Чужие грезы

      Его разбудил тихий скрежет. Такой, как издавало око, когда у него было лирическое настроение или ему просто хотелось шумно погрустить. Вэй Ин сдавленно простонал, сквозь дрему хотел нащупать болезненно тянувший бок, но наткнулся на чьи-то ледяные пальцы у бедра. Волна легкой дрожи прокатилась по позвоночнику, и Вэй Ин напрягся. Кто мог навестить его так поздно, да еще и не потревожив чуткий сон? Мысли, пришедшие на ум, были самыми, что не наесть удручающими. У Жоханя было много врагов, а у Вэй Ина, если правильно посчитать, и того больше. Если это и вправду убийца, то Вэй Ин был готов ему поаплодировать. Какой молодец, проник в лекарские покои тихо и быстро! Он уже хотел призвать к себе клубы тьмы, чтобы та выставила нежданного гостя вон, (желательно с увечьями и через окно, но это уже детали), но внезапно почувствовал знакомый ток светлой ци. Этот грубоватый напор, а затем и мозолистые подушечки, огладившие беспокойную кисть, он мог узнать из тысячи. Что же… Это многое объясняло. Даже полное отсутствие запаха. Ведь его так талантливо скрывали лишь единицы.       — Как ты прошел мимо стражей? — хрипло, все еще не разлепляя тяжелых век, поинтересовался Вэй Ин. Впрочем, минутное замешательство тут же исчезло. Ответом на вопрос стало красноречивое, чуточку надменное хмыканье. — А, ну да, как я мог забыть, что ты был вторым убийцей в городе И. Сразу после меня.       — Если уже можешь бахвалиться, то и без духовной поддержки обойдешься! — глумливо прошипел высокий голос с холодными нотками. Дела, как правило, у него редко расходились со словами, так что Вэй Ин почувствовал, что живительное тепло мгновенно испарилось. Вместо него пришла противная изматывающая боль.       Вэй Ин сдавленно пробормотал ругательство сквозь зубы, а затем с трудом разлепил глаза. Сесть в этот раз он даже не пытался. Слишком уж хорошо запомнился предыдущий печальный опыт, когда он подхватился, не подумав. Свежая кровь тогда выступила на бинтах, а от вспышки агонии захотелось немедленно умереть. Любоваться своими мучениями он не позволит, только не этой равнодушной сволочи, которая только вспомнила про него. Вот ведь поганец!       В охряном свете единственной свечи младший брат выглядел, как заплутавший демон. Алые глаза зловеще мерцали с осунувшегося, но, тем не менее, привлекательного лица. Лукавая усмешка украшала тонкие губы. В черных волосах запутались оранжевые блики. Как успел отметить Вэй Ин, у братца добавилось несколько новых шрамов с тех пор, как они не виделись. Левую бровь широкой дугой рассекала полоса, а на верхней губе, у самого уголка, воспалилась свежая царапина, которую он периодически трогал языком.       — И зачем пожаловал, А-Ян? — как-то совсем устало спросил Вэй Ин и взглянул на невозмутимого брата снизу-вверх. Даже при таком раскладе он умудрялся выглядеть победителем. Они расстались много лет назад, когда Вэй Ин покинул город И и перестал официально числиться в лиге наемных убийц. Конечно, они не были слишком дружны, связанные тайной памяти, однако изредка все же давали друг другу знать, что живы и относительно здоровы. В этот раз вестей от вредного брата не было слишком долго. Вэй Ин уже грешным делом подумал, что особенно мстительный призрак таки придушил Сюэ Яна во сне.       — Что, вот так сразу? Даже не спросишь, как у меня дела? — ехидно прошипел Сюэ Ян и посмотрел на Вэй Ина почти обиженно. Театр одного актера в его исполнении всегда был живописным, но, признаться честно, весьма утомляющим. — Знаешь, Старейшина, брат из тебя еще более негожий, чем супруг, — фыркнул он, должно быть, в надежде задеть Вэй Ина за живое, но тот лишь флегматично отмахнулся от слабой подначки.       — Из тебя не лучше. Пятый раз перезапускаем этот чертов мир, а ты все никак не можешь признаться шишу Сяо. И не смотри на меня так, я даже сейчас сильнее, если ты не забыл. Или ты хочешь сказать, что ослепление, убийство Сун Лана, запирание в крохотном подвале — это такие специфичные ухаживания? Я ничего не упустил? — не менее колко заметил Вэй Ин и коротким взмахом руки блокировал яростную атаку младшего брата. Тьма недовольно зарычала на Сюэ Яна, как живая, накинулась с остервенением, отказываясь подчиняться другому темному заклинателю, даже меч попыталась выхватить из рук.       — Усмири ее уже! Весь Цишань Вэнь поднимешь! — выдавил Сюэ Ян с таким видом, будто заметил самую омерзительную тварь. — Почему даже спустя столько времени тьма принимает твою сторону в нашем противостоянии?! Подумаешь, когда-то создал печать, я, между прочим, однажды весьма удачно ее повторил, — процедил сквозь зубы Сюэ Ян, а затем выхватил из ножен, висевших за спиной, другой меч. Мрак испуганно отшатнулся в сторону с мерзким металлическим скрежетом, а Сюэ Ян возликовал.       Меч призраков зловеще взирал на мир множеством мелких лазурных глаз с несколькими зрачками в каждом, которые наслаивались друг на друга, как ступени. Растянутые по всему лезвию, они моргали с удивлением и даже некой радостью, что незадачливый хозяин наконец решил вынуть меч из ножен. По изогнутой рукояти ползли серебряные лозы и у самого основания распускались пышными виноградными листьями. Красивый, но смертельно опасный клинок, извращающий духов. Одна из лоз внезапно шевельнулась, как живая, а затем и вправду поползла вверх, к ладони Сюэ Яна, скользя, как змея. Тот взглянул на клинок оценивающе, затем перевел красноречивый взгляд на Вэй Ина и его тьму, что сгрудилась вокруг и тоненько клокотала.       Наконец Вэй Ин соизволил лениво махнуть рукой и развеял темную ци. Меч призраков снова скользнул в ножны, едва не дотянувшись до желанной плоти, чтобы отведать хоть каплю крови, и протестующе загудел. Сюэ Ян судорожно сложил руками запечатывающую печать, и рукоять надежно приковало к ножнам тройной связкой божественного плетения. Вэй Ин почти мог поклясться, что различил облегченный выдох с его стороны. Вэй Ин не понаслышке знал, как противоречиво порой вел себя меч. Совладать с ним было тяжело, а уж носить постоянно и даже время от времени пользоваться, уж тем более.       В предыдущий запуск город И лежал в руинах, где Вэй Ин и Сюэ Ян надежно запечатали меч, чтобы он не доставлял им лишних хлопот до нужного момента. Однако в этот раз артефакт пришлось срочно изымать у неосторожного убийцы из лиги, который даже не знал, какое чудовище попало ему в руки. Меч успел поработить его душу и превратить ее в тончайшие лоскуты — чуть надави, рассыпалась бы в пепел. Тот человек не был даже заклинателем, так что спасти его рассудок не представлялось возможности. Меч напитался его духовной силой и был абсолютно счастлив, творя кровавый беспредел и скрываясь за чужим лицом. Даже глаза у того убийцы были яркими, лазурными, как у первородных демонов, с тонкой иглой зрачка по центру. Вэй Ин и Сюэ Ян не без труда справились с пустой оболочкой, а затем решили оставить меч под неусыпным присмотром. Сюэ Ян с ролью хранителя справлялся блестяще, тесно знакомый с хитрыми, заискивающими эманациями клинка. Тот вышел из-под контроля лишь раз, много лет назад в Пристани Лотоса, когда ненадолго вступил в резонанс с другим артефактом из пяти. Пострадали окраины города и несколько дежурных патрулей, но в тот раз все обошлось без жертв. Вэй Ин успел прийти на помощь А-Яну быстрее и оказался на уровень сильнее меча. Из Юньмэна им удалось успешно скрыться и залечь на дно в городе И, пока заклинатели ворошили один за другим города на территории ордена. А затем Вэй Ин покинул гильдию убийц…       — Почему ты в лекарском крыле? — наконец спросил Сюэ Ян, когда давление тьмы окончательно исчезло, словно бы только заметив, что великий и могущественный Старейшина Илин даже не попытался приподняться в кровати. Вид у Вэй Ина сразу сделался из раздраженного в скептический. Он молча откинул одеяло, которым до этого был накрыт, а затем картинно распахнул полы нижних одеяний.       — Спасибо, что спросил, А-Ян. Я-то думал, что ты уже наслышан о том, что произошло парой недель ранее. Слуги треплются об этом на каждом шагу, я уверен, — фыркнул Вэй Ин и покорно позволил нахмурившемуся Сюэ Яну дотронуться до окровавленных бинтов. Он повторно пропустил ток светлой ци, и на лицо его упала скорбная тень.       — Какой-то из орденов планирует начать войну? — в лоб спросил Сюэ Ян, напряженно ощупывая чужое чрево на наличие внутренних повреждений и кровотечений. Ци плавно текла по каналам, показывала воспаление, но больших проблем, впрочем, тоже не видела.       — Был период, года три назад, когда в голове Жоханя блуждала такая мысль, но мне удалось убедить его, что война с орденами — глупость, которая не стоит траты сил и ресурсов, — признался Вэй Ин и сокрушенно покачал головой. — Я думаю, угроза придет к нам с другой стороны Поднебесной, как и в самый первый раз. Другого объяснения я пока не вижу.       — Если все действительно так, то остальные демонические артефакты уже должны были показать себя, так или иначе… Я слышал, что в Юньмэне появилась Маска белого демона. Значит, это правда? — Сюэ Ян наконец убрал ладонь, не скрываясь потер обрубок мизинца другой рукой. Погода стояла скверная которую неделю, должно быть фаланга болезненно ныла.       — Стигийская тигриная печать уже слилась с моим телом, А-Ян. А тот факт, что меня вычистили, означает лишь то, что, если я понесу, наш кошмар приобретет вполне реальные очертания.       — А ты понесешь, — мрачно закончил Сюэ Ян. — Вот не надо спорить! Если ты будешь пить отвары или попытаешься изгнать плод, то просто умрешь, а втроем с Жуланем и Сюаньюем мы не сможем перезапустить этот мир в шестой раз. Мы умрем без возможности вернуться и все исправить. Ты сам должен понимать это. Просто не давайся верховному заклинателю в руки как можно дольше. Хотя бы до тех пор, пока мы не придумаем, что делать дальше.       — Боюсь, в этот раз А-Юй нам не помощник, — угрюмо возразил Вэй Ин. — Он не связывался с тобой? — для справки уточнил он, и Сюэ Ян отрицательно качнул головой. — Со мной тоже. А-Лин пытался с ним поговорить, но безрезультатно. Он не очнулся в этот раз, понимаешь? Его могила из второго витка снова перенеслась. А, если ты помнишь, когда она переходила вслед за нами, А-Юй ничего не мог вспомнить. Перо судьбы придется искать самим, полагаясь на предыдущие случаи… — удрученно закончил Вэй Ин и с трудом удержался от желания самоуничтожиться на месте.       — Я думал, что ты пришел, потому что знал, что близится война, — внезапно понял Вэй Ин. — Если ты не был в курсе… Зачем пришел?       — Хотел пригласить на свадьбу, — тяжело признался Сюэ Ян, и Вэй Ин расхохотался. Бок тут же скрутило новой волной боли, и смех перерос в болезненное поскуливание.       — Хорошая шутка, я почти поверил, — немного отдышавшись, выдавил из себя Вэй Ин, а затем внимательнее присмотрелся к посеревшему лицу младшего брата. — Стой, подожди… Ты что серьезно? Господин Сяо согласился без угроз? — должно быть, неверие и изумление слишком ярко отразились на его лице, раз Сюэ Ян торжествующе оскалился и от гордости даже выпятил грудь. Петух холеный!       — В начале следующего месяца в Илине, — пожал плечами Сюэ Ян, словно бы не он, а кто-то другой ужом увивался за Сяо Синчэнем все предыдущие пять воплощений. — Если бы матушка узнала, была бы в ужасе, что ее возлюбленный предпочел ей ее сына, — довольно заметил Сюэ Ян.       — Только отцу такое не скажи, — мрачно прервал его Вэй Ин. Не хватало еще, чтобы отец вновь почувствовал себя брошенным и ненужным. Он, в конце концов, и без того переживал их разрыв с матерью молча, никак не показывая своей боли при сыновьях. — Я бы хотел прийти, — робко улыбнулся Вэй Ин, чуть погодя. Он уже представил, как красиво будет смотреться господин Сяо в алом и каким самодовольством будет светиться Сюэ Ян. — А что же Сун Лань? Вот так спокойно позволил вам быть вместе?       — Пообещал прикончить меня, если я обижу даочжана, — лениво отмахнулся Сюэ Ян. — Некоторые вещи не меняются. Но сейчас, в свете последних событий, нельзя быть уверенными ни в чем. Сейчас первостепенная задача найти недостающие артефакты, чтобы у нас был шанс удачно перезапустить все, и заранее учесть все то, что мы не учли в прошлые разы, — на удивление спокойно и рассудительно отметил Сюэ Ян.       — Меч, Маска и Око уже в наших руках, — кивнул Вэй Ин. — Однако в них и оставшихся двух заинтересованы великие ордены. О том, что печать слилась с моим телом известно лишь паре доверенных людей. Кроме того, я не думаю, что Жохань станет распространятся об этом. Мне придется остаться, чтобы контролировать ситуацию отсюда. Найти Монету и Перо нужно тебе, А-Ян.       — Жулань мог бы присоединиться к поискам.       — Не думаю. Скорее всего, Цзинь Гуаньшань отправит его в Безночный город, как представителя, — Вэй Ин задумчиво уставился в потолок, мысленно считая расползшиеся там трещины. Тринадцать, шестнадцать, двадцать… — Исследования артефактов и их поиски начнутся уже через несколько дней. Но, если нам повезет, то А-Лин поможет.       — И что, снова будем братьями, а, Старейшина? Или скинешь меня на клан Цзинь?       Вэй Ин приглушенно рассмеялся и посмотрел на вредного Сюэ Яна почти с нежностью. Последняя идея была крайне заманчива.

***

      Облачные глубины были прекрасным, но довольно угрюмым местом. Несмотря на разгар лета, в горах было зябко, а местами даже холодно. Мо Сюаньюй кутался в подбитую беличьим мехом накидку и искренне сожалел, что не послушал Лин-гэ с его наставлениями и не взял осенних перчаток. По приезде их сразу же заставили переодеться в ученическую форму белого цвета с клановыми нашивками на груди и спине. Ханьфу и даошэн были приятными на ощупь, как дорогой шелк, но тонкими. Такие спасали только от тварей, за счет вышитых на них знаков, но не от простуды и лихорадки. Адепт из Мо Сюаньюя был никудышный, жар еле сформировавшегося золотого ядра не грел так, как стоило, и ему часто приходилось обряжаться в ткани, как капуста. Признаться честно, он вообще слабо понимал, с какой целью отец отправил его на обучение в Гусу Лань. Прекрасно осведомленный о неудачах младшего сына («бастарда» — ехидно подсказал внутренний голос), Цзинь Гуаньшань явно хотел вылепить из него некое подобие хотя бы благочестивого и прилежного омеги, которого было бы выгодно сосватать, для укрепления клановых позиций.       В семье Цзинь по-настоящему симпатизировали ему лишь пара человек — любимая матушка, которую отец решил забрать к себе вместе с Мо Сюаньюем, и Цзинь Жулань, что, вопреки своей вспыльчивости, всегда приходил ему на помощь, защищал от колких нападок мадам Цзинь, пренебрежительных взглядов Цзысюаня и злых насмешек Цзысюня. Супруг старшего брата иногда позволял ему укрыться в своих личных покоях и с веселой улыбкой подкармливал сладостями, но и такого участия вполне хватало, чтобы назвать их приятелями.       Отец строго следил за успехами Мо Сюаньюя в искусстве, всегда дарил элегантные заколки, дорогие краски и масла, и неизменно обряжал в богатые ханьфу любых цветов, на которые хоть раз падал робкий взгляд. Больше всего Мо Сюаньюй любил оттенки красного и золотого. И, если привитую любовь ко второму можно было легко понять и объяснить, то с необъяснимой тягой к алому просто приходилось мириться. «Омега должен быть опрятным и красивым», — тут же вспомнился отцовский голос, патокой льющийся в уши. Он уже миновал свои семнадцать зим, близилось время третьего цветения — период, после которого его смело можно было отдать замуж. Мо Сюаньюй тяжко вздыхал, тайком прятал предательские слезы в подушку, но, в конце концов, просто смирился со своим положением. Оставалось уповать на то, что его будущий супруг или супруга окажется рассудительным и понимающим альфой. На большое он даже не смел надеяться…       Письмо о скорой помолвке должно было прийти к концу этой недели, и не сказать, что Мо Сюаньюй очень его ждал. Скорее, мысли о проклятом свитке, заставляли его неоднозначно поглядывать на глубокое горное озеро, которое он случайно нашел в первые дни своего обучения и с тех пор приходил к нему каждый вечер. Вода всегда успокаивала разрозненное сознание. Омеги в этом мире редко бывали счастливыми…       Мо Сюаньюй улыбнулся своему отражению устало, а затем вытащил из небольшого мешочка-цянькунь простую деревянную доску, несколько чистых листов бумаги и парочку угольков. Последние неловко крошились в его руках, оставляя смольные следы на пальцах и некрасивые разводы на щеках, когда Мо Сюаньюй слишком увлекался рисованием и бездумно тер лицо. В такие моменты он больше походил на мальчика-чернорабочего, чем на сына влиятельного господина. На бумаге постепенно появился широкий разлет горных вершин, к ним добавилось стадо кучевых облаков, а затем и изящная фигура заклинателя, парящая на мече. Мо Сюаньюй уверенно прорисовал ему изящный в своей простоте ханьфу, волосы собрал в свободный хвост и скрепил его деревянной заколкой-костью, а затем вывел контуры лица. Сами черты никак не желали возникать в воображении, и Мо Сюаньюй решил не мучить себя. Когда случится налет вдохновения, тогда и закончит. Может быть, нужное лицо он найдет среди обучающихся со временем?..       — Почему не закончите сейчас? — с лукавым любопытством поинтересовались у Мо Сюаньюя. Звонкий юношеский голос раздался прямо рядом с его ухом, и омега испуганно отскочил. Кто-то подкрался к нему со спины, а он, увлеченный картинами и фантазиями, совершенно этого не заметил. Отец был бы разочарован в нем.       — Простите, я не хотел напугать, — юноша напротив выглядел не менее взволнованно, чем сам Мо Сюаньюй. Невысокий и хрупкий, он производил впечатление робкого и застенчивого молодого господина. Серая нашивка с головой зверя и легкий рычащий акцент в некоторых словах выдавали в нем адепта Цинхэ Не. Черные волосы едва достигали плеч, часть их была собрана на затылке в пучок и скреплена тонкой золотой шпилькой. Половину лица юноша скрывал за расписным веером, вцепившись в него сразу обеими руками, словно в последний оплот, который мог бы его защитить. И лишь глаза — глубокие и вдумчивые, с редкими переливами хищных золотых искр в радужке — сверкали ярко и любопытно.       — Не смог до конца придумать, как будет выглядеть заклинатель на рисунке, — тихо и неуверенно признался Мо Сюаньюй и тут же неловко потупился. Принюхиваться к незнакомцу было бы неловко, да и стоял тот в некотором отдалении, так что он никак не мог понять, кто же перед ним — альфа или омега? Хорошо бы, если омега, чужих альф Мо Сюаньюй боялся, как огня. Собственный запах испуганно задрожал, хотя он старался всеми силами подавить проклятую дрожь сковавшую тело.       — Извините, мы не знакомы, — робко намекнул Мо Сюаньюй, надеясь, что адепт Цинхэ Не отступит, и он удачно прошмыгнет мимо. Однако, судя по удивленно взлетевших бровям, смысл его фразы истолковали неправильно.       — Ох, извините, пожалуйста, когда вижу что-то прекрасное, всегда забываюсь, — чуточку нервно рассмеялся юноша, а затем с тихим щелчком сложил веер. — Позвольте представиться, Не Хуайсан.