Чем тише омут, тем страшнее черти в нем водятся

      Нет! Это просто чья-то лживая клевета или страшный ночной кошмар. Этого не могло произойти, никак нет! Неужели это все наяву?       Хотелось кричать, плакать, но все силы исчезли куда-то. Мерьем уже ничего не слышала, не хотела слышать. Вновь ее сердце разбито на сотни осколков, которые уже никак не собрать вновь.       — Скажи, что это неправда, — с последней надеждой в дрожащем голосе прошептала крымчанка, молебно глядя на и без того взволнованное лицо шехзаде. Шехзаде, который в ответ не решился сказать, что в том письме одна лишь правда. Но почему она такая до боли горькая? — Скажи, что мой брат не делал этого…       — Мне жаль, Мерьем, но это так, — Баязиду так не хотелось отбирать у нее последнюю надежду, но это было необходимо.       И только сейчас к девушке пришло полное осознание того, что действительно произошло. Вот почему ее сердце уже несколько дней было не на месте, будто чувствовало что-то. Да, она знала, что это рано или поздно свершится, но почему именно сейчас?       Конечно, именно ханзаде Орхану должен был принадлежать крымский престол, но ведь он всегда обещал сестре, что ни за что не отдаст приказ о казни младшего брата и его Валиде! Почему он это сделал?! Как смог обмануть?!       Его поступок еще раз доказал устоявшуюся теорему о том, что никто никогда не сдерживает своих обещаний и верить таким словам — значит напрасно ожидать чего-то.       Вновь боль от потери отца, боль от потери брата. Словно острые кинжалы разом вонзились в сердце, принося с собой нечеловеческую боль… Наконец, собрав остатки сил и волю в кулак, Мерьем поднялась и, едва вспомнив хоть какие-то слова, с тяжестью на душе и в голосе сказала:       — С Вашего позволения, — поклонилась она и, получив одобрительный кивок, поспешила удалиться.       Перейдя порог покоев и завернув за ближайший угол, султанша оперлась своей рукой о мраморную стену коридора: в глазах резко потемнело, а голова закружилась. Отдышавшись несколько мгновений, Мерьем все же нашла в себе силы выпрямиться и дойти до своих покоев.       Когда девушка вернулась к себе, то к ней тут же подскочил взволнованный евнух. Он молча смотрел на госпожу, не задавая вопросов, и будто бы по ее виду догадывался, что произошло.       — Оставь меня, Бейрам, — медленно и безразлично протянула Мерьем, не желая знать, что могло произойти в гареме. Она из последних сил пыталась сохранить самообладание, но, казалось, впервые в ее жизни дело начало выходить из-под контроля.       — Простите меня, госпожа, Вам пришло послание из Крымского ханства, — виновато ответил ага и протянул брюнетке еще один сверток, который, судя по его виду, сложно было назвать письмом.       — Хорошо, можешь идти, — безэмоционально сказала крымчанка и, дождавшись закрытия двери, произошедшего с ужасными скрипом, развернула маленький свиток.       Здравствуй, Мерьем. Возможно, когда ты читаешь это письмо, я уже мертва и ярким пламенем горю в Аду. Сейчас я бы хотела рассказать тебе о том, что никогда бы не смогла сказать, глядя в глаза, ведь ты бы все равно не поверила моим словам.       Да, именно я стала причиной смерти твоей матери много лет назад, украв сначала ее любовь, а потом и жизнь; причиной твоего отнятого детства; причиной неизлечимой боли… однако я никогда не жалела о том, что совершила много лет назад. У тебя сразу возникнет вопрос: «Почему?» — я могу ответить. Мы обязательно встретимся с Айше в Аду, ведь и она не была ангелом. Из-за рук твоей матери моему ребенку не суждено было даже прийти в этот мир. Я помню тот день, когда мне сказали: «Твой малыш в райских садах Аллаха». Помню, словно это было только вчера. Ничто так и не смогло за столько лет утешить сердце несчастной матери, которая уже никогда не сможет взять на руки свое дитя, как рождение твоего брата Махмуда, к которому со дня на день придут палачи за его жизнью. Знай, я всем своим сердцем ненавидела твою Валиде, но к тебе я этого не испытывала, ведь это лишь наша с ней война.       Теперь ты наверняка задаешься вопросом: «А зачем же я тебе пишу, рассказывая обо всем этом?» Затем, чтобы ты не пошла по стопам своей матери и не стала губить невиновные души, не бери еще один грех на свое сердце. Когда-нибудь ты вспомнишь мои слова. Знаю, мы еще обязательно увидимся в Аду у Шайтана, ведь в дворцовых гаремах невозможно одержать победу, оставшись невинным ангелом. Твоя ненавистная мачеха, Элмас-султан       Вновь мир рухнул. Сердце неприятно защемило, отозвавшись новой порцией нечеловеческой боли после прочтения этих строк, написанных кое-где расплывшимися чернилами.       Неужели ее родная мать, за упокой души которой она только вчера читала молитвы, на самом деле была страшным человеком, совершившим такой ужасный поступок, о котором даже никто не догадывался?       А может, и знали, но никто не решался разрушить наивную детскую веру в маму, всегда добрую и хорошую, и поэтому все молчали?       Какой же несправедливой она была к Элмас-султан, с самого начала не узнав всей правды! Тайны раскрываются с каждым днем, но действительно ли мы хотим этого всей душой?       Мы видим лишь то, что хотим видеть. И верим в то, во что хотим верить. И это действует. Мы так часто обманываем себя, что через какое-то время сами начинаем верить в собой же придуманную ложь. Мы так часто все отрицаем, что иногда не можем распознать правду, даже когда она у нас перед носом. Иногда реальность незаметно подкрадывается и застает нас врасплох, превращаясь в сильнейшую боль…

***

      Час сменялся днем, дни — неделей, а недели заменяли месяцы. Так никто и не заметил, как прошло полгода, а возможно и больше…       Несколько недель назад по всему великому Османскому государству прокатилась радостная весть: у наместника Манисы родился шехзаде, матерью которого стала венецианская наложница, которой Хюррем-султан даровала имя Нурбану, получившая с рождением сына не только титул госпожи, но и власть в свои руки.       Сейчас новоиспеченная мама прогуливалась в роскошных садах Манисы, вдыхая чудесные ароматы распускавшихся цветов и разговаривая со своим преданным евнухом, Газанфером-агой.       — Что Вы думаете о тех новостях из Крыма, госпожа? — поинтересовался он.       — Это нам лишь только на руку. Нужно предпринять какие-то действия, пока Мерьем-султан выбита из колеи. К тому же мои верные люди, которых я отправила следить за ней в Конью, сообщили, что ничего не происходит, а это очень хорошая возможность для нас. Пока они остерегаются, нам стоит поспешить, — задумчиво сказала Нурбану и погрузилась в мысли о предстоящей войне с сильной султаншей, в которой она просто обязана одержать победу, ведь брюнетка уже боялась не за свою жизнь, а за жизнь ее маленького сына Мурада.       — Вы как всегда правы, моя госпожа. Какие у Вас намерения?       — Пока не знаю, Газанфер, но и просто сидеть сложа руки мы не можем. У меня уже есть несколько идей, которые стоит воплотить как можно быстрее, ведь каждый день у нас на счету.

***

      Все эти дни пролетели для Мерьем совсем незаметно, словно только один день прошел с того самого момента. Крымчанка носила траур по близким лишь положенные три дня и не минутой дольше, запретив распространять эту новость дальше дворца.       Пусть ее враги так и думают, что эти страшные вести полностью ослепили Мерьем, и все спишут ее со счетов, но это не так. Далеко не так! Ее разум смог остаться трезвым, и она уже начала делать первые шаги в этой игре, о которых никто и не догадывается. Скорбь по родным закончилась, и жизнь начала понемногу возвращаться в прежнее русло.       Мерьем вместе со своей служанкой беседовали на приятные темы в покоях госпожи, пытаясь отвлечься ото всего. Вдруг султанша обратила свой взгляд на стол и заметила письмо, которого еще вчерашним днем здесь точно не было.       «Наконец-то пришли вести из дворца Амасьи» — пронеслось в голове девушки. О том, что послание именно оттуда, сомнений не возникало: о других письмах, пришедших на ее имя, евнух всегда докладывал Мерьем, но в это дело не был посвящен никто, даже самые верные слуги.       Никому, кроме себя самой, нельзя верить, ведь если правда всплывет наружу в один прекрасный день, то и на ее шею палачи накинут веревку.       Как только гречанка оставила госпожу наедине, то Мерьем сразу же встала с дивана и прочла послание, которое действительно прислала Махидевран-султан. Но она и не думала его сжечь, а, наоборот, положила в одну из шкатулок, в которой хранились украшения. Да, риск намного больше, чем просто огромный, но победа будет еще слаще.       Спустя несколько таких писем, она получит сильное оружие, которое со временем может ей пригодиться и победить и эту госпожу, имея неопровержимые доказательства вины султанши.       Зачем нужно плести все новые и новые интриги, когда они уже давным-давно сплетены другими вместо нас самих? Нам лишь остается только в подходящие моменты дергать за нужные ниточки…