Чем тише омут, тем страшнее черти в нем водятся

      В этот, казалось бы, обычный, ничего плохого не предвещающий день коридоры Топкапы хранили молчание. Впрочем, как и всегда. Эти стены повидали многое за время своего существования и хотели сегодня просто отдохнуть в тишине, размышляя о чём-то своём, никому неизвестном и недоступном. Но не тут-то было.       Мерьем-султан ветром неслась по коридорам дворца в покои шехзаде. Она даже представить не могла, что произошло. К чему такая спешка? Отчего Баязид был так, по словам аги, разгневан? Всё это оставалось для девушки загадкой. Её не на шутку разозлило то, что ей никто ничего не хотел говорить или нормально хотя бы объяснить, что вообще здесь происходит.       Подлетев к дверям, ведущим в покои супруга, крымчанка потребовала, чтобы её впустили. Однако суровые стражники не сдвинулись ни на миллиметр.       — Госпожа, шехзаде велел никого не впускать, — сказал один из них.       Но Мерьем была бы не Мерьем-султан, если бы так просто сдавалась!       Развернувшись, она начала отходить понемногу в сторону, откуда пришла. Стражники расслабились и, потеряв бдительность, не успели остановить ловкую султаншу, которая в этот самый миг прошмыгнула мимо них в покои. Озадаченно переглянувшись, аги поняли, что уже ничего не подделаешь, и принялись молиться, чтобы им сохранили жизнь.       Ворвавшись в покои, девушка обнаружила, что внутри них никого нет. Это сильно удивило её. Принявшись оглядываться по сторонам в поисках хоть каких-нибудь признаков жизни, она заметила приоткрытую дверь, ведущую на балкон.

***

      — Почему ты приказал собирать вещи? — безапелляционно прозвучал вопрос со стороны выхода.       — Мы завтра утром едем в Конью, — Баязид удивился такому неожиданному появлению жены, но виду не подал и, не обращая внимания на непререкаемый тон брюнетки, ответил с нотками злости в голосе на поставленный в лоб вопрос.       — Зачем так спешить? — Мерьем, конечно, догадывалась о последующем ответе, но ей нужно было усмирить гнев юноши, ведь именно он причина всех его ошибок, поэтому она специально задавала такие вопросы.       — Я не хочу здесь больше оставаться, — сухо сказал шехзаде. Подобные разговоры были ему не по душе.       — Ты знаешь, что подумают другие о таком поступке? — девушка решила не тянуть кота за хвост и сразу сказала то, что думала. Без прелюдий. В лоб. Опять.       — И что же? — не понимая, к чему клонит супруга, спросил сын Властелина Мира и, наконец, развернулся к ней лицом.       — Это может показать твою слабость. Через силу, но улыбайся! Улыбайся на зло другим, как бы тебе не было тяжело на сердце, — объясняла девушка, с каждым шагом подходя всё ближе и ближе, — Ты же не хочешь, чтобы тебе всегда припоминали это, не обращая внимание на то, что ты ведь совсем другой человек.       — Хорошо, тогда задержимся в столице ещё на несколько дней, — слова Мерьем вернули его в реальность, но всё же какой-то осадок остался глубоко в душе, осев там словно маленькие пылинки, образующие потом, если за ними не следить, огромный слой грязи… — Можешь идти, мне нужно разобраться с некоторыми бумагами.       Султанша без лишних слов покинула покои, оставив супруга наедине со своими размышлениями.

***

      Крымчанка по дороге к своим покоям думала над тем, что произошло. Маниса теперь принадлежит другому шехзаде, но за санджак ещё можно и нужно побороться, ведь проиграть битву — не значит потерпеть поражение в войне.       А в это время по этому же коридору проходила луноликая султанша.       — Михримах-султан, — брюнетка почтительно склонилась перед госпожой Луны и Солнца.       — Здравствуй, Мерьем, — протянула дочь Хасеки и, немного помедлив, спросила, — Прогуляемся вместе в дворцовом саду?       — С удовольствием, госпожа, — улыбнулась принцесса.

***

      Девушки гуляли по Хасбахче, ведя непринуждённый разговор о том о сём. Темы были совершенны разные: о новых тканях, что привезли из Египта вчера, о платьях, которые можно сшить из этих тканей, об украшениях, и, наконец, о том, какая сегодня погода хорошая!       Михримах хотела добавить что-то, но не знала как начать и поэтому, выжидая удобного момента, не переводила приятную пока тему беседы на другую, более серьезную.       — Вы хотите что-то сказать? — девушка, однако, сразу сообразила, что у султанши к ней разговор.       — Мерьем, дорогая, как ты, наверное, уже знаешь, — начала свою речь луноликая, — наш Повелитель объявил своим главным наследником шехзаде Селима, а вы с Баязидом поедете в Конью.       — Да, мне уже сообщили об этом, госпожа, — абсолютно спокойным голосом ответила крымчанка, ведь знала, что поражение — это всего лишь упущенная победа. Нет недосягаемых целей, есть неправильные пути к их достижению!       — Надеюсь, ты сможешь своим рассудительным умом, о котором я так наслышана, предостеречь моего брата от ошибок, которые им могут быть совершены. Ведь я хочу, чтобы именно он взошёл на престол после моего отца!       — Я сделаю всё, чтобы достигнуть оной цели, ведь хочу этого не меньше, чем Вы, — без колебаний ответила брюнетка, а сама с ужасом представила в голове, сколько же раз ей придётся умыть свои руки в крови ради этого злополучного трона.       — Я слышала ваш разговор на балконе. Почему ты не пыталась поддержать его? — поинтересовалась дочь падишаха. Это не было упрёком с её стороны — по крайне мере, так показалось Мерьем — наоборот, в голосе госпожи промелькнули нотки заинтересованности.       — Я не одна из тех наложниц, кто будет говорить, что всё само собой образуется, а жизнь постепенно наладится. Я говорю не о том, что когда-то произойдёт, я говорю только о том, что есть здесь и сейчас! Я не хочу рассказывать Баязиду детские сказки, а уж тем более заставлять верить в них. При любом раскладе дел, ум всегда должен оставаться трезвым, нужно уметь контролировать свои эмоции, — воодушевлённо сказала Мерьем.       — Возможно, в этом и есть доля правда, — слова невестки сильно впечатлили Михримах, и она задумалась над тем, что та сказала.

***

      Хуриджихан-султан проводила свой день за чтением интересной книги одного итальянского поэта. Вдруг двери резко отворились, и в покои госпожи неожиданно вошла сама Фатьма-султан. Было видно, что всегда смеющаяся госпожа очень сильно разгневана. В её глазах читалось яростное негодование. Это очень напугало девушку.       — Что случилось, тётушка, отчего Вы так рассержены? — оторвавшись от просвещения, удивлённо спросила племянница.       — Отчего?! Мне кажется, ты лучше знаешь отчего, Хуриджихан, — ещё никогда голос госпожи не был таким строгим.       — Я не совсем понимаю, о чём Вы, — с жеманным непониманием ответила Хуриджихан.       — Ты хоть представляешь, что могло бы случится, если бы твой план удался?! Если бы стрела всё же попала в неё, то это же был бы международный скандал! Какие бы мысли не возникали в твоей головке, всегда помни, что при любых обстоятельствах ты должна вести себя как госпожа! — уже чуть ли не кричала на племянницу Фатьма.       — Хорошо, я поняла Вас. Такого больше никогда не повториться, — виновато молвила шатенка.       — Я очень надеюсь на это, Хуриджихан. Нужно молиться, чтобы Рустем-паша, Бали-бей или ещё кто-нибудь не нашли этого лучника, иначе Повелитель, если узнает правду, будет разгневан. Сильно разгневан! Прежде всего на тебя, — постаралась напугать племянницу своими окончательными словами сестра султана, хотя всё-таки в глубине души она понимала девушку и причину её поведения. Всем известно, что ревность — самое сильное чувство, способное запросто управлять человеком. А также женщина хорошо знала, что Хуриджихан — истинная дочь своей матери.       Закончив таким образом профилактический разговор с племянницей, Фатьма покинула покои девушки, громко хлопнув за собой дверьми.

***

      Погуляв ещё немного по саду и не проронив за всё это время больше ни слова, девушки зашли обратно во дворец, и Мерьем, наконец, вернулась к себе. Войдя в покои, султанша жестом остановила служанок, спешно собиравших вещи в сундуки.       — Госпожа, прикажете обратно всё разбирать? — спросила одна из рабынь, которую в услужение крымчанке дала Хюррем-султан.       — Нет, продолжайте собирать, но можете заканчивать только через несколько дней, — сказала султанша, садясь на тахту.       К ней подошла гречанка, поклонившись.       — Госпожа, простите меня за любопытство, но в какую провинцию мы поедем? — неловко поинтересовалась светловолосая.       — Всё нормально, не переживай. Через пару дней мы отправимся во дворец Коньи, — на удивление спокойным голосом ответила Мерьем, но, увидев, что с её верной подругой что-то не так, тут же взволновалась. — Что случилось, Дана?       — Да нет, госпожа, — девушка немного замялась, и было видно, что это неспроста: она явно боялась говорить о чём-то.       — Говори, — строго сказала султанша.       — Вам пришло ещё одно письмо из Крыма, — облегчённо выдохнув, служанка протянула госпоже свёрток.       Мерьем нехотя взяла письмо и неторопливо развернула его. Спустя несколько минут радость, которой на протяжении этого времени светилось лицо брюнетки, внезапно исчезла.       — Принесите мне перо и чернила. Быстро! — тихо приказала султанша мертвенно-безжизненным голосом, в то время как сама сильно побледнела.       — Что случилось, госпожа? — не на шутку перепугалась Дана.       — Случилось то, чего я больше всего боялась.