Чужие грезы

      Болото расступилось перед Вэй Ином, стоило ему лишь махнуть рукой. Мутная вода с поволокой склизкой тины растянулась на две неравные половины, поднялась почти во весь его рост, как две каменные стены. Поверх неустойчивого торфяного дна вытянулось переплетение массивных корней. Вэй Ин уверенно ступил на импровизированную дорогу и двинулся вперед. Вода постепенно смыкалась за его спиной, отрезая от внешнего мира. Через мгновение из почвы выросли нестройные ряды человеческих рук, которые слепо зашарили по жухлой траве. В случае чего, крики незваных гостей привлекут внимание Вэй Ина и позволят ему быстро уйти. Он пересек болото, затем обогнул заброшенную скотобойню, откуда поднимался зловонный смрад от истлевающих останков, и вышел к небольшому, но ухоженному кладбищу.       Нужное захоронение отыскалось почти сразу. Могильный камень зарос густой порослью дикого вьюна, жилистые завитки которого обхватывали его со всех сторон и укрывали резными листьями. Суровые ветры и неприветливый дождь сточил надпись, которую когда-то вырезал сам Вэй Ин нетвердой рукой. Возле надгробия раскинулось могучее дерево — единственное во всей округе. У него был могучий ствол, нетронутый насекомыми, и аккуратная шапка зелени. Вэй Ин присел рядом с камнем, огладил его кончиками пальцев и улыбнулся грустно.       — Давно я к тебе не заглядывал. С трудом узнал всего такого заросшего, — притворно строго посетовал Вэй Ин и посмотрел с укоризной. — Молчишь, значит. Ничего, сосуд «Улыбки императора» быстро раскрепостит тебя, — сказал Вэй Ин и опустил на могилу небольшой кувшин, который до этого нес в руках.       Издевательски приветливое солнце подмигнуло Вэй Ину и его негласному собеседнику; отразилось резким бликом на пузатом боку сосуда, а затем скрылось, испугавшись всполохов тьмы. Та накрыла кладбище плотным куполом, заслонила собой лазурное небо и кружевные островки облаков. Должно быть, она действовала, уловив потаенные желания своего господина, создала серую завесу, а затем скрылась в недрах земли.       — Знаешь, тянуть все это одному очень тяжело. Я стал проговариваться, представляешь? И с каждым разом объясняться все сложнее и сложнее. Я как будто пытаюсь всплыть с привязанным к ноге камнем. Я бессмысленно барахтаюсь в воде, а выбраться на берег никак не выходит, — устало признался Вэй Ин и вздохнул. Он отвязал от пояса второй сосуд с вином, сорвал запечатывающую бумагу зубами и припал к горлышку, жадно глотая.       Вэй Ин посмотрел на могильный камень болезненно, так, как мог и, по идее, должен был смотреть на живого человека. Он почти видел его развевающийся на ветру черный ханьфу с золотой вышивкой, которая ползла по плечам двумя крылатыми драконами, алую ленту и обсидиановую заколку, украшенную янтарем. Его смех шелестел в голове, пришедший откуда-то из глубин воспоминаний, и Вэй Ин почти видел робкую, но счастливую улыбку, которая всякий раз украшала губы, когда Вэй Ин его хвалил.       — Забавно, что каждый раз я прихожу к тебе, когда все начинается снова, а не пытаюсь рассказать кому-нибудь еще… Как думаешь, ты сможешь мне помочь в этот раз? Пока все хорошо, но демонические артефакты не появляются в мире просто так. Печать нашла меня тогда, когда я думал, что все идет неплохо. Она всегда находит меня первой, помнишь? Скажи, А-Ян приходит к тебе? Хотя бы изредка? — Вэй Ин с силой вцепился себе в волосы, зарылся лицом в свои колени, сжимаясь. Вспоминать время, когда они стояли втроем против всего мира, было мучительно больно. Слезы давно высохли, крик иссяк, а чувства так и не притупились. В груди противно ныло всякий раз, когда Вэй Ин приходил сюда и закрывал глаза.       — Скажи, что мне делать? Как мне поступить?..       Тьма беспокойно завозилась под ребрами и проступила черной сетью на щеках и руках. Вэй Ин чувствовал, как нервно трепетали меридианы внутри и гудело нестабильное золотое ядро. Рубиновое око выглянуло на свет неожиданно. Посмотрело на Вэй Ина сочувствующе и будто виновато. Темная ци клубами стелилась по земле, огибая могилу. Где-то надрывалось скопище ворон. Вэй Ин почувствовал, как тьма мягко отняла у него полупустой сосуд, а затем обхватила в клетку эфемерных объятий.       — Уйди прочь, — зло процедил он. Впился в око раздраженным взглядом, а затем попытался вырвать из ладони проклятый артефакт. Пальцы уже почти схватили пульсирующую печать, как та послушно скрылась под кожей, и Вэй Ин оставил себе пять неглубоких борозд. Кожа налилась огнем и вспыхнула резкой болью. — Проще было тогда умереть.       «Бывало и хуже. Успокойся. Еще ничего не случилось», — одернули его спокойно и убедительно. Вэй Ин закрыл лицо руками и принялся негромко считать до тысячи. Он сбился ближе к сорока пяти, но волна отчаяния и паники уже отступила. Тьма спряталась в теле Вэй Ина и больше не высовывалась. Умом он понимал, что та в кои-то веки попыталась проявить неуместное сочувствие, хоть как-то подбодрить, но сделала лишь хуже. Тьма была одним из источников его проблем, но отречься от нее он не мог. Без тьмы он был слаб и беспомощен. Без нее Вэй Ин был простым человеком.       — А, может, ты наконец счастлив, в отличие от меня? — вдруг спросил Вэй Ин в пустоту и наощупь нашел отставленный бутыль. Он сделал еще два бездумных глотка, совершенно не почувствовав вкуса, а затем прислонился к могильному камню спиной.       Явственный аромат корицы с легкими нотками цветочной сладости обнял Вэй Ина чужими ласковыми руками почти наяву. Приятное тепло тут же разлилось в груди, отгоняя мерзкий холод, с которым Вэй Ин сросся костями. Слабая улыбка тронула уста: хмель наконец ударил в голову. Чужой запах приносил покой и умиротворение. Безысходность, которую он испытывал с самого начала этой проклятой недели, наконец отступила. Вэй Ин усмехнулся и в который раз поразился, насколько сильно бывает самовнушение.       — Спасибо, — едва слышно прошептал Вэй Ин. Его голос тут же подхватил порыв ветра и унес прочь. — Все будет хорошо. Я справлюсь, — добавил он, выдержав определенную паузу. Вэй Ину казалось, что эта клятва достигнет небожителей, и те будут благосклонны и милостивы к двум темным заклинателям, вынужденным помнить слишком многое.       …Он вернулся в Безночный город, когда солнце было в одной ладони от горизонта. Знойный дворец застыл в сонном ожидании, лишь в северной части дворца копошились недовольные строители, прикидывая, как восстановить кабинет Верховного заклинателя до следующего заката и чем закрыть внушительную дыру в стене, которая отдаленно повторяла изгибы человеческого тела. Прислуга вычищала дорожки в разрушенном саду и разбирала сухие ветки, которые обломало грозой, что прошла сразу после знаменательного поединка их господ.       Обоих после этого отправили в лекарские покои и выпустили лишь спустя бесконечно долгих три дня. В пылу сражения Вэй Ин умудрился удариться сломанным мизинцем и по-волчьи взвыл. Порядком потрепанный Жохань потер горло и украдкой скривился. На бинтах у него выступили кровавые пятна. На этом конфликт сочли исчерпанным, и супруги, неловко привалившись друг на друга, поползли в сторону Летнего дворца. Вэнь Сюй и Вэнь Чао, которые наблюдали за развернувшейся драмой с восхищением и строго со стороны, переглянулись понимающе, но не решились вмешиваться в странные отношения родителей. Те умудрялись шутливо кусаться даже усталые и потрепанные.       Вэй Ин иронично хмыкнул себе под нос и двинулся в сторону горячих источников. Сегодня его знобило особенно сильно. Жара золотого ядра с каждым годом становилось все меньше, кровь, казалось, застывала в жилах, а Вэй Ин ничего не мог толком сделать. До источников он добрался кружным путем, не желая сейчас лишний раз сталкиваться с любопытными взглядами адептов и приближенных заклинателей, вывалился из кустов с грацией голодного медведя и неловко застыл. Его сыновья сидели возле котлована оголенные по пояс и медитировали. Клубы молочного пара поднимались над долиной и складывались в причудливые фигуры под воздействием светлой ци. Вэй Ин с увлеченным вниманием отметил туманного феникса, который вальяжно проплыл над головами юношей, а затем посмотрел на переплетенные ладони. Вэнь Сюй имел вид сосредоточенной отрешенности, дышал глубоко и размеренно. Чуть грубоватые черты лица разгладились, исчезла привычная складка между бровями, а каштановые волосы каскадом спускались на спину. Вылитый Жохань…       В противовес старшему брату А-Чао был слишком напряжен. Глаза беспокойно метались под сомкнутыми веками, челюсти были сжаты едва ли не до скрипа, плечи подрагивали. Вэй Ин покачал головой — ну что за беспокойный ребенок? От Вэнь Чао уже исходил устойчивый аромат перечной мяты, смешивался с тщательно сдерживаемыми отголосками горького миндаля Вэнь Сюя, но не конкурировал с ним. Должно быть, первое горение младшего уже совсем скоро настигнет его.       Вэй Ин сорвал несколько листков с окружавших его кустарников, зажал их в ладони, а затем вдохнул туда немного темной ци. Души умерших откликнулись на его зов без всяких колебаний, заняли свои новые тела и шкодливо двинулись в сторону погруженных в транс юношей. Один из человечков-листиков успел забраться на голову Вэнь Чао, прежде чем тот недовольно дернул плечом и спалил вместилище легким током ци. Лист пронзило крохотной лимонной искрой, и тот рассыпался пеплом.       — Надо было сразу столкнуть в воду, — с напускной обидой пробормотал Вэй Ин и принялся неспешно стягивать с себя пыльный халат и верхний ханьфу. Сыновья оглядывали его внимательно, словно ждали, что он в очередной раз устроит им засаду.       — Стареешь, пап, — тут же гаденько заметил Вэнь Чао. Губы его украсила глумливая улыбка, а шальная искра, которая сорвалась с кончика пальца, устремилась юркой лисицей к Вэй Ину. Он успел увернуться от игривого щелчка по носу в последнее мгновение, обдал сыновей грубоватой волной темной энергии. Вэнь Сюй свалился в воду с молчаливой гордостью, лишь сгруппироваться успел, как следовало, чтобы не отбить себе живот от удара о воду. А-Чао так удачлив и подготовлен не был, поднял целый фонтан брызг и, судя по всему, утопил дорогую шпильку.       — Так нечестно! Та заколка стоила целое состояние! — тут же истошно завопил Вэнь Чао, стоило ему вынырнуть и немного отплеваться от воды. — Как я теперь ее искать буду?!       — Руками и, желательно, молча, Чао-ди, — беззлобно поддел Вэнь Сюй и вальяжно проплыл мимо закипающего брата. — Поныряй, иногда полезно.       — Сначала тебя утоплю, — мстительно прошипел Вэнь Чао, глаза сощурил по-кошачьи, а затем кинулся следом за вредным дагэ. Вэй Ин наблюдал за их трепыханиями со смешанными чувствами. И не скажешь сразу, что благородные господа и наследники великого ордена. Вопили, как дети малые, старательно топили друг друга и хохотали громче боя ритуальных барабанов.       Вэй Ин плавно опустился в воду неподалеку от шумных альф, давая им простор, чтобы порезвиться лишние полчаса. Жохань бывал на горячих источниках редко, предпочитая им целебные, так что можно было не опасаться его внезапного появления и давления громоздкой ауры. Завтра в Цишань Вэнь должен был прибыть лекарь, и Жохань тактично напомнил супругу о его обещании. Как бы Вэй Ину не хотелось запереться в своих покоях и провести время за изучением иноземных свитков, сбежать от настойчивого внимания альфы явно не получится. Глупо было искать лечения, когда его не существовало. Сам Вэй Ин не особо беспокоился о своем бесплодии, в конце концов, ему было о ком заботиться.       Он задумался настолько глубоко, что не сразу заметил подозрительно притихших сыновей, которые застыли чуть в отдалении и задумчиво разглядывали его. Вэй Ин уловил опасность слишком поздно, когда Вэнь Сюй с наглой ухмылкой нырнул под воду, а затем дернул его за щиколотку. Он неловко всплеснул руками и понял, что уходит на дно. Через мгновение к ожесточенной борьбе за лидерство присоединился и А-Чао. Какое-то время они баламутили воду, которая шла неровными кругами, а затем Вэй Ин с победным кличем вынырнул наружу. Головы его сыновей были крепко зажаты в стальной хватке, а сами они безрезультатно трепыхались, пытаясь вырваться.       — Глядите-ка, чего придумали! Утопить меня! — задорно расхохотался Вэй Ин и двинулся к берегу. Сыновья висели на нем дополнительным грузом, но на воде их, должно быть, немалый вес совсем не ощущался. — Я вырос в Юньмэне, среди озер и речных гулей. Знаете, сколько я их в свое время переловил? А они явно будут половчее вас.       — Я сейчас задохнусь, — низко прохрипел Вэнь Чао и жалостливо постучал свободной рукой по обнаженным лопаткам Вэй Ина. Второй рукой он все еще пытался ослабить чужой захват. Лицо его резко побелело и пошло синюшными пятнами. Вэнь Сюй выглядел не лучше.       Вэй Ин виновато улыбнулся и тут же отпустил их. Иногда он совершенно не контролировал ток темной ци в теле, которая щедро делилась с ним ужасающей физической силой, и выходили занятные казусы наподобие этого. Двое сильных и жилистых альф не могли справиться с обманчиво хрупким омегой.       — Мне порой кажется, что у меня двое отцов-альф, — на полном серьезе выдавил из себя Вэнь Сюй и специально уткнулся носом в затылок Вэй Ина. Глубоко вдохнул и от удовольствия даже зажмурился. Вэй Ин послушно застыл и слабо улыбнулся: сыновья любили его аромат с глубокого детства и воспринимали его, словно успокоительную настойку.       — И как, похоже на аромат альфы? — ехидно поддел Вэй Ин и тряхнул волосами. Вэнь Сюй послушно отстранился и оглушительно чихнул, потирая нос. Ответ был более, чем очевиден. — При отце так только не делай.       — Я похож на самоубийцу? — приглушенно рассмеялся Вэнь Сюй и склонил голову набок, совсем как маленькая любопытная птичка. Судя по красноречивому взгляду А-Чао и лукавой улыбке отца, действительно похож.

***

      Вэй Ин нервничал слишком очевидно, чтобы Вэнь Жохань этого не заметил. Всегда уверенный в себе, местами даже наглый и отчаянный, он будто бы смущенно сжался перед приезжим лекарем. Пожилой омега низенького роста, с добродушными голубыми глазами и неряшливым седым пучком волос на макушке не мог вызвать страх априори. Он мягко улыбался его супругу, разговаривал ласково и терпеливо, даже гладил своими морщинистыми ладонями напряженные плечи, чтобы хоть как-то расположить Вэй Ина к себе. Чуть резковатый древесный аромат с приятной кислинкой витал в выделенных для осмотра покоях, пытался осторожно прикоснуться к Вэй Ину, бережно огладить, но тот лишь ядовито щерился. Застарелый аромат металла и крови, который всегда исходил от него в моменты особой опасности или гнева, давил своим тяжелым букетом даже на выносливого Вэнь Жоханя, что уж тут говорить о слабом омеге?       — Господин Вэй, ну что же вы?.. Взрослый омега, наверняка пережили не один осмотр, прекрасно знаете, как происходит процедура, вам нечего опасаться. Ничего сверх того, что требуется, я делать не буду, обещаю, — целитель осторожно сжал ледяные ладони и внимательно заглянул в окаменевшее лицо Вэй Ина.       — Вы знаете, что у вас очень любопытно меняется запах от сильных эмоций? — улыбнулся целитель и наконец заметил в грозовых глазах легкий проблеск интереса. Хоть что-то из его слов заинтересовало напряженного омегу. — Никогда не встречал прежде людей, у которых полностью сменяется палитра аромата. Это удивительно. Вы не против, если я начну осмотр именно с этого?       — Хорошо, — хрипло выдавил из себя Вэй Ин и бросил нечитаемый взгляд в сторону Жоханя. Целитель заинтересованно проследил за молчаливой баталией супругов, скорее всего, почувствовал, как на мгновение изменился запах альфы в намеке на раздражение.       — Господин Вэнь, могу я попросить вас выйти, пожалуйста? Ваш супруг чувствует себя уязвлено из-за вашего смущающего присутствия, — абсолютно спокойно попросил целитель и почувствовал, что руки омеги слабо дрожат в его теплых ладонях. — Если мне потребуется ваше присутствие, я приглашу.       Вэй Ин цепко наблюдал за внутренней борьбой Жоханя, которая отразилась на его лице, гадая, как же тот в конечном итоге поступит. Вопреки его опасениям, супруг согласно кивнул и покорно вышел из покоев, плотно закрыв за собой дверь. Облегченный выдох вырвался из груди сам по себе. Вэй Ин даже не успел подумать о том, что подумает об их отношениях приглашенный целитель. Однако ничего, кроме внимательного взгляда он не получил.       Целитель набросил на покои полог тишины, одним движением прикрепив к дверям и окнам несколько печатей, а затем как-то тяжело вздохнул.       — Так лучше, господин Вэй? — спросил целитель, дождался утвердительного кивка и принялся осторожно пальпировать ему шею. Мягкие подушечки ощутимо, но безболезненно надавливали на различные участки кожи — прошлись по затылку, спустились вниз по мышцам, поднялись обратно, а затем плавно перетекли на ямочки за ушами.       — Железы, отвечающие за запах в норме… — задумчиво пробормотал целитель, спустился к соединению ключиц и попросил Вэй Ина сглотнуть. Он осторожно погрузил пальцы в плоть, сопровождая ход слюны. Покивал чему-то своему. — Господин Вэй, вы ведь специально собираете темную ци в чреве? — тактично поинтересовался целитель, не отрываясь от своей работы. Теперь его руки перешли на верхние узлы меридианов и пропускали в них светлую ци короткими порциями.       — Понятия не имею, о чем вы говорите, — глухо отозвался Вэй Ин и упрямо вскинул подбородок, чтобы его не уличили в обмане. Однако старик, стоило отдать ему должное, целителем был грамотным и опытным, сам уже заметил сгустки тьмы внизу живота.       — Все, что вы мне скажете в пределах этого кабинета, останется строго между нами, господин Вэй. Мне будет легче понять, как вам помочь и стоит ли это делать в принципе, если мы будем вести диалог. Я, в конце концов, целитель, и сохранение тайны здоровья для меня превыше всего.       — Без скопления темной ци в нижнем даньтяне я не смогу даже ходить без боли, — сокрушенно признался Вэй Ин и обреченно выдохнул. — У меня нестабильное золотое ядро. В свое время его энергии не хватило, чтобы полностью восстановить меня после ранения. Тьма поддерживает мою жизнеспособность, если можно так выразиться, и забирает боль.       — Позволите взглянуть?       Вэй Ин кивнул, послушно ослабил пояс и поочередно спустил с себя ханьфу и нижние одежды, оставаясь в одних штанах. Продолговатый шрам криво тянулся от тазовой косточки и заканчивался чуть ниже пупка. Целитель бегло осмотрел карту его шрамов, которая охватывала грудь и бока, но взгляд его остановился лишь на одном конкретном. Он слабо надавил на белесую полоску, пустил в нее слабый поток ци, а затем взял Вэй Ина за запястье, чтобы измерить пульс.       — Все сосуды целы, однако повреждены некоторые репродуктивные органы. Это старая рана… Кто врачевал вас, господин Вэй? — нахмурился целитель и сердито поджал губы. — Вы все еще можете понести и выносить дитя, но будет безумно тяжело. Для этого вам потребуется сложная операция, но вы ведь и так об этом знаете, верно?       — В юности я словил шальной нож и зашил сосуды на скорую руку. Тьма сделала все остальное. Мне было не до того, — слишком легкомысленно отмахнулся Вэй Ин.       — Господин Вэй, у вас может начаться и, скорее всего, уже началось омертвление тканей. Я никогда не сталкивался со столь послушной формой темной ци, так что не могу сказать, как долго она сможет удерживать заражение и боль. Без сшивания разрывов и удаления мертвых участков есть большой риск вашей гибели.       — Я контролирую это уже почти семнадцать лет. Как вы думаете, меня пугает перспектива смерти? — не без доли иронии спросил Вэй Ин и взглянул на целителя до обморока проникновенно. В его взгляде была вселенская усталость и скорбь, но ни тени страха.       — Я полагаю, у вас есть свои причины отказываться от процедуры. Сомневаюсь, что такая талантливая целительница, как дева Вэнь, не смогла обнаружить того, о чем говорил я… Что мне сказать вашему супругу, господин Вэй?       — Ничего. Я сам, — твердо возразил Вэй Ин и набросил на себя клановый белый халат с алыми языками пламени, которые растянулись по подолу.