Тонкая грань

      Скрежет металла, вой монстров, тяжелое дыхание, свист ветра в ушах, отчаянный рев, полный ярости и боевого задора - всё смешалось в непрерывную мелодию битвы.       Уклоняясь от жестоких атак тварей, лавируя между ними, подобно лодке меж огромных рифов во время шторма, Кадэлл всё больше отдавался азарту сражения.       Пьянящее душу чувство охватило его с головой, не давая закончить так желанную схватку слишком быстро. Его движения создавали некий резонанс с окружающей маной, принимая очертания таинственного и потустороннего танца.       Отступы от траекторий ударов воинственных теней, обороты вокруг своей оси, чтобы встретить одного из монстров лицом к лицу, наклоны корпуса, целью которых является выход из окружения.       Каждый его шаг, каждый его вздох будто подчинялись определенному темпу, завораживая и поражая своей синхронностью и точностью. Казалось, что он находится не в битве не на жизнь, а на смерть, а стоит посреди банкетного зала, под пристальным вниманием многочисленной толпы.       В его ушах раздавалась музыка войны, боли и кровопролитий. Рык существ, шорох многочисленных лап и собственных сапог, гул стали, звук разрывающейся плоти и следующий тут же стон, полный ярости и злобы - каждый элемент в его голове походил на небывалый и чувственный музыкальный инструмент, комбинируя которые в определенной последовательности, он мог создать настоящую симфонию, нотные страницы которой сплошь будут покрыты кровью и пеплом.       Кадэлл сходил с ума. Его ментальное напряжение на протяжении уже нескольких недель ломало парня изнутри, будто гигантский молоток, что разрушает тонкое стекло на множество осколков.       После исчезновения Арзала, он остро ощущал, что лишился части себя и его нутро остро требовало восстановить утерянное.       Так, сознание рушило и перестраивало себя раз за разом, а вкупе с постоянным истощением, его метаморфозы происходили особенно резко и непредсказуемо.       В погоне за силой он не заметил, как сам начал наслаждаться сражением. Это перестало быть просто методом обрести силу и прожить чуть дольше. Теперь битва для него стала естественной средой обитания, как океан для рыбы. Оттого он трещал изнутри, словно натянутая струна.       Страх смерти, азарт битвы, желание обрести небывалую мощь - всё это создало сумасшедший коктейль, каждый элемент которого тянул одеяло на себя, создавая бесконечный внутренний конфликт, разрывая юношу на части и принося небывалую агонию.       Ощутив тяжесть в груди, как часть его самого молила о скоропостижной смерти, устав от нескончаемых мучений в борьбе за жизнь, как часть его хотела просто сжаться в уголке и не высовываться никуда, как он трясся от страха видя страшных монстров перед собой, Кадэлл расплылся в безумной улыбке.       Как же надоело!       Юноша пронзил собственную руку гладиусом, обагрив новый плащ, что он купил на заработанные деньги в "Хозяйке рога изобилия".       Кровь из артерии хлынула бурным фонтаном, пачкая лицо и волосы парня, на что он только усмехнулся.       Облизнув сухие, потрескавшиеся губы, ощутив вкус крови на языке, глубоко вздохнув аромат металла в воздухе, он ощутил истинное блаженство. Похоже, прекрасная композиция подходила к концу, о чем говорили его дрожащие ноги и сухость в горле, словно в пустыне.       И он обеспечит великолепный финал своей первой симфонии.       Напротив него стояли и грозно рычали последние две воинственные тени, покрытые множеством порезов, из которых стекала черная вязкая жидкость, похожая на чернила, что моментально впитывались поверхностью Подземелья.       И вот он срывается с места. В горящих глазах пляшут бесята, требуя еще больше крови и зрелищ, а из глотки доносится неистовый и чудовищный крик, от которого тени словно отмерзают, бросаясь в атаку.       Скольжение на коленях, взмах уже несколько затупившегося клинка по диагонали и он выходит из клинча невредимый, пока тварь позади взрывается черным непроглядным туманом.       Уворачиваясь от очередного предсказуемого удара последнего монстра перед ним, Кадэлл разрывается безудержным хохотом и совершает очередной уворот, кружась вокруг своей оси на 360 градусов.       Сверкающий в полумраке гладиус разрывает горло существа, как нож сквозь масло, не встречая какого-либо сопротивления.       Гигантский, алый, словно рубин, глаз последней воинственной тени неверующе смотрит на Кадэлла, а после все также исчезает, оставляя после себя блестящий небольшой магический камень и, на удивление, выпавший предмет.       Удовлетворенно прикрывая веки, юноша закидывает голову к скрытому под множеством этажей небу, восстанавливая сбившееся дыхание, что неприятно жгло горло.       Оружие выпало из его ладони, вонзившись острием в плотную землю, а сам Кадэлл приложил истекающую кровью левую руку ко лбу, пытаясь перевести дух.       Тонкие струйки стекали по руке, а после оставляли дорожки по потному лицу, падая на порванную во многих местах рубашку и плащ. Ещё несколько таких схваток и придется менять одежду.       Но юноша ни на что не обращал внимание. Тишина, сменившая мелодию битвы, казалась ужасно тягучей, противной до осточертения.       Больше не было танцев на грани, песни стали и крови, оркестра из окруживших его монстров, а Лабиринт перестал быть величественный и изысканным дворцом, где состоялся сам банкет.       Ему стало так грустно, что хотелось выть, реветь, упасть на ноги и биться в истерике.       А после пришла злоба. Жуткое недовольство самим собой и собственной слабости, трусости, бесхребетности. Если бы он не сменил внутреннюю боль на настоящую, проткнув руку мечом, то скорее всего умер бы, не имея и шанса на спасение.       Сомнения в такой момент, когда каждый миг является решающим, чрезвычайно опасны и повышают риск стать холодным трупом.       Он это четко и ясно осознавал и оттого его раздражение разрасталось с невиданной скоростью.       Презрительно фыркнув, Кадэлл собрал магические камни и тут же поглотил их. Приятная прохлада наполнила каждую клеточку тела, расслабляя и ускоряя регенерацию, присущую всем живым существам.       Внезапно, он резко открыл глаза и всмотрелся в кровоточащую конечность, после перевел подозрительный взгляд на клинок и протянул к нему руку.       - Приди. - прошептал он, пытаясь сосредоточиться на чем-то, не до конца осознавая собственные действия. Кровь стекающая по поверхности меча, обрела темно-бордовый оттенок, а после озарилась едва различимой золотой вспышкой, чтобы после образовать еле заметную нить с его рукой. Кровь, пропитанная маной юноши, создала слабую связь с оружием, позволяя направлять его, не вступая в контакт.       Так, приказав нити из крови натянуться как тетива лука, а после вернуться в изначальное положение, Кадэлл поймал летящий к нему гладиус, поражаясь скорости отклика этой новой связи.       Похоже, он приблизился на шаг к тому, чтобы научиться новой магии. В голове начали проявляться все более и более безумные идеи о том, как воспользоваться новой способностью и во что может превратиться его танец.       Хищный оскал озарил его лицо. Кадэлл пребывал в эйфории, словно ребенок получивший совершенно новую игрушку, от которой он просто не желал отходить ни на миг. Он уже хотел было продолжить спуск в Лабиринт, как организм протяжно завыл, напоминая о предельной перегрузке, что ему пришлось пережить, чтобы получить преимущество в скорости перед воинственными тенями.       Кости трещали, сухожилия в нескольких местах оказались порванными, а руки и ноги будто оказались набиты ватой, настолько вяло они реагировали на команды мозга.       - К сожалению, на сегодня всё. - обреченно вздохнул юноша, поворачиваясь на 180 градусов и направившись к выходу из Подземелья. Пусть он и желал всем нутром продолжить путешествие и испытать новые способности, но, все же, он не утратил рационального зерна. Кадэлл четко осознавал, что еще большее напряжение приведет к тому, что ему снова придется отлеживаться в кровати несколько дней, а то и больше.       Да и раны, полученные после того самого боя в переулке не до конца зажили, отчего рука всё еще не могла действовать свободно до конца, что кстати и стало одной из причин того, что ему пришлось использовать перегрузку.       Не усиль он реакцию до предела, и его травма могла оказаться фатальной в столь скоротечной битве, становясь главной виновницей его поражения. В Лабиринте каждый шаг, каждое движение, каждый вздох должен быть тщательно просчитан и обдуман. Авантюристы, повинуясь безрассудству, долго не живут в Лабиринте. Их убивает более подготовленный и способный монстр или сметает парад существ.       Стоило его мыслям перекинуться на парад существ, как все тело охватила будоражащая дрожь и волнение вслед за ней.       Кадэлл не мог дождаться того момента когда он сможет оказаться на сцене с этой армадой, о самом появлении которой говорят с благоговейным трепетом и животным страхом.       - Ах, еще же есть Голиаф! - озарило его, когда он хлопнул обессиленной рукой по лбу.       Босс этажа. Само присутствие которого сдерживает множество групп авантюристов и искателей от спуска глубже в Подземелье.       Монстр невероятной силы, которого вынуждены уничтожать раз за разом высококлассные группы авантюристов, иначе связь с поверхностью и нижними этажами будет нарушена.       Да, это станет его новой целью. Плевать на желание прожить подольше. Умереть в дуэли с такой тварью и не жалко! Кадэлл снова загорелся, подобно дикому огню, вышедшему из под контроля и что не остановится ни перед чем, сжигая всё и вся на своем пути.       Если он всё равно умрёт, так почему не устроить финал, о котором еще будут долго говорить!?       Чтобы все в Орарио запомнили его, восхищались, смотрели снизу вверх и брали в пример, чтобы о нем говорили и пели в пабах и тавернах, читали детям перед сном, чтобы его наконец признали!       Сумасшествие все больше охватывало его душу, ломая прежние оковы и цепи, что сдерживали его, что держали в страхе и смятении, вынуждали жить в отчаянии и вечном напряжении.       Настала пора жить, а не выживать, чем он занимался до сих пор. Разве не будет веселей прожить по-настоящему одну неделю, чем в страданиях и мучениях проводить месяц за месяцем.       Кадэллу уже было на все плевать. Может он и слетел с катушек, да и что с того!?       А когда он был нормальным?       В то время как молил о пощаде, пытался стать частью серой массы, перестать выделяться и стать таким как все?       Уж лучше он так и останется безумным, презираемый окружающими, белой вороной среди людей!       Он выбьет всю дурь из того, кто встанет у него на пути. И не важно если его целью окажется всё общество, все, кто его окружают.       Плевать!       Его лицо превратилось в бешеную гримасу, не предвещающую ничего хорошего любому, кто пойдет против него и его воли.       Искренний смех охватил мрачный и темный Лабиринт, на что ему ответило протяжное эхо, создавая чувство будто залилась смехом огромная толпа...