Дневник Анны и Якова

Яков Август пришёл. Мягкий, теплый, тихий. После трех самоубийств подряд город успокоился. Преступления поутихли. Николай Васильевич вдруг взял за моду пристально заглядывать мне в глаза, еще пуще распекать городовых, и проверять раза два на дню бумаги. Антон Андреевич возился с соседскими драками и кражами. А мне пришлось срочно съездить в Петербург. Начальство изволило заслушать доклад по Крутину и лично задать вопросы. Аннушка терпеливо меня ждала. Мы пытались встречаться, но выходило скверно. И такие краткие, драгоценные минуты мы дарили только друг другу. Никаких расследований и никаких дел, ничего лишнего. В бесценные минуты ненужной казалась мысль, резавшая меня как нож, в ночной тишине одинокой комнаты, когда луна укоризненно заглядывала в окно. «Ты не сказал». Да, не сказал, поскольку каждый раз глядя в лучистые глаза, знал, что после они наполнятся болью непонимания и отчаяния и рвалось сердце, раздираемое на две половинки. А город готовился к годовому балу в дворянском собрании. Своеобразный показ невест и женихов высшего общества, а также повод блеснуть нарядами замужних дам. По негласным правилам девушки на выданье составляли список всех, кто танцевал с ними на балу, и смели надеяться на дальнейшие знаки внимания, а может и брак. К моему удивлению, Анна решила пойти на бал. Обыкновенно она не жаловала такие собрания. Решения не объяснила, только в глазах свернули смешинки. Смею надеяться, Анна Викторовна… Анна Бал! Насколько прекрасен, настолько страшны приготовления к нему. Позади невыносимо долгие часы у куафера, портнихи и бег по магазинам. Бал! Гимназисткой, как все, я бегала смотреть на танцующих. Он казался необыкновенным праздником. И сейчас я здесь. Пробежавшие годы не вдохновляли на балы, посему этот — первый за пять лет. Волшебство музыки, танца, взглядов, намёков, обещаний и просто лёгкого флирта. Насладиться всем этим мне хватило полчаса. Разумеется, Андрей Петрович, сопровождая меня, неутомимо ухаживал, танцевал. Но мои глаза упрямо останавливались на одном мужчине, одиноко замершему у колонны. Статный, элегантный, во фраке, белых перчатках. Высокий лоб, слегка вьющиеся волосы, серые проницательные глаза, жёсткие губы, красивое, умное лицо. Мой Штольман невозмутимо и внимательно контролировал прием. Знаю — на «дамского угодника» многие заглядывались. Но представитель власти — вне светских дел. И, хотя он неотступно следил за залом, каким-то образом я чувствовала на себе его взгляд. Несложно было догадаться: он тосковал. Яков Никогда не видел её в бальном платье. Это не женщина, это — Королева! Танец с ней — блаженство. Но сейчас есть только протокол. Я следил за порядком, а глаза возвращались к ней. Господин Клюев как кавалер на балу не покидал ее ни на минуту и развлекал как мог. Но я ловил мимолетные взгляды. Она грустила, и я ободряюще улыбнулся. Антон Андреевич получил право наслаждаться вальсами с Полиной. Я понимал, ему это сделать проще. Как могли, мы с Анной скрывали наши отношения ради ее безопасности и дабы не кормить сплетников. В городе ей хватало ненужных разговоров. Да и сейчас мне легче наблюдать за верхушкой общества с «заднего крыльца», не привлекая внимание и решать свою главную задачу. Только вот мною заинтересовался маленький седой человек, с насмешливым взглядом, видимо, изрядно принявший на грудь. Приметив мое внимание к группе господ явно в преклонном возрасте, молодо резвившихся в другом конце залы, зоркий господин счел возможным резко высказаться. Его спич в другое время вызвал бы непонимание. И речь о мертвецах и вурдалаках, пьющих молодую и невинную кровь, я бы списал на лишний бокал вина. Но, и это уже сделалось правилом, в этом городе на все надо обращать внимание. Последней в памяти плотно отпечаталась фраза, что откланявшись, фамильярно ткнув пальцем мое плечо, бросил пьяный помещик. «Вы умерли. Пять лет назад. И все об этом знают». Слова выплеснули запах крови, морозной ночи, безумной боли в боку и смертельной оторванности от НЕЕ. Неприлично, слегка пошатываясь он отошел к танцующим. Провожая его взглядом, я силился понять: он слишком пьян или о чем-то хотел предупредить. Музыка затихла. Подле дам предупредительно засуетились кавалеры. Последний танец на этом балу. Анна грустным облачком стояла около Клюева. Ее взгляды просто искололи мне душу, и я решился… или сейчас, или шанс потерян. И бог с ним, с протоколом, с наблюдениями. Сейчас было решительно все равно, что будет думать толпа. Главное, что думает она, моя Королева. Но слова помещика не исчезали. Сейчас, для нее я точно не выгляжу мертвецом…. Наверное, мой вызывающий променад через весь зал привлёк всеобщее внимание. Потому, что с облегчением вкладывая свою руку в мою, Анна укоризненно шепнула: «Вы поступаете неосмотрительно». Анна Вот немножечко посержусь на него. Чуть-чуть. И все. Моя мечта, мой сон сбывается! Первые па вызвали восторг. О Боже! С ним можно танцевать бесконечно! Он вел меня в вальсе уверенно и бережно. Можно было не касаться пола. Я чувствовала себя бабочкой в сильных ладонях. Яков почти не улыбался, но глаза украдкой ласкали меня, наслаждались и восхищались. Как у него это получается? И, хотя правила не позволяют слишком приближаться при вальсировании, когда мы очутились вдали от центра, он неожиданно наклонился и шепнул то, что многие годы держало мое сердце. Яков Она рядом! И вновь можно забыть обо всем: о вурдалаках, крови, смерти, тайных обществах, о пьяном помещике. Она рядом и важна только эта минута. Наш первый танец. В такие моменты, бывает, признаются в любви или предлагают руку и сердце. И я, возможно, тоже скажу. Гибкая талия, лёгкая рука на плече, пальцы в перчатке соединились с моими и глаза… Глаза удивительные, лучистые, солнечные. Таинственная полуулыбка. Нежные, сияющие плечи. Естественно и непринуждённо она ловила каждое моё движение как продолжение своего. Вальс нежным, лёгким дуновением закружил нас и остановил время. На минуту исчезли все. Я позволил себе окунуться в беспредельную радость вдвоем. Она счастливо улыбается и только в конце мое волнение решительно сломало молчание. Так много хотелось сказать, но всякий раз, как это бывает рядом с ней, вырвалось неожиданное и давно похороненное: «Нам надо быть вместе.» Она засветилась вся. В глазах дымкой пронеслись воспоминания. Вальс был последним. Бал закончился. Зала пустела. Кавалеры сопровождали дам. Её пару составил Клюев. Я остался с гремящим сердцем, и облачком счастья внутри. Легким флером надомной кружило послевкусие чуда и надежды и недовольства собой. Анна Викторовна, как вам удается разрушать мою выдержку? Анна Жаловаться я не умею. Это противно. Как и противен мне сейчас новый доктор. Господин Скрябин, бесцеремонный и циничный сатрап, пусть даже он прав, но это не даёт ему повода в таком тоне делать мне замечания! Как будто издевается или уничтожить хочет. Александр Францевич никогда не позволяет себе неуважение к подчинённым. Даже к простой няне он относится с почтением. А этот… Как он смеет отстранить меня от пациентов? И причём тут бал? Просто наглый тип! Ничего, мы ещё посмотрим, кто слабый! Я докажу, что я — врач! И если бы только со мной так. Утром только издевался над смотрителем, что покойника упустил. Вурдалак ему померещился. Да, это смешно. В Затонске все уже было. Вурдалаков ещё не видели. Пьяный нищий напился до беспамятства, вот и мёртвым казался. А потом протрезвел и ушёл. Что же над стариком глумиться. Яков. Совпадения не люблю. Как правило тянут за собой цепочку событий, с которыми приходит очередное преступление или сложные обстоятельства. Утро утверждающе преподнесло вызов в дом графини Елеонской, еще вечером молодо резвившейся на балу. Мадам ни секунды не смущает, что совершенно здоровая на вид, юная служанка, на ее глазах падает замертво. При этом графиня, сидя спиной к трупу, без точек и запятых переходит к откровенному вызывающему флирту. Способ отвлечь от темы или абсолютная черствость? Знаю таких дам, что на императорских балах играли с моей молодостью. Анна Девушка смотрит на меня с интересом, удивленно. У неё странная прическа. И платье старинного кроя. Я чувствую: мы с ней связаны. Затем я вижу высокий костёр. Вокруг него много мужчин и женщин в средневековых одеждах. Они смеются и с презрением смотрят в мою сторону. Я босая, в рубашке. Тело болит от ожогов и синяков. К костру меня подводит хромой мужчина. У него гнилые зубы, он смеётся, с вожделением смотрит на меня и ведёт к столбу. Мне страшно. Я знаю, что сейчас произойдёт, но уверена — это недолго и я буду с Ним. Мерзкий мужичок привязывает руки к столбу. И подбрасывает дров в костёр. В небо рвутся искры. Пламя ревёт и лижет ноги. «Consulamento», — шепчут губы. Боль не страшна. Я иду к тебе! Сон, в который раз этот сон. Каждый раз он все ярче, больше деталей и громче звуки. Что такое Consulamento? В магазине у Полины видение стало совсем ясным. Я на несколько минут забыла, где нахожусь. Огонь сжигал мне ноги, из груди рвалось «Consulamento». Что это? И тогда Полина испугалась. Может, Якову рассказать? Хотя зачем его отвлекать пустяками. Сейчас новый труп в прозекторской лежит. Надо разобраться, что случилось с Соланж. Почему у неё пятна от кровавых банок. Анемия, катар желудка так не убивают. Яков А с горничной Соланж не все так просто, как хочет заверить любвеобильная графиня. После откровений на балу тщательнее надо бы проверить алиби. Я надеялся, что господин Гудков протрезвеет и добавит к рассказу ещё что-то дельное. Но он обреченно сидел в своём кабинете с осиновым колом в груди. И, как водится в идеальном преступлении, никто ничего не видел, не слышал и не знает. Второй труп за день. Самоубийство? Сам себе кол в грудь? Чем-то напоминает ключ в желудке Хромого Луки. Библиотека нашпигована литературой о вурдалаках и вампирах. Не считал ли он себя таковым? Анна Только поздно вечером нам удалось встретиться в парке. Признание еще звучало и глаза его говорили о том же. Он взял за руки и потянулся ко мне. Неловкость слегка зацепила пожар внутри. Вы, Яков Платонович, несносны! Я не смогу потом рассказать про Соланж. А это важно! Так что сейчас, Яков Платонович, подождите! И без поцелуев. Яков Вечер тёплый и невесомый. Рука в руке. Тихая радость разливается внутри. Мы идём по парку, и Анна рассказывает о странных пятнах от кровососных банок на теле горничной. Значит, они пили её кровь? И, скорей всего, убрали как свидетельницу. Может, так? Тогда все сходится. Надо бы завтра еще раз с графиней побеседовать. Быстро все закрутилось и, как правило, чем больше извращений, тем больше вероятности, что рядом Крутин. Желая предостеречь, увидел глаза. Зовущие, любящие. Аня, что же ты со мной делаешь? Анна Общество вурдалаков? У нас, здесь. Что за…. бред. Мне страшно за Якова. Он взял мою руку, перевернул и поцеловал ладошку. Я вспомнила уезжающую пролетку и первый восторг от внимания мужчины. Я знаю, что он хочет сказать. И он уже сказал это на балу. Чем мы ближе, тем тяжелей от него уходить. Глухим голосом попросил беречь себя. Но взгляд его горел. Все внутри откликалось на его немой призыв. Если сейчас не уйти, то не смогу от него оторваться. Яков Анна сводит меня с ума. Чувства перестают повиноваться. Уже не знаю, плохо это или хорошо. Анна Попасть домой не удалось. У веранды меня ожидали. Духи Соланж и Гудкова привели меня в тайное подземелье за городом. Шаги неслышны на длинной грязной лестнице, потому что, люди в чёрных плащах парами нараспев повторяли: «Consulamento». В центре зала, на каменном столе, стояли чаша с кровью и книга в черном переплете. Тон поющим задавал человек в маске. Затем передал книгу первой паре. Они поцеловали её, и книга обошла таким образом всех. Тоже они проделали с чашей крови. Отпивали и передавали её следующей паре. Это было зловеще. Это была кровавая чёрная месса. Я согласилась, это были вурдалаки. Холод забрался под одежду. Как можно тише я взлетела наверх. Увиденное следовало немедленно рассказать Якову! Забыла привязать коня, и он убежал. Возвращаться в город мне пришлось пешком. И только под утро была на пороге гостиницы. Яков Сквозь сон пробивался настойчивый звук. Кто-то требовательно стучал в дверь. Господи, когда же мне дадут выспаться! С трудом разлепив глаза, натянул брюки и открыл дверь. АННА?! Боже! Что произошло? Что она тут делает в такой час? Тревога вытряхнула меня от сна мгновенно. Слегка обидевшись и не дожидаясь приглашения, Анна прошла в комнату, ноги подкосились, и она чуть не упала. Она настолько устала, что ее не смутил ни мой вид, ни моя комната. В волнении я подхватил ее и усадил на стул. Тревога пульсировала в висках. Пыльная юбка, растрепанные волосы, блузка небрежно застегнута. Похоже, что она долго шла пешком. Выпив воды и отдышавшись, Анна рассказала, где была, называя фамилии и ужасая подробностями. Ночью! Одна! В подземелье! А потом обратно пешком?! Ей Богу, чистый ребёнок. Ну, неужели этим духам все равно, что её могли убить?! Я злился на себя, на нее, на духов, на вурдалаков, что б им!.. Внутри меня уже трясло. Да не нужны мне эти сведения такой ценой! Но, когда я понял, что там был Крутин в маске, задохнулся от страха за нее, и ярость просто откинула меня к окну! Это уже не шутки. Вот когда поженимся, я клянусь, просто привяжу ее к кухне и брачному ложу. А что прикажете мне делать с такой безрассудной женой?! Я сказал все это вслух. На этой фразе Анна ТАК на меня посмотрела, что моментально пересохло в горле. Неуправляемая женщина! Анна Прибежал Антон Андреевич. Онемел, когда увидел нас вдвоём. И вот совсем неважно, что он подумал. Шумно жестикулируя в панике рассказывал, что меня ищут по всему городу. Да, вот об этом я не подумала. Может, сказать, что я работала в больнице? Яков не согласен. Для плана захвата тайной секты ночью это неудачный вариант. Никто не должен знать… Придётся говорить, что осталась у Якова. Это был серьёзный шаг для моей репутации. Я не представляла, что будет, дальше. А что дальше? Мой отец и я –вот что теперь будут смаковать обывательские языки. Но в пролетке сдержанный обычно Яков даже возмутился и твердо обещал, что не позволит запятнать мою репутацию. Как только мы его поймаем. Казалось, он твердит это как заклинание. Яков Что случилось, то случилось. Слегка успокоившись, я понял, что благодарен ей за смелость и даже безрассудство. Она ускорила следствие. И, если честно, сделала за нас, сыщиков, огромную работу. Найдена секта современных вампиров. Ими руководит человек в маске. С большей долей вероятности это Крутин. Известно их место сбора. Значит, ночью производим облаву в подземелье и, возможно, сегодня мы закончим с этим мерзавцем. Моя Аннушка! Удивительная, необыкновенная женщина! Давно хотел сделать то, что сейчас сделаю. Правда, время не совсем удачное, но мы сегодня поймаем Крутина. И дорога друг к другу открыта. Анна Мама металась по гостиной почти в истерике. Увидев меня, в слезах бросилась навстречу. Стало стыдно. Мамина взволнованность сменилась гневом, когда появился Яков. Он с большим достоинством и честью, не отводя глаз, объявил о своих чувствах ко мне и о моей взаимности. И дал твердое обещание, что в ближайшем будущем разрешит все вопросы о нашем положении. В этом городе наши отношения не были секретом еще пять лет назад и, тем более, для родителей. Когда я это поняла, стало легче переносить косые взгляды и пересуды. Я знала о себе и Якове правду, а ложь меня не интересовала. Яков После объявления о намерениях Мария Тимофеевна долго и пристально в меня вглядывалась. Уставшее лицо, красные от слез глаза. Простите меня, госпожа Миронова, Ваша дочь — моё счастье и моё мученье. Простите, что не уследил за ней. Анна Он попросил моей руки. Всё, что он сказал, можно истолковать только так. И вдруг неожиданно я почувствовала себя невестой. Бремя последних лет растаяло. Сердце на секунду замерло и зачастило бешенным вальсом. Внутри все порхало бабочками. Улыбка просилась на губы. Стало легко. Я боялась себе признаться, что так долго этого ждала. Я — невеста! Яков — мой жених! Невозможно поверить! И уже неважно, как это произошло. Яков Посмотрев на дочь, Мария Тимофеевна, будто найдя ответ на терзавший её вопрос, вдруг по-светски улыбнулась и пригласила отобедать. Мы с Анной выдохнули. Одно препятствие пройдено. Осталось поймать Крутина, и мы будем полностью безоговорочно счастливы. Мы навсегда будем вместе. Яков Секту мы накрыли ночью. Но опоздали на пару минут. По приказу Крутина десять человек одновременно совершили ритуальное убийство, и мы обнаружили подвал трупов. Человека в маске среди них не было. Только графиня Елеонская, еле дыша, истекала кровью в нише у выхода. Осматривая помещение, я нашёл лаз в задней стенке. На выходе лежал труп городового. Черт, ушёл! И ушёл этой дорогой! На другой стороне улицы, пошатываясь, двигалась мужская фигура. Он?! Но догнав широкоплечего мужчину, получил сюрприз. Пьяный и помятый Клюев пытался вырваться от городового. Недалеко орала хмельная компания собутыльников. Он — Крутин? Какого черта! Это или гениальная инсценировка, или он действительно пьян. Но запах перегара ни с чем не спутаешь. Разочарование, злость, гнев — упустил! Глупо упустил мерзавца! Зачем он устроил резню на мессе? Что-то подозревал или был предупреждён? Что я пропустил? В чем просчитался? Самый большой провал за последнее время очень напоминал катастрофу. Тогда я не знал, что подлинная катастрофа еще впереди. Анна В приёмный покой, по указу Якова, городовые заносили графиню Елеонскую. В крови, без сознания, с ранением в живот. Ей оставалось жить не более получаса. Яков, уставший и расстроенный, сказал, что Крутин ушёл. Допрос умирающей должен хоть что-нибудь объяснить. Укол помог ей открыть глаза. Яков В глазах графини стоял ужас. Она увидела себя в зеркале без гипноза такой, какой есть — стареющий женщиной за пятьдесят. Кровь девушек, их жертвы были напрасны. Вечная молодость, бессмертие оказались пустышкой. Но быть жестоко обманутой для нее не так страшно, как ослушаться Совершенного. Никто не знает, кто он. Его никто не видел. Он никогда не снимает маску.По её мнению, он может все, и видит все, и от его наказания не уйти. Совершенный просто приказывает. Так убил себя Гудков за болтливость. Совершенный вне жизни. Он не в этом мире. И смерть только благо. И так далее. Я с ужасом слушал её монолог. Если в этом бреде есть хоть капля рационального, над нами нависла чудовищная опасность. Никто не сможет ручаться за себя, если возможности гипноза так велики. Крутин ищет слабых, неуверенных, отчаявшихся и находит, а потом забирает разум, убеждает в своей непогрешимости. Люди становятся управляемыми и сознательно, с радостью идут на преступления. Перед глазами секундой проявилась искаженная предсмертная маска Митрофанова. Похоже, у него везде есть уши. Ведь любой человек, попавший на прием такого доктора, с лёгкостью ответит на любые вопросы и не вспомнит об этом. Крутин — игрок сильнее, чем я предполагал. И, очевидно, поспешил с облавой! Я поспешил… Он опять на шаг впереди. Да что же ты за чудовище? Анна Неожиданно зашёл господин Скрябин, выяснить, что за шум. Увидев его, графиня широко открыла глаза и медленно с придыханием произнесла: «Consulamento». Я знаю это слово! Девушка из сна, песни чёрной мессы, умирающая графиня. Что общего? Яков Пока мы облавами пытались что-то узнать, в больничной прозекторской появился ещё один труп, облезший, в струпьях, с пучками рыжих волос на голом черепе. Похоже, это был тот самый оживший «вурдалак» в ночь дворянского собрания. Антон Андреевич уверял, что он умер от солнечных лучей. Да, схожесть с вурдалаком несомненная. Но кто мне докажет после кровавой мессы, что они существуют? Мертвец забрался в дом графини, пытался укусить Софью, ее воспитанницу. Да! С появлением Крутина мироздание решило, что я— хороший образец для мистических экспериментов. Анна Графиня умерла. Но остались ее дочь и воспитанница. Утром в приемном покое обнаружился дух высокого, безобразного человека. Лысая голова с остатками рыжих волос. Лицо в струпьях. Весь синюшный, страшный. Тот самый, который умер от солнечных лучей? Он просил спасти Софью. Не о нем ли говорил сторож? Антон Андреевич предполагал, что он хотел убить воспитанницу графини Елеонской. Все это казалось странным. Он повёл меня к дому графини и указал на окно. Очень вовремя! Острая шпилька с ядом была уже рядом с горлом. Похоже, Софью готовилась убить ее кузина. Елену арестовали. Яков Софья Казимировна Елеонская. Так звучит полное имя воспитанницы покойной графини, в настоящем, ее племянницы. И по завещанию она получает огромное состояние. И в случае брака Софьи графиня лишалась всего. Однако! Графиня Елеонская, удачно добывавшая кровь из служанок, заодно решила выкачать из племянницы денежные средства. Для этого напугала девушку несуществующим проклятьем и запретила выходить замуж. Дочь графини решила закончить дело матери, но не успела.Всегда знал, что в самом запутанном деле в конце пути шелестят деньги. А вот болезнь… Тут сложнее. Отец Софьи оказался тем несчастным «вурдалаком», якобы пытавшимся ее убить. Смертельно больной человек сбежал из клиники, очевидно, чтобы предупредить дочь. Но успел только спасти от кузины. Его убило солнце. Редкая наследственная болезнь, в результате которой человек становится похожим на чудовище. В деле поставлена точка. Елену в кандалах вывели на улицу. Следом за ней на свежий воздух потянулось все наше отделение. Тяжелый день, сложное дело. На улице послышались крики. Попав под солнечные лучи, Елена упала с сильным приступом боли. К ней спешил доктор Милтц в паре с каким-то господином. Девушке действительно было плохо. Наследственность проявилась первым приступом. Приезжий доктор повернулся ко мне. Я похолодел… Доктор Ланге! Мы раскланялись. Анна стояла рядом. Я отчаянно сожалел, что так и не решился рассказать все. Я смотрел на Аннушку, и тревога била в набат. Уже поздно! Поздно! Доктор Ланге был представлен всем присутствующим. Повернулся и, как бы невзначай, передал привет от моей супруги. Я смотрел на доктора, пытаясь понять, что происходит. Зачем? Я поблагодарил доктора Ланге. Да, он был сама вежливость. Он сейчас, вежливо улыбаясь, разрушил мою жизнь. Стало тихо. Так тихо, что я слышал сумасшедший стук своего сердца. Так тихо, что я слышал ее вопрос. Она задала его внутри меня. Я медленно поворачивался к ней, точно зная что увижу, а внутри все кричало, что это чудовищная ошибка, что все не так, что я люблю ее больше жизни, что виноват и прощу прощения, что все объясню. Но поздно! Слова бесполезны и не нужны. Все уже совершенно неважно потому, что я увидел её глаза! Родные, любимые, удивленные, такие беспомощные и смертельно раненные глаза… И в них один вопрос: ЗА ЧТО? Между нами медленно вырастало нечто огромное и бесчувственное и абсолютно холодное и я уже не мог прикоснуться к ней, взять за руки. Ее глаза так и остались предо мной, когда я уходил. Из-за них я ослеп. Они резали меня, первый раз в жизни вызывая слезы. Внутри медленно растекалась рана. Тело деревенело. Каждый шаг отдавался болью в груди. Боль не давала дышать. Она не давала думать. Она не давала жить. И когда Клюев бросил мне перчатку сатисфакции, на секунду я почувствовал облегчение. Он обещал расплату. И в этот момент я был с ним согласен. Я только что смертельно ранил мою бесконечно любимую, самую драгоценную на свете женщину! Анна Жена?! Какая жена? Да нет же! Нет! Это неправда! Сейчас Яков скажет, что доктор ошибся. Ведь он ошибся, Яков? ОН ОШИБСЯ?! Но Штольман медленно сказал: «Благодарю вас» и также с трудом повернулся ко мне. В его глазах была безнадежность, тоска, сожаление, просьба и еще что-то, что он хотел сказать. Но не мог. И говорить было больше не о чем. Был только один вопрос: ЗА ЧТО? Я не понимаю. Женат? Это слово встало между нами и мгновенно вырастило холодную стену. Не пройти не прикоснуться. Я не понимаю. Как… женат! Это слово жгло меня осколками, только что разбитой жизни. Осколки убивали будущее, резали мое тело, а слово беспощадно рвало мне душу. Я не понимаю. Как можно… вот так. За что? Я бежала по городу, не замечая, что люди, что день, что извозчики, что вокруг. В голове стало пусто. Женат! Женат! Бил набат, и больше слов не было. Больше ничего не было, только слово, и оно растекалось болью в груди, цеплялось за руки, за глаза, за сердце, которое только что вынули. У меня только что украли любовь.