кем-то из родителей. И факт того, что он, очевидно, никак не мог успокоиться и перестать возвращаться к этому из раза в раз, заставлял его все чаще задумываться о том, а как он в принципе относился к Чонгуку. Ведь будь все несерьезно и неважно, его подсознание, наверное, уже давно перестало бы сводить практически все его размышления к Чонгуку. Даже если, анализируя самое начало своих подобных рассуждений, он никогда не видел в нем ни намека на то, что могло бы натолкнуть его на ассоциации с Чонгуком, тем не менее Чонгук теперь ежедневно занимал едва ли не все его мысли. Поэтому Тэхен, глядя на полулежавшего в углу крыши Чонгука, прикрывшего глаза и что-то мурлыкающего себе под нос, старательно воспроизводил в голове почти каждую их встречу, по порядку, с самого начала. Он уже однажды выбрал побег от реальности, который привел к тому, что он долгие годы жил с человеком, который на самом деле так сильно ему не подходил. Больше он не хотел трусить и закрываться от собственных эмоций. К тому же бежать ему теперь все равно было некуда. Крыша всегда являлась его убежищем. Местом, где он чувствовал себя самим собой. И с появлением на ней Чонгука в конечном итоге ничего не изменилось. Поэтому вместо того, чтобы отвлекать себя мыслями о чем угодно другом или пытаться внушить себе, что он все слишком романтизировал и придавал огромное значение тому, что на самом деле не значило ничего, вместо этого Тэхен осторожно, но в целом довольно решительно пытался переварить, что, кажется, Чонгук нравился ему. Все будто бы сводилось именно к этому. Никак иначе объяснить то, как возросла его и без того огромная потребность в проведении всех свободных вечеров на крыше, Тэхен не мог. Это было невероятно странно. Настолько, что его немного пробирало на, по всей видимости, немного истерический смех, так что ему приходилось то и дело прикусывать губу, чтобы не потревожить пугающими звуками Чонгука. Ведь Чонгук… Окей, Тэхен еще на школьных вечеринках, когда на спор пососался с парой старшеклассников, выяснил, что его предпочтения никогда не будут ограничиваться только одним гендером. Но Чонгук во многом являлся буквально его полной противоположностью, так что его порой удивляло то, что они в принципе поладили. Что уж говорить о чем-то большем. И все же… Чонгук был крайне скрытным, тогда как он сам никогда не испытывал проблем с тем, чтобы поделиться с другими какими-то подробностями о своей жизни; Чонгук вел весьма замкнутый образ жизни, он же никогда не был против провести время в приятной или шумной компании; Чонгук, судя по обрывкам его рассказов, рос в среде, с которой он никогда прежде не соприкасался и соприкасаться с которой в общем-то никогда и не планировал; у Чонгука были, видимо, непростые отношения с семьей, он привык быть колючим, временами резким и бескомпромиссным, он матерился, проводил время в обществе каких-то наверняка сомнительных личностей в этом своем Подвале и всем своим видом демонстрировал, что дело ему было только до него одного, но… Но каждый раз, когда Тэхен смотрел на Чонгука — поначалу только очень пристально, но со временем все более мимолетно, — он не замечал ничего из того, что их рознило, и видел только то, что скрывалось за всеми этим слоями брони, которую Чонгук привык носить на себе. И за ней он видел парня, который понимал его как никто другой, который придерживался тех же принципов, что и он, внимательно его слушал и всегда говорил что-то такое, что заставляло его крепко задумываться порой и на несколько дней. И, может быть, это не было чем-то серьезным и вечным, но прямо сейчас казалось настолько значимым, что Тэхен просто не хотел тратить силы на то, чтобы пытаться спрятаться от собственных чувств. Зачем? Если вместо того, чтобы истощать и обманывать себя, он мог просто наслаждаться тем, что наконец-то и в его жизни наступила весна, принесшая с собой столь долгожданную оттепель. Ведь теперь он с нетерпением ждал вовсе не ночь, чтобы закрыть глаза и на несколько часов выключить реальность, замораживаясь в этом моменте, а каждый новый день, который приближал его к встрече с Чонгуком, рядом с которым он чувствовал, что наконец расцветает. Хотя… Пусть Чонгук все еще вредничал, не позволяя называть себя Куки и мало что рассказывал о себе, да и то все как-то вскользь, на эмоциях, случайно. Но Тэхен все равно не мог не чувствовать, как постепенно они становились все ближе. И это было возможно лишь потому, что, кажется, Чонгук по-настоящему доверял ему. Так как он мог считать это чем-то несерьезным?.. Тэхен долго и настойчиво отговаривал себя от этой идеи, но в конце концов сдался и решил, что, пожалуй, это было не таким уж и плохим вариантом. В конце концов точно таким же образом он уже однажды выяснил, что был Ирмой из «Witch», Музой из «Winx» и Гермионой из «Гарри Поттера». Так что метод точно был проверенным и надежным. К тому же в последние недели он обнаглел настолько, что повадился сидеть не в своем углу, а рядом с Чонгуком, который сперва был очень удивлен, как будто не слишком доволен этим и вел себя настороженно, но никак это не прокомментировал, а потом вроде как и вовсе привык, во все последующие их встречи вообще никак не реагируя на факт их такого близкого нахождения друг к другу. И потому, казалось, что пора было переходить к более решительным мерам, чтобы разобраться в собственных чувствах. Поэтому Тэхен, выбрав день, когда посетителей в его магазине было особенно мало, предпочел отложить ненадолго рабочие обязанности и пройти тест. С названием, практически кричащим ему в лицо, что после получения результата все в его жизни встанет на свои места: Действительно ли он мне нравится? — Как часто вы думаете о нем? — Каждый день. Мне даже случается грезить о нем наяву. Тэхену казалось, что, пожалуй, его обсессия еще не докатилась до уровня фантазий в реальности, но… Если Чонгук, как он повадился это делать в последнее время, продолжит выбирать вместо своих огромных драных штанов узкие карго с резинками, которые так туго обхватывали его щиколотки, ничего не было исключено. — Вы собираетесь на вечеринку и знаете, что он будет там. Что вы сделаете? — Буду ждать у двери, чтобы поразить его остроумной шуткой, которую перед этим отрепетирую. На часть с репетицией шутки Тэхену ужасно хотелось уничижительно фыркнуть, но… Выдохнув, он все же признал, что, пожалуй, все именно так и было бы. — У вас есть его номер? — Еще нет. Я стесняюсь спросить. Не то чтобы Тэхен стеснялся. Вот еще! Но совершить такое серьезное вторжение в жизнь Чонгука за пределами крыши отчего-то действительно все никак не решался. — Настали выходные. У вас есть планы провести время с ним? — Конечно! Большинство выходных мы проводим вместе. Тэхен чувствовал, как слегка ныли его щеки от слишком широкой улыбки, когда он выбирал ответ на этот вопрос. — Как бы вы описали свои отношения с этим парнем? — Честные. Мне нравится, что у нас нет секретов. Широкая улыбка стала еще немного шире. — Вы узнали потрясающие новости! С кем поделитесь? — Конечно же, с ним. Еще на самом деле с родителями. Но разговоры с ними, хоть и всегда сопровождались теплым осознанием абсолютного принятия и нужности, все же не вызывали такого неподдельного восторга и не сопровождались тем нежным, трепетным ощущением, которое неизменно возникало внутри него рядом с Чонгуком. — О чем вы в первую очередь думаете, проснувшись утром? — О еде. Может, напишу ему, чтобы вместе заскочить в кафе перед занятиями. Второе предложение, к сожалению, пока совершенно не соответствовало действительности. Но все остальные варианты были еще менее подходящими. Еду же Тэхен очень любил. Так что в целом ответ казался ему достаточно правдивым. — Вы знаете, когда у него день рождения? — Нет. А должна? По факту Тэхен считал, что да, должен был. Но пока эта информация оставалась строго секретной и скрытой от него за семью замками. — Что вы чувствуете, когда думаете о нем? — Теплоту, безопасность и его любовь ко мне. Он самый лучший! Любовь, пожалуй, нет. Но в том, что Чонгук был самым лучшим, не было никаких сомнений. — Он входит в комнату, и вы... — Думаю о том, как мне с ним повезло. — Вы когда-нибудь представляли себя в романтических отношениях с ним? — Было пару раз, но я не в восторге от идеи. Тэхен по несколько раз перечитал все варианты, пытаясь прислушаться к себе и понять, какой из них был наиболее честным. И в конечном итоге решил, что пару раз без негативного продолжения, пожалуй, было похоже на правду. — Что ваши друзья говорят о вас с ним? — Что мы уже должны наконец быть вместе. Он долго выбирал между этим и вариантом «Что мы бы были милой парочкой». К тому же друзей как таковых у Тэхена не было. Но все его воображаемые друзья после продолжительной дискуссии все же проголосовали за то, что «милая парочка» являлась слишком легкомысленным названием для того, что было между ним и Чонгуком. Ваш результат: Он вам очень нравится. — Я, кстати, посмотрел «Алису в Пограничье». — Правда? — Чонгук так резко повернул лицо в его сторону, что Тэхен ощутил его теплое дыхание на своей щеке. В последние три недели он садился все ближе к Чонгуку, постепенно все сильнее сокращая расстояние между ними, так что теперь практически касался его плеча своим. — Ну да, — подтвердил Тэхен, едва успевший подавить желание посильнее закатить глаза. Неужели никто до сих пор не делал для Чонгука ничего, просто потому что это было важно для него? Тем более если речь шла о чем-то настолько несложном, как просмотр сериала. — И как тебе? — Чонгук все в упор смотрел на него. А Тэхен вроде и был польщен таким вниманием к себе, но никак не мог уложить в голове, что для Чонгука таким поводом для искреннего потрясения было всего лишь базово-адекватное отношение друзей друг к другу. — Мне в общем понравилось. — В общем? — насторожившись, уточнил Чонгук, и Тэхен едва сдержал улыбку, уловив в его интонации такую очаровательную угрозу. — Меня просто немного выбивало из общего ритма то, какими неубиваемыми были некоторые герои, — все же пояснил Тэхен, несколько опасаясь за свою безопасность рядом с начавшим пыхтеть Чонгуком. — Ты про Агуни? — Угу. Еще никогда не видел ни в одном сериале человека, который бы выжил и после прыжка веры прямо в огонь, и после выстрела в голову с расстояния в десять сантриметров, — не удержавшись, Тэхен присвистнул. — Ну... С учетом всего этого замута с Пограничьем в принципе, пожалуй, можно и закрыть глаза на это. Но ладно, согласен, — без особого энтузиазма признал Чонгук и наконец отвернулся от Тэхена, позволяя тому выдохнуть: такое пристальное и близкое внимание со стороны Чонгука к нему... это пока все еще было слишком для него. — И, честно говоря, я не особо понял прикола с этой школьницей... — Тэхен защелкал пальцами, пытаясь припомнить имя героини, но, осознав тщетность своих попыток и не дождавшись подсказки от Чонгука, продолжил: — Ну той, которая с Агуни тусила во втором сезоне. У них, конечно, были милые взаимодействия. Но почему они ввели ее только во втором сезоне? Я был бы не против посмотреть на становление их взаимодействий, чтобы проникнуться ими. А так мне как будто просто в лицо кинули факт того, что они теперь близки и я должен переживать за них именно как за... Пару? Хз как правильно назвать их внезапное родство душ. — Ну не знаю, — пожал плечами Чонгук. — Мне в их линии все понравилось. В первом сезоне у Агуни была своя полноценная ветка со Шляпником. Пихать туда что-то еще было бы совсем ту мач. А так во втором сезоне они дали ему причину продолжать бороться. И ничего они не парочка. Мне показалось, что у них больше семейные отношения. Он же был на дофига старше нее! — Как будто у мужиков нет репутации, что они часто любят девушек помоложе, — многозначительно заметил Тэхен. — Мерзость, — Чонгук вздрогнул и случайно толкнул плечом Тэхена, который от неожиданности чуть было не повалился на бок. — Ты не веришь в любовь у людей с большой разницей в возрасте? — поинтересовался Тэхен, спешно восстанавливая равновесие: прижиматься к теплой руке Чонгука было слишком приятно, а они на крыше и так проводили обычно не больше трех часов, чтобы он так легкомысленно разбрасывался драгоценными минутами. — Нет, — Чонгук яростно замотал головой. — Это же... Фу! Какой-то мужик с явно педофильскими наклонностями и девчушка, у которой были проблемы с отцом, так что она теперь ищет себе батю. — Скорее папочку, — хмыкнул Тэхен. — Фу! — Чонгук снова вздрогнул. — Мерзость! — Ну... Если ей есть восемнадцать, то они оба взрослые люди... — попытался было возразить Тэхен, но Чонгук его тут же перебил: — Никакие они не взрослые! Взрослый там только он. Урод-извращенец, который запудрит мозги бедной девчонке. А та по неопытности естественно будет верить этому козлу. Еще спасибо, если ему хватит совести не жлобить деньги на презики и не кинуть ее потом одну с плодом своей любви невъебенной! — Какой-то ужасно жуткий сценарий, — вздохнув, Тэхен подвинулся чуть ближе к Чонгуку, который, то и дело ерзая от возмущения, немного отдалился от него, чтобы вновь соприкоснуться с ним руками. В момент, когда они обсуждали что-то настолько гадкое, ему еще сильнее хотелось буквально ощущать исходящее от Чонгука тепло. — Потому что в девяносто процентов случаев все именно так и заканчивается, — закатил глаза Чонгук. — А что насчет остальных десяти? — Это на пустоголовых девиц, которые раскручивают своих папиков на бабки. — Чтобы заставить кого-то тратить на себя много денег, пожалуй, нужно быть совсем не пустоголовым. — Вряд ли такое можно сказать про тех, у кого в головах одни брюлики и силиконовая жопа. — Что-то я сомневаюсь, что жопа — предел мечтаний таких вот дам, — немного посмеиваясь над наивностью вновь запыхтевшего от негодования Чонгука, предположил Тэхен. — Им скорее тачки и квартиры нужны. И знаешь... С учетом того, как многие мужики считают, что имеют полное право просто пользовать женщин и еще указывать, что им делать... Я бы на месте девчонок тоже именно так себя с придуркам и вел. Если есть возможность вытрясти побольше с этих клоунов, которые сами воспринимают женщин как товар, которым можно похвастаться перед братанами и которому можно что-то там навязывать, потому что ты ж его купил, то я бы именно так и делал. Ты же сам говорил. — Что? — нахмурившись, спросил Чонгук, явно не припоминавший за собой никаких изречений, подходящих под ситуацию. — Натворил хуйню — отвечай. — А... Это... — Чонгук смущенно почесал кончик носа. — Ну да. — Но, несмотря на это, я верю в любовь с большой разницей в возрасте, — Тэхен искоса поглядывал на Чонгука. Ему не хотелось снова быть обвиненным в том, что он пялился. Но он никак не мог оторвать взгляд от очаровательно надутых щек Чонгука, который, видимо, продолжал прокручивать в голове то, что они обсуждали, в попытке определиться с собственным отношением к этому с учетом всех противоречий. И Тэхен не мог не думать о том, как же сильно его восхищало в Чонгуке именно то, как на самом деле вдумчиво тот относился буквально ко всему, о чем они говорили. За всю свою жизнь он еще ни разу не встречал людей с настолько обстоятельным подходом. — Да, согласен, наверняка это скорее исключение из правил и крайне редкие случаи, но я бы не отвергал так уж категорично саму идею. Ведь в любви главное, чтобы вы совпадали друг с другом во многом и при этом дополняли друг друга в том, в чем не совпадаете. А то, как вы смотритесь при этом вместе или сколько вам лет, не имеет значения. — Но парочка Агуни и этой школьницы тебе все равно не зашла? — хмурясь, уточнил Чонгук, явно наблюдавший в только что услышанном некоторые противоречия. — Скажем так, я поверил в их связь. У актеров точно была химия. Мне просто не хватило их раскрытия. Типа... Там ведь и героев много классных было, даже среди более второстепенных. Но мне все равно больше всего понравились Чишия и Куина, потому что им уделили достаточно времени, чтобы я смог проникнуться историями их обоих. — Мне тоже они понравились больше всех! — радостно воскликнул Чонгук и улыбнулся так широко, что Тэхен тут же замер, ошарашенно глядя на него. До сих пор он ни разу не видел Чонгука таким... счастливым? И думая о том, что именно так обрадовало Чонгука... То, что они настолько сошлись во мнениях? То, что кто-то разделил с ним то, что, очевидно, очень сильно нравилось ему? То, что нашелся кто-то, кто так хорошо понимал его? Тэхен едва мог дышать, с трудом осознавая, что, кажется, для Чонгука их (взаимо)отношения значили ничуть не меньше, чем для него самого? — Я сначала думал, что Чишия — мой любимый герой. Потому что он весь из себя такой загадочный, а еще всегда такой неторопливый, но при этом все всегда обо всех знает. Но Куина... Она — любовь! И я даже не знаю, почему именно. Но к концу первого сезона я прям вкрашился в нее дико. — Просто она крутая, — подтвердил Тэхен, сознание которого все еще не вполне отошло от только что пережитого шока. — Очень! А что насчет Арису и Усаги? — продолжил допытываться Чонгук. А Тэхен, которому в последние пару минут и так пришлось не слишком сладко, пока Чонгук все еще был так тесно прижат к нему, внезапно подумал о том, как сильно ему на самом деле хотелось бы стать важной частью жизни Чонгука. Потому что то, как Чонгук относился по большому счету всего лишь к сериалу... Тэхен даже не пытался врать себе, что не хотел бы попасть в категорию того, к чему Чонгук относился с таким трепетом. — А что насчет них? Вроде у них было все логично. Тебе так не показалось? — словно на автомате проговорил Тэхен, надеясь, что он правильно услышал вопрос сквозь шум в ушах. — В общем да. Но меня смутил их поцелуй, — Чонгук потянулся, чтобы почесать затылок, и чуть было не ткнул локтем в глаз Тэхену, который наконец слегка очнулся от охватившего его транса. — Почему? — Ну потому что они там все топтались вокруг да около. А в их ситуации это как будто было не слишком разумно. Вон. Чёта потрахался с той девчонкой, которую знал от силы пару дней. Зато умер недевственником! — Не знаю. Мне показалось все логичным. Ну да, они могли помереть в любой момент, и из-за этого тянуть как будто было глупо. Но с другой стороны, спешить только потому, что есть какие-то внешние факторы... Думаю, главное — внутренне быть готовым. И если для этого требуется больше времени, то... ну окей. Значит, стоит подождать, — ответил Тэхен, изо всех сил стараясь не смотреть на Чонгука. В последние недели он только и занимался тем, что пытался как-то сжиться со своими открывшимися чувствами к нему. Его бросало от намерения унести эту тайну с собой в могилу до желания крикнуть Чонгуку в лицо правду, как только тот в ближайший день окажется на крыше, и потому до сих пор он благоразумно выбирал не делать ничего. Чонгук слишком сильно нравился ему. И в разные дни это одновременно сильно толкало его и на то, чтобы рискнуть и быть честным, и на то, чтобы держать рот на замке и довольствоваться тем, что он имел сейчас. И он никак не мог понять, что было правильнее. Но зато прекрасно понимал героев, которые не торопились бросаться в омут с головой. Даже если так отчаянно хотелось именно этого, когда он чувствовал Чонгука, пусть и только через ткань двух их худи. Но в этот момент он отчетливо ощущал, насколько Чонгук был одновременно и очень близко, и как будто еще более очень далеко. — Да чего там было ждать, — скривился Чонгук. — Все стало понятно еще на Пляже, когда они оба тряслись друг за друга до беспамятства и главным страхом стало то, что они могут потерять друг друга. Но разве, если ты боишься кого-то потерять, ты не должен быть полностью откровенным с ним, ведь только так и должны строиться настоящие отношения? А если ты тратишь столько времени на то, чтобы что-то утаивать и прятать свои настоящие чувства, то в чем тогда смысл? Потому что ты типа не теряешь человека, не давая ему шанса тебя отвергнуть? Тоже мне удовольствие, — фыркнул Чонгук, пока взгляд Тэхена все стремительнее стекленел. — Я бы не хотел, чтобы кто-то так поступил со мной. Чтобы я думал о моих отношениях с этим человеком одно, а для него все выглядело бы иначе. Разве это не было бы нечестно по отношению ко мне? Я бы хотел обо всем знать. Чтобы, если что, мы могли вместе все решить. А не я находился бы в неведении, а другой человек рядом со мной все время страдал бы. Кто знает, вдруг мне этот человек тоже на самом деле нравился бы. Ведь если он ко мне что-то почувствовал, значит, между нами есть что-то общее, и, возможно, я почувствовал то же самое к нему. Ведь так? — Пожалуй, что так, — прохрипел Тэхен, пораженный тем, как быстро Чонгук решил его многонедельную дилемму. Он столько ночей напролет терзал себя, представляя самые разнообразные варианты, что могло бы случиться, скажи он Чонгуку всю правду. А теперь Чонгук просто взял и дал ему ответ на вопрос, который он даже не решился задать. Разве это не подтверждало справедливость слов Чонгука? Разве это не свидетельствовало о наличии между ними той самой связи, о которой только что говорил ему Чонгук? И ведь... Он же уже знал, что Чонгук абсолютно точно не был бойким. Это они уже выяснили. И значит... Ничего плохого ведь точно не случится?.. — Чонгук-и?.. — тихо позвал Тэхен, самой трусливой своей частью надеясь на то, что Чонгук просто не услышит его и они продолжат говорить о чем-то и дальше. — Да, хен? Чонгук его услышал. Что ж... Прикрыв глаза, Тэхен выдохнул. Сейчас или никогда. Сердце Тэхена колотилось так сильно, что он больше не замечал абсолютно ничего. Он только продолжал доверчиво тянуться к Чонгуку. А затем положил ладонь на его щеку, оказавшуюся именно такой мягкой, как он себе и представлял, чтобы повернуть его лицо к себе. И тихонько выдохнув напоследок, закрыл глаза и подался вперед, осторожно прижимаясь к теплым, немного влажным губам Чонгука. Тэхену показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он почувствовал несильный толчок в плечо и увидел широко распахнутые глаза Чонгука. Он не успел ничего сказать, прежде чем Чонгук стремительно подскочил на ноги и молниеносно понесся к выходу с крыши. Но, провожая взглядом удаляющуюся спину Чонгука и уже предчувствуя накатывающий приступ паники, Тэхен в то же самое время чувствовал, что был по-настоящему счастлив. Потому что все встало на свои места. Чонгук действительно очень нравился ему.