Чужие грезы

      Каменные своды пещеры давили на обоих юношей. Мерный звук стекающей по стенкам воды неприятно отдавался в голову вспышками противной мигрени. Вэнь Чао под полувозмущенные, можно даже сказать, смущенные препирания вытряхнул Мэн Яо из верхних одежд и развесил их у костра. Самого его трясло ничуть не меньше, несмотря на лихорадочный жар подступившего горения. По пещере гулял насыщенный аромат перечной мяты с легкой бергамотовой кислинкой, он агрессивно давил на сжавшегося в напряженный комок Мэн Яо, однако тот старался лишний раз не привлекать к себе внимания молодого господина. Их отношения при обычных обстоятельствах с трудом можно было охарактеризовать как терпимые, а уж в пору горения любое лишнее слово или движение могло стать фатальным. Мэн Яо тихонечко просушивал намокшие талисманы связи, надеясь, что после сушки они еще будут хоть как-то пригодны. Знаки, начертанные киноварью, разошлись по желтой бумаге кровавыми слезами, но не успели до конца потерять четкости контуров. В крайнем случае, их можно было подправить собственной кровью, а там уж Вэнь Чжулю и другие поисковые отряды им помогут.       Мэн Яо еще в самом начале спешно свернул свою дымную ауру, чтобы не накликать еще большей беды, внимательно выслушал раздраженные рычания молодого господина по поводу странного призрака якобы основателя Гусу Лань, но с выводами пока не спешил. История действительно была полна белых пятен и опасно пахла прогорклым маслом — вот-вот вспыхнет. Кроме того, чужие голоса, о которых Вэнь Чао отзывался с непонятным недоумением, все никак не выходили из головы. Обычно молодой господин ничему не удивлялся, презрительно хмыкал свысока, поджимал глумливо губы, но сейчас он выглядел по-настоящему растерянным. Обернутый в чужой белый ханьфу с изображением облаков, как в плотный кокон, с распущенными волосами, что тяжелыми волнами рассыпались по спине и плечам, Вэнь Чао как никогда походил на беззащитного омегу, а никак не на сварливого альфу. «Как хорошо, что молодой господин не умеет читать мыслей», — с усталым вздохом подумал Мэн Яо, украдкой рассматривая столь непривычную картину. Почувствуй тот хотя бы малейший отголосок интереса — Мэн Яо бы уже лишился, как минимум, глаз.       Стылый мрак расползался по странной пещере зловещими тенями, сплетался в причудливый клубок, при взгляде на который Мэн Яо ощущал смутное беспокойство. Мысли его вяло трепыхались в голове, усталое сознание пыталось найти хоть как-то выход из гадливой ситуации, в которую они неудачно угадили, однако ничего путного не получалось. Мерзкий холод сковал кости и стянул внутренности плотными шинами, а верхний ханьфу и белый дасюшен были все еще сырыми. Мэн Яо осторожно пододвинулся поближе к угасающим уголькам, что переливались всеми оттенками красного и оранжевого, неуверенно покосился на подозрительно притихшего Вэнь Чао. Тот, казалось, впал в некое подобие транса: сидел с широко открытыми, но совершенно пустыми глазами и беззвучно шевелил губами.       — Молодой господин Вэнь, — на пробу позвал Мэн Яо, готовый в любой момент подскочить на ноги и отбить яростную атаку альфы. — Как вы себя чувствуете? — продолжал мягко прощупывать почву, когда заметил, что выражение Вэнь Чао стало чуть более осмысленным и, вроде бы, даже мирным.       — Как ты выглядишь, вот так и чувствую, — огрызнулся Вэнь Чао сквозь зубы, однако на оскорбление это тянуло в последнюю очередь. Мэн Яо, будь он трижды проклят, при любых обстоятельствах, даже растрепанный, с промокшими одеяниями и черными разводами на щеках казался величественным небожителем. Не то, что Вэнь Чао — мокрая курица и та элегантнее!       — Прошу меня простить за грубость, но обычно альфы тяжелее реагируют на ауру себе подобных, когда их касается горение. Ваша выдержка достойна восхищения, — сдержанно отметил Мэн Яо и улыбнулся знакомой медовой улыбкой. Распущенные каштановые волосы изящно обрамляли его лицо, выгодно подчеркивая выразительный разрез глаз и ровный нос. Редкие капли лениво сползали вниз по шее Мэн Яо, скрываясь под воротом нижнего ханьфу или скапливаясь небольшим озерцом в вырезах ключиц.       — Это ты так думаешь, — с остервенелой злостью фыркнул Вэнь Чао, попробовал отвести жадный взгляд от ладной фигуры заклинателя, однако проклятая воля периодически давала сбои. — Мне тяжелее находиться с тобой больше, чем ты думаешь…       …чем с любым из омег, — зависло между ними невысказанное, болезненное и трепетное. Дымный аромат Мэн Яо пробуждал в Вэнь Чао противоестественные желания, будоражил душу и тело. Проклятая плоть восставала против своего хозяина отнюдь не в первый раз, однако никогда настолько очевидно прежде. Вэнь Чао сглотнул вязкую слюну и с огромным трудом заставил себя отвести пылающий желанием взгляд от точеной шеи. Клыки мерзко зудели, впивались в десны до крови, и лишь резкий металлический привкус ненадолго отрезвлял его. О своих не совсем здоровых увлечениях Вэнь Чао узнал сравнительно недавно, а потому осмыслить и принять тот нелегкий факт, что его привлекали альфы, было сложнее всего. Он даже пытался завести короткую интрижку в Знойном дворце с одним из служек-омег, однако чужие прикосновения не вызывали ничего, кроме брезгливости и отвращения. Единственный аромат, который Вэнь Чао бесконечно любил и мог дышать им на протяжении нескольких часов кряду, — папин. Резковатая сладость черемухи приятно оседала терпкой вязкостью на языке, не давила на обоняние и вполне гармонично вписывалась в собственный, постепенно пробуждающийся аромат.       А теперь они заперты в тесной пещере с Мэн Яо и неизвестно, когда смогут отсюда выбраться. Проклятье! Великие Небожители! Чем же Вэнь Чао так провинился в одной из своих реинкарнаций, что на его долю выпало столь унизительное испытание? Мэн Яо, конечно, был неплохим товарищем, пусть его слова нередко скрывали за учтивой вежливостью смертельный яд, талантливым руководителем, однако не самым примерным человеком. Обманываться себе Вэнь Чао никогда не позволял; если бы не дурацкое горение, он бы никогда не подумал об этом альфе… в таком ключе.       — Мэн Яо, — вымученно позвал Вэнь Чао и довольно различимо скрипнул зубами. — Не бойся мне навредить, если я совсем потеряю разум, — счел нужным предупредить Вэнь Чао. В конце концов, так альфа не чувствовал бы себя виноватым в своем недостойном поведении и просто списал все на сложности первого горения, которое проходило с треском и болью. Искажение ци и временное помутнение рассудка — вполне обычные состояния, если некому было помочь бедняге. Дальше — легче, еще бы этот ужас пережить с честью.       — Все в порядке, молодой господин, — сказал Мэн Яо, улыбнулся бледно и натянуто, — я отчетливо помню, каково было мне, и не стану винить вас в случае агрессии. Сам я пережил первое горение на порядок тяжелее. Альфы ко мне без вервия бессмертных не подходили, чтобы лишний раз не провоцировать.       — Сложно представить, — недоверчиво выплюнул Вэнь Чао, с силой впился отросшими клыками себе в руку, чтобы вспышка острой боли привела его в чувство. — Никогда бы не подумал, что ты в принципе можешь выйти из себя так, чтобы это было видно невооруженным взглядом, — Вэнь Чао как-то особенно зябко передернул плечами, намекая на злосчастный инцидент с матерью адепта.       — Вы мне льстите, молодой господин, — с каким-то обреченным вздохом покачал головой Мэн Яо, взгляд бросил на сжавшегося в тугой комок альфу сложный. Внезапно поймал чужой напряженный взор на своих губах и с иррациональным понимаем усмехнулся. — Я нравлюсь вам, да? — неожиданно спросил Мэн Яо. Кокетливая улыбка тронула уголки его губ, а в светлых глазах вспыхнули хитрые искры.       — Ты с ума сошел?! Или жить надоело?! — буквально прошипел Вэнь Чао. Вид у него сделался такой испуганный и нервный, что Мэн Яо даже стало немного жаль своего непутевого господина. Однако… Вопреки вскинутым бровям, которые мгновением позже сошлись на переносице, скривившейся линии рта и сморщившемуся носу, взгляд так и остался неподвижным. Тяжелым и жаждущим. Так обычно смотрели на вожделенную вещь, до которой можно дотянуться рукой, коснуться, но не присвоить. С таким взглядом избалованные дети требовали от несчастных родителей понравившуюся игрушку.       От иронического сравнения по телу разошлась волна нехороших мурашек, однако Мэн Яо тут же выбросил лишние мысли из головы. Молодого господина Вэнь он знал так же хорошо, как себя. Угадать его желания и прочесть ход мыслей было просто, причем с самого детства, когда господин Вэй только-только привел в Безночный город несмышленого, напуганного жизнью в весеннем доме Мэн Яо.       — Ваша аура ластится ко мне, как к омеге, — без всякого смущения, но с нежным снисхождением заметил Мэн Яо, наконец справившись с резким, издевательским потоком своих мыслей. Столь открытого гнева он никогда не боялся. Страшнее был недобрый прищур глаз главы Вэнь и его молчаливая задумчивость.       — Я бы мог немного помочь вам, если хотите.       — Не хочу потом однажды проснуться из-за того, что мне в спину вошел кинжал, — отнюдь не дружелюбно прорычал Вэнь Чао и отодвинулся от костра резко и дергано, едва не запутавшись в длинных складках чужого одеяния. Под ребрами зашевелилось что-то темное и алчное. Смысла отрицать очевидное Вэнь Чао, должно быть, тоже не видел. — Можешь не заискивать передо мной, Мэн Яо. Как бы ты хорошо не отыгрывал свою роль, все отлично знают, что истинно предан ты только одному человеку. А я чужие долги не списываю.       — Господин Вэй бы вами гордился, — бесцветно выдавил из себя Мэн Яо, а затем притянул к себе все еще влажный ворох своих одеяний. Выудил оттуда мешочек-цянькунь, расшитый алой нитью и крупными бусинами, принялся методично перебирать его содержимое до тех пор, пока в тренированную ладонь не легла аккуратная, но дорогая заколка.       — Я посмел примерить ее без вашего дозволения, прошу меня простить или наказать по всей строгости, когда нас найдут, — Мэн Яо коротко огладил ребро шпильки большим пальцем, задавая их неясной игре новый ритм, куда более манящий и интригующий, а затем со смиренным видом передал украшение Вэнь Чао. Тот глянул на заколку так выразительно и красноречиво, что Мэн Яо приглушенно рассмеялся себе под нос. Вэнь Чао заколку принял бережно, стараясь не касаться чужой кожи пальцами, а затем отставил ее подальше от себя — на всякий случай.       — Мне искренне жаль, что вы так обо мне думаете, — добавил он чуть погодя, чтобы сделать их дальнейшее молчание еще более неловким.       — Даосские боги! Если ты действительно такой благородный!.. — тут же вскинулся Вэнь Чао рассерженным зверем, схватил растерявшегося от такого напора Мэн Яо за руку и с силой дернул на себя. — Можешь потом убить меня, — почти милостиво разрешил Вэнь Чао на последних крупицах самообладания, устраивая другого альфу на своих коленях так, чтобы обоим было относительно удобно.       Стоило отдать Мэн Яо должное: отреагировал тот вполне спокойно и, казалось бы, даже… самодовольно? Он взволнованно огладил кончиками пальцев напряженные плечи своего господина, пару раз щекотно провел по линии челюсти, чуть надавливая большими пальцами, а затем и вовсе обхватил лицо ладонями. Губы у Вэнь Чао оказались сухими и мягкими. Приятное тепло разливалось где-то внутри от каждого нового движения, страстное пламя разгоралось все ярче и ярче с каждой секундой. Руки их беспорядочно сжимали и гладили все, до чего могли дотянуться, притискивали тела ближе друг к другу, словно пытаясь забраться другому под кожу, слиться с ним воедино. Взволнованные, хрипловатые вздохи медленно, но верно наполняли пещеру, прогоняли первичную робость и подталкивали двух альф к дальнейшим действиям. Губы у обоих приятно покалывало, когда они оторвались друг от друга и замерли, уткнувшись лбами, неловкие и смущенные. Слабый привкус смеси их ароматов плавно оседал на языке, растекался во рту приятным послевкусием и волновал растревоженное сознание куда больше, чем хотелось бы.       — Все равно не могу понять — зачем тебе это? — прохрипел Вэнь Чао внезапно севшим голосом. Шепот этот больше походил на бархатный звериный рокот, а очаровательный смех Мэн Яо — на тихий безмятежный шелест. Вэнь Чао рассеянно выписывал неровные круги по пояснице внезапного партнера, и не сказать, чтобы тот был хоть на мгновение против незатейливой ласки. Глаза его светились мягким чарующим светом, который он был готов подарить Вэнь Чао с самозабвенной радостью.       — Я одинаково желаю как альф, так и омег. Каждый прекрасен по-своему, так что не вижу никакой проблемы. Вы окажете услугу мне, молодой господин Вэнь, а я — вам, — расплывчато объяснил Мэн Яо, с каким-то неясным восторгом перебирая тяжелые каштановые пряди, наматывая их время от времени на кулак с садистским удовольствием. Приятная боль тянула затылок Вэнь Чао и в то же время безумно раздражала.       …Но он почему-то изображал из себя святую покорность, задирая острый подбородок выше и подставляясь под чужие губы. В конце концов, они оба — альфы, никто из них не может внезапно понести из-за неосторожных действий второго, а что до поруганной чести… Воспитанные Вэй Ином в относительном равенстве, они слабо представляли себе границы дозволенного в отношении друг друга, когда оставались наедине и точно знали, — сторонние взгляды не смогут опорочить их репутацию.       — Не забывай о непонятном существе, которое здесь обитает и прикидывается основателем Гусу Лань. Не думаю, что оно захочет до конца досмотреть весенние игры, — Вэнь Чао фривольно сжал упругие бедра альфы и каверзно оскалился. Стыдиться своих желаний было довольно глупо, тем более, что Мэн Яо периодически это самое желание как будто специально задевал, неловко ерзая.       — Будем считать, что это — новая тренировка на реакцию и внимание, — едва ли не промурлыкал Мэн Яо и довольно красноречиво обнажил свой гибкий клинок, укладывая его на каменный пол так, чтобы можно было быстро дотянуться в случае непредвиденных обстоятельств.       Как Вэнь Чао ни пытался распутать хитросплетение, в которое угодил по собственной неосторожности и уловкам Мэн Яо, у него никак не выходило. Истинные мотивы потенциального любовника были надежно сокрыты за семью таинственными печатями, а медовые улыбки и поразительная готовность отдаться явно не сулили ничего хорошего. В искренность помыслов и душевную доброту расчетливого, верткого лиса Вэнь Чао никогда не верил. Но… что же он мог потребовать взамен, когда придет время? Власти как таковой он не имел: место наследника прочно укрепилось за Вэнь Сюем, а брат, слава небожителям, отходить в мир иной еще не спешил. Богатство? Единственное, что сам альфа считал ценным — выкованный специально для него меч, подаренные папой парные заколки, любовь семьи (почти всей, между прочим)… Все это у Мэн Яо было. А предложить нечто более Вэнь Чао был просто не в силах.       Воображение тут же услужливо подкинуло множество других картин, — одна ужаснее другой — и Вэнь Чао против воли передернуло. Впрочем, прежде чем произошло что-то поистине непоправимое, пространство пошло крупными помехами, изогнулось под немыслимым углом и разошлось с истошным визгом, как нити на шелковой простыне.       Мэн Яо подскочил быстрее, чем Вэнь Чао сообразил, что случилось. Разум, затянутый вязким дурманом, воспринимал весь сторонний мир сквозь призму жгучего желания. Обоняние дразнил резкий дымный аромат, в который хотелось с остервенением вгрызаться зубами, а тут вдруг мерзкая помеха со смущенным видом и почему-то заалевшими щеками.       — Я ничего не видел и не слышал, господа, честно, — преувеличенно бодро замахал руками призрак Лань Аня и от неловкости принялся мять рукава. Те пошли неровными складками, и какая-то часть сознания Вэнь Чао, еще не захмелевшая от горения, со злорадством напомнила о нарушении неприкосновенных правил Гусу.       — Вам не составит труда подсказать, сколько, по-вашему я отсутствовал? Уже столько лет здесь обитаю, а все никак не могу привыкнуть, — виновато улыбнулся мужчина. Забавная робость делала его похожим на заблудившегося впотьмах адепта, а не тем, кем он изначально представился.       Вэнь Чао с трудом подавил в себе угрожающий рык, а Мэн Яо показательно поиграл острием меча. Разговор, судя по всему, предстоял мучительный и долгий.

***

      Мрак старой ивы скрывал его от лишних глаз, а талисман — от посторонних ушей. Вэй Ин задумчиво косился на округлый бок луны, который кокетливо выглядывал из-за плотной занавеси туч, и упрямо цедил противный горький настой сквозь зубы. Он с огромным трудом сбежал из лекарского крыла, пока бдительная Вэнь Цин отошла к другим больным, и сейчас прятался по всему Знойному дворцу, как мог. Вход в любимый Зимний дворец его дражайший супруг предусмотрительно запечатал каким-то клановым заклятием, в котором у Вэй Ина не было никакого желания копаться, так что приходилось неловко перебегать от одного дерева в саду к другому. Жохань должен был отсутствовать в Цишань Вэнь еще несколько дней, гости уже разошлись по отведенным им покоям после очередного утомительного собрания, так что никто не станет искать его по всей резиденции. Остаться наедине с самим собой и наконец все обдумать — было приятно. Впрочем, приятное умиротворение царило недолго.       Чужую поступь — легкую, но стремительную — Вэй Ин уловил довольно быстро. Тьма, бархатно рокоча, опутала своего любимого господина тонкими сетями, готовая в случае чего мгновенно обратиться ворохом скрипящих ворон и унести его в другое место. За спиной омеги даже раскинулись фантомные крылья, чтобы защитить, если неутомимая лекарь все-таки нашла его и приготовилась бросаться иглами в малодушного господина. Вэй Ин осторожно выглянул из-за широкого ствола, словно неумелый воришка, и различил высокий силуэт, окутанный белыми тенями. Мгновением позже до чувствительного носа донесся привычный аромат кофейных зерен; послышался тихий шелест одеяний. Растерянный, Вэй Ин не сразу среагировал, когда к иве как-то устало прислонился его собственный супруг и посмотрел на него с укоризной.       — Что ты здесь делаешь? — неловко поинтересовался Вэй Ин и одним большим глотком допил мерзкий настой. Должно быть, со стороны это прозвучало довольно грубо, однако сейчас его не интересовала пустая вежливость. Жохань на подобные дерзости своего омеги не реагировал уже довольно давно, так что, можно было не волноваться попусту.       — Ты снова сидишь на земле, — вместо ответа тяжело вздохнул Жохань и под чужим недоуменным взглядом опустился рядом. Плечом к плечу. Тьма злорадно куснула неосторожного альфу за пальцы, когда тот потянулся к Вэй Ину, однако послушно отступила, подчиняясь воле своего хозяина. Жохань смиренно дождался, пока чернильная тень развеется, слившись с окружающими тенями, а затем предельно аккуратно перетащил несопротивляющегося омегу к себе на колени.       — В следующий раз я тебя привяжу к кровати, чтобы неповадно было, — кивнул самому себе Вэнь Жохань, устроил подбородок на чужой вихрастой макушке и прикрыл глаза. Сильные руки уверенно, но ласково сомкнулись на чужом торсе, и Вэй Ин ощутил приятное, уже знакомое тепло.       Аура Жоханя мягко окутывала его со всех сторон, как пуховое одеяло, защищая и пряча от всего мира. Его собственный аромат против воли взволнованно всколыхнулся навстречу, коснулся альфы сначала робко, а затем уверенно переплелся в единый клубок. Воцарившееся между ними молчание походило на ломкий хрусталь — чуть тронь, осыплется стеклянной пылью. Вэй Ин слишком явно чувствовал исходящее от супруга беспокойство, однако пока не решался спросить. Тот факт, что он вернулся значительно раньше, чем должен был, и теперь ведет себя несколько странно, уже наталкивал на определенные мысли.       — Жохань? — задушенным шепотом позвал Вэй Ин, боясь нарушить своим голосом хрупкое перемирие. В последнее время они стали реже препираться, впервые за шестнадцать лет брака между ними пролегла тоненькая нить доверия и понимания, которая завязалась на их указательных пальцах некрепким узелком. Однако Вэй Ину от этого было нелегче. Он терялся в общении с таким Жоханем. Покладистый и уступчивый, альфа не походил на самого себя, и Вэй Ин больше не мог слепо рычать в ответ на неприкрытую нежность.       Конечно, с другими его супруг оставался жестким верховным заклинателем, который не терпел критики в отношении своих доводов, все также мрачно и тяжело давил аурой на чужих альф, что осмеливались посмотреть в сторону его миловидного омеги хотя бы одним глазком, все также был скор на расправу с врагами. Но… Великие небожители! Почему именно с ним?.. Откуда взялись эти неожиданные чувства? Между ними никогда не было ничего, кроме озлобленной страсти и взаимовыгоды, так почему сейчас они сидят в объятиях друг друга и не ругаются даже в шутку?       — Что-то случилось? — на пробу спросил Вэй Ин, по привычке дернув Жоханя за длинную каштановую прядь. За его спиной неловко зашевелились, поправили его поудобнее, а затем бережно обхватили обманчиво хрупкое запястье. Светлая ци, обжигающе горячая, плавно скользнула по медленно восстанавливающимся меридианам, обхватила в плотный кокон чужое золотое ядро, укрепляя.       — Нет. Так получилось, что я закончил раньше, — невозмутимо отозвался Жохань и, судя по слабому движению, пожал плечами. Было в его низком хрипловатом голосе что-то такое, что заставило Вэй Ина невольно покрыться мурашками. Что-то мрачное и тоскливое пробивалось в этой короткой фразе, нечто, заставляющее Вэй Ина зябко вздрогнуть и насторожиться еще больше.       — Как прошел праздник огненных цветов? — задумчиво поинтересовался альфа, и Вэй Ину оставалось лишь надеяться, что он достаточно хорошо контролировал свое тело. Нельзя, чтобы хоть одна, даже маленькая судорога выдала его нервозность. Вопрос прозвучал легко и непринужденно, скорее всего, Жохань спрашивал из дежурного любопытства, а не потому, что кто-то донес ему о весьма… близкой прогулке замужнего омеги с молодым господином Цзян.       — Довольно оживленно. Было много танцев, вина и фейерверков, — со всей непринужденностью, на которую только был способен, выдавил из себя Вэй Ин. Пусть уж лучше дурной Жохань ворчит на него из-за употребления алкоголя, чем травит их обоих беспочвенной (Вэй Ин почти искренне в это верил) ревностью и жестокостью.       — Это хорошо, — отстраненно кивнул Жохань. — Кто тебя сопровождал? Надеюсь, ты не ходил в город один, Усянь, — строго отчеканил он, не совсем верно истолковав заминку супруга. Вэй Ин же лихорадочно перебирал в голове варианты, при которых Знойный дворец и окружающие пострадают меньше всего. Было ли это своеобразной проверкой? Знал ли Жохань о спутнике Вэй Ина и сейчас проверял его на честность или действительно беспокоился, что он мог пойти в город совсем один в своем незавидном состоянии?       — Я не обязан перед тобой отчитываться, — наконец зло выцедил Вэй Ин и попытался мужнины руки с себя скинуть. Неожиданная ярость неистово всколыхнулась в его душе. В конце концов, он не сделал ничего ужасного, никакой тени на репутацию ордена не бросил, да и вообще! Это только его личное дело, с кем посещать подобные мероприятия. В следующий раз при желании вообще пойдет в компании лютых мертвецов, и пусть хоть кто-нибудь ему слово скажет!       — Усянь, успокойся, — как-то измученно выдавил из себя Жохань. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Мы не на допросе в Огненном дворце, — фыркнул он почти снисходительно, то ли из-за внезапной вспышки супруга, то ли из-за его неловких попыток разжать объятия. — Я не хочу с тобой ссориться сегодня.       — С каких это пор? — ядовито прошипел Вэй Ин. Он и сам не понимал, почему внезапно так разозлился. Черт! Вспыли Жохань, как обычно, было бы значительно проще. Вэй Ин бы плюнул в него комом темной ци, а затем гордо скрылся до того, как альфа успел бы развеять ее пламенным заклинанием.       — С тех самых, когда строители стали отказываться приезжать в Безночный город, — тихий смешок пришелся куда-то в затылок. Мягкие губы на мгновение прижались к голове в целомудренном поцелуе, и Вэй Ин неожиданно для себя затих, позабавленный. Наверное, на месте кудесников он бы тоже отказался постоянно отстраивать Знойный дворец заново. Злоба резко перегорела в груди, дотлевая искрящимися огоньками. Незримая усталость и непонятная обреченность захватила Вэй Ина, и он почувствовал, что вот-вот готов начать жалко подвывать от безысходности.       — Пойдем в покои, Усянь. На улице уже довольно зябко, — Жохань неизменно мягко сгрузил свою драгоценную ношу на землю, выпрямился сам, а затем невозмутимо подхватил омегу на руки, словно тот ничего не весил. Вэй Ин недовольно вглядывался в хмурое лицо супруга и не знал, какой бы колкостью ему ответить. Да и стоило ли вообще тратить на это силы?..       В конечном итоге он сдался ближе к внутренним дворам: запустил длинные пальцы Жоханю в волосы и принялся вдумчиво их перебирать, как кошка лапками. Пряди легко скользили по ладоням, словно дорогой шелк, мягкие и послушные, не то что собственная грива. Тонкий ромб у лба слабо покачивался при каждом шаге Жоханя, ловил лунные блики и зловеще блестел алым. Вэй Ин впился взглядом в украшение супруга и не смог припомнить, появлялся ли тот на людях без него хотя бы раз. Странное желание овладело Вэй Ином, и он смело стал выпутывать тонкую паутинку цепочки из массивной заколки, которая скрепляла волосы.       Жохань лениво покосился на сосредоточенного супруга и немного склонил голову, чтобы капризному чуду было удобнее.       Кое-что и вправду произошло, пока Жохань отсутствовал в Безночном городе, вот только узнать у Вэй Ина он боялся. Ведь к ответу он был совершенно не готов. По крайней мере, пока.