Чем тише омут, тем страшнее черти в нем водятся

      Мерьем, проходя по коридорам Топкапы и направляясь в свои покои, в мыслях возвращалась в Мраморный павильон. Правильно ли она поступила, согласившись? Может, этого не стоило делать? А вдруг это решение — ошибка?       Однако, как говорится, что сделано, то сделано. Пути назад уже нет. Не надо теперь сожалеть о принятом решении.       Внезапно она столкнулась с кем-то. Мерьем, подняв глаза, увидела Хуриджихан-султан.       — Госпожа! — кивнула Мерьем и хотела пройти мимо, но девушка схватила ее за руку.       — Ты предала меня! — прошипела шатенка.       — Я никого не предавала. Это решение нашего Повелителя! — крымчанка старалась сохранять спокойствие и самообладание и не поддаваться провокации.       — Нет! Ты же знала! Ты знала, что выходишь замуж! — с этими словами султанша со всей силы размахнулась и ударила соперницу по щеке.       — Никто не смеет меня бить! — резко воскликнула Мерьем. Место, на которое нанесли такое оскорбление, ужасно болело, пылая огнем. — Никто! Слышите? Я ещё отвечу за эту пощечину, не сомневайтесь!       Султанша обошла растерянно стоящую Хуриджихан, специально сильно задев ту плечом, и продолжила свой путь, несмотря ни на что гордо подняв голову и выпрямив осанку.

***

      С того дня, как шехзаде разъехались по своим санджакам, прошла неделя. Дворец в столице опустел в прямом смысле слова. Даже Михримах-султан вместе с мужем и красавицей-дочерью, маленькой Айше Хюмашах, уехали Охотничий домик, чтобы спокойно отдохнуть от дворцовой суеты. Хотелось забыть обо всем: об интригах, титулах, борьбе за трон. Хотелось просто побыть обычными людьми и насладиться красотой весенней природы.

***

      Мерьем за эту неделю, прошедшую с тех пор как они покинули Топкапы, смогла уже полностью освоиться во дворце Коньи. Каждый день, прожитый здесь, она не сидела сложа руки, а проводила его с пользой и толком. За это время она успела заменить и Хазнедар, и главного евнуха, и Ункяр-калфу гарема на своих верных людей.       Также крымчанка отправила по несколько своих людей в Топкапы, Манису и Амасью, втайне от Махидевран-султан, разумеется, чтобы узнавать о всех новостях первой, не дожидаясь письма от султанши, и тем самым всегда быть на шаг впереди своего врага.       Но девушку больше волновало то, что не приходило никаких вестей из Крыма. Лишь Аллаху теперь ведомо, что там сейчас происходит. Неизвестность никак не могла дать ей покоя, поэтому Мерьем, сев за низкий столик, решила написать письмо. Однако ей не дал начать его вошедший евнух:       — Госпожа, — поклонился он.       — В чем дело, Бейрам? — султанша бросила на своего слугу возмущенный взгляд.       — Простите, моя госпожа, но шехзаде зовёт Вас к себе, — виноватым тоном объяснил причину своего прихода ага.       — Хорошо, я сейчас приду, — ответила крымчанка, поставив перо обратно в чернильницу и встав с подушки, поспешно покинула свои покои.       Странно это все. Почему Баязид позвал меня именно сейчас? Не доведи Аллах, что-то случилось.       Нет, это не все-таки неспроста. Может, до него дошло письмо от Махидевран, предназначавшееся мне? Аллах, что же будет со мной, если это действительно так?       А если письмо из Крыма? Только не это! Вдруг что-то нехорошее случилось? Аллах, помилуй, я не выдержу, если с моей семьёй что-то произойдет!— такие мысли крутились в голове крымчанки по дороге в покои шехзаде.       Стражники беспрекословно пропустили султаншу к наследнику, и та, войдя, поклонилась. Но шехзаде не обратил внимания на приход жены — он, нахмуренно сморщив лоб, внимательно читал какой-то свиток, что держал в руках.       — Шехзаде, вы желали меня видеть? — стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения, спросила брюнетка, подойдя ближе к юноше.       Баязид, закончив читать и свернув свиток обратно, молча протянул его Мерьем. Девушку мучила неизвестность того, что же должно произойти.       Она медленно, с неким недоверием взяла бумагу, развернула ее и начала вглядываться глазами в написанное там. Когда девушка прочла письмо до его половины, ее глаза наполнились чистыми слезами. Она не смогла их сдержаться — по ее лицу скатилось несколько прозрачных капель.       Какое-то время Мерьем просто продолжала смотреть в лист безмолвной бумаги, очень много, однако, сказавшей ей. Наконец, свернув свиток обратно, девушка подняла глаза и тут же почувствовала, что начала терять равновесие. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Султанша, медленно осев на пол, тихо прошептала:       — Нет… нет… этого не могло произойти! Здесь какая-то ошибка. Во что угодно поверю, но только не в это!