Чужие грезы

      Полыхало рубиновым. Вэй Ин чувствовал себя крохотным среди битвы и звенящих клинков. Запах гари горчил в горле, забивал легкие, заставлял со временем забыть, как правильно дышать. Крики звенели в ушах, страх порождал каждый новый всхлип и детский визг. Вэй Ин полоснул противника по животу, ловко развернулся прямо в движении, а затем снес ему голову. Кровь хлынула с обрубка шеи, но Вэй Ин уже продирался сквозь кровожадное пламя и опаляющий жар. Мимо мелькало пурпурное, вперемешку с белым. Вэй Ин поднырнул под обвалившуюся, но все еще крепкую балку, брезгливо вытер орошенное ржавыми пятнами лезвие меча о собственный рукав, а затем прищурился. Он не мог разглядеть цвета своего ханьфу, даже когда поднес рукав вплотную к глазам. Почему-то сейчас это казалось неимоверно важным.       «Где я вообще? — подумал Вэй Ин напряженно и украдкой выглянул из своего укрытия. На площадке метались в страстном, но убийственном танце смутно знакомые мужчина и женщина. Черты их лиц походили на смазанные пятна краски. — И кто я?»       Надрывный вопль донесся совсем рядом. Вэй Ин спешно вскочил на ноги и рванул на звук. Тьма надвигалась на него со всех сторон, давила свинцовой тяжестью, наблюдала за ним сотнями, нет, тысячами глаз. Мертвых глаз. И лишь одни он помнил достаточно хорошо, пронзительные и яркие, подернутые ледяной коркой и полные безумной нежности одновременно. Янтарные. Вэй Ин с остервенением помотал головой и ускорился; он не мог этого видеть, тьма любила его в каждой из жизней. Она бы с ним так не поступила. Вэй Ин загонял себя сам в ловушку. Новый крик раздался за поворотом. Вэй Ин легко перепрыгнул через нагромождение камней, юркнул в переулок, проехавшись мысками сапог по мелкой крошке, и замер, напуганный.       Детская колыбель была накрыта траурной тканью. Пламя лениво, словно бы боязливо, пожирало грязные концы. Вопль перешел в металлическую скрежет и неясные захлебывания. Так рыдали разбитые души или демоны, заточенные глубоко под землей. Вэй Ин облизал потрескавшиеся от ветра губы, сглотнул с видимым трудом. Подойти к крохотной кроватке было почти что подвигом. Но почему? Почему же ему так страшно? Почему колыбель вообще стояла посреди искореженной улицы и охваченного войной города? Рыжие языки пламени охватили деревянные ножки, лизали их с неутолимым голодом, покрывали черным и сжирали дотла. На белой ткани проступило кроваво-черное пятно. Вэй Ин отдернул саван резко, колеблясь лишь первые доли секунды, а затем неистово закричал.       — Хватит вопить, Усянь. Мертвого поднимешь, — сонный, но не утративший своей строгости голос Вэнь Жоханя вырвал Вэй Ина из скользких лап ночного кошмара. Он подхватился в кровати, скинул с себя тонкое одеяло и обеспокоенно заметался в поисках колыбели, которую видел. Он наткнулся обезумевшим взглядом на приподнявшегося на локте супруга, а затем его руки сами по себе сомкнулись на его шее в попытке задушить. Радужка отливала алым, Вэй Ин глухо рычал и давил альфу со всей ненавистью, на которую только был способен.       Вэнь Жохань растерялся лишь в первое мгновение, а затем отбросил супруга резким порывом светлой ци, придавил собственным телом к согретому ложу, фиксируя руки у него над головой. Какое-то время Вэй Ин нервно извивался под ним, угрожающе сгущал холодную тьму над головами, но так и не ударил всерьез. Последствия кошмара отступали постепенно: сначала Вэй Ин перестал вырываться и шипеть довольно витиеватые обещания кровавой расплаты, затем в его глазах потух мрачный огонь и пришло осознание реальности. Вэй Ин осоловело моргнул, чуть повернул голову, оценивая ситуацию.       — Успокоился? — на удивление беззлобно спросил Вэнь Жохань, дождался медленного, но уверенного кивка и отпустил удерживаемые руки. — Порой я радуюсь, что спросонья ты не сразу вспоминаешь призвать тьму в тело, — негромко сказал Вэнь Жохань и осторожно притянул подозрительно притихшего Вэй Ина к себе. Тот, казалось, не слышал слов супруга вовсе. Он упрямо смотрел в свое слепое никуда и что-то бессвязно нашептывал себе под нос. Вэнь Жохань ненавязчиво взял Вэй Ина за руку и досадливо цокнул.       — Синяки останутся, — кивнул он сам себе, а затем неспешно откинулся на подушки, утягивая мелко подрагивающего омегу за собой. — Усянь, мне позвать лекаря?       — Нет. Не стоит, — наконец хрипло выдавил из себя Вэй Ин, настойчиво выпутался из удушливых объятий супруга и на автомате накинул поверх ночных одежд свой халат. — Я немного пройдусь. Не надо за мной ходить, не маленький, — грубо буркнул Вэй Ин и под тяжелым взглядом Вэнь Жоханя выскользнул в коридор. Дышать стало сразу как-то легче.       У его нерожденного сына были знакомые янтарные глаза. Они привиделись ему из далекой жизни, которую он решил давно оставить за спиной, но, видимо, так и не смог это сделать до конца. Видеть сейчас кого-либо было невыносимо. Он тоскливо вглядывался в копошение теней — загубленные души Огненного дворца — и давился безмолвным криком. В груди бесновалась буря, сметала все на своем пути и низвергала разум в пучины ненависти и боли. Промедли Жохань хоть мгновение — его бы пронзило тьмой и разорвало изнутри, как гнилой арбуз при падении. Вэй Ин не хотел его убивать. Или хотел? Крамольное желание ворочалось где-то в глубине души оголодавшим зверем, скулило жалобно, моля не сдерживаться и выпустить его наружу. Вэй Ин захлопнул клетку прям перед оскалившейся мордой. Нет, не хотел.       Вэй Ин бездумно бродил по пустым коридорам Знойного дворца, но мыслями был далеко не здесь. Похожий на неприкаянного призрака, он отдаленно напоминал мадам Вэнь в расцвет ее бурной деятельности, которую она развернула почти сразу после своей смерти. Разве что патрули не чурались второго господина Цишань Вэнь и низко кланялись ему, когда он проплывал мимо, а не обнажали мечи. В одном из пролетов он наткнулся на бледного Вэнь Чао.       Тот сидел во внутреннем дворе, сильно сгорбившись на холодной земле. Он спрятал лицо в острых коленях, неловко обхватил их руками и что-то нечленораздельно рассказывал копошащимся под ногами муравьям. Распущенные каштановые волосы свободно струились по спине, обтянутой нижними одеяниями, чуть вились на концах от долгого пребывания в строгом пучке. Вэй Ин замер всего в нескольких шагах от него и внезапно понял, что его отпустило. Ненависть растворилась в угловатых чертах застывшего юноши, не менее испуганного и изломанного собственным горем, о котором Вэй Ин пока боялся спросить. Лишь проклятая боль навязчивой мелодией пилила душу и стачивала кости фантомными зубами. Но разве он мог сердиться на ребенка?       Вэй Ин бесшумно присел рядом с Вэнь Чао, прижался к нему теплым боком и запустил непослушные пальцы в волосы, слабо массируя голову. Вэнь Чао послушно придвинулся ближе, яростно вытер мокрые щеки ребром ладони, наконец оторвался от созерцания собственных коленей, но на Вэй Ина так и не посмотрел. Должно быть, не хотел показывать опухшее лицо и покрасневшие заплывшие веки. Конечно, альфы ведь не плачут. Даже будущие. Вэнь Чао робко обхватил музыкальные пальцы Вэй Ина своими, легонько сжал, прося поддержки. Столько нежности и ласки крылось в этом простом жесте, столько желания быть услышанным и понятым. Они просидели в уютной тишине около получаса. Вэй Ин заботливо укутывал Вэнь Чао родительским запахом, разговаривал с ним взглядами и осторожными улыбками, полутонами прикосновений, носящих отпечаток легкой горечи.       — Ты ночевал у отца? — наконец нарушил зыбкое молчание Вэнь Чао, когда оттенки ночи сменились на более светлые и приветливые. Переливающийся стрекот цикад навевал не беспричинную грусть, медленно, но верно погружал своей монотонностью в отравленные скорбью и гневом воспоминания, которые Вэнь Чао и Вэй Ин только-только сумели изгнать из разума.       — Наверное, он перенес меня из кабинета, — смущенно признался Вэй Ин и взволнованно растрепал волосы на затылке. Он всегда так делал, когда пытался сгладить последствия какого-нибудь казуса. Последнее, что отчетливо сохранилось в голове — размашистый почерк главы Не, который заранее извинялся за свое отсутствие на предстоящем совете кланов. Вместо себя он отправлял первого помощника.       — Разве странно, что отец заботится о единственном человеке, которого любит? — пожал плечами Вэнь Чао, так безразлично и естественно, что Вэй Ину стало дурно на мгновение. Он не давал ему никакого повода, чтобы Вэнь Чао мог так подумать. Вэй Ин непонимающе нахмурился и внимательно посмотрел в лицо юноши. Мягко заправил выбившуюся каштановую прядь за ухо.       — Почему ты так смотришь, пап? Это очевидно даже для слепого, — фыркнул Вэнь Чао озлобленно и надменно. Даже нахмурился точь-в-точь, как Жохань, когда тот был сильно раздражен.       — Все далеко не так, как ты думаешь, А-Чао, — поправил Вэй Ин и вздохнул. Как объяснить то, что сам не до конца способен понять, Вэнь Чао, юношеский максимализм которого процветал буйным цветом и не терпел компромиссов, когда дело касалось чувств? — Твоему отцу удобно держать магистра темного пути в своем ордене на законных основаниях, ни больше ни меньше. А еще у него есть бесплатная рабочая сила, которая помогает ему разбираться с делами ордена и время от времени занимается обучением адептов, — приглушенно рассмеялся Вэй Ин.       Вэнь Чао хмыкнул скептически, но смолчал.       «Не верит, но и не перечит, уже что-то», — не без родительской гордости подумал Вэй Ин. Еще пару лет назад Вэнь Чао бы принялся активно отстаивать свою позицию без четко выстроенных аргументов, из чистого упрямства. Видимо, старания Вэй Ина не обошли маленького гордеца стороной.       Вэнь Чао постепенно задремал, пригревшись в надежных руках, неловко примостил голову у Вэй Ина на плече. Визгливый скрип половиц за спиной был призван выяснить глубину их сна. Вэй Ин позволил себе каверзную улыбку и плотно сомкнул веки. Выровнять дыхание не заняло большого труда. В последнее время он только и делал, что талантливо притворялся смертельно уставшим, чтобы уйти от нежелательных разговоров. Жохань застыл за его спиной и, судя по приятному шелесту ткани, склонился, осторожно заглянул в лицо супруга. Видимо, выводы он сделал соответствующие, принялся назойливо чем-то шуршать. Вэй Ин с неким удивлением почувствовал, как на плечи опустилось тяжелое ханьфу с длинными рукавами, насквозь пропахшее Жоханем. Вэй Ин терпеливо дождался, пока шаги супруга стихнут в соседнем коридоре, а затем с тяжким вздохом натянул большую часть ткани на плечи Вэнь Чао. Маленькая ложь никак не повредит Вэй Ину, а неугомонному ребенку будет немного, но приятно.       О какой любви в этой семье вообще могла быть речь?       Что видел в своих кошмарах Вэнь Чао? Ужасающего отца, что обернулся огромным драконом с хищной пастью, полной желтеющих клыков? Пламя, которое отливало дьявольским бирюзовым и разъедало плоть? Людские крики, сотни тысяч рук, тянувшиеся из вязкой крови и хватающие его за лодыжки в попытке затянуть с собой в могильную яму? Мужчина с алыми глазами, который шествовал по городу под злорадный аккомпанемент людских криков? Что тревожило его душу больше всего? Мог ли Вэнь Чао находить в своих снах обломки миров? Или Вэй Ин был вынужден страдать в одиночестве?       Он был не уверен — действительно ли хотел знать ответ на свой вопрос. Вэнь Чао пробормотал во сне что-то забавное, про говорящие сладости, неловко покрутился в объятиях Вэй Ина и снова затих, счастливо уткнувшись кончиком холодного носа ему в шею. Вэй Ин приподнял уголок губ в намеке на улыбку, подтянул Вэнь Чао, чтобы ему было удобнее, а затем сам прикрыл глаза. Стоило ли беспокоиться о том, что минуло, когда к нему так доверчиво прижимался юноша, искренне считавший его своим отцом?

***

      Как выяснилось, Вэнь Жоханя убить хотелось все же чаще, чем Вэй Ин изначально себе представлял. Мэн Яо замер по левую руку от него и с нескрываемым любопытством вглядывался в человека напротив, которого заботливый супруг (чтобы его задрали лютые мертвецы под шумок!) приставил в качестве охраны на время совета. Вэнь Чао стоял на шаг впереди них и брезгливо кривил губы. Он восторга остальных адептов, которые застыли в отдалении, на площадке для тренировок, не разделял и, казалось, был полностью солидарен с Вэй Ином.       — Однажды я убью его, — сердечно пообещал Вэй Ин, даже не пытаясь говорить тише, и спрятал лицо за ладонью весьма знакомым жестом. Снова взглянул на низко склонившегося заклинателя напротив, который не смел подняться без разрешения, и снова закрыл глаза. Нужно успокоиться и досчитать до тысячи. — И займусь этим, пожалуй, сразу по окончанию дурацкого сборища. Можешь выпрямиться, Вэнь Чжулю.       Вэнь Чао немедленно обернулся и подарил ему удивленный взгляд. Даже Мэн Яо со своим хваленым спокойствием выглядел несколько обескураженным, что уж говорить о том самом человеке, который незамедлительно вышел из поклона. Вэй Ин усмехнулся: должно быть, эти двое вполне искренне считали, что он знает всех заклинателей и адептов Цишань Вэнь в лицо, даже если ни разу не сталкивался с ними лично. Вэй Ин еще раз осмотрел внезапно свалившуюся на голову проблему и нервно выдохнул. Ошибки быть не могло. Высокий широкоплечий мужчина с выражением отрешенной учтивости на лице в черном ханьфу с золотой окантовкой по краю рукавов был никем иным, как Сжигающим ядра.       — Как давно тебя приняли в орден? — предельно холодно спросил Вэй Ин, едва удерживая себя от того, чтобы не сорваться на грозный рык. Он чувствовал сверлящие его любопытные взгляды, но сейчас было совершенно не до них. Неудивительно, впрочем. Вэнь Чао и Мэн Яо привыкли, что ко всем Вэй Ин проявлял невероятное терпение и дружелюбие, а здесь вышла осечка, которую Вэй Ин и не думал исправлять.       — С вашего позволения, господин Вэй, не ранее чем неделю назад, — вежливо отозвался тот. — Церемонию принятия в главную ветвь провели утром минувшего дня, — добавил он спустя какое-то время, видимо, расценив напряженное молчание Вэй Ина в качестве неодобрения такого краткого ответа. — Я поклялся служить господину Вэнь и членам его семьи верой и правдой. Вы можете не опасаться за ваш покой.       — Я не сомневаюсь в твоих способностях, — грубо отрезал Вэй Ин. — Мне ни к чему твое постоянное присутствие за моей спиной. Если Жоханю так спокойнее, будешь сопровождать меня лишь в день совета. Если так много свободного времени, всегда можно погонять адептов по полю. Кроме того, если уж Жохань приставил тебя ко мне… Я запрещаю тебе использовать свой… дар, — ненадолго замялся Вэй Ин, — без моего прямого приказа или приказа главы. Надеюсь, это ясно?       — Предельно, господин Вэй.       — Замечательно. Советую переодеться в форму клана, чтобы у других не возникало лишних вопросов, и приступить к службе, — распорядился Вэй Ин и двинулся в сторону группки галдящих адептов. Он обдал Вэнь Чжулю агрессивной волной собственного запаха, замечая, как тот послушно склонил голову, признавая чужую силу. Вэнь Чао и Мэн Яо двигались за ним неразлучными тенями.       Вэй Ин рявкнул на вмиг перепугавшихся адептов, что разбежались по своим местам, шустренько разбиваясь на пары для учебного поединка, махнул рукой на не менее растерянных Вэнь Чао и Мэн Яо, чтобы те поскорее присоединились и замер у массивной колоны. В груди пульсировал фантом золотого ядра, бесновался расколотым призраком и разливался раскаленным железом по меридианам. Вэй Ин чувствовал, что неосознанно собирает вокруг себя плотный кокон темной, давящей ци, но никак не мог успокоиться. Радужка вспыхивала кровавым, а затем лениво гасла до грозового серого, снова зажигалась и так несколько раз, пока Вэй Ин просто устало не закрыл глаза. Тренировку следовало либо остановить, либо попросить одного из наставников заменить его на сегодня. Он сообразил простенькое послание, и уже через пятнадцать минут ему учтиво поклонился пожилой мужчина со строгой выправкой и твердо поставленным командным голосом. Вэй Ин скомкано поблагодарил его и спешно покинул тренировочное поле. Следом за ним длинным шлейфом ушел и мрак.       Один из ночных кошмаров Вэй Ина грозился опасной перспективой воплотиться в реальность. В который раз. В свои покои, отдельные от многочисленных комнат Жоханя, он почти влетел, едва не выломав хлипкие створки, которые издали жалобный стон от несоразмерной жесткости. Хотелось разгромить все, что попадалось под руку, но вместо этого Вэй Ин замер по центру покоев, как сломанная марионетка. Он не знал, сколько проторчал вот так, без движения. В черепной коробке вопил ком спутанных мыслей, в дополнение к желанию уничтожить Знойный дворец немедленно. Чтобы камня на камне не осталось! Он не кинулся к Жоханю в первую же секунду только потому, что был не уверен в собственной выдержке. Если бы они сейчас сошлись в схватке, то Вэй Ин не мог смело заявить, что Вэнь Жохань при всем своем мастерстве и тяге к использованию темных артефактов выживет. Ровно, как и он сам. В Безночном городе их редкие ссоры считали катастрофой мирового масштаба, не говоря уже о «бурном и страстном» примирении. Вэй Ин обреченно зарычал, а затем двинулся к одной из тумб. Бочонок чего-нибудь покрепче ему сейчас не навредит.       — Великие небожители! Даже пожаловаться некому! Что за жизнь? — грозно спросил Вэй Ин у круглого бочонка «Улыбки императора» и пригубил немного вина прямо с горлышка. Бочонок сочувствием к нему не проникся и на провокационный вопрос не ответил. — Разве что к отцу наведаться, но при свете дня это маловероятно. Шансы, что черное облако, плюющееся скопом воронья и темной ци, которое целенаправленно двигается к Илину, не привлечет внимания — равно нулю.       Отец, по крайней мере, хоть и предпочитал молчать, умел неплохо слушать и поддержать нерадивого сына одним лишь своим видом. Разве что неодобрительно хмурился бы, когда Вэй Ин с завидным упорством прикладывался к вину, но не стал бы отбирать кувшин или распекать его за это. Вот ведь досада…       — Кто-нибудь, напомните мне, почему я вообще замужем за чертовым Вэнь Жоханем? — в пустоту обронил Вэй Ин и откинулся на пол, совершенно не боясь расплескать вино. В следующий раз определенно стоило притащить в Знойный дворец нечисть, чтобы был хотя бы какой-то видимый собеседник.       А отца все же стоило навестить в скором времени. Просто так он не приходил на ум.