Чужие грезы

      Вэй Ин плохо разбирался в своих чувствах. Они неизменно били из него ключом и, казалось бы, были совершенно однозначны для окружающих, однако сам он редко понимал себя. Особенно когда дело касалось романтики и прочей чепухи, что увлекали его в водоворот сомнений. В каждой из своих жизней Вэй Ину так или иначе намекали — любить он не умел. Принять чужие чувства, проникнуться ими — всегда пожалуйста, но не больше. Прекрасное и высокое чувство, светлое и теплое, оно погибло в нем когда-то давно. Истлело и развеялось дымом по ветру вместе со смертью единственного человека, которого он искренне любил и боготворил. Тогда в нем с громким хрустом что-то сломалось. Вэй Ин прижимал к себе окровавленное, еще теплое тело супруга, а вокруг них разверзлась настоящая бездна. Ад был как никогда близок, тьма металась в восторге куда большем, чем после войны с Цишань Вэнь, разрывала тела мятежных заклинателей, что прошлись по Поднебесной с огнем и мечом. А сам Вэй Ин превратился в чудовище, которого все так боялись. Но, как бы он не старался, сил не хватало.       Новая война вторглась на их земли, когда он был на сносях. Просто передвигаться и стоять было мучительно тяжело, не то, что участвовать в битвах. Во время одной из осад пали Лань Цзинъи и Лань Сычжуй, крепко держась за руки даже после смерти. Должно быть, они успели дотянуться друг до друга за секунду до того, как вражеские клинки низко вспороли им горло. Цзинь Лин вернулся оттуда с ног до головы орошенный кровью и полными слез глазами. Позже они вместе с Вэй Ином выли, как раненые звери, и метались по комнатам, пока их насильно не погрузили в сон. На глазах Вэй Ина умирали люди, которых он знал. Один за другим. Мятежники сметали их, как кости с поля. Цзян Чэн закрыл собой Цзинь Лина, когда тот не успевал отразить чужой удар. Вэй Ин тогда едва успел снять потускневший Цзыдянь с его указательного пальца и схватить сопротивляющегося племянника в охапку, прежде чем тьма с металлическим визгом унесла их с поля боя. Горе притупилось от боли и многочисленных потерь. Одинокие, покрытые копотью и кровью, они не смогли выдавить из себя даже слезинки, хотя душу нещадно рвало на части. О том, что происходило после, Вэй Ин боялся даже вспоминать…       Как во сне, он коснулся своего чрева и тут же резко отдернул руку, словно обжегшись. Сжал руки в кулаки и принялся мысленно считать до тысячи. На двадцати шести сбился, закрыл глаза и нервно выдохнул. Любить кого-то всегда больно. Не важно, какой была эта любовь. Кроме того, именно она была одним из корней проблем, с которыми Вэй Ин столкнулся при перезапуске мира.       Именно поэтому сталкиваться с Цзян Чэном категорически нельзя… Упрямый по своей натуре, он всегда добивался своего, несмотря на все препятствия и условности. С годами к нему всегда приходила какая-то странная хитрость, которая помогала ему провернуть все так, как он желал, и не опорочить репутацию клана. Легкие ухаживания Вэй Ин разглядел не сразу. Алая лента — благодарность за спасение сестры; вечерние прогулки под руку после долгих и изнурительных собраний — ненавязчивая помощь раненому омеге, не более. Простая вежливость с выгодой для межклановых отношений. Тем более, что Жохань временно покинул Безночный город по внутренним делам клана, оставив Вэнь Сюя и своего супруга править бал.       «Как был наивным в этом плане, так и остался, Вэй Ин», — подумал он и с трудом подавил порыв обратиться черным облаком, чтобы скрыться из Цишань Вэнь. Идея сбежать на пик к тетушке Баошань была крайне заманчива и сулила множество разных перспектив. Забрал бы с собой детей, изменил им память, и гори оно все адским пламенем в шестой раз! Но нет. В конце концов, с кем он будет царапаться, если уйдет? С кем будет носиться по витым коридорам и играть там в прятки? Да и малодушие — не его стезя, как ни посмотри. Он даже отказать Цзян Чэну никогда нормально не мог по какой-то необъяснимой причине. Будь она проклята! Лучше бы эта была элементарная жалость, а не пугающая неизведанность, которая вводила его в ступор.       Взгляд сам по себе зацепился за строгую фигуру в пурпурной форме, что склонилась над подробной картой местности Змеиных хребтов. Цзян Чэн был привычно хмур и сосредоточен. Он внимательно слушал наставления Лань Цижэня, кивал в нужных местах и сопровождал каждое слово новой цветной костью на карте. Сам Вэй Ин участия в обсуждении не принимал, лишь молча следил, как Вэнь Сюй старательно выдвигал свои идеи по поводу предстоящей вылазки и корректировал мелкие детали по ходу. Цзинь Лин откололся от товарищей и активно делал вид, что слушал, когда Не Минцзюэ одаривал его хмурым взглядом. Мыслями он был где-то далеко, скорее всего, с теми, кто ему дорог.       На какой-то миг Вэй Ин отвлекся от наблюдения за скукой племянника и снова бросил неосторожный взгляд на Цзян Чэна, чтобы тут же неловко потупиться. Наткнуться на внимательный, чуточку любопытный взор было неожиданностью. Его еще и так позорно поймали с поличным. Вэй Ин робко улыбнулся и всего за мгновение ощутил, как взволнованно дернулась грозовая аура Цзян Чэна. Озоновый аромат легко всколыхнулся в воздухе, Цзинь Лин скептически вскинул брови и напряженно посмотрел на своих дядей. Выпустил собственную ауру, чтобы немного отвлечь внимание на свое псевдо-раздражение и не позволить окружающим ощутить, как неосознанно сладкий аромат омеги потянулся в ответ на чужую заинтересованность. Вэй Ин бросил короткий благодарный взгляд на племянника и вздохнул с видимым облегчением. В который раз он признавал, что карма существует.       Воспоминания как-то сами собой воскресли в его душе. Должно быть, во всем была виновата тягостная, но приятная аура Цзян Чэна, раз Вэй Ин не мог удержать пару личных моментов под тяжелым навесным замком памяти.       …В этой жизни Вэй Ин был готов ко всему: к презрению, которое стало бы ему колыбелью, к миру, полыхающему всеми оттенками рубинового, к тому, что золотое ядро расколется у него в груди от боли. Ко всему, кроме этого…       Он вернулся в свои покои довольно поздно. Привычно проскользнул в приоткрытое окно неуловимой тенью, весело постукивая сосудами с хмельным, выглянул на улицу, — не следил ли кто за ним — а затем зажег слабый огонек на кончике пальца, чтобы не передвигаться в кромешном мраке наощупь. Вот только крохотное солнышко вспыхнуло у ногтя и тут же погасло, испуганное. Вэй Ин едва не выронил из рук сосуды, но позорного вскрика не сдержал. О нахождении постороннего в покоях он не подозревал ровно до этого момента. Цзян Чэн сдерживать свою безумно давящую ауру не умел от слова «совсем», однако сегодня, вопреки здравому смыслу, Вэй Ин, как желторотый юнец, не почувствовал ровным счетом ничего. Ни насыщенного грозового аромата озона, ни свободной свежести.       Ни-че-го.       Вэй Ин уже хотел было вслух посмеяться над собственной оплошностью и дать Цзян Чэну лишний повод позлорадствовать над ним, но не успел выдавить из себя ни звука. Тот подхватился с прикроватной тумбы, которую до этого оседлал, а затем грубо дернул его за руку на себя. Вэй Ин оступился и неловко свалился в крепкие руки альфы, глядя на него растерянно. Что он опять натворил? Неужели мадам Юй назначила ему наказание, а он об этом забыл и прогулял его?       Длинные пальцы Цзян Чэна ловко подцепили его подбородок, а затем Вэй Ину показалось, что мир с глухим треском рухнул. Цзян Чэн целовал его упоенно, но нежно. Играючи прикусывал нижнюю губу, водил горячим языком между, едва касаясь чужого. Вэй Ин забился в цепкой хватке: уперся руками в широкие плечи, силясь оттолкнуть, но встретил неожиданно рьяное сопротивление. Цзян Чэн на его слабые попытки не реагировал, прижимал к себе второй рукой теснее, до боли сдавливая бок.       — Кому-то проспорил? — дрожащим шепотом спросил Вэй Ин обреченно, когда Цзян Чэн отстранился. Облизал припухшие губы, но поймал потемневший взгляд Цзян Чэна и решил больше ничем не провоцировать его. Ноги у Вэй Ина внезапно размякли и стали ватными, шаткими. Наверное, не держи его сейчас Цзян Чэн, он бы рухнул, как подкошенный.       Цзян Чэн не мог так безрассудно отнять у него первый поцелуй! У него, в конце концов, есть принципы! Да и гордость бы не позволила опуститься до подобной подлости. Да, это был спор. И только он. Спор, от которого зависела репутация Цзян Чэна, не иначе. Ведь не мог же он просто проучить его таким способом?       — Да… Но я хотел этого сам, — совершенно серьезно ответил Цзян Чэн. В его строгом тоне не было ни единого спасительного намека на шутку. Он ласково огладил щеку Вэй Ина большим пальцем, а затем и вовсе зарылся пальцами в чернильные пряди, туго стянутые хвост. Оттянул их с болезненным намеком на нежность. — Если бы я мог, я бы пометил тебя.       — Цзян Чэн, если ты решил мне так извращенно отомстить за ту шутку при омеге, то я купился, поздравляю. Я понял ошибку, отпусти, — Вэй Ин ощутимо толкнул Цзян Чэна в грудь, пропустил через ладони предупреждающий ток светлой ци, которая наверняка обдала его кожу ощутимым жаром даже сквозь слои одежд. Однако Цзян Чэн даже не поморщился.       — Я не шучу, — как обычно хмуро отрезал Цзян Чэн и снова завладел чужими губами. Он выхватил из ослабших пальцев сосуды с вином, на ощупь поставил их на тумбу, а затем прижал дрожавшего Вэй Ина к себе. Тот упрямо отталкивал, возил руками по плечам, больно царапая даже сквозь одеяния, и с остервенением кусался. — Хочу тебя.       — Цзян Чэн! Очнись! Мы альфы, гуй тебя раздери! — тут же взвился Вэй Ин, а затем собрал в ладони столько светлой ци, сколько смог. Удар вышел ужасающей силы. Цзян Чэна откинуло в сторону окна, и он едва не вывалился из него, неловко взмахнув руками. Он подозрительно захрипел и съехал по стенке, цепляясь пальцами в ханьфу у себя на груди. Аккурат там, где должно было пульсировать золотое ядро.       — Цзян Чэн! Боже! — голос у Вэй Ина испуганно сломался, и он кинулся к обмякшему альфе. Рухнул перед ним на колени, как подкошенный, вцепился в ледяные ладони и стал передавать ци короткими порциями. — Прости, Цзян Чэн… Пожалуйста, прости, — надрывно шептал он, пытаясь заглянуть в скрытое за отросшей челкой лицо.       — Твое ядро, я не чувствую, что ци доходит! — нервно прошептал Вэй Ин и посмотрел на молчаливого Цзян Чэна отчаянно. Пусть кричит, пусть злится, пусть хотя бы глянет на него в ответ, но не молчит. Это пугало больше всего.       — Она и не должна доходить, — хрипло и как-то поразительно спокойно отозвался Цзян Чэн. Он поднял лицо и выглядел чертовски… довольным? — Я ожидал, что ты так сделаешь, и выставил барьер вокруг золотого ядра, — хищно улыбнулся Цзян Чэн, а затем ловко перехватил запястья Вэй Ина, одним слитным движением закрывая его каналы. — Попался…       …Не сказать, что Вэй Ин тогда сильно сопротивлялся, когда Цзян Чэн принялся жарко выцеловывать ему шею, скользя руками под полы ханьфу и нижние одеяния. Движения у него всегда были властными и уверенными, Цзян Чэн ласкал его жадно и упоенно, в ответ на грубые укусы целовал ласково, но напористо, и в конце концов, Вэй Ин сдался. Им было действительно хорошо вместе, несмотря на то, что оба они в том запуске представились альфами. Цзян Чэн оказался чутким и отзывчивым любовником, долго извинялся за свою первичную грубость ртом, заставляя Вэй Ина стыдливо покусывать губы и извиваться под ним. На утро они решили обо всем забыть, но уже через неделю оказались на смятых простынях в объятиях друг друга.       То, что ощущал Цзян Чэн — древнее и, несомненно, опасное. То, чему нельзя было давать выход. Хотя бы потому, что сам Вэй Ин старался об этом забыть даже чаще, чем о черно-алых кошмарах. До недавнего времени он справедливо считал, что у него неплохо получалось игнорировать существование Цзян Чэна. Даже колкая ревность Жоханя стала ему подспорьем в этом нелегком деле. Дела и груз ответственности отвлекали его от тяжких раздумий и не позволяли поступать опрометчиво. Он даже Пристань Лотоса лишний раз старался не посещать, хотя тянуло туда неимоверно. Хотелось искупаться в теплых озерах, пострелять шальных фазанов в густой чаще и подразнить Цзян Чэна, пусть даже как незнакомец. Но он не мог так рисковать.       Боги, как бы ему хотелось жить свободно… Покинуть Поднебесную и путешествовать, оставив всю боль и ненависть позади. Отпустить прошлое раз и навсегда, перестать вливаться во влиятельные кланы, чтобы контролировать обстановку изнутри и мягко направлять глав. Перестать быть тем, чье отражение в речной глади вызывало отвращение, когда он вспоминал, кем порой приходилось быть в предыдущих запусках. Он бы стал бродячим заклинателем, мастерил талисманы в свое удовольствие, а потом продавал их в мелкие ордены; с умиротворением наблюдал, как закаты сменяют рассветы, и на небе разливалась голубая акварель. Построил бы уютный домик где-нибудь в глуши или даже вернулся в любимую лачугу на Луанцзан, куда люди бы не сунулись из-за большого скопления темной ци.       Но он продолжал сидеть в малом зале собраний и устало слушать одно и то же по шестому кругу. Радовало, что, хотя бы, не он один.       —…в таком случае, отряды получат по несколько дополнительных сигнальных огней, чтобы команды прикрытия быстро и точно могли их обнаружить в случае непредвиденных обстоятельств. На сегодня все. Завтра еще раз пройдемся по карте в финальный раз и через пару дней выдвинемся к Змеиным хребтам, — твердо сказал Вэнь Сюй и одним уверенным движением скатал карту. Он поднялся из-за стола первым, показывая, что это его окончательное решение и обсуждению не подлежит.       Они распланировали за последние часы все, что могли и не могли, так что никто не был против закончить на сегодня. Представители великих орденов лениво выползали из-за стола и, кланяясь, плавно ускользали из зала. Цзинь Лин подскочил первым и уверенно рванул вперед под негромкий смешок Вэй Ина. Должно быть, побежал к поселению побочной ветви клана — поиграть с малышом Юанем. Порой племянник был таким честным и забавным в своих желаниях.       Вэй Ин терпеливо дождался, пока все покинут зал и кивнул Вэнь Сюю, мол, все в порядке, я справлюсь сам. Старший сын одарил его сложным взглядом, какое-то время привычно помялся на пороге, но все же послушно отступил. Вэй Ин уперся руками в края стола и потихоньку встал, шипя сквозь зубы ругательства. Он сделал пару пробных шагов, неловко покачнулся и успел схватиться за спинку высокого стула. Тьма недовольно заворчала на своего господина и без его приказа подхватила его под ноги, чтобы было легче передвигаться. Вэй Ин фыркнул, но отзывать клубы мрака предусмотрительно не стал.       — Вы могли бы немного подождать, прежде чем вставать, — пожурили его раздраженно знакомым басом. Вэй Ин недоуменно огляделся и заметил в дверях хмурого Цзян Чэна. Губы поджаты, руки скрещены на груди — знак крайнего недовольства.       — Позвольте помочь, Усянь, — уже привычно попросил Цзян Чэн и решительно пересек разделявшее их расстояние в несколько больших шагов. Без спроса взял Вэй Ина под руку, мягко и осторожно приобнял за плечи свободной рукой.       — Я уже вполне могу передвигаться самостоятельно, — устало вздохнул Вэй Ин и попытался ненавязчиво вывернуться из надежной хватки альфы. — Если бы мне нужна была помощь, молодой господин Вэнь был бы сейчас рядом со мной, а не покинул зал, — жестко отрезал он, скидывая чужие руки. Пора это все заканчивать, пока не стало слишком поздно. Нельзя позволить Цзян Чэну… Нельзя позволить себе… Нельзя!       — Не стоит всегда быть сильным, — на удивление понимающе и спокойно сказал Цзян Чэн. Посмотрел на него с непонятной тоской, словно вспомнил что-то безумно хорошее, но утерянное.       Вэй Ин замер, боясь спугнуть удивительное мгновение. Раньше он никогда не видел Цзян Чэна таким… уязвимо открытым? Таким честным и мудрым, что ли? Невольно в голове возник закономерный вопрос — как же жил Цзян Чэн в этом запуске? Что способствовало тому, что он не постеснялся показать эту свою сторону? В груди что-то испуганно затрепетало, словно птица, запертая в клетке. Внезапное волнение охватило Вэй Ина. Пальцы на руках свело нервной судорогой.       — Зачем вы это делаете, Ваньинь? — с трудом выдавил из себя Вэй Ин жалким шепотом, отступил от него на шаг. Лицо тут же застыло каменной маской от мерзкой боли, что пронзила бок.       — По-моему, все очевидно, — хмыкнул Цзян Чэн и, не стесняясь, красноречиво закатил глаза к потолку. — У меня отец носит бремя, и ему часто требуется помощь. А я привык ее оказывать, когда это требуется, — чуточку надменно заметил Цзян Чэн и все равно подошел к Вэй Ину.       — А вам сейчас некому помочь. Вернее, некому настоять на этой помощи, — поспешно исправился Цзян Чэн и примирительно протянул руку. Вэй Ин какое-то время оторопело ее разглядывал, как в тот, самый первый раз. Выдохнул обреченно.       — Я… был бы весьма благодарен, если бы вы помогли мне добраться до лекаря, — все же сдался Вэй Ин. Он понимал, что сейчас ступал по краю лезвия. Один неосторожный шаг, и он сорвется в пугающую бездну, из которой не выбраться. Объяснения Цзян Чэна звучали правдиво и логично, вот только Вэй Ин глупцом отнюдь не был.       — Конечно, — кивнул Цзян Чэн. — Обопритесь на меня, пожалуйста, — с наигранным равнодушием попросил он и легко придержал вновь пошатнувшегося Вэй Ина. Весь его вид так и кричал о том, что, позволь ему омега, он бы без колебаний подхватил его на руки и отнес, куда нужно. Однако они оба понимали, что этот интимный жест вызовет много вопросов и ненужных сплетен. Безночный город, несмотря на все свое благородство и стать, оставался населен любопытными и противоречивыми людьми. Человеческие языки злы, а верховный заклинатель до ужаса ревнив. Не стоило ронять семя раздора между двумя великими орденами.       Они продвигались мелкими шагами, медленно и осторожно. Так, чтобы Вэй Ин не чувствовал проклятой боли, разъедающей нутро. Постепенно они покинули чертоги Знойного дворца — самого оживленного места в резиденции — и плавно перешли по смежным коридорам в сады. Лекарские домики находились сразу за ними, укрытые от чужих глаз острыми зубьями гор. Под сенью деревьев раскинулись нежные головки сиреневых и желтых тюльпанов вперемешку с остролистыми астрами. В пруду по левую сторону с удовольствием плавали рябые карпы. Дальше раскинулись пышные кусты карминовых акаций, цветущие грушевые деревья, где часто любил гулять Вэй Ин, аккуратные ряды фиалок и лазурных незабудок. Множество красок причудливо смешивались между собой, словно краски ложились ровными мазками на холст. Приятный шум воды и звонкое щебетание птиц приносили покой. Цветочные сладкие ароматы складывались в общую, на удивление гармоничную картину, и даже природный запах Вэй Ина ловко вплетался туда.       Цзян Чэн оглядывал роскошные цветники с интересом. Жадно дышал летней яркой сладостью и выглядел почти счастливым. Сады Безночного города, в отличие от садов Ланьлина не были достоянием общественности. Мало кто знал об их существовании в принципе. Они были, скорее, для души и легких прогулок под настроение, чем для показа. Никакой педантичной ровности в рядах и клумбах, никаких строгих последовательностей и скрытых посылов. Здесь было комфортно, уютно и простенько.       Чуть погодя из-за зарослей золотой магнолии показался еще один пруд. Цзян Чэн удивленно воззрился на идеально чистую воду, затянутую строгими и изысканными лотосами. Кое-где раскидистые цветы заменили крупные коробочки с семенами. Цзян Чэн перевел вопрошающий, чуточку лукавый взгляд на Вэй Ина, но тот внезапно заинтересовался лотосами в пруду на равне с ним.       — Великие небожители! — с неприкрытой радостью воскликнул Вэй Ин и едва ли не сорвался с места. В последнее мгновение вспомнил о ране, неприязненно скривился, но хорошего настроения, впрочем, совсем не растерял. — Наконец-то коробочки! Наконец-то можно поесть семян! — счастливо пробормотал Вэй Ин и решительно потянул своего спутника в сторону пруда.       — Их нужно рвать со стеблями. Так вкуснее, — убежденно кивнул Вэй Ин, но тут же расстроенно сник. Наклоняться, становиться на меч и плавать ему было строго запрещено. Глупая детская обида на миг всколыхнулась, но быстро рассеялась. На этот случай у него была верная тьма. Он уже привычно вскинул руку, чтобы призвать мрак, однако ладонь его мягко перехватили.       — Если хотите, я достану парочку, — преувеличенно серьезно предложил Цзян Чэн, должно быть, даже не замечая, как щекотливый румянец залил его шею и скулы. Вэй Ин оторопело моргнул, перевел взгляд на чужую руку, удерживающую его ладонь ласково и бережно. Цзян Чэн неловко проследил за движением и, прокашлявшись, выпустил ладонь. Неловкая пауза стала затягиваться, когда Вэй Ин наконец это осознал.       — Со стеблями, — подсказал он на тот случай, если Цзян Чэн не расслышал его в первый раз. Альфа и сам был знаток лотосов, все они были одинаковы на вкус, что со стеблями, что без них, однако озвучивать это он разумно не стал. Причуда была забавной и по-своему милой. Так… Почему бы и нет?       Цзян Чэн вынул из ножен Саньду. Балансируя над кромкой цветов, он неспешно, но уверенно подлетел к первой коробочке, которая едва ли не лопалась от обилия семян. Должно быть, они были неимоверно сладкие, с едва заметной пряной ноткой. По крайней мере, именно такие росли у них в Пристани Лотоса. Цзян Чэн аккуратно сорвал пару-тройку штук, стряхнул капли с кончиков стеблей, чтобы не намочить ханьфу. Вернулся к терпеливо ожидающему Вэй Ину.       — Спасибо, — улыбнулся Вэй Ин и тут же вытянул из чужих рук коробочки. — Вы прямо мой спаситель, Ваньинь, — весело фыркнул он и беспрепятственно позволил поддержать себя, когда мрак сгрудился у ног черной тучей.       — Хотите парочку? — поинтересовался Вэй Ин, внезапно вспомнив, что следовало бы разделить угощение с проводником. Он уже очистил несколько семян от кожуры и закинул первую порцию в рот, когда заметил нечитаемый взгляд Цзян Чэна.       — Нет, благодарю, — отмахнулся Цзян Чэн, и Вэй Ин с чистой совестью принялся очищать новую горсть для себя. Делать это одной рукой было довольно неудобно, но другого варианта не предвиделось в ближайшее время. Он зажимал коробочки подмышкой, опирался правой рукой на любезно предложенный ему локоть, чтобы не ощущать лишней твердости под ногами.       — Далеко еще до лекаря? — отнюдь не тактично поинтересовался Цзян Чэн.       — Нет. Осталось лишь пересечь вон ту арку, — Вэй Ин кивнул головой в сторону округлых врат, — а потом спуститься вниз по тропе, что между гор.       — Тогда, думаю, я могу позволить себе немного наглости и попросить вас дождаться, пока лекарь вас осмотрит. Я подожду вас снаружи, если хотите, и почищу семян, — предложил Цзян Чэн. Он старался выглядеть достойно, несмотря на то, как абсурдно и глупо звучало его предложение. Он бросил осторожный взгляд на омегу, да так и замер.       Вэй Ин расцвел. Закивал согласно, а затем совсем не эстетично запихал в рот остатки очищенных семян. Щеки его смешливо раздулись, как у хомяка, но это его абсолютно не смущало. На языке таяла приятная сладость, а тут еще и пообещали, что семян очистят. Если бы в этот момент Вэй Ин почувствовал заполошное биение чужого сердца, то не стал бы давать свое согласие так легко.

***

      Облачные глубины всполошились ближе к вечеру, когда с ледяных источников вернулся взъерошенный, как воробей, Вэнь Чжулю. В руках у него болтались одежда и сапоги молодого господина, которого он должен был охранять, как самое большое сокровище, которое ему доверили. Как оказалось, Вэнь Чао оставил своего телохранителя у подножия, как часто это делал, а сам ушел медитировать. Обычно это могло длиться часами, так что Вэнь Чжулю заподозрил неладное не сразу.       В небе разлилась иссиня-черная поволока чернил и тени стали гуще, когда Вэнь Чжулю, вопреки чужому запрету, поднялся на гору к источникам. Увиденное заставило его изрядно смутиться. Форма молодого господина, его обувь и даже драгоценная заколка с тонкой шпилькой ручной работы лежали у камней, но самого его не было видно. Сначала Вэнь Чжулю справедливо подумал, что господин решил проучить его и сбежал с горы в одних лишь нижних одеждах, но те оказались на месте. Он обыскал гору вдоль и поперек, звал молодого господина по имени, использовал ци, пытаясь отследить его местоположение, однако тот словно в воду канул.       В Гусу он вернулся ближе к комендантскому часу, грубо сунул под нос стражам гостевой жетон, а затем прямым ходом направился к старейшинам клана. Переполох поднялся знатный. Поисковые отряды были сформированы за час, снабжены сигнальными огнями и отправлены с опытными проводниками в горы. Часть адептов привлекли к поискам и велели хорошо осмотреть территорию самого клана и даже Цайи. Комендантский час на время поисков был отменен. Всем раздали примерные ориентировки, как выглядел молодой господин Вэнь, на случай, если кто-то не знал его в лицо. Среди добровольцев вызвались также Мэн Яо, нервно заикающийся Вэнь Нин и крепко сжимающая его руку дева Цзян. Свою помощь робко и испуганно предложили Мо Сюаньюй, который едва ли не побелел от страха, и Не Хуайсан. Последний выглядел не менее дерганным, обеспокоенное лицо за веером постоянно прятал и нервную дрожь пытался скрыть за длинными рукавами ханьфу. Учителя отказывать разумно не стали, поставили к этим двоим невозмутимого Лань Ванцзи и отправили осматривать город. Казалось, парочка тогда вздохнула едва ли не с облегчением.       Вэнь Чжулю насильно всучили упрямого Мэн Яо, который ничего и слышать не желал, чтобы прочесывать округу, а потом и одного из старших учеников, что хорошо ориентировался в горах. Тот был не в восторге, однако прекрасно понимал, что одному ему не справиться даже спустя год. В горах Гусу он был впервые, и они представляли собой унылые, совершенно одинаковые пики, зазубренные на концах.       На поиски выдвинулось около шести мелких отрядов, которые разделились у подножия. Глава Лань, непривычно хмурый и сосредоточенный, увел своих товарищей к другим скрытым источникам, на которые случайно мог попасть молодой господин Вэнь по неосторожности. Старейшины повели отряды вдоль и вглубь. Проводник же Вэнь Чжулю и Мэн Яо предложил еще раз проверить окрестности, где пропал адепт. Те угрюмо переглянулись, солидарные, что Сжигающий ядра едва ли мог пропустить младшего наследника, но спорить не стали. Послушно преодолели скользкую тропу, которая змеилась между камней, и принялись методично шерстить каждый скрытый уголок. Проводник пропускал ци через воду, прислушиваясь; Вэнь Чжулю поднялся несколько выше, на крутые склоны, где он не стал проверять в первый раз, а Мэн Яо напряженно крутил в руках заколку господина и выглядел крайне задумчивым.       — Господин Вэнь! — спустя какое-то время окликнул его Мэн Яо, прищурившись. Сжигающий ядра рухнул откуда-то сверху, словно голодный коршун, выпустивший когти, чтобы схватить будущую жертву. Бесшумно приземлился совсем рядом и окатил Мэн Яо хмурым взглядом.       — Скажите, возле какого котлована находились одеяния молодого господина? — спросил он, терпеливо дождался, пока Вэнь Чжулю отрешенно указал кивком головы на крайний источник. — Спасибо.       — Что-то нашел? — скупо поинтересовался Вэнь Чжулю, с сомнением глядя на то, как Мэн Яо присел у кромки воды. Проводник тоже заинтересовался необычными эманациями товарища и подошел ближе.       — Я пока не уверен… — пробормотал Мэн Яо, а затем выпустил свою дымную ауру на свободу. Она тут же сдавила двоих спутников тугими силками и придавила к камням. Проводник досадливо сморщился, но сбрасывать чужое давление благоразумно не стал. Вэнь Чжулю лишь раздраженно повел плечом, потер нос кончиком длинного рукава. Аромат был резкий и удушливый, отдавал гарью и пеплом.       — Ну? — поторопил его проводник. Должно быть, он был не слишком рад, что его бесцеремонно подняли с постели, а затем выдернули в ночь искать пропавшего адепта, будь он хоть трижды великий господин. Мэн Яо бросил на него острый, предупреждающий взгляд и с приторной улыбкой процедил что-то про то, что ему нужно чуть больше времени.       — Скажите, господин Вэнь, вы проверяли котлованы на наличие ци молодого господина? — спросил Мэн Яо и, получив согласный кивок, растерял весь былой энтузиазм. Какое-то время он задумчиво сверлил безмятежную воду, а затем плавно скользнул в источник прямо в одежде.       — Ты что творишь?! — тут же возмущенно заголосил проводник. — Входить источник в верхних одеяниях и обуви строго запрещено! Немедленно выйди из воды! — строго припечатал он и импульсивно взмахнул белыми рукавами ханьфу. Лицо его пошло красными пятнами от гнева. В пылу эмоций он даже забыл об элементарной вежливости, перейдя на «ты».       — Тише, — ледяным тоном отрезал Вэнь Чжулю и сам подошел к источнику, склонился над водой низко-низко. Тронул ее кончиками пальцев и пропустил легкий ток светлой ци. Энергия Мэн Яо откликнулась на чужой зов, и только. Вэнь Чжулю досадливо скрипнул зубами и снова посмотрел на адепта. — Что дальше?       — Хочу нырнуть и посмотреть на дно, — поделился Мэн Яо. — Вполне может быть, что там есть какие-то печати, реагирующие на присутствие источника ци рядом. Проследите за водой на поверхности, может, заметите что-то странное.       Вэнь Чжулю благосклонно кивнул и отступил от источника на пару шагов. Проводник раздраженно открывал и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, но не мог выдавить из себя ни слова. Мэн Яо спрятал заколку, которую до этого вертел в руках, за пазуху, а затем, полный мрачной решимости, погрузился с головой.       Он шарил по дну руками, перебирал мелкие камни, пропустил немного энергии через защитные знаки, выскобленные вдоль стен, а затем почувствовал странное течение, которого не бывало в стоячей воде по определению. Мэн Яо резко вынырнул, стремительно загреб к берегу. Поток был силен, обвивался вокруг ног, словно ядовитый плющ, и Мэн Яо не мог справиться с ним даже с помощью напористого тока ци. В последний момент его успел схватить за предплечье Вэнь Чжулю и грубым рывком вытянуть на сушу. Вид при этом он имел отталкивающий.       — Молодой господин Вэнь попал в защитный круг, — наконец подал голос проводник, внимательно разглядывая постепенно тускнеющие символы. — Я, кажется, знаю, где он мог оказаться, но, чтобы его вытащить, нам нужен глава Лань.       — Почему знаки не отреагировали на ци господина Вэнь? — спросил Мэн Яо, деловито выжимая длинные рукава. Многое в этой пропаже и круге символов казалось ему странным.       — Не могу точно знать, — неуверенно ответил проводник и скромно потупился. — Я запущу сигнальный огонь, чтобы не искать главу в этой тьме, — сказал он и действительно подкинул в воздух сигнальный огонь. Над скалой тут же распустился белый герб Гусу Лань, привлекая внимание.       Мэн Яо откинул со лба прилипшие каштановые волосы и инстинктивно опустил руку на то место, куда убрал заколку. Выдохнул нервно и рвано, но тут же вернул себе самообладание. Привычная медовая улыбка коснулась его губ, пока он просчитывал про себя варианты. Почему же знаки откликнулись на его ци? Почему не дали результатов труды Сжигающего ядра? У него более стабильное ядро и энергия по каналам скользила правильно, не то, что у него. Тогда почему же?.. Мэн Яо рассортировывал имеющиеся зацепки по полочкам. Отметал абсурдные и снова погружался в водоворот дум. Источник отреагировал на ци Вэнь Чао и его собственную. Вэнь Чао и собственную… Вэнь Чао…       Вот оно!       Мэн Яо встрепенулся, распустил растрепанный пучок и переделал его. Закрепил господской заколкой и, ничего не объясняя, снова прыгнул в ледяную воду. Решение было до ужаса простым — по каналам Мэн Яо все еще циркулировала ци молодого господина, пусть и была остаточной. Это и был ответ.