Похищение принца

      Лес был необычайно сочным сегодня. Сквозь кроны высоких сосен и лиственных деревьев просачивались солнечные лучи, прямые и яркие настолько, что слепили глаза, только внизу свет рассеивался, прячась под лапами густых елей, разливаясь по траве, чтобы заставить ее светиться изнутри насыщенной зеленью. Птицы щебетали высоко над головой, прыгали с ветки на ветку белки, гудели насекомые. Среди всего этого шепота природы не было слышно шагов человека, который шел, осторожно ступая, потому что лес давно уже признал его своим и принял как нечто важное, без чего он просто не мог обходиться       Кристоф шел осторожно, отодвигая в сторону низкие ветки, чтобы те не хлестали по лицу. Солнце уже выползло на середину небосвода, и утро медленно перетекало в день, жаркий и влажный, как всегда осенью в окрестностях Деррона. Сам город и море находились в двух днях пути, и ветер не приносил сюда соленый воздух, все вокруг пахло зеленью, хвоей и пряной прошлогодней листвой.       Кристоф раздвинул руками колючие ветки елей, и как всегда не смог сдержать полный восторга вздох, глядя на гладкую серо-стальную поверхность озера. Из деревенских никто не осмеливался заходить так глубоко в лесную чащу, опасаясь диких животных, поэтому наслаждаться этой красотой мог только он.       Мужчина ловко спустился с крутого берега, и сапоги тут же увязли в мокром песке, он сделал несколько шагов и коснулся рукой нагретого серого камня. Шероховатая поверхность, покрытая зеленым мхом в самом низу, была теплой, Кристоф улыбнулся. Он любил приходить сюда, смотреть на воду, сидеть на берегу и не думать ни о чем. Растворяясь в окружавшей его дикой природе, Кристоф мог освободить свою голову от ненужных мыслей и просто провести некоторое время в покое. Но сегодня был слишком жаркий день.       Кристоф сбросил заплечный мешок на песок, развязал пояс, поддерживающий грубую грязно-серую рубаху на талии, обнажил торс, опустился на песок и стянул сапоги. Песок тут же прилип к льняным светлым брюкам, Кристоф встал, отряхнулся и снял их. Оставшись полностью обнаженным, вошел вводу и зажмурил глаза, чувствуя, как горят ступни от соприкосновения с ледяной водой. В лесном озере вода всегда была настолько холодной, что сводило зубы, виной тому было множество подземных ключей, что питали и наполняли его.       Кристоф сделал несколько быстрых шагов вперед, вдохнул полной грудью и нырнул. Брызги полетели в разные стороны, переливаясь и сверкая на солнце. Кристоф делал мощные гребки руками, уходя все дальше на глубину, вода была чистой и прозрачной, он видел далекое, покрытое мелкими камнями и песком дно под собой, а повернувшись и посмотрев наверх, сумел различить блеклый диск солнца на фоне неба, которое, как и водная гладь, приобрело оттенок стали. До его слуха не долетал ни единый звук, вода окружила его плотным коконом спокойствия, позволив наслаждаться умиротворением и освежающей прохладой.       Кристоф довольно быстро оказался на середине озера, там, где глубина была более роста самого высокого человека, он остановился, опустился на самое дно, коснувшись ступнями острых камней, оттолкнулся, чтобы вынырнуть на поверхность, и поплыл в сторону берега. Вода юркими каплями текла по лицу, заставляя жмуриться, а черноволосый затылок пекло солнце. Кристоф довольно фыркнул, сделал глубокий вдох и снова ушел под воду, в несколько гребков достигнув берега. Пальцы коснулись мокрого песка, зарылись в него, мужчина поднялся на ноги.       Серебристые кристаллики воды стекали по стройному телу, с отлично развитой мускулатурой, замирали на шрамах и скользили дальше. Сейчас он пожалел, что его верный друг и соратник покоится под расшатавшейся доской пола, в этот миг Кристоф готов был многое отдать, чтобы иметь возможность выполнить несколько упражнений и вспомнить, каково это, когда продолжением руки является меч, несущий на острее смерть.

***

      - Хлеб поспел! – Звонко крикнул босоногий мальчишка, пробегающий мимо.       Кристоф кивнул, улыбнулся и подбросил в воздух ярко-красное небольшое яблоко. Сын пекаря ловко поймал его и впился в сочный плод зубами, пока другая деревенская ребятня не отняла. Он помчался дальше, шлепая босыми ногами по высохшей земле и оповещая односельчан о том, что в доме пекаря они могут купить свежий хлеб.       Кристоф свернул с главной, самой широкой улицы и пошел дальше на окраину деревни. На отшибе стоял покосившийся дом, сбитый из потемневших от времени бревен. Упавший многие годы назад забор полностью зарос травой. Огород у дома сдался напору сорняков, которые доходили Кристофу до середины бедра. Он прошел по узкой тропинке, постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.       В доме было куда приятнее и уютнее, чем могло показаться снаружи. Все полы тщательно выметены, не было паутины в углах, не то, что в доме самого Кристофа, каждое утро которого начиналось с игры в гляделки с большим пауком, жившим в углу над его лежанкой. Стены в комнате покрывали домотканые гобелены – непозволительная роскошь в их мире.       Воздух в доме был густым и немного тяжелым, но наполненным приятным ароматом лесных трав. Пучки этих самых трав висели под потолком. Сои уже вовсю готовилась к зиме, собирая и засушивая все, что могло бы ей пригодиться в холодное время года. Травница, улыбаясь, вышла из соседней комнаты. Она была высокой и крепко сбитой женщиной около сорока лет, все еще красивой, несмотря на тяжелую жизнь в глухой деревне. Ее кожа была чиста и упруга, длинные светлые волосы заплетены в толстую косу, а голубые глаза светились радостью, собирая вокруг себя лучики мелких морщинок.       - А-а-а, охотник. - Выдохнула она, и улыбнулась еще шире, показывая ровные, но не слишком белые зубы. – Проходи, не стой в дверях.       - Как твои дела, Сои? – Спросил Кристоф, проходя в небольшую комнату и замирая на границе солнечных лучей, разлитых по полу. – Вот, возьми. – Он протянул женщине не большой, туго затянутый мешочек.       - Что это? – Она с улыбкой приняла дар, ловко развязала тесьму и заглянула внутрь. – Травы?       - Да. - Кивнул Кристоф. – Разве не их ты собираешь по осени? Через месяц многие уже потеряют цвет.       - И то верно. - Усмехнулась женщина, вдыхая терпкий влажный аромат. – Но я бы больше обрадовалась зайчатине, сварила бы похлебку с мясом и овощами. Ты был бы приглашен на ужин, охотник.       Кристоф опустил взгляд в пол, рассматривая трещины под подошвами сапог. Сои могла одной лишь фразой смутить его, и делала это, как подозревал сам Кристоф, специально.       Когда, четыре года назад, он только принял решение поселиться здесь, у них с Сои возникло своего рода притяжение, не смотря на разницу в возрасте порядка десяти лет. Тогда кровь Кристофа бежала по венам быстрее, он все еще до краев был наполнен болезненной смесью из беспокойства, усталости и отчаяния. Сама Сои за полгода до его появления в деревне потеряла мужа, его задрал медведь в лесу по весне. Детей у них не было, и женщина осталась совсем одна.       Те ночи, что он провел в доме травницы, вселяли в него умиротворение, рядом с ней он мог спать, не просыпаясь от ночных кошмаров, вновь чувствую себя залитым кровью. Их связь была недолгой, но отношения и по сей день остались теплыми.       - Зайчатина будет вечером. - Отрывисто произнес Кристоф, не поднимая взгляда на травницу, рука его сама собой поднялась и дернула за бороду. – Я только утром поставил силки. И я не останусь на ночь…       Кристоф отвернулся к окну, пытаясь рассмотреть что-то, спрятанное по ту сторону мутных маленьких стекол. Сейчас уже не было необходимости в постоянном присутствии рядом кого-то. Он уже привык быть один, успокоился, оставил свое прошлое в прошлом и одиночество больше не тяготило. Кристоф полюбил тишину.       - Я не прошу об этом. - Сои тихо подошла и положила голову ему на плечо. Она была такая маленькая рядом с ним, такая уставшая. – Я понимаю, что не та. И тогда понимала, но в то время это было нужно нам обоим, сейчас же нужды больше нет. Ты мне как младший брат, Кристоф, младший брат, которого необходимо сытно накормить, потому что сам он этого сделать не может. – Травница рассмеялась, звонко и громко. Кристоф тоже криво улыбнулся в ответ. Напряжение, которое вызвали ее слова, испарилось.       – Пойду, схожу к Сэму, слышала, как его мальчишка кричал, что хлеб готов. Нет ничего лучше куска свежего хлеба и похлебки из зайчатины на ужин. Возвращайся, охотник, я буду ждать. А за травы спасибо. Ты прав, они нужны, позже приготовлю отвар для Кири, дочери кузнеца, она на сносях и очень волнуется перед появлением первенца на свет, что не приносит пользы ни самой девочке, ни ее малышу. Отвар ее успокоит.       Они вместе вышли из дома, прошли по узкой тропинке, после которой Кристоф оставил свою спутницу. Он прошел по узкой дорожке за домами, рассматривая урожай в огородах. Этот год выдался удачным, теплым и в меру дождливым, деревенские соберут хороший урожай.       Дом Кристофа не стоял на отшибе, он находился в самом конце улицы, одноэтажный, небольшой, с покатой крышей, но бревна были еще на несколько тонов светлее, чем у односельчан. Четыре года назад Кристоф построил его сам, с помощью деревенского плотника, и долго наслаждался запахом свежего дерева. Его огород так же был запущен и порос сорняками, как и у травницы, не было и яблонь, только одна кривая вишня и кусты смородины, листья которых охотник часто заваривал вместо чая. Собственно и выбора у него особо не было, в теперешней его жизни, он не мог себе позволить чайные листья, так что приходилось согреваться кипятком или добавлять в него листья для вкуса и аромата. Плотно закрыв за собой дверь, Кристоф прислонился к ней спиной, откинул голову и уперся затылком, прикрывая глаза. В последнее время на него часто накатывала усталость средь бела дня. В голове поднимался шум, постепенно переходивший в головную боль, не сильную, но постоянную, ноющую и от этого еще более неприятную, мышцы наливались свинцом и опускались веки.       Охотнику хотелось просто лечь и уснуть так, чтобы уже не просыпаться, раствориться в своих черных снах, наполненных размытыми серыми тенями. Прошлое уже не беспокоило его, не преследовал шум кровавых сражений, звон клинков и наполненные болью крики умирающих, не мельтешили перед глазами лица тех, у кого он отнял жизнь, и даже черты лица той, единственной, которую он по-настоящему любил уже не получалось восстановить в памяти. От нее в воспоминаниях остались лишь глаза, бездонные озера, наполненные синевой, от которых у него захватывало дух. Прошлое в прошлом, но будущего Кристоф не видел. Он принял решение похоронить себя заживо в этой глуши, дожить свой срок так, чтобы не вздрагивать от звука собственного имени, но все чаще Кристоф думал о том, что он больше бы хотел умереть, сражаясь с мечем в руке, с целью в жизни, а не влачить жалкое существование, не имея ничего, к чему хотелось бы стремиться.       Сои просила принести зайчатины взамен на миску похлебки, которую женщина приготовит. Что ж, совсем недурно, он не откажется от такого обмена, горячей пищей сам он себя не баловал, а солонина стояла уже поперек горла.       Кристоф сбросил мешок, взял закопченный котелок, одиноко стоящий на лавке, покрутил его и хмыкнул. В этой таре давно уже не плескалось ничего съедобного. Похоже, сегодня охотника ждал сытный ужин.

***

***       Терри пришел в себя, когда на него обрушился поток ледяной воды. Он вновь почувствовал, что захлебывается, и закашлялся. Со стороны послышался громкий смех. Терри тряхнул головой, словно собака, сбрасывая капли с лица и скривился от боли в затылке.       Он был надежно привязан к кровати толстыми веревками, так туго, что руки уже начали неметь. В комнате были те двое, что выследили его в конюшне. Высокий мужчина с мечами на поясе и ладонями настолько большими, что закрадывалось подозрение о том, что в роду у него были мифические великаны, стоял возле окна и щурился на солнце. Второй был низкий, худой, но с широкими крепкими плечами, он нервно хихикал, глядя на связанного Лиса, словно не верил, будто все прошло так легко и гладко.       - Кто…? – Начал Терри хриплым голосом.       - Глупый вопрос, Лис. - Тут же перебил его высокий мужчина, и Терри, сразу распознал в нем лидера этой двойки. – Неужели ты думал, что от Дока можно сбежать? – он ухмыльнулся, выхватил из-под стола тяжелый табурет одной рукой и сел рядом с кроватью, на которой лежал распятый вор. – Он будет здесь через несколько дней, чтобы лично перерезать тебе глотку. Утопить тебя, щенок, не получилось, но еще никто не оставался в живых после того, как сталь распарывает все артерии, прорезая шею до позвонков.       Наемник резко вскочил и схватил Терри за волосы, оттягивая голову назад. У вора выступили слезы на глазах от яркой вспышки боли, прошившей голову и сбежавшей ниже по позвоночнику.       - Что же ты молчишь, гадёныш? – Тихо спросил мужчина, заглядывая Терри в глаза. – Скажи, как сильно ты ждешь встречи со своей смертью.       - Я освобожусь и вырву твое сердце, - зло прошипел Терри, пытаясь встать, и получил удар в живот.       - Хочу на это посмотреть, - наемник засмеялся, а Терри ловил ртом воздух, задыхаясь от боли.       Его отпустили, и Лис упал на кровать, зажмуриваясь и восстанавливая дыхание. Через некоторое время они ушли, Терри расслабился, чтобы почувствовать свое тело и оценить урон, который ему нанесли. Он лежал, чувствуя, как боль уже не пылает, а настойчиво пульсирует в голове и раненой руке. Необходимо было выбираться. Грязно выругавшись, Терри выгнулся дугой, выкручивая запястья, но освободиться от пут с первого раза не вышло. Он полежал несколько минут, не шевелясь, глядя в потолок, заставил себя успокоиться и выровнять дыхание. Руки и ноги затекли, но будь он проклят, если станет дожидаться приезда Дока на этой койке, спелёнатый как куколка бабочки. Лис напряг руки и потянул сильнее, вращая запястьями, веревка не поддавалась, она сдирала кожу до крови, впитывая ее в себя. Рана на руке открылась, и из нее ручейками потекла кровь, рукав рубашки стал влажный и липкий. От запаха крови и боли Терри затошнило, он так стиснул челюсти, что казалось еще немного и начнет крошиться зубная эмаль, все тело покрылось холодным потом, но он продолжал тянуть.       Спустя некоторое время веревка начала скользить, и Лису удавалось все дальше и дальше сдвигать ее, будь на нем железные кандалы, он без особых усилий выбил бы сустав, как проделывал уже неоднократно. Но в данном случае…. На Терри работало только время, в течение которого он вспомнил все проклятия и ругательства, и обилие крови, которая стала неплохой заменой маслу.       Когда Терри смог вырвать левую руку из хватки, солнце уже не проникало в комнату, его охранники, как и в прошлый раз, допустили промах, обыскивая его, и кинжал Терри, все так же был спрятан в сапоге. Изогнувшись, словно змея, он достал кинжал, и острое лезвие без труда разрезало веревки, что еще удерживали другую руку и ноги. Лис осмотрелся, в комнате было пусто, его куртка и сумка бесследно исчезли. Он подскочил к окну, сбросил с петли крючок и перебросил ноги на карниз, с которого проворно забрался на крышу дома.       Терри хотел украсть лошадь и броситься в бега, поэтому он свесился вниз, проверяя, есть ли подходящее животное у коновязи. Выбор был не велик, опустив морду в корыто с водой, внизу стояла лишь одна гнедая кобыла. Лис добрался до края крыши, свесил ноги вниз, повернулся и повис на вытянутых руках, часто задышав от нахлынувшей боли. Она была не только в руках и голове, а разливалась раскаленной лавой по всему телу, будто он угодил в лапы стражников, и те длительное время превращали его в кусок окровавленного мяса, а после, подняв себе настроение, таким нехитрым способом, как побои, ушли пить пиво в ближайший трактир. Отдышавшись, он разжал пальцы и легко спрыгнул на землю, выскочил из-за угла, но тут же столкнулся нос к носу с коренастым типом.       - Ты? – Только и успел удивленно выдохнуть тот, когда кинжал Терри, пробил грудину и вонзился прямиком в сердце. Блеклые глаза закатились, и он завалился на вора, заливая и без того грязную рубашку кровью.       Терри оттащил тело в сторону и посадил, облокотив о стену, голова его охранника безвольно упала на грудь, а сам вор стремглав бросился в ближайшую подворотню. Время было не на его стороне, второй мужчина быстро обнаружит его пропажу и труп друга. Лис не знал Деррон, никогда не был в этом городе, но старался обращать внимание на те же ориентиры, что и в Гире.       Трактир, где его держали связанным, находился в торговом квартале, поэтому вор несся среди продуктовых лавок и лотков с всевозможными товарами от статуэток до шляп. Невысокому и юркому Лису не составляло труда ловко избегать столкновения с людьми, а днем в торговом квартале их было много, они ходили по улице, толпились возле лавок, скрывая его от погони.       Пробегая мимо прилавка пекаря, Терри схватил кусок пирога, который почти целиком запихал себе в рот, облизывая пальцы, измазанные теперь не только в крови, но и в жире, он сделал это так быстро, что даже не слышал криков лавочника себе в спину. Несмотря на боль и усталость, он улыбнулся, вспоминая, как раньше воровал еду на улице, иначе мелкому воришке было не прокормиться. В Гире не водились сострадательные горожане, готовые безвозмездно накормить, чумазого и вшивого мальчишку.       Выскочив из толпы, Терри сразу же свернул в грязную подворотню, не хватало еще нарваться на патруль стражи. Он побежал по узкой улочке, предполагая, что та выведет его в квартал бедняков, а оттуда он сможет выбраться за пределы города. Гонится ли кто-то за ним, Терри не знал, так как не остановился ни на секунду, продолжая бежать вперед, выжимая из измученного, истекающего кровью тела, последние силы.       Черный Лис лежал в низине, делая глубокие, рваные вдохи, открывая рот, точно выброшенная на берег рыба. Над его головой сомкнулись кроны деревьев, а где-то совсем рядом, журчал ручей. Уже была глубокая ночь, он не останавливался весь день, понятия не имел куда бежит, его направляло только неистовое стремление спастись. Поэтому вор усилием воли заставлял мышцы работать, и продолжал двигаться вперед, пока не свалился, не имея сил на то, чтобы подняться, но Терри всем своим нутром чуял, что его продолжают преследовать, гонят без остановки, чтобы он рухнул и уже не смог подняться. Глаза слезились от боли, усталости и какой-то детской обиды на то, что все пошло не так, как он хотел. Его жизнь резко, не успел он даже и глазом моргнуть, пошла под откос, максимально быстро приближая его к краю, ступив за который, не будет уже дороги назад.       Терри проглотил очередной голодный спазм желудка и утер рот рукавом, размазывая по лицу слюну, кровь и предательские слёзы. Рядом был ручей, он слышал плеск воды, но не видел его в кромешной темноте, небо было затянуто тяжелыми низкими тучами, и луна не могла пролить сквозь них свой тусклый свет. Лис прополз на животе немного вперед, вся его одежда уже пропиталась влагой, он вытянул руку и схватился за скользкий корень, подтягивая тело, ещё немного, и опустил пальцы в холодную воду. Собрав все силы, Терри поднялся на колени и, наклонившись к ручью, начал быстро и жадно пить. Глотая студёную воду, вор прислушивался, напрягая слух. Лес совсем не был его стихией, он привык к звукам городов, и дикая природа его пугала, а этот лес был старым, с высокими хвойными деревьями, густыми кустарниками и корнями, которые появлялись из-под земли, словно по волшебству. Терри не мог даже предположить, сколько раз он спотыкался о них и падал, разбивая многострадальные руки.       Терри послышалось, что хрустнула ветка. Выждав почти минуту, юноша понял, что это всего лишь разыгравшееся воображение. Он сделал ещё несколько глотков и зачерпнул воду ладонями, умывая лицо. Внезапно вновь резко хрустнули сухие ветки, Терри замер, напряжённо вслушиваясь одно мучительно долгое мгновение за другим, но больше из темноты не донеслось ни звука. Лис встал, чувствуя, как гудят от напряжения мышцы ног, и отошёл к толстому стволу дерева, прижимаясь спиной к шероховатой коре. Он выжидал, боясь шелохнуться, с силой сжимая тёплую рукоять кинжала.       В густой темноте почти ничего не было видно, хотя глаза уже успели к ней привыкнуть, но Терри все отлично слышал. Треск сучьев заставил поморщиться, его опять ждала схватка за свою жизнь, позади были слышны осторожные шаги по сырой земле, шуршание листвы, и наконец, он снова услышал хруст, на этот раз он прозвучал тише, но Терри уже знал, что преследователь подбирался все ближе.       Человек, который смог не потерять его след даже в лесу, был только один, у него не было времени искать людей в городе для поимки цели, которая ускользала все дальше с каждой минутой. Деррон был таким же не знакомым городом для охотников, посланных Доком, как и для самого Терри. И наёмник решил преследовать вора в одиночку, теперь у них равные шансы. Они оба были вымотаны и на пределе сил, мужчина владел мечом, а Лис неплохо управлялся с кинжалом. Да, Терри был сильно изранен, но он сражался за свою жизнь. Здесь и сейчас. Спасаться бегством у него уже просто не было сил.       Лис выскользнул из своего укрытия, не издав при этом ни звука. Однако охотник тоже не был неопытным щенком, он почувствовал, как зашевелился воздух у него за спиной и круто развернулся, впиваясь взглядом в свою жертву, в темноте сверкнули зубы, преследователь увидел свою жертву.       - Думал, что сможешь сбежать от меня? – Спросил он, делая шаг вперед. Терри шагнул назад, сохраняя расстояние между ними. Этот человек не состоял в гильдии, он никогда не был «Ночным охотником», это был охотник за головами, которого нанял Док, хороший охотник, которому Док заплатил много золотых монет. Терри бы порадовался, что его так высоко ценят, но своя шкура была нужна ещё ему самому.       - Я же сбежал от твоего дружка, - наигранно бодро фыркнул Лис.       Он уже готовился к схватке, по телу побежал огонь азарта, питая его энергией, казалось, даже боль, которая стала его верной спутницей, притупилась. Терри согнул ноги, наклонился вперёд, отведя руку с кинжалом в сторону, распределяя свой вес на обе ноги для большей устойчивости.       - Да, ты, мразь, убил Стоуна. - Ещё шаг вперёд, и в этот раз Лис не стал отступать. – Но он не был самым сильным в нашей команде. Поверь, я тебе не по зубам.       Время обмена любезностями вышло, мужчина зарычал и бросился вперёд, с тихим шорохом, выскочил из ножен меч. Терри видел начало движения, но в темноте не мог разобрать, куда оно направленно, он отклонился, полагаясь только на интуицию. Ещё взмах меча, Лис опять увернулся, сталь свистнула над ухом, не причинив вреда. Терри, бросился в ноги противнику, стремясь рассечь сухожилие над пяткой диагональным взмахом, но мужчина ловко сменил позицию, вор развернулся, немного неуклюже выходя из замаха, хотел ударить по ногам, чтобы сбить противника на землю, где ему будет легче добраться с кинжалом до его горла, но попал в живот. Наёмник шумно выдохнул, сгибаясь пополам, но устоял на ногах. Пока он восстанавливал дыхание, Терри встал с земли и увеличил дистанцию между ними.       - Ублюдок, - зло бросил мужчина, доставая из ножен второй меч.       - Я не знал своих родителей, потому правда может быть и на твой стороне, - беспечно бросил Терри.       Его голос прозвучал очень звонко и весело, и в этой интонации он пытался скрыть свою растерянность. Он подвернул ногу, и теперь лодыжку простреливало жгучими спазмами, стоило только перенести на неё вес и встать на полную ступню, а у его противника в руках два меча.       Охотник громко крикнул, приводя в движение оба клинка, и начал стремительно приближаться к Терри. Тот тряхнул головой, и впился взглядом в противника. В этот раз ему показалось, что наёмник двигается очень медленно, он был намного больше вора, хорошо владел своим оружием, но Терри был легче и проворнее. Он оттолкнулся и кинулся навстречу, в три легких прыжка, юноша оказался возле него, как раз в тот момент, когда одна рука мечника была поднята вверх, начиная движение, а вторая опущена вниз. Терри резко отклонился левее, делая широкий и сильный замах, и точным ударом прочертил линию под подбородком противника, уходя вниз и в перекат, чтобы избежать касаний острых лезвий мечей.       Кровь из рассеченной артерии, брызнула в стороны, попала на Терри, обжигая щеку. Но больше жгло в боку. Лис обернулся. Наёмник медленно оседал на землю, один из мечей выпал из руки, которой он теперь тщетно пытался зажать рану на шее.       Терри привалился к стволу дерева, тяжело дыша. Он вышел победителем из этой схватки, его преследователь уже неподвижно замер, даже конечности мертвого тела перестали конвульсивно дергаться. А ему пора было двигаться дальше. Лес давил на него, вся эта темнота, непонятный шёпот в кронах деревьев, скрип стволов, нудный комариный писк и стрекот других насекомых, внезапное и громкое уханье сов и этот тяжёлый гнилостный запах листвы, вызывали непрерывную тошноту. Дыхание выровнялось, только бок все также продолжало колоть и подергивать.       Лис вернулся к воде и снова опустился на колени возле ручья. Где-то высоко за кронами деревьев начало светлеть далекое небо. Неужели скоро рассвет? Схватка заняла так много времени, которое показалось ему всего лишь только одним смазанным мгновением. Он приложил руку к ноющему боку и поморщился от острой больной вспышки, когда же Терри отнял руку, собираясь подняться, она оказалась перемазана в чем-то темном. Он поднёс ладонь ко рту и лизнул, во рту мгновенно разлился тошнотворный вкус железа, его рука была в крови, этот ублюдок все же зацепил его.       Лис расстегнул рубаху, стянул ее через голову, морщась при каждом движении, и наклонившись к ручью начал быстро промывать длинный, но неглубокий порез на боку. Он был худым настолько, что на сгорбленной спине отчетливо проступали позвонки, а острые лопатки выглядели в темноте как отростки крыльев, но стоило только напрячь мышцы, как становилось, очевидно, что этот юноша совершенно точно не тщедушен и не слаб. Терри разорвал рубашку, один кусок намочил в ручье и приложил к ране, вторым обвязал торс, фиксируя повязку. Это остановит кровь, а рубашка ему без надобности, слишком жарко. Больше Лис не видел смысла оставаться на месте. Труп его преследователя лежал в нескольких шагах, но никто не обещал ему, что этот наёмник последний.

***

***       Кристоф вышел из дома, когда солнце уже наполовину спряталось за холмом. Неяркие вечерние лучи ещё скользили по темно-зелёной траве и по высушенной потрескавшейся тропинке. Птицы пели свои вечерние песни, выводя громкие трели где-то у него надо головой. Кристоф почесал бороду, поправил мешок, висящий за спиной, и ускорил шаг. Ему хотелось верить в то, что в ловушки попадутся несколько крупных зайцев. Самого большого он сегодня принесёт Сои, а остальных продаст старосте. Девон, мужчина шестидесяти лет, высокий, с широкими плечами, сильными руками и крепкими мышцами, которые не потеряли свою силу даже в старости из-за постоянной работы в поле, всегда, посмеиваясь, журил Кристофа, обвиняя в том, что тот очень странный охотник. Продавать отдельно мясо и шкуры куда выгоднее, чем сбывать туши целиком, но Кристоф не хотел освежевать их. Несмотря на то, что он жил в Бремуре уже столько времени, иногда ему казалось, что своим парнем он здесь никогда не будет. Сейчас уже стало легче общаться с людьми, не чувствовать себя обнаженным и беззащитным, когда нет привычной тяжести меча, а кожаные ремни перевязи не сдавливают тело. Кристоф долго боролся с рефлексами тела – резко развернуться и сжать руку на горле того, кто подошёл сзади. Так он едва не убил одного юнца на осеннем празднике в первый год, когда поселился тут. Бедняга до сих пор обходил мужчину по дуге и нервно улыбался.       Деревенские женщины казались Кристофу неотесанными, бледными и замученными жизнью, он ни с кем из них, даже с первой красавицей Улей, дочкой Девона, никогда не связал бы свою жизнь. Хотя Девон намекал несколько раз, а однажды напившись, сказал прямо, чтобы Кристоф Ульку к себе забрал. Приданое за неё обещал две коровы и несколько монет серебром. Мужчина остановился, закинул руку за голову, почесал затылок и громко рассмеялся. Нет, Улька и коровы ему были без надобности. Конечно, случались времена, когда ему хотелось женского тела, тепла и ласки, но он предпочитал ведро холодной колодезной воды на голову, нежели узы Священного брака, а иначе с деревенскими было нельзя. Он был близок только с Сои, но когда разорвал их связь, понял, что поступил правильно, совестно ему было перед этой женщиной, Кристоф не мог просто пользоваться ее телом, ничего не давая взамен.       В силках охотник обнаружил трёх зайцев, усмехнувшись, он быстро скрутил им шеи и сунул в мешок. Порывисто поднявшись, Кристоф пошёл в сторону озёра. Что-то было не так, лес был слишком обеспокоен. Птицы примолкли, стих и ветер, опасаясь резвиться в кронах, даже сверчки, что громко стрекотали по вечерам, молчали. Охотник надеялся, что ему кажется, и что он ошибается, чувствуя в носу запах крови, но стоило ему привычным жестом раздвинуть ветки и выйти к озеру, как сомнения развеялись. На берегу, у самой выды лежал юноша, с ног до головы покрытый кровью. Вероятно, он пытался добраться до воды, но ему не хватило сил.       Кристоф медленно спустился c пригорка и остановился. Он пробежался взглядом по рукам, запястья покрывали бордовые браслеты, правая рука откинута в сторону, и она была пробита арбалетным болтом, рану никто не потрудился обработать, и выглядела она ужасно. Этот человек достаточно времени провёл в жаре и влаге, чтобы сквозное ранение начало гноиться. Охотник подошёл ближе и опустился рядом, ему казалось, что парень уже мертв. Кристоф протянул руку и коснулся шеи, того местечка, где должен биться пульс. Едва заметное биение ему все же удалось почувствовать, а ещё человек был горячим, слишком горячим не только для трупа, но и для живого человека. Лихорадка. Израненное и измученное тело сжигал жар лихорадки. Кристоф сомневался, что этому юноше суждено выжить, он уже хотел подняться и уйти, оставив лесу его жертву, но внезапно на его запястье с силой сжались чужие пальцы.       - Не хочу…. - Хрипло выдохнул незнакомец и захлебнулся вдохом. Он быстро облизал растрескавшиеся губы. – Не хочу умирать здесь. - Произнёс он.       Кристофу ничего не стоило освободиться от хватки раненого юнца и уйти, как он и хотел, но тот внезапно распахнул глаза, такие же синие, как были у нее…       Охотник шумно выдохнул, тряхнул головой, не веря себе. Его словно кто-то ударил в солнечное сплетение, отнимая на краткий миг возможность дышать. Он рискнул поднять взгляд на юношу, чтобы уже отважно посмотреть тому в глаза, но тот уже вновь потерял сознание.       Кристоф встал на дрожащие ноги, проверил, насколько крепко держится мешок за спиной, и наклонился, чтобы осторожно поднять лёгкое тело на руки.