Чем тише омут, тем страшнее черти в нем водятся

      Султанша ничего не ответила служанке. Подождав ещё несколько мгновений, крымчанка поднялась с тахты и направилась к выходу из покоев. Мысль о возможных ужасных последствиях пугала слуг, и евнух побежал вслед за госпожой в надежде успеть остановить её.       Аге удалось догнать крымчанку лишь у самой входной двери в дом. Та прислонилась к ней головой, пытаясь услышать голос незваного гостя, но всё было зря, ведь шум дождя был громче. Мерьем жестом приказала слуге молчать, а затем трижды постучала, но ничего не произошло. Подождав ещё чуть меньше минуты, девушка отошла от входа. Подойдя к Бейраму-аге, она, перейдя на шёпот, приказала:       — Кто бы это ни был, он не должен уйти отсюда живым. Если при нём будет что-то, то обязательно принеси мне это.       — Как прикажете, госпожа, — ответил её преданный евнух, и султанша проследовала обратно к своим покоям.       Вернувшись к себе, темноволосая сразу же подошла к окну и увидела уже мёртвое тело незнакомца. Странные чувства переполняли её изнутри. Поступи она сейчас по-другому, то произошли бы ужасные вещи, даже представлять страшно. Но это не отменяет того факта, что её руки теперь в крови. В крови ни в чём невиновного человека. Произошло то, что хотелось оттянуть как можно дальше, но зато теперь не страшно сделать это вновь. Увы, нам не дано заранее узнать, куда приведёт нас путь: к радости или к страданию. Но раз мы сделали выбор — пути назад нет.       Так, размышляя о произошедшем за сегодня, Мерьем села за свой письменный стол, нашла несколько чистых листов бумаги и принялась писать письма, желая не терять времени в ожидании вестей от преданного аги. Окунув кончик пера в чернильницу, девушка едва ли не сразу нашла нужные слова.       Закончив с первым посланием, Мерьем довольно улыбнулся на миг, после чего её лицо вновь стало серьезным: крымчанка принялась за второе, а затем и за третье послания. Дописав всё, султанша перечитала их, затем аккуратно свернула, когда в покои постучались.       — Войди! — приказала она, подняв взгляд на дверь. Не успел Бейрам ещё и зайти, как Мерьем сразу же налетела на него с вопросами. — Кто это был? При нём были хоть какие-то вещи?       — Да, госпожа, при нём было это, — он протянул султанше небольшой свиток.       Кареглазая тут же забрала письмо, развернула его и принялась жадно вчитываться в строки, желая узнать, кто осмелился на такое. Закончив, девушка бросила послание на стол и выразительно хмыкнула, кратко усмехнувшись. Понятно, что за этим стояло явно что-то другое.       — Аллах, что же там такое, госпожа? — заволновался Бейрам, которого тоже мучала неизвестность.       — Рустем-паша, — с теперь уже страхом в голосе ответила Мерьем. — Даже будучи далеко отсюда, ему удалось что-то узнать, и это стало для нас первым звоночком, что мы уже слишком долго бездействуем. Хорошо, тогда не будем медлить.       — У вас будут какие-то поручения? — спросил евнух, догадываясь об ответе.       — Да, — кратко молвила темноволосая. — При первой же возможности отправь эти два письма во дворец санджака, — она протянула сначала два самых больший свитка, — а это — в Топкапы, сам знаешь кому.       — Будет сделано, моя госпожа, — ответил он, стараясь все правильно запомнить, что и куда следует передать.       — Хорошо, тогда можешь идти, — это было последнее, что приказала крымчанка, и евнух не посмел ослушаться.       «Слишком много всего за сегодня произошло», — думала крымчанка, не зная что и делать дальше, с кем начать борьбу, но уже ничего не изменить, ведь письмо, которое положит конец спокойной жизни, уже отправлено. В конце концов, это должно было когда-нибудь начаться, и будет лучше, если можно будет полностью контролировать каждый шаг своего врага, чем самим быть загнанным в угол зверем, рвущимся найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. На этот раз маятник действительно качнулся.

***

      Каждый день из прожитой недели казался годом, ведь время тянулось адски долго. Наконец, в небесах засияло долгожданное солнце — единственный лучик радости среди туч, которые сильно давили и нагнетали.       Махидевран-султан возвращалась из покоев единственного сына, который уже окончательно пошёл на поправку после попытки отравления наложницей, казнённой в ту же ночь. Слава Аллаху, тогда всё обошлось, но кто знает, как могло всё обратиться, не успей они вовремя прийти на помощь…       «Змея, — разозлённо думала Гюльбахар, — смогла подобраться настолько близко, что я и не заметила. Ничего, ты ещё увидишь, насколько мы сильны, ведь твой союзник перешёл на нашу сторону, став твоим врагом, которого ты считаешь мёртвым». Эта мысль заставила женщину улыбнуться.       Проходя мимо гарема, черкешенка бросила равнодушный взгляд на пустующий ташлык. В этом не было ничего удивительного: в это время все девушки ещё с самого утра были на занятиях в своих классах — так что решив не уделять таким пустякам много времени, Весенняя Роза направилась к себе в покои чтобы немного отдохнуть.       Когда султанша подошла к нужным дверям и встала напротив, стоящие рядом две служанки отворили их, пропуская мать наследника. Войдя внутрь, она со всей надлежащей строгостью обратилась к одной из хатун:       — Принесите мне немного шербета, — рабыня тут же принялась выполнять приказ госпожи и, поклонившись, вышла из покоев.       Оставшись в одиночестве, Махидевран удобно расположилась на тахте, устало прикрыв глаза. Спустя несколько десятков минут служанка вернулась с небольшим подносом в руках, на котором стоял небольшой стаканчик со сладким напитком.       — Почему так долго? — возмутилась черкешенка, ведь всякие сомнения начали лезть в голову, но всё же взяла шербет.       — Простите, госпожа, — немного виноватым тоном молвила хатун и достала небольшой свиток из рукава своего платья, что вызвало большое удивление у Гюльбахар. — Один гонец велел передать Вам это.       Султанша с неким недоверием взяла письмо, перед этим поставив стакан на стол, и жестом дала девушке понять, что той нужно оставить её одну. Убедившись, что в покоях больше нет никого, темноволосая развернула свиток. Прочитав его за несколько минут, мать старшего наследника довольно улыбнулась. Поднявшись с тахты, женщина подошла к одному из сундуков, которые находились в покоях. Она достала оттуда небольшую шкатулку, где лежали несколько пар серёг с драгоценными камнями и ещё несколько таких же писем.       «Как только Мустафа взойдёт на трон, я и с тобой разберусь, Мерьем, можешь не сомневаться в этом. Неужели, ты думала, что я настолько глупа, как могу казаться? Тогда ты совершила ошибку. Как только настанет день, которого мы так жаждем увидеть не только во снах, но и наяву, я смогу уничтожить тебя в два счёта. Мало того, ты ещё мне помогаешь в этом, за что я очень благодарна. Но для начала нужно убрать с пути эту гадюку Хюррем — ведь именно она всегда была и будет основной причиной всех моих бед», — про себя думала Махидевран, затем положила шкатулку на место, закрыв её перед этим.       Несколько раз пройдясь по покоям из стороны в сторону, султанша обдумывала, верное ли решение она приняла? Как только черкешенка собиралась уже сесть обратно на тахту, то раздался короткий стук в дверь.       — Войди! — звонко произнесла она, повернувшись лицом к другой части комнаты.       В покои зашла преданная калфа и поклонилась, подойдя чуть ближе к султанше.       — Что-то случилось, Фидан? — спросила Махидевран, но затем добавила, бросив лёгкий смешок. — Хотя я уже ничему не удивлюсь.       — Госпожа… — произнесла калфа, будто не зная, с чего начать.       — Говори, как есть, Фидан, — то ли c некой боязнью, то ли уже с нажимом сказала Махидевран.       — У меня для Вас две вести, — с испугом начала служанка. — Первая — шехзаде отдал приказ о казни Эмине-хатун, она не доживёт до завтрашнего рассвета.       — Тоже мне новость, — фыркнула темноволосая, — это даже не обсуждается! Но… судя по твоему взгляду, произошло что-то похуже.       — Увы, но это так, госпожа.