Ким Тэхен, Который Живет На Крыше

Это был его двадцать первый вечер без Чонгука на крыше. Не то чтобы Тэхен считал. Если бы он всерьез считал, то думал бы о том, что это был сорок второй день его страданий, ведь Чонгука он не видел уже больше месяца. Но он, конечно, не воспринимал себя настолько безнадежным, чтобы пасмурно зачеркивать проведенные в одиночестве дни в календарике. Поэтому он вроде как не считал. Но, в очередной раз сидя на крыше, не на своем старом месте и не в углу Чонгука, куда он переместился позднее, а прямо напротив двери, он просто откуда-то знал, что это был двадцать первый вечер, который он должен был провести на крыше в непроницаемой тишине. Устало потерев глаза, Тэхен печально улыбнулся. В каком-то смысле было даже немного смешно. Почти пять месяцев назад, когда он впервые встретил Чонгука, поскорее избавиться от него и снова стать единоличным владельцем крыши было единственным его желанием, неисполнение которого неделя за неделей грызло его изнутри, заставляя испытывать не слишком свойственное ему перманентное раздражение. Теперь же… Как бы он ни старался вести себя по-взрослому: принимать удары судьбы, мириться с ними и жить дальше, занимаясь своими делами, ведь весь его мир не крутился вокруг одного только Чонгука — но что бы он ни делал и какими бы мыслями ни пытался себя отвлечь, в конце концов он неизменно возвращался к тому, что лишь без остановки называл себя идиотом, потому как за столько времени не додумался спросить у Чонгука номер телефона. Еще большим идиотом он чувствовал себя из-за того, к чему привела его такая легкомысленность, когда он, видимо, подсознательно ожидал, что Чонгук и так теперь всегда будет рядом с ним в том или ином качестве. А ведь даже чертов тест подсказывал ему, что все-таки стоило озадачиться решением этого вопроса заранее. Но нет. В то время он предпочитал не вторгаться так нагло в личное пространство Чонгука, боясь спугнуть его. Нет. Он благоразумно выбирал быть осторожным и никак не проявлять свои чувства. Только сидеть рядом с Чонгуком и смотреть на него. Но в остальном не подавать виду, что что-то было не так. Чтобы затем с разбега сигануть в бездонную пропасть и сделать то, из-за чего теперь Чонгук наверняка ненавидел его и планировал избегать до конца жизни. Отличный план! Который довел его до того, что теперь он пытался выследить Чонгука. То есть… Не то чтобы он и впрямь круглосуточно в свои выходные дежурил во дворе и беспрестанно курсировал по нему, надеясь случайно наткнуться на Чонгука. Даже если бы это и случилось, то… Получить по морде на глазах у многочисленных соседей Тэхену не особенно хотелось. Так что он не предпринимал никаких слишком рьяных попыток подстеречь Чонгука за каким-нибудь углом и оголтело наброситься на него. Но он стал заметно более внимательным, стоило ему оказаться в своем районе, и куда чаще вертел головой по сторонам, надеясь вдруг заприметить знакомые безразмерные балахоны. И он даже не заходил так далеко в своих размышлениях, чтобы знать, что сделает, если и впрямь вновь встретит Чонгука. Но он просто всем своим существом чувствовал, что ему жизненно необходимо было, чтобы это произошло. Потому что… Тэхен глубоко вздохнул, прокручивая в миллионный раз удручающие мысли. Он так сильно беспокоился из-за того, что, похоже, предал доверие Чонгука. И пусть Чонгук был с ним не прям совсем уж откровенным, но Тэхен полагал, что в какой-то момент этим все и должно было закончиться. Возможно, потребовалось бы много, действительно много времени, чтобы Чонгук полностью доверился ему. Но рано или поздно это как будто должно было случиться. А теперь… Он взял и все испортил. И Тэхен не мог не думать о том, как наверняка сейчас так ужасно паршиво было Чонгуку. Чонгуку, который вряд ли так же часто позволял себе сблизиться с кем-то и одна из немногих попыток которого все же сделать это закончилась так, что он теперь точно закроется ото всех и никого не будет к себе подпускать. И кто знает, к каким последствиям это приведет. Прикрыв глаза, Тэхен тихо замычал. Он так сильно переживал за все это. За то, что Чонгук может в одиночку не выдержать всего давления, окружающего его со всех сторон, не справиться с противоречиями, которым ему приходится противостоять, и в итоге сдастся, решив пойти по пути, который наметил для него кто-то другой, а не он сам. И… Пусть они не будут вместе. Пусть Чонгук не будет испытывать к нему того, что чувствует он сам. Но ему так сильно хотелось быть рядом с Чонгуком, просто чтобы тот знал, что он не один. Что его понимают и принимают, и хотят ему помочь. Просто так. Просто потому, что для него, Тэхена, Чонгук теперь значил так сильно много. Может, сперва он и слегка сомневался в этом. Но больше нет. У него не осталось никаких сомнений. Только твердое знание, что для него все было всерьез и по-настоящему. У него было полтора месяца на то, чтобы остыть или, например, обидеться на реакцию Чонгука. Но он не сделал ни того, ни другого. И только бесконечно терзался из-за того, как все вышло. И… Тэхен резко распахнул глаза и замер, едва услышал скрип открывающейся двери. И на секунду ему даже показалось, что его глаза заслезились, когда он увидел показавшегося из-за двери Чонгука. — Бить будешь? — спустя несколько минут все же сумел прохрипеть Тэхен, у которого постепенно начинало покалывать глаза от того, как отчаянно он заставлял себя не моргать. А вдруг Чонгук возьмет и исчезнет! Чонгук, который все еще стоял у двери, молчал и только все смотрел на него в упор. Который, наконец отмерев, покачал головой, продолжая смотреть Тэхену прямо в глаза: — Я скучал, хен. В этот момент Тэхен понял, что только теперь начал по-настоящему дышать. Все еще хен. — Прости, Чонгук-и. Я не хотел напугать тебя, — прозвучало довольно жалко и на достойное извинение не особо тянуло, но он никак не мог придумать, что еще можно было сказать в такой ситуации. И при этом желательно без перспектив позорно разреветься. И на самом деле куда сильнее, чем объясняться, ему хотелось только обнять Чонгука и прижать его покрепче к себе, чтобы, возможно, тогда наконец поверить в то, что тот и правда был тут. Но тогда он бы, наверное, окончательно потерял Чонгука навсегда. Поэтому Тэхен тратил все свои силы на то, чтобы оставаться на своем месте, и на придумывание оправдательных речей у него оставалось совершенно никакого ресурса. — Я уже тебе говорил. Я не какой-то там пугливый кролик, — Чонгук привычно закатил глаза и, постояв еще немного на месте, двинулся в свой угол. Тэхен тут же выдохнул. Чонгук не ненавидит его. Слава богу! — В любом случае мне очень жаль, — добавил Тэхен, не зная, что еще сказать. Но… Наверное, если бы Чонгука пугала даже потенциальная встреча с ним, он бы смог высчитать график и прийти сюда в безопасный день? Но Чонгук был здесь именно сегодня. И, наверное, это значило, что… — Для тебя ведь все серьезно, да? — Чонгук отвлек Тэхена от слишком уж скользких размышлений. — Блять… — как-то совершенно потеряно вздохнул Чонгук, зарываясь пальцами в волосы. — Прости, хен. Я не… — Я понимаю! — перебил его Тэхен, меньше всего на свете хотевший, чтобы Чонгук чувствовал себя за что-то виноватым. — Тебе не нужно извиняться. Это ведь все я. Но просто… Все, что ты сказал тогда… А я… Я подумал, что… — Я так и понял, — Чонгук решительно оборвал его бессвязный лепет. — И я просто хочу объяснить, почему ушел тогда и почему не появлялся так долго. — Тебе необязательно, — помотал головой Тэхен. Чонгук был здесь. Чонгук не ненавидел его. Ничего другого ему, измучившемуся и совершенно опустошенному еще каких-то пять минут назад, вообще было не нужно. — Я… Я просто рад, что ты здесь. Можешь ничего мне не объяснять. — Нет, хен. Я хочу, — с нажимом возразил Чонгук, так особенно ярко контрастируя сейчас с Шихен, которая бы, не задумываясь, воспользовалась предложением уйти от очередного важного разговора. И да. Тэхен считал свою привычку продолжать сравнивать свою бывшую с Чонгуком крайне глупым занятием. Но других отношений у него никогда не было, так что сравнивать больше было не с кем. А Чонгук… Казался ему настолько ошеломляющим, что было невозможно удержаться от так и напрашивающихся сравнений в его пользу. — Во-первых. Не думаю, что я готов к отношениям. Безотносительно к тебе. В смысле… Не хочу, чтобы ты думал, что я избегал тебя, потому что считаю… — Чонгук отвел взгляд и замялся, но затем все же договорил: — гребаным педиком. — Ну спасибо! — Тэхен в общем понимал, что именно имел в виду Чонгук, но все равно не удержался от слегка обиженного возгласа. — Что? Ты вообще думал, что я людям морды бью, когда мне что-то не нравится, — фыркнул Чонгук. — Как будто было ожидаемо, что такие, как я, обычно пидоров не любят, — Тэхен на такую прямолинейность, по которой он неимоверно скучал, смог только вздохнуть. — Но мне на это наплевать. Не думаю, что нас определяет то, кого мы любим. То есть определяет, конечно! Но не в том смысле! Не в примитивном смысле наличия или отсутствия члена. Вообще поебать, кто там кого ебет. — Как мило, — хмыкнул Тэхен, слушая рассуждения Чонгука. И отчетливо понимая, как же сильно ему их не хватало. — Просто о себе в таком ключе я никогда не думал, — чуть более спокойно продолжил Чонгук. — И не только в плане отношений с парнями. А вообще в плане отношений. — Ты никогда ни с кем не встречался? — удивленно спросил Тэхен. Прежде ему как-то не доводилось задумываться о том, имелся ли у Чонгука опыт в отношениях. И задумываясь об этом сейчас, он бы… Он бы, наверное, все же подумал, что да, был. Он ведь и вправду считал Чонгука очень привлекательным. Даже до того, как обнаружил, что умудрился запасть на него. И ему казалось странным предполагать, что у Чонгука, красивого, внешне крайне уверенного в себе и по-своему обаятельного, никогда не было подружек. Хотя бы просто для поддержания статуса четкого пацана. Хотя… Ну да. Как он мог забыть? Чонгук ведь говорил, что всегда хотел быть другим. Так что. Пожалуй, логично было предполагать о нем как раз совсем другое. Что он-то наверняка и впрямь привлекал девушек. Вот только, возможно, сам не хотел иметь с ними ничего общего. — Неа. Я… — Чонгук выдохнул и на несколько секунд прикрыл глаза. А Тэхену вдруг почудилось, что эта пауза нужна была Чонгуку, чтобы гигантской кувалдой начать разносить ту стену, которая все это время стояла между ними, и позволить себе говорить вслух то, о чем обычно он всегда молчал. — Было несколько девчонок. Ничего серьезного. Мы просто с ними трахались какое-то время. Но… Не мое это. — Что именно? Девчонки или секс? — Тэхен ничего не мог поделать с тем, как все выше поднимались его брови от удивления. Что-то не совсем такого ответа он ждал. — И то, и то, — прикусив губу, ответил Чонгук. — В смысле… Я изначально всегда знал, что не хотел ни с кем из них встречаться и вроде как честно говорил об этом, так что мы с ними только спали. Но потом… — продолжая жевать губу, Чонгук неотрывно смотрел куда-то в пол, словно вдруг заметил на нем что-то невероятно увлекательное. — Я вечно чувствовал себя виноватым за то, что не мог дать им того, чего они хотели. По глазам сразу было видно, что они не просто так мне дают, потому что им тоже в кайф. Всегда было это мерзкое ощущение, как будто это так, аванс за то, что потом я все же сдамся и предложу встречаться по-нормальному. Не потому что им реально были нужны отношения со мной. Наверное, ради фоточек в инсте или типа того. А мне этого не хотелось. Так что… Я вроде как никого не обманывал, а ощущение все равно было крайне паршивое. Так что в конце концов мне и трахаться перехотелось. Потому что мозг начал связывать секс не с удовольствием, а с виной и сожалением. Ну и нахуй такое! — Логично, — сказал только Тэхен, боясь более пространными комментариями спугнуть Чонгука. А заодно переваривая то, что только что услышал. Чонгук, он… Тэхен тихо выдохнул. Временами он ждал, что Чонгук все-таки скажет или сделает что-то такое, что заставит разочароваться в нем. Но пока Тэхен лишь убеждался в том, что, по всей видимости, разочароваться в Чонгуке было априори невозможно. — Тебе это все кажется бредом, да? — С чего ты взял? — С того, что это звучит как-то жалко и неправильно, — Чонгук раздраженно пожал плечами. — Я ведь даже не вел себя с ними, как мудак! Все было по-честному. Так что. Разве нормальным и естественным не было просто продолжать трахаться с ними, раз они молчали и их типа все устраивало? Разве парням в этом возрасте не должно быть просто похуй на то, кто там и чего ждет? Это же был всего лишь ебаный секс. Временами вообще не дома, а в каком-нибудь толчке. Так какого хуя я вечно так загонялся?.. — Чонгук, словно заведенный, безостановочно качал головой. А Тэхен, растерянно смотря на него и не понимая, как его успокоить, думал, что, кажется, это был первый раз, когда он наконец по-настоящему понял, что Чонгук не был просто хорошим парнем, который вырос таким вопреки той среде, в которой жил. Нет. Каждый день Чонгук был вынужден жить с тем, что все, что его окружало, прямо противоречило всем его убеждениям и орало ему в лицо, каким неправильным он был. И несмотря на это, несмотря на то, как он сам, видимо, частенько задавался вопросом, почему он просто не мог быть таким же, как все, Чонгук, ни в ком не находя поддержки и понимания, продолжал бороться за то, чтобы оставаться собой. Тэхену казалось, будто кто-то очень сильно ударил его по лицу. — Представляю, какую реакцию получил бы, если бы рассказал о чем-то таком парням из Подвала. — Но я не парни из подвала. И… — Тэхен запнулся, но все же решил не останавливаться. — И я не твой брат, — стоило ему произнести это, как Чонгук тут же крупно вздрогнул, а потом как-то устало посмотрел ему прямо в глаза. — Чонгук-и… — Пожалуйста, только не говори ничего сопливого, — Чонгук закатил глаза, но сделал это так вяло, что Тэхен никак не мог отделаться от мысли, что это было всего лишь вынужденное действие, призванное скрыть его настоящие чувства. — Я только хотел сказать… На всякий случай. Если вдруг тебе давно этого не говорил никто другой. Что ты… — Тэхен набрал побольше воздуха в легкие. Он частенько обвинял про себя в этом Чонгука, но на самом деле и сам слишком давно не был ни с кем настолько откровенным. Чувство стыда немного жгло кожу, но он не собирался обращать на это никакого внимания. — Необыкновенный. И очень-очень хороший. — Ну я же просил, хен! — вздохнув, сокрушенно покачал головой Чонгук. — И вовсе это не так. — Нет, так. Так, Чонгук-и, — настойчиво повторил Тэхен. — Потому что думаешь не только о себе, но и о других. И если люди вокруг тебя не понимают, насколько это драгоценно… Стоит им только посочувствовать, — самому себе в эту минуту Тэхен неимоверно завидовал. Если он так и останется единственным, кто будет знать, каким на самом деле удивительным был Чонгук… Что ж, он был не против стать тем, кому будет доставаться все исходящее от Чонгука тепло. — Мой брат постоянно твердит, что это глупо. И какой я глупый. И что я никогда ничего не добьюсь, если буду таким нюней и размазней. И что, если не начну учиться обманывать других и использовать их в своих целях, то буду в итоге жить на пособие по безработице и ходить с протянутой рукой. Потому что мир устроен не так, как я себе навоображал. И что нужно быть сильным, чтобы обижать слабых. Потому что все так делают и потому что иначе слабым, которого все будут обижать, стану я сам. И никому не нужны отношения с таким жутким неудачником, как я! — Мне нужны, — говорить правду на этот раз было чуть менее стыдно. Если такой была цена за спокойствие моментально притихшего Чонгука, Тэхен был не против ее заплатить. А Чонгук все только пристально смотрел на него, будто пытался прочитать какие-то скрытые знаки на его лице. Без злости, раздражения или отвращения. Скорее с удивлением. Будто и впрямь не допускал того, что действительно мог всерьез понравиться кому-то. — И далеко не все люди ведут себя так, как ты описал. Ты думаешь, я использую тебя? — скрестив руки на груди, уточнил Тэхен. Теперь он, пожалуй, лучше понимал, каким порой неуверенным в себе бывал Чонгук. Но собственный вопрос слишком больно кольнул его. — Мы с тобой просто болтаем. Это ничего не значит, — отведя взгляд в сторону, пробормотал Чонгук. — Для меня значит, — пожал плечами Тэхен. — Да и я что-то очень сомневаюсь, что люди с таким мышлением как-то разграничивают деловое и личное общение. Ты либо так смотришь на мир в целом, либо нет. Ну так что, Чонгук-и? Думаешь, я мог бы как-то использовать тебя? Ты так думаешь обо мне? Все еще не поднимая взгляда, Чонгук отрицательно помотал головой. — Ты вовсе не неправильный, Чонгук-и, — вздохнув, проговорил немного успокоенный полученной реакцией Тэхен. — И знаешь что? Я терпеть тебя не мог, когда ты только появился на крыше. Потому что я любил быть здесь один, а ты просто взял и нагло вторгся в мое безопасное место. — Почему ты сразу не сказал? — опешил Чонгук, который от неожиданности даже перестал буравить взглядом одну точку в полу и изумленно посмотрел на Тэхена. — Мы могли бы договориться и просто поделить крышу. — Потому что… — Тэхен почесал затылок, мысленно стукая себя по лбу. — Я до этого не додумался. Но! — Тэхен воскликнул, выставив перед собой указательный палец, пытаясь отогнать неприятные мысли о том, как сильно он однажды ошибся и что он был идиотом вовсе не в квадрате, а в кубе. А может, и в еще большей степени. — Сейчас я рад, что тогда не догадался сделать это. Потому что это благодаря тебе я наконец открыл глаза на то, насколько в моих отношениях все было хреново. И только благодаря тебе я снова начал испытывать радость и чувствовать себя спокойно. Я! — почти выкрикнул Тэхен, едва сдерживая рвущийся истерический смех. — Который изначально вообще-то думал, что ты один из тех типов, с которыми опасно связываться. Но, Чонгук-и… Стоило мне узнать тебя получше, как я сразу понял, что ты вовсе не такой и что я могу доверять тебе. Что ты замечательный, очень добрый и чуткий. Даже если прячешь все эти качества за тысячей своих колючек. Но я все равно знаю, какой ты — настоящий. И настоящий ты — один из самых лучших людей, что я когда-либо встречал. — Хен… — прошептал Чонгук, выглядя таким невероятно уязвимым, что Тэхену пришлось стиснуть ладони в кулаки до глубоких борозд на коже, чтобы не послать все к черту и не обнять его прямо сейчас. — Я хочу, чтобы все было по-старому. Без подкатывания шаров и прочего. Потому что… Потому что только здесь я могу быть таким и не чувствовать вину за то, какой я. — Хорошо, — моментально отозвался Тэхен. Соглашаться на такое было больно. И он уже представлял, сколько ночей будет кричать в подушку от собственного бессилия. Ведь теперь, когда он пообещал Чонгуку, что не станет больше лезть к нему, ему и впрямь придется во что бы то ни стало сдержать слово и, возможно, прождать всю оставшуюся вечность, чтобы Чонгук сам сделал шаг ему навстречу. Потому что он просто не выдержит, если увидит на лице Чонгука разочарование. И все же… Он был готов на что угодно, только бы не потерять Чонгука снова. — Но с одним условием, — подумав немного, добавил Тэхен. Если он планировал страдать следующие лет семьдесят — раньше девяноста пяти Тэхен не собирался умирать, — нужно было хотя бы попытаться выторговать себе чуть более мягкие условия. — Каким? — Чонгук выглядел скорее заинтересованным, чем настороженным. — Ты разрешишь мне называть тебя Куки. — Ой, блять, — Чонгук шумно выдохнул и закатил глаза. — Чего тебе вообще это так уперлось? — Ничего, — пожал плечами Тэхен и, с чего-то вконец обнаглев, многозначительно ткнулся языком в щеку, заставляя глаза Чонгука округлиться. — Ладно! По рукам! — вскрикнул Чонгук, всем своим видом демонстрируя, что соглашался на условие вынуждено и с жуткой неохотой. Но… Тэхену отчего-то казалось, что не с такой уж и жуткой?.. — Ты сказал, что причин две. Ну. Из-за чего ты ушел, — напомнил Чонгуку Тэхен, решая немного сменить тему. Хотя смотреть на слегка заалевшие очаровательные щеки Чонгука… Тэхен сглотнул. Записываться в ряды вуайеристов пока не слишком хотелось. — А, это. Ну да. Вторая причина — это… — Чонгук смущенно шмыгнул носом, но продолжил смотреть на Тэхена. — Я испугался, хен. — А как же заверения в том, что ты не какой-то там пугливый хомяк? — напомнил действительно сбитый с толку Тэхен. — Придурок, — Чонгук громко цокнул языком. — Я не тебя испугался. А за тебя… — Куки… — И за то, что мой брат может сделать с тобой, если вдруг о тебе узнает. — Куки… — снова начал было совсем запутавшийся Тэхен, но Чонгук вновь бесцеремонно прервал его: — Только не надо говорить, что это ерунда и волноваться не о чем. Поверь мне. Еще как есть о чем! И даже если бы Чонхен не был реально здоровым шкафом, который и меня уделает без проблем, ты все равно отпор не сможешь дать даже семиклашке. — Вот и не правда! — обиженно насупился Тэхен под унизительно скептическим взглядом Чонгука. — Вот и правда, хен, — Чонгук только отмахнулся от него. — Но Чонхен в любом случае гигантский лось. Который, в отличие от меня, не считает чем-то недостойным бить слабых. Так что я не возвращался на крышу еще и потому, что не хотел, чтобы Чонхен как-то пронюхал о тебе. — Вовсе я не слабый! — попытался возмутиться Тэхен, но мигом притих, стоило ему заметить, с какой мягкостью на самом деле смотрел на него Чонгук. — Хен, пожалуйста, перестань отрицать то, что мне в тебе так нравится. — Тебе нравится, что я типичная дама в беде? — попытался отшутиться Тэхен, у которого на самом деле в то же время аж руки задрожали от волнения. Ну и как ему нужно было справиться с тем, как Чонгук теперь совершенно не скрывал свое беспокойство за него? А можно обратно во времена, когда по непроницаемому выражению лица Чонгука ему казалось, что тот только ненавидит его? Иначе не выставить себя идиотом — снова! — и не испортить все у него было ровно ноль шансов. — Нет. То, что ты рос в условиях, которые позволили тебе не задумываться о необходимости тренироваться, чтобы защитить себя от мудаков. — И почему тогда ты все-таки вернулся? — задавая этот вопрос, Тэхен не был так уж сильно уверен, что хотел получить ответ. Как будто всего, что Чонгук сказал ему сегодня уже и так было достаточно, чтобы он всю ночь напролет пищал в подушку, мешая соседям спать. — Я же тебе уже сказал, хен, — Чонгук глубоко вздохнул, но в его интонациях не было ни намека на раздражение или недовольство. — Потому что скучал по тебе. — Куки? — Да, хен? — Есть еще одно условие. Ну это. Чтобы без шаров, — Тэхен сунул руку в карман джинсов и, вытащив смартфон, протянул его растерянно смотрящему на него Чонгуку. — Запиши свой номер. — Как ты понял, что гей? — спустя двадцать минут непроницаемого молчания спросил Чонгук таким тоном, словно интересовался прогнозом погоды. Не успев отследить собственные реакции, Тэхен, снова сидевший в своем углу, резко вскинул голову и удивленно посмотрел на Чонгука, слишком пораженный тем, что тот так внезапно об этом заговорил. Они почти неделю избегали этой темы. Да и многих других тем на самом деле тоже. Несмотря на то, что Чонгук теперь действительно снова регулярно появлялся на крыше, Тэхен бы очень сильно соврал, если бы сказал, что между ними все стало, как прежде. И это… вызывало странные чувства. С одной стороны, в этом вроде бы не чувствовалось никакой неловкости. Напротив. Теперь он вроде как видел — ну или выдумывал себе все, потому что хотел бы это видеть, — что Чонгук был очень рад ему в каждый проведенный совместно вечер. Но отчего-то они все равно начали говорить друг с другом значительно меньше и в основном лишь проводили по несколько часов в тишине. Не то чтобы Тэхен собирался на что-то жаловаться. Ощущать молчаливое присутствие Чонгука было в любом случае несравнимо лучше кричащей тоски по нему. Но ему все равно было немного не по себе. Вроде бы Чонгук не пытался избегать его. Но Тэхену казалось, что он наталкивался лбом на крепко стоящие остатки бетонной стены всякий раз, как пытался о чем-то заговорить с Чонгуком. Как будто вопрос об их отношениях так и остался для Чонгука нерешенным, несмотря на то, что они вроде как обо всем договорились еще неделю назад. И будто теперь Чонгук, постоянно спотыкаясь об этот вопрос, никак не мог по-настоящему вернуться к тому, что было, хоть и сам изначально попросил об этом. — Я не гей, — спокойно ответил Тэхен, в глубине души неимоверно радуясь тому, что Чонгук снова решил обсудить именно это. Он обещал и себе, и самому Чонгуку, что никак не будет пытаться подталкивать его ни к чему. Но из-за того, как именно все было теперь, словно жил надеждой… Он и сам не был уверен, на что именно. На то, что Чонгук в конце концов тоже поймет, что вовсе не безразличен к нему? Звучало в определенном смысле не совсем уж невозможно. Чонгук признался ему, что скучал. Дважды. И это как будто не было похоже на его типичное поведение. Как и на то, что у Чонгука в принципе был какой-то другой человек, по которому он мог скучать. И все же то, сколько времени могло потребоваться Чонгуку на осознание собственных чувств, оставалось загадкой. Особенно в условиях отсутствия внешних подталкивающих факторов. Поэтому Тэхен был невероятно воодушевлен и тем, что Чонгук, видимо, все же действительно никак не мог успокоиться и продолжал прокручивать все происходящее между ними в своей голове. А не решил просто забыть обо всем, потому что для него это ничего не значило. — А кто? — Чонгук недоуменно нахмурился и сцепил руки в замок, упираясь локтями в колени. — Я — это я, — пожал плечами Тэхен. — Мне нравятся и девушки, и парни. Видимо. — Что значит видимо? — продолжил допытываться Чонгук, явно неудовлетворенный такими сухими ответами. — Это значит, что мне всегда было пофиг на ярлыки, — вздохнув, попытался объяснить Тэхен. Он и сам не сильно задумывался о том, как именно стал таким. Зато он много задумывался о том, как сильно ему на самом деле нравился Чонгук. И это было единственной вещью, которая его по-настоящему заботила. — И что я все время встречался только с Шихен. Но, когда еще в школе я пару раз целовался со старшеклассниками во время бутылочки, мне было норм. — Ты это имел в виду, когда как-то сказал, что до встречи с ней всякое бывало? На мгновение Тэхен крепко подвис. Чонгук запомнил?.. А он-то тогда легкомысленно подумал, что Чонгук в принципе не обратил внимания на его вскользь неаккуратно брошенные слова. — Ага. Это, — кивнул Тэхен, а затем, не удержавшись, все же спросил: — Как ты вообще это запомнил? — Не знаю. Просто, — Чонгук пожал плечами, выглядя настолько очевидно не понимающим, почему его такая внимательность вызывала столько удивления, что у Тэхена защемило сердце. — Наверное, потому, что я удивился еще тогда, когда ты только об этом сказал. Но ты вроде как не хотел развивать эту тему, так что я не стал приставать с вопросами. — Понятно, — тихо выдохнул Тэхен и прикрыл глаза. Если Чонгук поставил себе целью доказать ему, что был гребаным совершенством… То уже мог спокойно вычеркивать этот пункт из своего списка дел. — Просто… Я все думаю об этом, — Чонгук прикусил губу и, отвлекшись на стайку птичек, совсем не заметил, каким ярким огоньком надежды зажглись глаза все еще пребывавшего под невероятным впечатлением Тэхена. — И… Разве это не стремно? Когда тебя в жопу долбит какой-то мужик? — выразительно скривившись, фыркнул Чонгук. — Почему? — уточнил Тэхен, старательно не подавая виду, как сильно его взволновало то, что Чонгук проскочил все размышления о правильности чувств к человеку своего же пола, видимо, сочтя их приемлемыми, и сразу озадачился интимными деталями. Он все еще каждый день ждал, что вот сегодня его розовые очки окончательно разобьются вместе с его сердцем, когда Чонгук однозначным жестом оттолкнет его от себя, дав понять, что между ними абсолютно точно ничего невозможно. Но пока… Тэхен ничего не мог поделать с живущим в нем ощущением, будто все это время Чонгук лишь продолжал искать достаточно веские причины, которые позволят им быть вместе. — Потому что ты беспомощный в этот момент. — Что насчет девушек? — Девушки — это другое, — сказал Чонгук и тут же показал язык посмеивающемуся над уровнем его аргументации Тэхену. — Ну, хен! Ты же понял, о чем я! — Почему ты так уверен? — шутливо спросил Тэхен, старательно маскируя широкой улыбкой то, насколько был ошеломлен. Потому что, кажется, и впрямь без слов понял, что именно имел в виду Чонгук. И потому что сам Чонгук, похоже, ждал от него, что он будет понимать его без слов. — Потому что! — недовольно цыкнул Чонгук, закатывая глаза. — Я, конечно, могу и ошибаться, но почему-то кажется, что преимущественно девчонкам нравится, когда рядом с ними тот, кто сильнее. Я не про насилие, естественно, — тут же оговорился замахавший руками Чонгук, показавшийся Тэхену в этот момент особенно очаровательным. — А знаешь, ну, про фетиши, наверное? Типа. Когда у вас все гармонично и можно чувствовать себя маленькой и слабой рядом с тем, от кого исходит сила и с кем чувствуешь себя под защитой, потому что в остальное время приходится быть сильной самой. Ну и это физиологически тоже обусловлено. И так как других вариантов все равно нет, то мне почему-то кажется, что психика девчонок подстраивается под изначальные вводные. Но у мужчин же типа все не так. — Ну… Тогда ты можешь быть тем, кто долбит, — Тэхен изначально не вкладывал никакой подтекст в свой ответ. Но затем невольно уловил его. Его просто вдруг бросило в жар, когда ему нечаянно подумалось о том, каково было бы оказаться под сильным телом Чонгука… Эта мысль очень бегло мелькала и раньше в его голове. Но всего пару раз, без какой-либо конкретики. Так что, чувствуя, как постепенно все ярче загорались его щеки, он был вынужден признать, что она отчасти пугала его тем, что ему пришлось бы столкнуться со многими вещами, которых он никогда не знал прежде. Но… Прикусив губу, чтобы не позволить позорному всхлипу вырваться из него, Тэхен думал… что был вовсе не против попробовать. Потому что он смотрел прямо на Чонгука и не мог представить себе, что тот будет с ним каким-то еще, кроме как крайне осторожным и невероятно внимательным. К тому же. Если уж он и собирался менять свою жизнь, нужно было делать это кардинально, без каких-либо страхов и сожалений. — И воспринимать своего парня как девчонку? — выгнул бровь Чонгук с таким лицом, будто не мог поверить, что что-то подобное можно было сказать серьезно. — Почему? — Потому что если он не может меня трахнуть, то что он за парень такой? — Чонгук нервозно поежился. — Тот, который любит быть снизу? — предположил Тэхен, про себя отчасти признавая голословность своих аргументов в силу недостатка личного опыта. Но ему слишком хотелось нормализовать подобное для Чонгука, так что он готов был закрыть глаза на то, что вел не совсем честную игру. — Ну типа. У людей бывают разные предпочтения. Уверен, есть парни, которых полностью устраивает роль пассива из-за кинков и всего такого. — Ага. Или им просто выбора не дают, — резко замотал головой Чонгук, скрещивая руки на груди. — Так что. Ну нет уж! Если бы я и встречался с парнем, то только на равных! Чтобы мы оба доверяли друг другу достаточно, чтобы могли… И ебать, и быть выебанным. Чонгук так гордо продекламировал последние слова, что, сохраняй Тэхен ясность ума, он бы обязательно от души посмеялся и над его заялением, и над его милейшей привычкой сердито надуваться, когда он заявлял что-то подобное. Но Тэхен ясность ума не сохранял абсолютно. Он только чувствовал, как его сердце постепенно превращалось в мелкую крошку. А еще слегка удивлялся тому, как Чонгук умудрялся в таких вот самых грубых фразах звучать настолько невероятно очаровательным и обнимательным, что хотелось прилипнуть к нему намертво и никому никогда его не отдавать. Ни одна самая ласковая, мягкая и тактичная фраза из уст Шихен никогда не производила на него такого эффекта, чтобы он тут же собрался умереть то ли от аритмии, то ли от брадикардии. Он не понимал пока, от чего именно, но умереть прямо сейчас собирался точно. — А если парню все же будет больше нравиться быть выебанным? — немного хрипло все же уточнил Тэхен, ужасаясь тому, насколько очевидно он сейчас звучал. — Ну… — Чонгук вздохнул и почесал затылок. — Его право. Я не в смысле, что против определенных позиций. Просто… Не могу представить себя в такой ситуации. Но кажется, если ты встречаешься с кем-то, для тебя должен быть нормальным любой из вариантов, разве нет? — Да, думаю, да. Все должно быть по согласию, — закивал Тэхен, пытаясь скрыть за кашлем то, насколько у него сел голос от одних только крышесносных мыслях о Чонгуке и о том, что они могли бы делать вместе… — А не как, когда однажды ко мне решил пристать какой-то мужик в метро, — он решил немного сменить тему, чтобы не позволить себе утонуть в совершенно неподобающих мыслях о практически невинном Чонгуке, который сидел прямо напротив него, совершенно не подозревая, какая грязь сейчас творилась в его голове. Очень сладкая и соблазнительная грязь. — Чего?.. — глаза Чонгука моментально выкатились из орбит, а рот забавно приоткрылся. — Это было, когда я учился на первом курсе, — выдохнув, Тэхен принялся вспоминать то, что всегда пытался похоронить где-то в недрах своей памяти, пообещав себе всю оставшуюся жизнь делать вид, что этого кошмарного инцидента никогда не было. Но… Говорить об этом с Чонгуком… Это было другое. — Мы с ним постоянно ехали в одном вагоне, когда мне было к первой паре. Потому что я точно знал, в какой вагон и в какие двери нужно было зайти, чтобы оказаться поближе к нужному выходу на моей станции. Ну и… Он, видимо, тоже знал. Хотя выходил он раньше меня. И… На самом деле я был тогда не особо умным, так что далеко не сразу понял, что что-то вообще происходило. — Это как? — спросил Чонгук, руки которого теперь были крепко сжаты в кулаки. — Я просто ездил очень рано на пары, и там все набивались так, что я даже за поручень держаться не мог. Да оно и не нужно было. Потому что толпа со всех сторон все равно окружала настолько плотно, что сама же тебя и держала. И просто в какой-то момент я заметил, что рядом со мной вечно оказывался один и тот же мужик. По кепке его запомнил. Ну и он мне не прям каждый день попадался, но достаточно часто, чтобы я обратил внимание. И он всегда ехал с газетой, которую выдавали с утра у входа в метро. Так что я никогда не чувствовал его руки. И долгое время вообще не думал, что он что-то делает. Хотя мне все мерещились какие-то странные прикосновения. Но я списывал на то, что мне просто так казалось в давке. Пока однажды я прям не увидел четко, как он потирался этой своей газетой о мой… — Член, — договорил за него закативший глаза Чонгук, явно не понимая, в чем была проблема назвать вещи своими именами. — Ага, ну да, — шмыгнув носом, кивнул Тэхен. — И тогда же он вдруг сказал мне перед выходом из вагона что-то типа «до завтра» или «еще увидимся». С такой гадкой улыбочкой, что я сразу понял, что мне все это время не казалось. — Пиздец, — Чонгук шумно выдохнул, и на мгновение Тэхену показалось, что, каким бы пацифистом тот себя ни провозглашал, в таком состоянии он точно мог бы съездить этой паскуде по роже. И Тэхен не мог не признавать, что в груди заметно теплело от этого осознания. — Ну и как оно было? — Мерзко. Просто отвратительно, — Тэхен поморщился, слишком отчетливо воспроизводя в голове столь гадкую сцену, которая не начала казаться ему менее шокирующе гадкой спустя шесть лет. — Но, наверное, из-за того, что я долгое время вообще ничего не осознавал и запомнил только один-единственный раз, у меня вроде как не осталось особой травмы. От одного короткого осознания, что кто-то решил, что может просто взять и полапать тебя, стало просто кошмарно неприятно, но из-за того, что в моменте я этого не понимал, обошлось без особых последствий. Ну в смысле меня не передергивает с тех пор от случайных касаний или типа того. — А с мужиком ты что сделал? — Ничего? — пожал плечами Тэхен. — Я просто начал подгадывать по времени следующую или предыдущую электричку, а еще садился в другой вагон. И больше я никогда его не видел. — Ясно, — совершенно неудовлетворенный ответом Чонгук поджал губы. — А я бы ему врезал. Сначала по шарам, а потом еще коленом в табло, когда это мудло согнулось бы пополам. — Куки... — Никто не имеет права тебя обижать! — по тому, как Чонгук тут же замер, Тэхен понял, что это вырвалось у него совершенно случайно и что сказать он собирался что-то другое. — Давай поговорим о чем-нибудь другом? — быстро взяв себя в руки, попросил Чонгук. — Пожалуйста, хен. Я на крышу вообще-то прихожу не для того, чтобы и тут злиться. — Ты посмотрел наконец второй сезон «Дома Дракона»? — спросил Тэхен, уже совершенно не удивляясь очередному возросшему риску умереть от сердечного приступа. — Куки... Можно спросить? — Тэхен прикусил губу, дожидаясь вердикта. Но после их встречи неделю назад, когда Чонгук вдруг так откровенно разозлился из-за того, что произошло с ним, Тэхеном, сто лет назад, ему начало казаться, что бетонная стена между ними вдруг в один момент окончательно раскрошилась под собственным весом. И это как будто дало ему право заходить чуть дальше, чем он позволял себе раньше. Как будто... Тэхен не понимал, с чего вдруг в нем поселилась такая уверенность. Но в глубине души он отчего-то полагал, что теперь мог задавать гораздо больше личных вопросов, не рискуя получить в ответ взгляд, полный враждебности. — Ты зовешь меня, как своего ручного зверька, — Чонгук поджал губы и прищурился. Но, совершая все столь характерные для него действия, почему-то совершенно не казался Тэхену возмущенным. — По-моему, уже похоже на карт-бланш на все вопросы. Правда, в справедливости последнего утверждения Тэхен пока все же несколько сомневался. Но слышать такую сладкую ложь от Чонгука все равно было очень приятно. — Почему ты начал приходить на крышу? — он уже однажды спрашивал об этом. А может, даже и не один раз. Он не был точно уверен в этом. Но только сейчас он действительно был полон ощущения, что на этот раз Чонгук наконец ответит ему. — Почему ты так хочешь это знать? — Чонгук глубоко вздохнул и устало потер переносицу. — Наверное, потому же, почему ты так не хочешь об этом говорить? — пожав плечами, сказал Тэхен. Прежде он и сам не сильно задумывался, в чем заключалась причина его такого интереса. Ему просто хотелось знать о Чонгуке вообще все. Но, наверное, подсознательно он всегда считал, что именно в ответе на этот вопрос лежал ключ к по-настоящему откровенным отношениям с Чонгуком. Будто, как только они оба скажут вслух, почему именно однажды встретились здесь, они смогут двинуться дальше. Вместе. — Это как? — Потому что считаю эту причину чем-то невероятно важным, — немного помолчав, наконец обозначил свои мотивы чуть менее пугающе, чем они звучали в его голове, Тэхен. — А я думал, что ты и так знаешь почему. Не потому же, почему и ты? Какая еще может быть причина прятаться на крыше восемнадцатиэтажного здания, кроме желания съебаться от всех, кто тебя заебал? Знаешь... — Чонгук вдруг умолк и кинул беглый взгляд куда-то в сторону, словно решался на что-то, но затем продолжил, — теперь желание быть выебанным... Ну, ты помнишь... Кажется мне еще менее здоровым и добровольным. — Почему? — Тэхен не смог сдержать смеха, в то же время думая, что ему, пожалуй, не стоило так легкомысленно относиться к тому, что Чонгук спустя неделю все еще думал обо всех этих гейских штуках, к которым, по его собственному заявлению, не имел никакого отношения. Но ему так сильно нравилось то, каким временами рандомным был Чонгук и как он всегда так точно помнил о том, о чем они говорили раньше, что он лишь мог чувствовать, как ему становилось все комфортнее в его компании. Настолько, чтобы не контролировать все свои реакции каждую секунду и просто позволять себе быть собой. — Потому что жизнь как будто с этой задачей отлично справляется и сама, — облизав губы, заметил Чонгук. — Куда еще больше-то?! Попахивает мазохизмом. — Значит, ты тоже от чего-то сбегал? — не позволяя Чонгуку сбить его, вернулся к теме Тэхен. — Угу, — Чонгук угрюмо кивнул. А затем поднял голову и посмотрел Тэхену в глаза: — Ты ведь не отстанешь, да? — Отстану, если ты не хочешь говорить об этом, — тут же отозвался Тэхен, не нарушая зрительного контакта. — Мне... Мне просто и правда интересно. Но если это слишком личное, ты вовсе не обязан мне рассказывать. — Я хочу. Хен, я хочу тебе рассказать, — Чонгук проговорил это так твердо, как будто бы даже отрывисто, что у Тэхена не осталось никаких сомнений в том, что это была чистая правда. — И... На самом деле хочу уже какое-то время. — Тогда в чем дело? Ты ведь знаешь, что на крыше можно сказать о чем угодно? — на самом деле они никогда об этом не договаривались, но Тэхен воспринимал все происходящее именно так. И он надеялся, что и для Чонгука крыша имела точно такой же смысл. А иначе к чему вообще все это было?.. — Я знаю. Просто... — Чонгук сглотнул и наконец опустил глаза. — Ну. Я говорил тебе. В моей семье никогда не было принято говорить друг с другом по душам. Так что я не хотел грузить тебя своими проблемами. К тому же... Отец вечно твердил мне, что настоящий мужик не должен ныть, как какой-то хлюпик и нюня, а должен брать и решать все вопросы. А если он не решает ничего, значит, и вопросов никаких нет. Ведь это же логично? Так что... Наверное, у меня и нет никаких проблем? — Чонгук бросил осторожный взгляд на напрягшегося Тэхена. — И я только все выдумываю. — Куки, думаешь, то, что я переживал из-за Шихен и рассказывал тебе о своих с ней отношениях, — полная фигня? — Почему?! — возмутился Чонгук так, будто ему только что нанесли смертельное оскорбление. Облизывая губы, Тэхен пытался скрыть проступившую улыбку. То, насколько Чонгук совершенно не справлялся с тем, чтобы скрыть свои переживания за него... А может и в принципе не пытался этого делать. Это одинаково сильно выбивало землю у него из-под ног, заставляя растекаться счастливой лужей, буквально каждый раз. — Вы ведь с ней так долго были вместе. Я наоборот все еще считаю, что у тебя была ахуеть какая спокойная реакция на расставание после семи лет отношений. И если тебе интересно, я вообще-то все еще в ахуе, — заметно спокойнее подытожил Чонгук. — Тогда почему ты думаешь, что твои проблемы ничего не значат? — Тэхен выгнул бровь, наблюдая за тем, как постепенно приоткрывался рот Чонгука, явно поставленного в тупик таким одновременно простым и точным вопросом. — Разве у тебя не то же самое? — У меня нет девушки, — попытался съязвить Чонгук, который, между тем, все еще выглядел слишком пораженным внезапно обнаруженным парадоксом, чтобы прозвучать хоть сколько-нибудь убедительно. — Ты прекрасно понял, о чем я, — Тэхен даже не стал закатывать глаза: настолько он видел, что Чонгук понимал, о чем он. — Из-за того, что мы с родителями никогда ни о чем не говорили, мне всегда казалось, что, если я скажу что-то вслух, все сразу поймут, какой я глупый, — хрипло заговорил Чонгук. — А Чонхен и так говорит, что я... — Твой брат — козел. Что? — Тэхен передразнил вопросительно уставившегося на него Чонгука. — А то ты так не считаешь. — Ну да, но... — Тогда какого хрена тебе не похуй на то, что он говорит? — все же закатив глаза, гаркнул Тэхен. Ему очень не хотелось быть грубым с Чонгуком. Но он ничего не мог поделать с желанием придушить кого-нибудь, когда задумывался о том, с какими людьми приходилось жить Чонгуку. — Хен... — Чонгук позвал его так уязвимо тихо, что Тэхен тут же часто заморгал, приходя в себя. — Не ругайся, пожалуйста. — Извини. Я... Вообще-то я не планировал прозвучать так громко. — Нет, я не про это, — Чонгук резко замотал головой. — На моего мудака-братца можешь орать, сколько влезет. Я в смысле... Не выражайся, ладно? — Тебе сколько лет, бабуля? — как-то вымученно хихикнув, попытался пошутить Тэхен, но тут же притих, увидев, как серьезно неотрывно смотрел на него Чонгук. — Я знаю, что это глупо. И я против того, чтобы кому-то что-то запрещать. Но это... — Чонгук сглотнул и стиснул руки в кулаки, утыкаясь взглядом в пол. — С тобой все не так, как дома. И я... — Я понял, Куки, — прервал его Тэхен. Не то чтобы он не хотел дослушать невероятно очаровательное признание Чонгука до конца. Но то, насколько нетипично для Чонгука было произносить что-то такое абсолютно честное и беззащитное, было слишком очевидно и било по щекам слишком хлестко, чтобы он мог не препятствовать продолжению его мучений. — И вовсе ты не глупый! А если эту мысль тебе в голову вдолбил твой брат-идиот, то, по-моему, у тебя есть самая веская причина верить в то, что все это пизд... Неправда, — быстро поправил себя Тэхен, как будто бы даже заметивший на бледном лице Чонгука слабую тень улыбки. — Я знаю. Я просто... Знать и чувствовать себя — ведь не одно и то же? Да, хен? — с каждым пронзительным взглядом Чонгука прямо ему в глаза, Тэхену казалось, что от его сердца откалывался очередной кусочек. И он просто отказывался понимать, насколько жестоким человеком нужно было быть, чтобы обижать такого невероятно чудесного Чонгука. — Да, это верно, — в конце концов не смог не согласиться Тэхен. — Я все время твержу себе, что он не прав и что я вовсе не такой, как он про меня говорит. Что я не... — Чонгук запнулся, но затем продолжил с такой эмоциональностью, которой Тэхен никак не ожидал от него. — Не бесхребетное чмо, которое ничего не добьется, потому что я тупой и у меня ничего не выходит, как надо! Но если посмотреть на мою зачетку... Выходит, что он очень даже прав. Меня дважды почти отчислили из универа. Родители на это ничего не сказали. Ну то есть... Отец сказал, что это не проблема и, если что, он просто договорится о том, чтобы меня взяли в его цех и без диплома. А Чонхен постоянно макает меня в это. И я... Я знаю, что говорят про таких, как я. Что я ленивый и тупой, потому что не могу учиться даже на тройки. Но я... Мне... Мне просто не нравится ничего из того, что они заставили меня делать! А когда я один раз за каким-то хером набрался смелости и сказал об этом родителям... — Чонгук захлебнулся в собственном возмущении и тяжело задышал. — Что они сказали, Куки? — тихо спросил Тэхен, готовясь услышать что-то ужасно мерзкое, что никогда не должен был слышать Чонгук. Тем более не от своей собственной семьи. — Что никто меня не заставлял. Ведь они спрашивали, чего я хочу. А если я вдруг решил разныться, потому что у меня ничего не получается и спихнуть все на них, то я... — Чонгук грузно вздохнул. — Бесхребетное чмо. — Твои родители так сказали? — уже не так активно отказываясь верить в то, что это могло быть правдой, все же решился уточнить Тэхен. Он уже был свидетелем коротких эмоциональных вспышек Чонгука, которые тот прежде всегда очень быстро гасил. И то, что он наблюдал сейчас... Это не было похоже ни на что, что он видел раньше. Это было похоже на настоящего Чонгука. — Нет, — шмыгнув носом, Чонгук судорожно покачал головой и теснее прижал согнутые в коленях ноги к груди. — Последнее — это был Чонхен. Но... В целом они явно были с ним согласны и именно это и имели в виду. Но, хен... — огромные глаза казавшегося сейчас таким маленьким Чонгука вперились в него, и Тэхен едва сумел удержать себя от того, чтобы не броситься к нему и не обнять его. А еще лучше схватить и унести к себе домой, чтобы больше Чонгуку не нужно было иметь дело с этим отвратительным миром, в котором он был вынужден существовать. — Ты бы видел, как они спрашивали меня в выпускной год, куда я собираюсь поступать. Меня бы точно обозвали предателем и выбросили за дверь, если бы я только подумал сказать, что хочу не туда, куда они хотят, чтобы я пошел. Ты ведь мне веришь? Правда, хен? — Конечно, Куки, — смог только сипло выдавить из себя Тэхен, думая о том, как вечером совершенно не свойственно себе скорее всего как следует напьется. — Можешь сказать это? — попросил Чонгук, окончательно добивая его. И Тэхена вдруг так остро кольнуло осознание того, как же сильно он ошибался! Вовсе у Чонгука не диссонировала его прелестная внешность с временами отталкивающим поведением. Нет. Он никогда не переставал быть милой, булочной огненной пандой, с которой так стойко ассоциировался у Тэхена. Его всего лишь заставили тщательно скрывать это за тысячей слоев непробиваемой брони. — Дома мне никто никогда не верит. — Я верю тебе, Куки, — медленно и очень отчетливо произнес Тэхен, надеясь, что его слова навсегда поселятся в голове Чонгука. — И я думаю, это абсолютно нормально, когда не получается что-то, к чему не лежит душа. Работать нужно с удовольствием, а не из-под палки или потому, что у вас династия кого-то там. — Иногда мне тоже так кажется, — согласно кивнул Чонгук. — А иногда — что я просто неудачник, который ничего не умеет и только с какого-то хуя думает, что заслуживает чего-то большего. Я заканчиваю четвертый курс, хен. И все еще нихрена из себя не представляю. — Ты же сам говорил мне, что не знать, чем хочешь заняться, в двадцать четыре — это нормально, — напомнил ему Тэхен, у которого все еще чесались руки от невероятного желания хотя бы оказаться ближе к Чонгуку. Без подкатывания шаров. Просто чтобы дать понять, что он был рядом. — Да, но... — Чонгук растерянно замер, поняв, что его и правда поймали на слове. — Дело в том, что я-то знаю, чем бы хотел заниматься, — он печально усмехнулся. — Просто... Это сложно. — Я знаю, Куки. И... Возможно, если ты расскажешь мне об этом подробнее, мы вместе сможем что-то придумать? Только если ты хочешь! — Хен, я... — Тэхену пришлось почти до крови прикусить губу, чтобы сдержать рвущийся из груди разочарованный стон. Но он каждой своей клеточкой чувствовал, что Чонгук почти сказал ему что-то такое важное, что он и не надеялся от него услышать. А теперь момент был бесповоротно испорчен, потому что Чонгук, уткнувшись носом в запищавший телефон и нахмурив брови, сосредоточенно читал, видимо, пришедшее сообщение. — Извини. Мне надо идти, — сунув телефон в карман, Чонгук спешно поднялся на ноги. — Все в порядке? — не удержался и спросил Тэхен, слишком обеспокоенный тем, как заметно помрачнел Чонгук. — Ага, — подняв рюкзак с пола, Чонгук неубедительно мотнул головой. Но уже спустя секунду Тэхен перестал слишком переживать из-за этого, потому что Чонгук уже почти у самой двери вдруг, стоя к нему спиной, уверенно проговорил: — Я расскажу тебе в следующий раз, хен. — Давай по порядку, да? — Чонгук откинулся спиной на стену крыши, демонстрируя расслабленность, но, даже сидя в нескольких метрах от него, Тэхен прекрасно видел, как он на самом деле был напряжен. — Только если ты и правда хочешь, — напомнил ему Тэхен, все еще немного побаивающийся того, что мог слишком давить на Чонгука. — Я хочу. Перестань так себя вести со мной! — моментально вспыхнул Чонгук, раздраженно закатив глаза. — Как так? — явно нарываясь на скорую жестокую расправу, переспросил Тэхен, который все никак не мог привыкнуть к тому, как быстро Чонгук в последнее время становился эмоциональным рядом с ним. Это одновременно и радовало, и огорчало его. Ему нравилось видеть, как Чонгуку постепенно становилось все комфортнее рядом с ним, так что он переставал жестко контролировать каждое свое действие. Но то, что в остальное время Чонгуку приходилось тщательно скрывать все свои эмоции от самых близких его людей, временами буквально не давало Тэхену спать по ночам. Потому как он мог часами ворочаться в неприятно нагревшейся постели, думая о том, что он мог бы сделать для Чонгука, пока его мозг упорно отказывался отключаться, полагая, что они решали слишком важную задачу, чтобы тратить сейчас время на такую ерунду, как сон. — Как будто я ебаный хрусталь! — Но, Куки... — Тэхен так и не нашелся что сказать, чувствуя себя немного глупо из-за этого, но с другой стороны... Ему так сильно нравились подобные моменты с Чонгуком. Весь тот месяц, что Чонгука не было с ним, он был невероятно угнетен из-за своих безответных чувств к нему. Дело было даже не в том, насколько обидным было быть отвергнутым. А в том, что прежде благодаря своим очень продолжительным отношениям с Шихен он в принципе никогда не сталкивался с подобной ситуацией, так что не знал, как ему стоило справляться с ней. Но теперь, когда они снова общались, он постепенно перестал ощущать свои чувства как действительно безответные. Не то чтобы он считал себя экспертом в отношениях или хотя бы в том, чтобы верно определять эмоции других людей. Он и со своими-то не всегда эффективно справлялся. Но Чонгук... Отчего-то временами Тэхену казалось, что он знал его теперь так хорошо, что по-настоящему понимал, что именно тот испытывал. И прямо сейчас он не мог делать вид, будто не думал, что Чонгук что-то чувствовал к нему. Возможно, только потому, что других вариантов у него и не было до сих пор. Но Тэхена, особенно когда он видел, как Чонгук переставал прятаться в своей скорлупе рядом с ним, это более чем устраивало. — Я же говорил тебе, что хочу, еще в прошлый раз. Обычно я не имею привычки так быстро переобуваться. Хен... — Чонгук было снова заворчал, но делал это с заметно меньшим энтузиазмом. — Я знаю, что временами выгляжу безразличным ко всему... — Временами?.. — Тэхен не удержался от того, чтобы выгнуть бровь. — Окей, — Чонгук сердито закатил глаза. — Я всегда так выгляжу. Я знаю. Но это не значит, что я ничего не чувствую, — добавил он тише. — Я знаю, Куки. — Тогда давай по порядку, — Чонгук вздохнул и взъерошил волосы. — Я учусь на инженера-энергетика. У нас это типа семейная традиция. Мои родители оба из рабочих семей, так что они даже вышку не получали. Но отец как-то попал на один завод благодаря друзьям его родителей и научился там всему на практике. Поэтому он с детства вдалбливал нам с Чонхеном в головы, что мы должны обязательно пойти по его стопам. — Почему? — Тэхен вытянул ноги вперед и скрестил руки на груди, отчасти отказываясь верить в происходящее. Неужели Чонгук и правда так открыто рассказывал ему что-то о себе просто потому, что сам захотел поделиться с ним этим?.. — Потому что, чтобы быть электриком или тепловым энергетиком, мужик должен быть с головой и руками. А если ты не в состоянии освоить эти профессии, значит, не мужик, — объяснил Чонгук. — Какая-то странная логика, — нахмурившись, Тэхен почесал переносицу, пытаясь осмыслить услышанное. — В моей семье на этом принципе базировалось абсолютно все, — хмыкнув, пожал плечами Чонгук. — Ноешь — не мужик. Просишь помощи — не мужик. Помогаешь маме по дому — не мужик. Заботишься о ком-то — не мужик. Не командуешь — не мужик, — загибая пальцы, уныло перечислял Чонгук. — Носишь яркую одежду — не мужик. Получаешь пятерки — не мужик. — А последнее-то почему? — Потому что всегда есть эта тонкая грань между тем, чтобы быть полным бездарем, которого вот-вот отчислят, и занудным зубрилой, у которого из телок только книги. И я всю жизнь учился ходить по этой грани. Ведь я поэтому и... — Чонгук резко умолк и прикусил губу. — И что, Куки? — спросил Тэхен, по одному только виду словно сжавшегося Чонгука понимая, что ничего хорошего. — У меня и с девчонкой первый раз был только потому, что я заебался слушать от отца, что нормальный мужик в двадцать лет не будет ходить девственником. — Куки... — Можешь ничего не говорить, хен, — устало вздохнул Чонгук. — Я знаю, что было глупо поддаваться на его провокации. К тому же в его глазах я все равно все еще не мужик. По всем выше перечисленным пунктам. И потому что бабы у меня тоже так и нет. — А я думал, что мужики не должны ни о ком заботиться, — хмыкнул Тэхен, который с каждым новым словом Чонгука ужасался все сильнее. Но заодно и все больше восхищался Чонгуком, не уставая поражаться тому, как при таких условиях тот смог вырасти таким замечательным человеком. Да, временами жутким максималистом, но в целом по-настоящему очень добрым. За всю жизнь Тэхену повезло лишь однажды какое-то время провести в обществе такого человека. И уже зная, каково это было, он никогда больше не собирался отпускать от себя Чонгука. — Не должны, — кивнул Чонгук. — А подружку иметь должны. Во всех смыслах. — Жесть. — Именно. Хотя... Наверное, так не должно быть, но я не врал тебе, когда однажды сказал, что люблю родителей. Они... Они очень сложные. Я не могу понять, почему мама все это терпит и почему во всем соглашается с отцом, как будто это нормально, что он буквально запрещает мне помогать ей мыть посуду. Максимум, что можно, — донести сумки тяжелые. Потому что бабы — слабый пол. Но весь быт на ней. И не то чтобы я любил убираться. Но как будто это нормально — помогать тому, с кем ты живешь в одном доме? — Чонгук кинул взгляд на Тэхена, ища в его глазах поддержку. — Но при этом... В какой-то своей извращенной логике отец все же заботится о ней. Я смотрю на маму и... Она как будто не несчастлива? Ну точнее. Наверное, не осознает этого и потому думает, что у нее все отлично. Но она часто смеется и всегда в хорошем настроении. И, несмотря на всю эту кучу идиотских правил, родители никогда не били меня или что-то типа того, чего как будто стоило бы ожидать. И что бы там ни пиздел Чонхен про обман и использование людей... Уебок... — Чонгук прервался, чтобы выдохнуть, но смог только стиснуть покрепче кулаки и, продолжив, вновь заскрежетал: — Ненавижу его! Я так сильно этого не хочу, хен. Не хочу никого ненавидеть, потому что это, блять, сжирает столько сил! И все равно. Я так сильно ненавижу его! — Куки... — растерянно прошептал Тэхен, все еще не понимая, что ему нужно было сделать, чтобы успокоить Чонгука. — Прости, — Чонгук прикрыл глаза и с минуту просто пытался успокоиться, восстанавливая дыхание. — Но мои родители не такие, как он. Они оба всегда учили меня поступать по совести. Честно работать и честно жить. И поэтому у меня просто жуткая каша в голове из всего, что я чувствую к ним. Есть так много вещей, из-за которых мне, блять, хочется спорить с ними до посинения! И все равно я... Я знаю, что они оба любят меня. По-своему, конечно. И, наверное, не так, как мне бы хотелось. И все же. И поэтому я тоже их люблю. Ну. Насколько могу. — Ты не думал о том, чтобы съехать от них? Возможно, вдали от них тебе было бы проще выбирать то, чего ты сам хочешь, а им было бы проще с этим мириться. — Конечно, думал, — скривившись, фыркнул Чонгук. Совершенно беззлобно. Так естественно, что Тэхен уже и не удивлялся тому, как тепло ему становилось, когда он видел все эти маленькие колючие привычки Чонгука, которые особенно ярко проявлялись, когда он бесконечно очаровательно дулся. — И если ты придумаешь легальный способ раздобыть бабла, пока я доучиваюсь и не могу пойти работать нормально, с удовольствием послушаю твои варианты. Потому что у меня на примете пока только связаться с какой-нибудь богатенькой дамочкой и стать альфонсом. Но как ты понимаешь... Не обеспечиваешь себя и бабу... — Не мужик! — со смехом закончил за него Тэхен. — Вот именно, — кивнул Чонгук, слабо, но все же тоже улыбаясь. — Я знаю, что все эти стереотипы — глупость. Но когда постоянно варишься в этом... Очень сложно этому противостоять. Ну и... Наверное, Чонхен прав, и я действительно просто слабак, раз не могу отстаивать свои границы и в конце концов делаю то, что говорит мне отец. — Вовсе это не так, Куки, — покачал головой Тэхен, вдруг подумав о том, как сильно ему бы хотелось познакомиться Чонгука со своими родителями. Чтобы тот наконец почувствовал, каково это — когда тебя любят и поддерживают безусловно, просто так. Отчего-то он ничуть не сомневался, что весь такой ершистый Чонгук с этими его невероятно честными огромными глазами обязательно бы понравился его родителям. — Человек — существо социальное. Так что противостоять всем и делать все в одиночку... Это очень сложно. И ты вовсе не должен винить во всем себя. В конце концов это твои родители — взрослые люди. А ты был всего лишь ребенком, так что... — И как долго это будет моим оправданием? — нетерпеливо перебил его Чонгук. А затем, не выдержав, вскочил на ноги и принялся ходить туда-сюда. — Я думал об этом, хен. Очень часто думал. И... Как долго я буду прикрывать свои неверные решения тем, что просто был еще маленьким? А потом что? Перестану быть ребенком, но начну во всем винить родителей, потому что это они мне столько травм нанесли, что я получился вот таким мямлей? А в какой момент я все-таки начну брать ответственность за свою жизнь на себя и буду отвечать сам за то, что делаю? — Ну... Я согласен, что нельзя всю жизнь оправдываться детскими травмами. Но, Куки... Ты буквально живешь со своими родителями. Разумеется, они имеют на тебя большое влияние. Поэтому я только имел в виду, что ты не должен быть таким строгим к себе. И что... — Что? — Чонгук притормозил в нескольких шагах от Тэхена и требовательно уставился на него. — Я уже говорил тебе. Я хочу тебе помочь. Разбираться со всем этим одному очень сложно. Но, возможно, вместе нам будет проще придумать, что тебе делать дальше, чтобы начать жить так, как хочешь ты, но и с родителями не совсем окончательно разругаться, раз ты этого не хочешь. — Зачем тебе это? — напряженно сведя брови, спросил Чонгук, все еще глядя на него сверху вниз, отчего Тэхен чувствовал себя слегка неуютно. Но он не предпринимал попыток как-то изменить свое положение, чтобы не спугнуть этим Чонгука. — Что это? — Зачем тебе мне помогать? Зачем тебе вообще возиться со мной? Я все пытаюсь понять это, но никак не могу! — запальчиво воскликнул Чонгук, глядя на него с такой отчаянной мольбой, что у Тэхена все внутри сжалось. — Я буквально поцеловал тебя и сказал, что мне нужны отношения с тобой. Мне точно еще нужно отвечать на этот вопрос? — все же стараясь сохранять спокойствие, ответил Тэхен. Он не должен был поддаваться эмоциям. Он лишь должен был дать Чонгуку понять, что с ним не нужно было стесняться своих чувств и что, несмотря ни на что, он всегда будет рядом. — И что?! Это твой такой хитроумный план, чтобы заманить меня в свои сети? — все не унимался разошедшийся Чонгук. — Чтобы я из рук родителей перешел в твои и чтобы теперь ты делал со мной все, что захочешь? — Ты ведь так совсем не думаешь, Куки, — Тэхен вздохнул и все-таки тоже поднялся на ноги, чтобы встать напротив Чонгука, на лице которого он видел лишь глубокое отчаяние и потерянность, а вовсе не гнев или презрение. — Я... — голос Чонгука сорвался, и он уткнулся взглядом в свои ботинки, прежде чем снова смог посмотреть на Тэхена. — Я думаю, что ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. И я просто не могу в это поверить. — А мне ты веришь? — Тэхен дождался, пока Чонгук уверенно кивнул ему, прежде чем продолжил: — Тогда, пожалуйста, поверь в то, что то же самое я думаю о тебе. Чонгук в ответ как-то сдавленно всхлипнул и отвернулся. А затем... Все случилось так быстро, что Тэхен не успел понять, как вышло так, что Чонгук вдруг в одну секунду оказался почти вплотную к нему. Он только почувствовал, как сильная рука крепко вцепилась в его волосы на затылке и потянула его вперед, чтобы в следующее мгновение ощутить, как Чонгук прижался к его губам в требовательном поцелуе. Тэхен, голова которого все еще была жестко зафиксирована, не мог ни вздохнуть, ни пошевелиться. Так что он только все стоял, вцепившись обеими руками в чужое худи и сдавленно мычал, пока Чонгук напористо терзал его губы остервенелыми, не слишком умелыми, но такими абсолютно честными поцелуями. В голове гудело, кончики пальцев покалывало, а легкие жгло, но Тэхен ни за что на свете не позволил бы этому прекратиться. Не позволил бы забрать у него всепоглощающее осознание того, как сильно Чонгук нуждался в нем. — Так теперь тебе нравятся парни? — Тэхен едва узнал свой севший голос, но не мог концентрироваться ни на чем, кроме Чонгука, судорожно облизывающего свои опухшие губы. — Мне нравишься ты.