Чужие грезы

      Мо Сюаньюй испуганно жался к своему другу, чувствуя себя при этом ужасно смущенным и напуганным одновременно. Впрочем, крохотный Не Хуайсан, который едва доставал тому до плеча, вполне искренне отвечал ему взаимностью: трясся, как кролик перед волком, а еще сжимал его руку крепко-крепко. Ночные пейзажи при всей своей красоте и таинственности особенного восторга не вызывали. Темнота обступала их со всех сторон, что вражеский отряд с обнаженными клинками, кралась за ними по пятам, в предвкушении разевая гнилую пасть. Редкие стволы деревьев и пушистые шапки кустарников походили на застывших чудовищ, изломанных, но жутких. Даже рассеянный свет от бумажных фонарей, которыми их снабдили в Облачных глубинах, не мог окончательно развеять недружелюбный мрак.       Цайи сиял множеством огней, похожий на яркое светлое пятно, раскинувшееся у подножья гор. Врата города никогда не запирались на ночь, но с ее приходом движение на узких улочках неизменно замирало, охваченное сумрачным напряжением. Редкие патрули освещали укромные закутки факелами, распугивая голодных псов, и, чем ближе адепты спускались к Цайи, тем громче слышали их захмелевшие голоса. Лань Ванцзи предсказуемо скривился от досады и вопиющей безответственности стражников, а еще, должно быть, из-за двух осиновых листов, которых вручили ему в довесок и по каким-то странным обстоятельствам назначили, как поисковую группу. Мо Сюаньюй робко заглянул отважному провожатому через плечо, да так и отпрянул с тоненьким писком: Второй Нефрит клана Лань пусть и был омегой, но пугал значительно больше некоторых альф. Отчужденная вежливость и неизменная холодность сопровождали его безукоризненный образ, куда бы Лань Ванцзи не направился и в какой бы ситуации не оказался. Аура у него была густая и вязкая. Полная обнадеживающего спокойствия, она не дрожала от каждого лишнего шороха, что доносился из леса. Мо Сюаньюй даже немного завидовал — хотелось бы и ему быть таким собранным и уверенным в своем мастерстве, чтобы ничего не бояться. Вместо этого он крепче сжал влажную ладонь Не Хуайсана и старался смотреть строго себе под ноги: со слов Ванцзи, в это время года у подножья стекалось много змей.       От одной только мысли об этом, собственный аромат испуганно задрожал и стал чуточку резче. Лань Ванцзи, казалось, внезапной перемены в настроении своего спутника не заметил, а, может, просто не стал обращать на трусишку должного внимания, в отличие от внимательного и чуткого Не Хуайсана.       — Мо-сюн, ты в порядке? — слабым шепотом поинтересовался он и внимательно посмотрел на друга снизу вверх. Золотые искры в его темных глазах нервно дрожали, бледное лицо, казалось, было обескровлено и выпито неизвестной болезнью. Бумажный фонарик в правой руке Не Хуайсана лихо подрагивал: длинные пальцы неловко перебирали по деревянной ручке, как могли перебирать звенья веера.       — Все хорошо, — с трудом выдавил Мо Сюаньюй, пытаясь выровнять неожиданно сбившееся дыхание. Не хватало еще, чтобы собственный голос выдал всю ту ужасную палитру чувств, которую он испытывал прямо сейчас. Особенно учитывая тот факт, что далеко не все эмоции были суррогатом страха. Раньше он никогда не позволял себе такой дерзости: приблизиться к постороннему альфе, не то, что вот так бессовестно держать его за руку и доверчиво прижиматься к теплому боку.       Не последнюю роль здесь сыграл мягкий и покладистый нрав Не Хуайсана, который предпочитал проводить время в компании мило щебечущих омег, а не на тренировочном поле. Вместо изогнутой сабли в его руках мелькали очаровательно расписанные веера и тонкие кисти. Утонченный и хрупкий сам по себе, Не Хуайсан не мог вызвать тревогу по определению. Даже аромат у него был степенным и успокаивающим. Так для Мо Сюаньюя пах дом: пергаментом и терпкими чернилами с подслащающей грушевой ноткой. Ну правда, кто бы мог заподозрить в нем альфу с первого взгляда? Разумеется, после не совсем удачного знакомства, Мо Сюаньюй какое-то время разумно избегал его, однако патологическая любовь к искусству в итоге свела их вместе. Дружба начиналась робко и волнительно; они изредка обменивались рисунками и разговаривали после занятий о музыке, театральных постановках и каллиграфии. Как-то раз хитрый Не Хуайсан даже смог уговорить застенчивого Сюаньюя сыграть ему на эрху. Бедняга потом бесконечно смущался, когда услышал посторонние аплодисменты. Провалиться от стыда и неловкости хотелось не одному ему, когда в пустой класс вошел адепт клана Вэнь и, мягко поздоровавшись, искренне восхитился его игрой. Будь с ними сейчас Мэн Яо, а не возвышенный Лань Ванцзи, было бы на порядок спокойнее и проще.       Мо Сюаньюй тяжко вздохнул и покосился на напряженного товарища. Судя по тому, с каким увлеченным вниманием он поглядывал на идеально прямую спину Второго Нефрита, мысли Сюаньюя он целиком и полностью разделял. Вот уж кто совершенно не стыдился своих страхов и уверенно укрывался за надежной спиной Мэн Яо, если их начинали задирать другие альфы. Проскользнувшая мысль о скорой помолвке и неминуемом расставании с надежными друзьями была стремительно задавлена в утробе.       — Осторожнее, гнездо щитомордников, — как всегда, холодно и бесстрастно осадил незадачливую парочку Лань Ванцзи, а затем элегантно, совершенно точно зная, куда следовало ступать, перепрыгнул через серый шипящий клубок. Не будь Мо Сюаньюй и Не Хуайсан столь напуганы внезапным ядовитым препятствием, они бы позавидовали утонченной грации Второго Нефрита. Но вместо этого они опасливо замерли в отдалении от клубка и, казалось, даже забыли, как дышать.       Лань Ванцзи странной заминки спутников то ли принципиально не заметил, то ли посчитал их достаточно подготовленными для столь простого прыжка, поэтому уверенно направился дальше. Мо Сюаньюй окинул шевелящееся нечто оценивающим взглядом, а потом не слишком уверенно покосился на саблю Хуайсана — навряд ли он сможет перенести их двоих. Если просто прыгнуть — Сюаньюй был уверен — то они непременно угодят в гнездо, а собственного меча ему не полагалось по дурацкому настоянию отца. Теория, в конце концов, всегда оставалась теорией, как бы отлично Мо Сюаньюй ее не знал.       — Второй господин Лань, — с обреченным вздохом сдался Мо Сюаньюй, пытаясь не сгореть со стыда. — Я боюсь, мы сами не сможем, — омега выдавил из себя жалкое подобие улыбки, в то время как Не Хуайсан с остервенелым согласием закивал головой. Лань Ванцзи обернулся на них негодующе, но, видимо, масштаб просьбы все же оценил правильно.       Он легко вынул из ножен свой меч, а затем сложил руки в призывающую печать. Эфес тут же охватило ледяное сияние с редкими лазурными всполохами от потоков светлой ци. Оно уверенно распространилось до кончика острия и опоясало тонкими серебряными нитями резную рукоять. Меч взлетел в воздух, словно живой, описал завораживающий круг, разгоняя мглу, а затем послушно замер у ног Не Хуайсана.       — Меч за раз выдерживает одного, — строго предупредил Лань Ванцзи и едва заметно нахмурился. Наверное, считает их обузами, или, может, оскорблен, что ему пришлось позволить едва знакомым людям ступить на клинок.       — Мо-сюн, пойдешь первым? — взволнованно проблеял Не Хуайсан и как-то чересчур уверенно подтолкнул замявшегося друга в спину. Мо Сюаньюй неуверенно кивнул, поставил одну ногу на меч боязливо. Падать в клубок змей из-за собственной неловкости ужасно не хотелось. Для баланса он крепко оперся на любезно предложенный локоть Хуайсана, а затем относительно уверенно застыл на мече.       — Держи равновесие и постарайся не смотреть вниз, — обеспокоенно напутствовал его альфа, слабо поглаживая холодную ладонь большим пальцем. — Не заставляй меня бояться еще сильнее.       — Прости, Не-сюн, — вяло кивнул Мо Сюаньюй, а затем обратился уже к собранному Лань Ванцзи. — Я, кажется, готов.       Второй Нефрит незамедлительно кивнул и плавно послал в меч небольшой ток энергии. Клинок откликнулся приветливым звоном, отдаваясь легкой вибрацией Мо Сюаньюю в ноги, и неспешно двинулся, балансируя над змеями. Мо Сюаньюй с трудом сдержал позорный порыв крепко зажмуриться и старался глядеть исключительно на спасающего его заклинателя. Пусть лучше скажет позже, что это невежливо и запрещено каким-нибудь двухсот пятым правилом, чем вытаскивает из ядовитых клыков. За его спиной Не Хуайсан увлеченно пробормотал что-то похожее на: «Если мы вернемся живыми, то я предложу Мэн Яо стать моим супругом, чтобы там брат не говорил», и Мо Сюаньюй позволил себе позабавленную улыбку. Когда Не Хуайсаном овладевали эмоции, он мог говорить крайне смущающие вещи, однако никогда бы не сделал чего-то подобного в настоящей жизни.       Когда оба спутника были перенесены на более безопасную сторону, Мо Сюаньюй со счастливым участием поблагодарил Лань Ванцзи и на ощупь нашел ладонь своего друга в темноте. Тот тут же уверенно переплел их пальцы и ободряюще сжал. Бояться с кем-то еще было не столь унизительно. В Цайи они спустились через несколько минут без всяких происшествий, если не считать городскую стражу, замершую у ворот каменными истуканами. Те досконально осмотрели жетоны Гусу Лань со всех сторон, разве что на зуб не пробовали, выяснили у них цель столь позднего визита, а затем с большой неохотой пропустили. Не Хуайсан все это время заботливо укутывал сразу обоих омег своим ароматом, должно быть, неосознанно ограждая их от мутных взглядов и слащавых улыбок.       — Благодарю, — едва заметно кивнул головой Лань Ванцзи. Не Хуайсан робко пробормотал в ответ что-то про хмельные головы и в конец смутился. Кто же знал, что величественному Второму Нефриту понадобится помощь в коммуникации и ограждении от чужих липких аур.       — Да, Не-сюн, спасибо, — Мо Сюаньюй наткнулся на лукавый прищур и внезапно почувствовал, что шея у него предательски заалела. Он мило зажмурился, чтобы отогнать от себя удивительно игривое наваждение Не Хуайсана, как непрошенный сон.       — Мо-сюн, я тебя смутил, прости-прости, — не менее хитро улыбнулся Не Хуайсан и тут же неловко прикрыл большую часть лица длинным рукавом, не имея привычной возможности спрятаться за веером. По тем самым горящим искрам на дне радужки было очевидно — Не Хуайсан не раскаивался ни разу.       Оказавшись в городе, он явно чувствовал себя раскованнее и комфортнее, чем в окружении мрачных стволов и угрюмого Лань Ванцзи. Вместе они обошли несколько улиц, а затем Не Хуайсан разумно предложил им разделиться и поискать в круглосуточных винных лавках. Лань Ванцзи недовольно поджал губы, но был вынужден согласиться. Пропавший Вэнь Чао действительно часто бывал в подобного рода заведениях, так что слова Не Хуайсана звучали вполне логично. Второй Нефрит отправился в западную часть Цайи, а Не Хуайсан и Мо Сюаньюй, увлеченный неожиданно сильной рукой, — в северную.       Совсем скоро спящий городок скинул с себя оковы дремоты. Мо Сюаньюй не без удивления слышал веселую музыку и яркие огни, которые отливали ярким алым светом. Узкий переулок внезапно раздался довольно широкой улицей, наполненной людьми, как муравьями. Музыканты в грязных обносках плясали и дергали инструменты за струны, какие-то рабочие поправляли гирлянды из бумажных фонарей, а куртизанки в тонких накидках, что были призваны больше показывать, чем скрывать, громко хохотали над шутками потенциальных клиентов. Важные господа, переодетые в неброские ханьфу сновали туда-сюда с видом, полным достоинства и чести. Глупцы, так и не научившиеся скрывать своего статуса. Множество различных ароматов витало в воздухе, образуя причудливое переплетение аур.       Мо Сюаньюй смущенно потупился и застыл в тени. Сердце его испуганно забилось в груди, как птица, запертая в клетке. Во рту внезапно пересохло, а горло сдавило неясным волнением и стыдом.       — Что?.. Что мы здесь делаем, Не-сюн? — беспомощно прошептал Мо Сюаньюй и облизал губы. Выходить на подобную улицу, тем более в одеяниях адептов Гусу, совершенно не хотелось. Мо Сюаньюй был наслышан о приключениях своего отца в подобных кварталах, сам был последствием такой вот прогулки, и совершенно не желал появляться в столь порочном месте.       — Не переживай, мы просто спросим о молодом господине Вэнь и сразу же уйдем, — на удивление серьезно сказал Не Хуайсан и осторожно сжал его плечи. — Постой тут секунду, а я найду нам накидки, идет? — Не Хуайсан терпеливо дождался отрывистого кивка, ласково погладил выступающие косточки и быстро ускользнул в оживленный поток.       Он прижался к стене, пытаясь слиться с окружающими его тенями. Глаза противно пекло, а в груди что-то болезненно ныло. Мо Сюаньюй таких мест, откровенно говоря, боялся. И, пусть его дорогая и любимая матушка никогда не была куртизанкой, он подсознательно боялся такой судьбы для нее и себя. Отец был человеком настроения — в одно мгновение окружил их роскошью и лаской, а в другой — уже спускал с длинной лестницы вместе со скромными кровными пожитками. И никто, никто, кроме, пожалуй, доброго Лин-гэ не смог, нет, не захотел бы ему мешать…       Не Хуайсан появился спустя пару минут с темными плащами в руках, и Мо Сюаньюй облегченно выдохнул. Казалось, еще пара мгновений, и его темные мысли прочно бы укрепились в сознании, выжженные внутри. Альфа, должно быть, почувствовал нервное дрожание его аромата, осмотрел внимательно, с ног до головы, а затем выдохнул.       — Мо-сюн, — негромко позвал он, чтобы обратить на себя внимание расстроенного омеги. — Надень вот это.       Грубая ткань опустилась ему на плечи с легким взмахом чужих рук. Не Хуайсан старательно закутывал его в накидку, при этом забавно пританцовывая на цыпочках. Мо Сюаньюй растерянно принимал неожиданную, но приятную заботу и даже немного наклонился, чтобы низкому Хуайсану было удобнее. Закончив с работой, он удовлетворенно оглядел друга, накинул на себя накидку, а затем подхватил его под локоть. Поскольку фонарики они оставили в неприметном месте, Не Хуайсан наконец смог с выразительным щелчком раскрыть веер с мотивом утопающего в воде алого солнца и спрятать за шелковой препоной часть лица.       На опросы, казалось, они потратили несколько часов, хотя за это время не прогорела бы и одна палочка благовоний. Мо Сюаньюй в квартале красных фонарей чувствовал себя напряженно и скованно. Он не отходил от Не Хуайсана ни на шаг, однако, к своему стыду, совершенно не чувствовал и грамма того спокойствия и уверенности, что неожиданно источал Не Хуайсан. В винных лавках и весенних домах столь видного господина, как Вэнь Чао, не видели. Он посещал одно из крайних заведений около трех дней назад, купил пару кувшинов «Улыбки Императора», и с тех пор больше не объявлялся. Какое-то время они бесцельно бродили по лавкам, пока наконец Не Хуайсан одобрительно не кивнул. На слегка обескураженный взгляд Мо Сюаньюя он лишь пожал плечами.       Винная лавка оказалась скромной, но пристойной. Хозяйка — полноватая омега с раскрасневшимися щеками — за щедрую плату проводила двух молодых господ наверх и усадила в открытую веранду, откуда алое безумие казалось даже красивым. Чуть погодя она принесла гостям две пиалы и сосуд с душистым вином.       — Не-сюн, — с укоризной позвал его Мо Сюаньюй, когда женщина с поклоном удалилась, а сам Не Хуайсан разлил им напиток. — У нас есть задание. Мне кажется, не стоит прохлаждаться, пока господин Вэнь не найден. Особенно в таком… месте.       — Мы совсем ненадолго, — клятвенно заверил его альфа и немного отпил вина. Тут же довольно улыбнулся, смакуя. — Наша помощь в поисках Вэнь Чао не столь велика. Мы, скорее, больше мешаемся, так что… Почему бы немного не отвлечься? Попробуй, Мо-сюн. Очень приятный абрикосовый вкус, — сказал Не Хуайсан и хитро подмигнул.       Мо Сюаньюю срочно захотелось отобрать у лучшего друга веер и самому обмахнуться. Как можно быть одновременно таким милым и нежным, но таким… Таким!.. У него даже слов подходящих не было, чтобы нормально описать Не Хуайсана и его заискивающие лисьи улыбки. Искушение стало слишком велико, когда Не Хуайсан наполнил свою пиалу повторно, а затем, явно дразнясь, отпил так, чтобы пара прозрачных капель соскользнули с его острого подбородка на шею. Мо Сюаньюй, как завороженный, проследил за этим непотребством взглядом, а затем внезапно поймал себя на откровенном любовании. Он судорожно схватил свою пиалу трясущимися руками и осушил ее в одни большой глоток. Алкоголь отнюдь немилостиво обжег ему горло, и Мо Сюаньюй ожидаемо закашлялся. Из глаз брызнули слезы, в груди разлилось жгучее тепло, а на языке осел горьковатый привкус.       — Кто же так пьет? — открыто рассмеялся Не Хуайсан, впрочем, не предпринимая ни единой попытки, чтобы неопытному товарищу помочь. — Нужно понемногу, распробовать вкус, не спеша. Вино — это тоже искусство, Мо-сюн. Будь к нему снисходительнее.       — Был бы кто снисходительнее ко мне, — хмыкнул Мо Сюаньюй, а затем скривился так, что Хуайсан снова не смог сдержать смешка.       — Ты как кот, понюхавший перца, — заметил альфа. — Забавный, сам виноват, но помочь все равно хочется. Давай, попробуй еще раз. Только не торопись, ночь длинная, — невинным тоном подначивал Не Хуайсан. Он наполнил чужую пиалу и принялся терпеливо ждать, когда Мо Сюаньюй попробует.       Тот оглядел пиалу недоверчиво, так, словно несчастный кусок фарфора был виноват во всех людских грехах, а затем тяжко вздохнул. Вздохнул поглубже, глаза закрыл для надежности и отпил чуть-чуть, как подсказывал Хуайсан. На этот раз вкус и правда стал мягче и слаще. Мо Сюаньюй удивленно моргнул, а затем отпил еще немного. Приятная абрикосовая сладость растеклась на языке, и он прикрыл глаза, чтобы как следует «вкусить момент». Что же… Иногда советы Не Хуайсана действительно стоило слушать.       Когда Мо Сюаньюй распахнул глаза во второй раз, то внезапно почувствовал себя несколько…неловко. Пристальных взглядов он никогда не любил и всегда из-за них терялся, а тут альфа вдруг его так открыто рассматривал. Даже придвинулся за те короткие мгновения, что Мо Сюаньюй подавался мимолетному восторгу.       — Не-сюн? — осторожно позвал омега, не зная, куда себя деть. Аромат у Хуайсана стал гуще и теплее, заинтересованнее. Он улыбался ему мягкой, чуточку плутоватой улыбкой, которая внезапно взволновала неопороченное сердце.       — Если продолжишь и дальше так щурится, Мо-сюн, то я боюсь, что мне придется поцеловать тебя, — признался Не Хуайсан игриво. Веер тут же спрятал его улыбку, однако не удивительные смеющиеся глаза.       — У меня скоро помолвка, — сипло выдавил из себя Мо Сюаньюй и почувствовал, как дурацкая улыбка так и просится на губы. Он должен был вежливо попросить Хуайсана перестать дразнить его, должен был напомнить, что подобные игры обидны и оскорбительны, но собственный аромат взволнованно всколыхнулся от неожиданного признания и потянулся навстречу.       — Твоему жениху не повредит то, о чем он не узнает, — легко сказал Не Хуайсан и подался навстречу Мо Сюаньюю, скрывая их лица от городской улицы за веером.

***

      Мир кружился, словно в калейдоскопе. Вэнь Чао с трудом перевернулся на бок и крепко зажмурился на тот случай, если вдруг тошнота все же возьмет над ним верх. Скользкий каменный пол ощущался слишком явно и неприятно, испещренный многочисленными выступами и неровностями. Проклятый холод обнимал его со всех сторон, и даже жара золотого ядра не хватало, чтобы согреть онемевшее тело. Вэнь Чао не знал где он и как оказался в странного вида пещере. Последнее, что он смог вспомнить — сумасшедший поток ледяной воды, что сковала его цепями по рукам и ногам, а затем странное размытое пятно, лишь отдаленными чертами напоминающее человеческое лицо. Если тварь была настолько гостеприимна, что даже не убила его сразу, могла бы тогда уж и одеялом каким-нибудь прохудившимся накрыть. В конце концов, холод стоял зверский.       Он повторно приоткрыл глаза, когда услышал чьи-то легкие, почти призрачные шаги. Взгляд наконец уверенно сфокусировался на каменных сводах пещеры, угрюмых и мрачных в своем торжественном молчании, а затем зацепился за робкий островок света в отдалении. Бледно-оранжевый светлячок костра робко отгонял стылый мрак и освещал собой неподвижную озерную гладь, растянувшись на ее поверхности тонкой пленкой. Пахло сыростью, землистым мхом и сторонним ароматом, который явно не принадлежал пещере. Летящая поступь послышалась отчетливее, и уже через мгновение Вэнь Чао рассмотрел сквозь ресницы круглые носы белых сапог. Те даже не скрипели при чужих шагах, и это, как минимум, было странно. Незнакомый альфа с невесомым шлейфом, нет, скорее намеком, на цитрусовый запах медленно присел перед ним на корточки, а затем коснулся его лба. Вэнь Чао старался лишний раз не напрягаться, чтобы никак не выдать своего пробуждения и не спугнуть неожиданного спасителя.       Приятное тепло медленно растеклось по закостенелым меридианам и разогнало застоявшуюся в жилах кровь. Золотое ядро в груди приняло целебный поток и отдалось ярче, чем когда-либо. Альфа над головой довольно хмыкнул и встал, удаляясь к костру. Белые одеяния Гусу Лань колыхались в такт его шагам, плавным и изящным, как у небожителя, однако ни единого шороха Вэнь Чао так и не разобрал, как бы старательно не прислушивался. Крупные каштановые кудри с легкой проседью у основания головы свободно спускались по спине альфы; мерно болтались концы налобной ленты, путаясь в волосах. Осознание, кто же перед ним, пришло спустя мгновение.       Альфа бесшумно опустился возле огня и приветливо протянул к нему руки, совершенно не боясь быть обожженным. Широкие кисти с короткими пальцами светились ровным алебастровым светом, а затем Вэнь Чао с неким ужасом понял, что с легкостью мог разглядеть своды пещеры и хищные языки пламени сквозь кости и кожу. Заблудший дух. Перед ним определенно был заблудший дух из клана Лань. Должно быть, когда-то давно он тоже попал в подобную передрягу и не смог выбраться при жизни. Вэнь Чао едва слышно скрипнул зубами — при нем даже талисмана не было, чтобы отбиться от духа, если тот вдруг начнет свирепствовать. Что не говори, а ситуация была крайне невыгодная…       — Я знаю, что ты уже не спишь, — глубоким баритоном пожурили его. Впрочем, не злобно, а вполне мягко и даже приветливо. — Моей энергии надолго не хватит, чтобы согреть тебя. Огонь справится с этим намного лучше.       Вэнь Чао подскочил в тот же момент, отметил где-то на периферии сознания, что мышцы у него мерзко задеревенели, и он вряд ли сможет сейчас ловко управлять своим телом. Альфа повернулся к нему, заинтересованно приподнял одну бровь, а затем хохотнул как-то понимающе.       — Я не заблудший дух, не стоит меня опасаться, молодой господин. Я всего лишь воспоминание, укрытое в этой пещере на долгие годы. Прости, что тебя завлекло сюда знаками моего ордена, должно быть, они что-то почувствовали в тебе…       Угрозу, — повисло недосказанным, но пугающе отчетливым, как грифельный след от карандаша на белой бумаге. Это понимание вгрызлось в уставшее сознание Вэнь Чао, и ему нестерпимо захотелось скривиться. Теперь, когда он так поспешно подхватился, постепенно стало возвращаться и привычное горькое раздражение, которое подстегивало чертову лихорадку разгореться с новой силой. Куда уж тут ему до разговоров с воспоминанием, которое посчитало его опасным?       — Ты еще кто? — грубо выплюнул Вэнь Чао и нахохлился, как воробей на веточке в зиму, продрогший до самых костей. Как оказалось, альфа все же оказал ему милость и заботливо укутал в белое нижнее ханьфу. Пояса на месте не оказалось, так что Вэнь Чао без всякого стыда сорвал с волос ленту, которая держалась там из последних сил, и пару раз обвил ей торс, чтобы нормально прикрыться. Тяжелые от воды пряди каскадом рухнули на плечи.       — Прошу простить мою бестактность, — на удивление спокойно и покладисто согласился альфа. — Я воспоминание господина Лань Ань, основателя клана, призванное защищать это место от…непрошенных гостей, — Лань Ань неловко улыбнулся и растерянно потер висок. В последний момент Вэнь Чао заметил там разлившуюся синевой гематому. Скорее всего, именно она и привела к смерти этого благородного господина.       — С какой стати мне верить? — язвительно выплюнул Вэнь Чао, тем временем перебирая в голове все несложные огненные заклинания, которые он изучал под строгим руководством папы в Знойном дворце. Со стороны, должно быть, он выглядел, как неотесанный дикарь, полуобнаженный, с растрепанными волосами и дикими огоньками во взгляде.       — Вы не обязаны этого делать, — снова смиренно кивнул Лань Ань. Подобная инфантильность часто приводила Вэнь Чао в неистовство. Есть у него один знакомый с сахарными улыбками, тягучими, как мед, речами и столь же безупречными манерами. Его хватит и одного такого.       — Но, если бы я хотел, то смог бы с легкостью убить вас, пока вы были без сознания. Вместо этого я передавал вам оставшиеся крупицы своей ци, посчитав, что сигнальные знаки дали сбой, потому как давно не обновлялись. А теперь предлагаю погреться у костра. Разве я проявил хоть каплю враждебности?       — Яд, что не действует сразу, не становится менее опасен*, — зло фыркнул Вэнь Чао, наверное, в тысячный раз припоминая шутливые смешки папы, когда он говорил это про его собственного отца. Высказывание само въелось ему в мозг и всплыло в удивительно точный момент. Папа бы им гордился.       — Человек, сказавший это, был достаточно мудр и весьма осторожен, — кивнул Лань Ань. Какое-то время он рассматривал Вэнь Чао с искренним любопытством, щурясь неизменно смешливо и довольно. — И, скорее, он говорил о себе, — дополнил спустя какое-то время Лань Ань, странно улыбаясь чему-то своему.       Разговор на этом обломался. Вэнь Чао продолжал сверлить недовольным взглядом неестественное воспоминание (если это, конечно, было правдой), а общительный Лань Ань не собирался задавать новую тему. К костру он так и не решился приблизиться, стал подробнее осматривать пещеру, держа краем глаза обманчиво хрупкую фигуру в поле зрения. Как бы там ни было, Вэнь Чао не мог позволить себе обмануться успокаивающими речами. В каменных сводах не обнаружилось ничего любопытного. Отсутствие движения свежего воздуха невольно наталкивало на прискорбную мысль — чтобы выбраться, придется нырять в проклятое озеро с ледяной водой. К тому же была огромная вероятность того, что охранные знаки Гусу не откроют проход заново, и Вэнь Чао разделит незавидную участь Лань Аня. Тот, к слову, наблюдал за махинациями молодого господина с интересом. Жмурился на огонь, как сытый кот, и в целом выглядел довольным своим странным существованием.       …— Как отсюда выбраться? — Вэнь Чао сдался не скоро, лишь когда босые ноги окончательно потеряли свои чувствительность, а кончики пальцев на руках стало нехорошо покалывать, он разнузданно плюхнулся возле костра. Исключительно спиной к стене и лицом к вежливо улыбнувшемуся собеседнику.       Он провел несколько часов в поисках, однако все оказалось тщетно. Оставалось лишь разговорить причудливую нечисть в траурных одеждах, а затем быстро убраться восвояси, пока мирные беседы и тихие уговоры ему не наскучили. О заточенных воспоминаниях Вэнь Чао прежде не слышал, а вот о хитрых мятежных духах, готовых пойти на любые ухищрения из-за своей слабости — вполне. К огню он подошел на свой страх и риск, однако он слишком устал и замерз, чтобы переживать о масштабах голода нечисти.       — Боюсь, что пока никак, — с видимым сожалением покачал головой Лань Ань и снова протянул прозрачные кисти к огню. — Внутри барьера есть кто-то еще. В течение нескольких часов его должно вынести тем же потоком, что принес вас, молодой господин. Придется ждать, — просто пожал плечами Лань Ань, совершенно не замечая взбешенного взгляда напротив. Он вообще был подозрительно глух к любой агрессии.       — Какого черта? — прошипел разгневанный Вэнь Чао, чувствуя с опаской, как лихорадка горения медленно, но верно захватывало его ослабшее тело. Всепоглощающий жар, который, впрочем, не давал никакого тепла, чтобы нормально согреться, уже стал расползаться в нижнем даньтяне.       — Прошу прощения? — безукоризненно вежливо переспросил Лань Ань.       — Как. Отсюда. Выбраться?! — с новой волной ненависти выцедил Вэнь Чао и нервно подпрыгнул на месте, готовый в крайнем случае наброситься на нечисть голыми руками. Вот-то она удивится на старости лет. Кто с мечами, кто с талисманы, а тут наглый, разгоряченный мальчишка с кулаками.       — Я уже все объяснил. Проход откроется спустя пару часов после того, как людей вынесет к нам. Я, к сожалению, не могу контролировать этот процесс.       — Тогда с какой целью я здесь?       — Этого я пока тоже не могу понять, — как-то чересчур тяжко вздохнул Лань Ань. Словно бы бесконечно устало. — Это место — пересечение всего, что я знаю. Здесь сталкиваются люди из прошлого и будущего, из разных миров и воплощений. Каждому я что-то должен. Только понять, что именно, сразу, если человек пришел один, не так-то просто, — туманно объяснился Лань Ань. Вэнь Чао взглянул на него, как на дурного, даже на мгновение перестал злиться. А потом подумал, что проклятая нечисть его вздумала запутать, чтобы легче разделаться было.       Он презрительно поджал губы и впился острым взглядом в Лань Аня. Что-то ему подсказывало, что ничем хорошим это их витиеватое общение не кончится. На мгновение вода пошла мелкой рябью. Вэнь Чао напрягся, а Лань Ань, наоборот, заинтересованно подался вперед. Каменные своды резко содрогнулись, а пространство с ломким визгом исказилось. Вэнь Чао от неожиданной слабости свалился на колени и постарался прикрыть руками голову. Сквозь ужасающий грохот он с трудом расслышал бойкий юношеский голос, подозрительно напоминавший голос его папы, а затем полный холодного безразличия одергивающий тон незнакомца.       — Думаю, тебе это видеть не стоит. Твой человек еще не пришел, — мягко сказал Лань Ань, а затем набросил на Вэнь Чао белый дасюшен со своего плеча. Мир тут же перестал дрожать, грохот стих, и Вэнь Чао понял, что остался в пещере в одиночестве.       Облегчения, ему, как ни странно, это не принесло. Он внимательно осмотрел неожиданную подачку на наличие темной энергии, а затем все же закутался в дасюшен, как бабочка в кокон. Придвинулся ближе к догорающему костру. Должно быть, он даже успел задремать, прежде чем пространство снова взорвалось тысячью осколков и на поверхности озерца показалась бледная фигура Мэн Яо.