Чем тише омут, тем страшнее черти в нем водятся

      Неожиданный вопрос Даны немного застал Мерьем врасплох, но она привыкла не показывать свои истинные эмоции, поэтому просто ответила:       — Его прислал мне мой возлюбленный, — призналась крымчанка. Да, она могла бы соврать или вообще ничего не говорить, но Мерьем искренне доверяла Дане и была уверена в её преданности.       — Тогда почему Вы его сожгли? Разве не жаль расставаться с приятными воспоминаниями?       — Жаль. Конечно, жаль. Но смогу ли я спокойно проживать каждый новый день с памятью о нем? Нет. Рано или поздно мне придётся забыть обо всем, что было дорого, но что так или иначе должно остаться в прошлом. И чем раньше это произойдет, тем лучше. Ладно, пойдём, не стоит заставлять госпожу ждать, — тон голоса Мерьем резко сменился на более бодрый, и она быстрым движением руки вытерла те две солёные дорожки, что медленно скатывались по её лицу, хотя, конечно, и эта улыбка давалась султанше с большим трудом.

***

      Когда девушка вошла в покои Хасеки, то увидела множество служанок, державших в своих руках разные красивые ткани. Ах, если бы Мерьем действительно хотела на них смотреть! Здесь были десятки невероятных шелков, но ни один из них не смог вызвать искренних радостных эмоций у принцессы. Остановив свой выбор на одной довольно-таки красивой ткани красного цвета, расшитой золотыми нитями, девушка обратилась к будущей свекрови:       — Госпожа, как Вам эта? Мне кажется, платье будет потрясающим, — притворно восхитилась Мерьем.       — Да, мне тоже нравится. Как ни как, ты невеста моего сына, а значит на церемонии должна быть больше, чем просто красивой.       — Простите, могу ли я задать Вам вопрос?       — Конечно. Тебя что-то тревожит? — проницательная Хюррем заметила, что будущая невестка о чем-то сильно переживает.       — Как долго будут длиться приготовления к свадьбе? — со скрытыми нотками надежды спросила невеста.       — Если, дай Аллах, всё будет готово вовремя, то уже через несколько недель свершится торжество.       — Благодарю Вас. С Вашего разрешения, — Мерьем встала с подушки и поклонилась.       — Можешь идти, — рыжеволосая слегка кивнула принцессе, и та вышла из покоев Хасеки.

***

      Всю следующую неделю султанша провела в своих покоях, никуда не выходя. Не покидала она их и для того, чтобы прогуляться в саду, да никто и не желал встречаться с ней. Ей даже поговорить не с кем было. Мерьем боялась, что именно так и будет проходить вся её жизнь во дворце. Жуткое одиночество прямо съедало девушку изнутри…       Время близилось к полудню. Жаркое солнце уже давно согревало людей, копошащихся где-то далеко внизу, и дарило всем радость. Но не все обитали роскошного дворца наслаждались дарованным солнцем теплом. Кое-кто ещё нежился в постели до обеда и просыпался только сейчас. И этим кое-кто, а вернее сказать — этой кое-кто, была прекрасная Мерьем-султан. Ясные солнечные лучи разбудили девушку, и она, поморщившись, наконец, встала с кровати.       — Доброе утро, госпожа! — тут же в покои вошла служанка султанши.       — Здравствуй, Дана. Сегодня какой-то особенный день, или мне кажется?       — Вы правы. Ранним утром во дворец прибыли Фатьма-султан, сестра нашего Повелителя, вместе со своей племянницей Хуриджихан-султан. А также… — девушка немного замялась, — я не знаю, как Вам об этом сказать, но…       — Говори, как есть, — брюнетка уже и сама догадывалась, о чем таком ей хотела поведать Дана.       — Одна из служанок Хюррем-султан сказала мне, что все приготовления завершены, и никях назначен на послезавтра.       — Ну и пусть,. Будь что будет. Принеси-ка мне платье, а потом я хочу прогуляться в саду.       — Слушаюсь, госпожа.

***

      Не прошло и получаса, как Мерьем-султан была полностью готова. Её стройную фигуру облачало платье фиолетового цвета с лиловыми вставками из шёлка и вышитыми серебряной нитью ажурными узорами, покрывающими практически всё полотно, а длинные волосы, завитые в локоны, были красиво уложены и украшены диадемой, усыпанной небольшого размера аметистами, хорошо сочетающимися с цветом платья. В завершение всего образа волосы девушки покрывал шёлковый платок лилового оттенка, прикреплённый к диадеме. В общем, султанша была, как говорится, при полном параде и, наконец-то, вышла из стен дворца в благоухающий сад в сопровождении Даны и ещё одной служанки.       Сейчас с каждым днём на улице становилось всё теплее и теплее. Конечно, ещё дул прохладный ветерок, но он был приятным и нисколько не останавливал желающих прогуляться. Деревья распускали свои первые листья, а птички напевали нежные мелодии. Всё это означало скорый приход самого тёплого времени года — лета!..       …Они молча шли вглубь Хасбахче. Это было то самое дивное место, о котором часто мечтают маленькие детки, которое рисуется в их воображении. Как же спокойно было здесь! Хотелось остаться в этом мгновении навсегда, забыв обо всех трудностях и жизненных проблемах. Подойдя поближе к одной из миллионов роз, цветущих в этом прекрасном саду, Мерьем вдохнула чудесный аромат цветка, уже распустившего несмотря на столь раннее время свои красные лепестки, услышав в ответ неповторимую свежесть, исходящую от розы.       — Валиде очень любила их. Как сейчас помню, когда бы я не приходила в её покои, в любое время года: и летом, и зимой — на столе матушки всегда лежала одна красная роза, — вспоминала брюнетка о своей маме. В её голосе отчётливо слышались нотки грусти.       Сзади послышались чьи-то шаги, и незнакомый женский голос окликнул девушку:       — Мерьем!       Хоть женщина и девушка, идущая вместе с позвавшей Мерьем дамой, были незнакомы крымчанке, сообразительная принцесса догадалась, что перед ней госпожи, и почтительно поклонилась:       — Фатьма-султан, Хуриджихан-султан, — поприветствовала их Мерьем. Сестра султана посмотрела на неё то ли свысока, то ли строго оценивающим взглядом, однако в глазах дочери Хатидже-султан читалось дружелюбие и заинтересованность.       — Поздравляю тебя со скорым замужеством. Надеюсь, ты уже смирилась с этим? — султанша пыталась задеть принцессу, ведь знала, что они окажутся по разные стороны баррикад.       — Благодарю Вас, госпожа. Раз такое решение принял Повелитель, то значит это, дай Аллах, приведёт к лучшему, — Фатьма-султан, безусловно, хорошо умела давить на больные места, однако Мерьем смогла быстро взять себя в руки и достойно ответить ей.       — Прости, я не знала. Поздравляю! — присоединилась к разговору Хуриджихан. В её словах уже не было ни капли подвоха.       — Благодарю.       — Что ж, пойдём, Хуриджихан. Тебе стоит немного отдохнуть с дороги, — строго сказала женщина, поторопившись уйти, ведь видела, что её племянница задалась очередным вопросом, ответ на который ей знать очень даже нежелательно, и бросила угрожающий взгляд на иностранную гостью так, что Мерьем и сама боялась вставить своё словечко.       — Тётушка, с Вашего позволения, я бы хотела ещё немного прогуляться с Мерьем-султан, — ответила девушка, и Фатьма-султан, слегка кивнув головой, вместе со своими служанками удалилась во дворец, а девушки продолжили прогулку по весеннему саду, разговаривая о чём-то легком и приятном.       Дойдя до шатра, султанши сели на приготовленные подушки, и Хуриджихан приказала слуге подать им шербет.       — Ты часто вспоминаешь о своей Валиде. Больше, чем о ком-либо другом из своей семьи. У вас очень тёплые отношения? — поинтересовалась шатенка.       — Были, — кратко ответила Мерьем.       — Что-то случилось? Расскажи мне. Я же вижу, тебя что-то волнует, — спросила дочь Хатидже, вспоминая счастливые моменты из своего раннего детства.       — Моя мать покинула этот грешный мир восемь лет назад. Я тогда шла по коридору дворца после занятий, как вдруг увидела её. Лежащую на мраморном полу в крови и быстро уходящую жену моего отца. До сих пор помню этот день, словно всё произошло только вчера, — начала рассказывать о том зловещем дне из своего детства Мерьем, и из ее тёмных, как ночь, глаз сами собой полились прозрачные слёзы.       — Прости, я не знала, — султанша чувствовала на себе вину, что смогла открыть столь тяжелые воспоминания для девушки, и, решив поддержать, взяла её за руки, — надеюсь, виновные не остались безнаказанными?       — Ах, если бы. Никто ведь не поверил словам девятилетнего ребёнка. Мне жаль, что я не успела отомстить за её смерть.       — Может… ну… ты расскажешь ещё о своей семье? Я слышала, что у тебя есть братья, — Хуриджихан попыталась перевести разговор немного в сторону.       — Да, у меня есть брат-близнец Орхан и младший брат Махмуд. Кажется, он единственный ангел в нашей семье.       А в это время позади шатра стоял шехзаде Баязид и пытался подслушать разговор двоюродной сестры и будущей супруги-красавицы, от которой не мог отвести взгляд. Услышав грустную историю, которая не смогла не задеть его, шехзаде вдруг почувствовал что-то внутри. Может это просто чувство жалости, а может и что-то большее?