старгейзер'11986

Бой проходит ожесточенно, в руках у Цинны — резиновая бита с отвратительным запахом, я абсолютно точно не хочу знать, где она побывала, потому что, очевидно, да — и он идет прямо на меня. Мы стоим друг напротив друга, я с какой-то метлой, он — с этим резиновым нечто. На часах стрелка сдвигается на секунду… Будь тут Халдея, она провела бы красивую аналогию с часами судного дня, но, к сожалению, это просто самые обычные часы, которые кто-то из Щенков нашел на свалке. Все Щенки стоят вокруг нас полукругом и что-то орут. Потребуется недюжинная удача, чтобы разобраться в этом нелепом вое. — Нападай! — рычит Цинна. Он с резиновой дубинкой мерзкого фиолетового цвета, и я, с метелкой. Мы, словно в старом кино, одновременно бросаемся вперед. Первое правило магических боев невсерьез — никогда не взрывайте что-то в лицо противнику. Познал это на кухонной перепалке с Лилиумом. У Цинны очень мерзкий тип (хотя разве можно делить на типы то, что может принять любую форму?) магии, против которого мне довольно тяжело бодаться. Когда я прыгаю вперед и замахиваюсь метлой, он даже не отходит и начинает улыбаться, как самый настоящий идиот — потому что даже от такого удара сверху ему ничего не сделалось. Его сраная магия — что-то вроде стальной кожи. Кажется? Она вообще из металла? Не уверен. В месте, где метелка ударяется о его пустую голову, мгновенно появляется твердая пластина, и ровно так же быстро исчезает, когда я проделываю пару прыжков назад, чтобы не получить по лицу дубинкой. Защита это хорошо, конечно, но бьет Цинна тоже нехило. Я опять начинаю скакать вокруг и тыкать его метлой. Моя магия не настолько сильная, чтобы его пробить. Она в принципе слабая, так, пшик, но бесконечная война со Щенками (и кухонные стычки с Лилиумом) научили меня многому. Тому, что даже из слабой немощной магии можно вынести пользу. Главное — использовать подручные предметы и обстановку. Вот, например, Цинна и его металлическая кожа. Он наращивает на себе оболочку. Крепкую, хорошую. Но когда ты создаешь такую магию, ты думаешь лишь о том, чтобы не пробили. Особенно когда ты Щенок. Это к Косе Смерти будет тяжело найти подход, но все Щенки невероятно бестолковы, от чего их тут кураторы и избавляют. А значит, с вероятностью в девяносто девять процентов Цинна понятия не имеет, что именно на нем за металл. Точно не какой-нибудь алюминий. И, следовательно, есть одна небольшая лазейка… Когда мои удары становятся хаотичней, Цинна покрывается броней целиком. У него есть отверстия для дыхания у носа и рта, и прорезь для глаз. Это хорошо. Значит, он еще не настолько тупой. Ему и не без того было тяжеловато угнаться за мной, он выше и тяжелее, а с металлическим покровом этот недостаток лишь увеличивается; я же мельче и быстрее, поэтому могу колошматить его метлой быстро и везде. Но именно это его и погубит! Потому что… Моя магия… Моя магия это… — Первая пошла, — лениво зевает Щенок на фоне. Пока Цинна хлопает клювом, я забираюсь ему на плечи с метелкой и начинаю свое грязное дело. Формирую в руке то, что получается создавать у меня лучше всего. Не самый интересный вид магии, но зато эффективный, пусть даже в слабом виде! На Цинну обрушивается волна пламени. Металл начинает раскаляться. — Что это за пламенный пердеж?! — рычит он. — От кого я это слышу! Раскаляется сильнее. Наконец, Цинна чувствует это — жжение по всей коже. Он мгновенно сбрасывает металлический покров, кожа под ним розовая (там, где нет пепла), он тяжело дышит — и за свою неосмотрительность тут же получает метелкой прямо в лицо. И по голове! Шлеп-шлеп-шлеп! Я чувствую, как метелка задевает небольшой рог, и начинаю колошматить сильнее. Они, эти рожки, есть у всех сильных магов. Вроде бы формируются из пепла? Чем сильнее, тем более заметные. Ну ты у меня еще попляшешь, мистер Пепельные Рожки, сейчас беспепельный парнишка задаст тебе жару! Победа! Ха-ха, никакой Щенок мне точно не ров… О нет, следующий удар он отбивает. Наши великолепные оружия сталкиваются, после чего мы несколько секунд колошматим друг друга, но затем нечто резиновое прилетает мне прямо в лицо. Противное и скрипящее, оно проезжается прямо у меня по лицу, после чего Цинна с помощью резинового нечто отшвыривает меня к стенке. Щенки расступаются, чтобы я врезался в стенку, а не в них. Метла остается лежать на земле. Кажется в фиолетовый эту мерзость покрасили только пару минут назад, поэтому пурпурная краска размазывается у меня по лицу. Вот же срань! На вкус похоже на те крема у Лилиума, которые выглядели как тюбики с едой. Я один раз налил такую кучу в рот, а потом добрую луну плевался от вкуса. А Лилиум это каждое Включение наносит, какого хера! Цинна резко поднимает взгляд. — О праматерь моя. Пауза. — Йота? Ты че, подох там? — А-а-а-а! Блять!!! Оно попало мне в рот! Что это за херня?! — Опа. Живой, — раздается сбоку, и Цинна отмахивается. Он подходит и несколько раз тычет меня своей отвратительной поганой палкой, пока я не хватаю ее за мягкий резиновый наконечник и не отшвыриваю в толпу. Щенки с восторгом смотрят на то, как кувыркается фиолетовая погань в воздухе. Я же, с высоты своего роста, тычу Цинне в грудь — пытаюсь, точнее, но выходит скорее ниже, где-то под ребрами. — Отойди от меня и убери эту мерзость от моего лица, пока я не засунул ее тебе куда поглубже, например в твою мерзкую жопу! — Ого, нет, слушай, приятель, — Цинна упирает руки в боку и качает головой. — У нас тут запрещено продвигаться в должности через постель. Я все понимаю, конечно, я очень симпатичный. Но найди другой способ! Возвращаясь немного назад… Утро ничем не отличается от предыдущего. Я падаю с кровати, едва не ломаю ноги о мусор, спотыкаюсь о Палугу, затем иду в ванную. Там куча зубных щеток. Нет, в смысле, буквально куча — еще после Выключения их не было, и большая часть из них отвратительного розового цвета. Я примерно догадываюсь, кому они принадлежат, и, если честно, мне абсолютно не хочется знать, зачем Халдее столько зубных щеток. Это одна из тех вещей, которая мне не нужна, и, в целом, я буду чувствовать себя в сто раз безопасней без этого знания. Что-то со звездными циклами? Наверное? Как вообще можно говорить со звездами, если ты ни разу их не видел? На работе мне делать сегодня нечего — все лампочки (я тут кто-то вроде штатного электрика) работают стабильно, фонарики не мигают, и Лилиум пинком под зад выпроваживает меня на улицу. Напоследок он смачно целует меня в щеку, и, шляясь по улице, куда глаза глядят, пытаясь одновременно с этим оттереть след от яркой розовой помады, я думаю о том… А чем, собственно, заняться? Понятия не имею. Лотос сказала бы попробовать потренироваться, ну, там, чтобы вступить в Щенков, но… Кто вообще начинает спонтанно делать вещи, которые ты запланировал? — Гадаешь, что бы поделать? — меня отвлекает знакомый назойливый голос. — Я могу тебе… хе-хе, погадать. — Твою мать, Халдея. Она стоит напротив меня. За какой-то кривой самодельной стойкой, накрытой ярким голубым одеялом. Со звездочками. Ну, кажется, я понятия не имею, как они выглядят. На столе лежат карты, странного вида прозрачный шар, а сама Халдея в том, что вызывает у меня фрустрацию ничуть не меньшую, чем все, что связано с Лилиумом. Это ее блядская шляпа! И еще с плащом! Праматерь, какое же безвкусие, она словно специально так одевается. Лишь бы побесить. Халдея смотрит на меня абсолютно невыразительно, и я бросаю оценочный взгляд на зрелище перед собой. Хотя что тут оценивать, выглядит, будто дешевая лавка мошенника-экстрасенса. Халдея же именно такая… да? — Здравствуй, Йота. — Ты знаешь, что кто-нибудь тебя обязательно побьет за эту дурацкую шляпу? — я указываю пальцем на свою голову. — Я бы посоветовал тебе сменить имидж или что-то типа того. — Это не столь принципиально, Йота. По-настоящему заинтересованных людей не будет волновать мой внешний облик, но он оттолкнет тех, с кем судьба не предначертала мне встретиться. Мы тупо смотрим друг на друга. Халдея даже не улыбается. Она смертельно серьезна. — Ага-а-а… — я неловко кошусь в сторону. Вокруг никого. — Ну да. Конечно. — Меня умиляют твои попытки осознать мои слова, но ты можешь не напрягаться. — Это ты типа намекаешь, что я тупой? Меня смеряют таким взглядом, что становится даже неловко. — Йота. — Н-ну… — Если бы мне захотелось назвать тебя недоразвитым, то мне следовало бы выбрать другой способ. Есть более интересные методы доведения тебя до белого каления, и, поверь, простой обмен грубостями в них не входит. То есть, пока это не происходит со Щенками. — Это ты что такое сказать хочешь? Халдея втягивает носом воздух так шумно, что мне становится еще более неловко. Праматерь. Лотос, прости. Я облажался. Не смог наладить контакт с девочкой, которая переехала к нам. Никакой вам красивой романтичной истории, где после череды неловких взаимодействий мы признаемся друг другу в любви или что-то в этом роде. Легким движением приподняв уголок шляпы, Халдея устремляет взгляд прямиком мне в глаза. Тяжело отвернуться, если честно, есть что-то жутко притягательное в этой ее… Этой манере смотреть. Не как с Лотос, но что-то похожее. Думаю, слово «трепет» подошло бы неплохо. — Полагаю, продолжение этого неловкого разговора не имеет смысла. В том плане, что я все равно не сниму шляпу, а ты не сможешь заставить меня ее снять, — Халдея указывает на свой дурацкий колпак. — Так что предлагаю закрыть эту абсолютно глупую тему, что принесет облегчение каждому из обоих из нас. Чего? Кому? Мы некоторое время молчим. Слабый ветерок колышет колокольчики на дверях ближайшего здания. Только сейчас я рассматриваю стол с простыней внимательней. Помимо кривых звездочек на нем еще и баннер, сделанный явно наспех на бумаге, которую мы с Лилиумом припрятали цикл назад для упаковки. Но читается отменно. «Магическая Лавка Халдеи», да? Тут еще полно надписей, на ангельском, современном языке и… Какие-то странные закорючки. — Что это за хрень? Я указываю пальцем на каракули. — Это тысячи вымерших языков, Йота. Ну, десятки. Тысяча тут не поместится. — В каком смысле? — Ты же не думаешь, что наши предки разговаривали лишь на одном наречии? Вопрос, если честно, ставит меня в тупик. — Э-э-э… — Полагаю это слишком сложный вопрос для тебя. — Ты опять называешь меня тупым? Откидываясь назад на импровизированном кресле, Халдея одаривает меня еще одним невпечатленным взглядом. Зую даю, она так и думает. Тут не надо быть провидцем, как она, просто очевидно по одному лишь изгибу ее губ. — Мною такого сказано не было. — Но ты наверняка так думаешь! — Йота. Ладно-ладно! Чего заладила-то? — В любом случае, ты проигнорировал мой вопрос, Йота, — Халдея раскидывает перед собой карты рубашкой вверх. Синие с какими-то надписями… видимо на каком-то из вымерших языков, явно не ангельском, хотя похоже. — Погадать тебе? Сказать, чем ты будешь заниматься в ближайшее время? Полагаю, именно это тебя и беспокоило все эти минуты. — Разве я не сам решу, что я буду делать? Типа, независимо от твоих слов?.. Мы смотрим друг на друга. Когда молчание слишком сильно затягивается, Халдея наклоняет голову набок, и колокольчики на ее дурацкой шляпе начинают звенеть. Она задумчиво стучит пальцем по губе, словно сама не уверена в ответе… Но я уверен, что она все прекрасно знает. Ну, кроме будущего. Она очевидно провидец-шарлатанка, но в остальном она слишком проницательна. Раз уж нашла способ подлизаться к Лилиуму. — Это так, — помедлив, говорит она. — Однако твое решение будет основываться на моих словах. — Че?.. — Грубо говоря, это очень маленький временной парадокс, мои слова основываются на твоих действиях в будущем, но ты будешь действовать исходя из моих слов, — Халдея пожимает плечами. — Это самая простая механика времени. Замкнутость. Источник, идущий из следствия. — Че?.. — Не делай вид, будто это так сложно. — Я… Че… — Йота. — Э-э-э… — Йота! Я неуверенно указываю на нее пальцем. — Ты же не серьезно видишь будущее, да? Ты же шарлатанка? Скажи да, скажи да, скажи да, скажи да, скажи… — Почему ты так считаешь? — Халдея вскидывает бровь. — Исход с дверью был предсказан верно. — Ну это любой дебил предскажет! — А что по поводу твоих воспоминаний? Мне кажется, в этот раз мы меняемся местами. Сейчас я смотрю на Халдею так, как она смотрела на меня мгновения назад. Есть такие вещи, вроде бы очевидные, но недоступные остальным. Может, она сделала это специально, чтобы я поставил себя на ее место. Хитро! Но не самая лучшая тема. Вероятно, мое лицо темнеет настолько сильно, что даже Халдея замечает. Почти мгновенно ее взгляд, полный любопытства, становится невыразительным и пустым, а когда я ставлю руку на стол и сжимаю простыню со звездами, она даже не дергается. — Кто тебе сказал? Лилиум? — Эта информация была оглашена до этого. Ее голос звучит тускло. — Звезды? — не удерживаюсь и цыкаю. — Бред. Ладно, допустим, я верю в эту небылицу. Но почему ты вообще в это полезла?! — Разве это не любопытно? У меня глаза на лоб лезут, когда Халдея стучит пальцами по губе. Затем она расправляет простыню, выдирая ткань у меня из-под пальцев, после чего раскладывает карты вновь. Ее руки скользят по столу, после чего она воодушевленным тоном продолжает: — Некоторые вещи столь чудны. То, что будет мне известно, но былое? Почему что-то произошло? От прошлого зависит будущее. Твое же покрыто странной тенью… — улыбка на лице Халдеи растет. Мне она очень не нравится. — Абсолютная темнота. Разве ты не хочешь заглянуть за завесу? — Что. — Йота. О нет. Говно, говно, говно. Праматерь. Блядство. — Ты знаешь о номере, да? О совпадении? У меня губы пересыхают, когда Халдея поднимает на меня взгляд. Блять. Вот это глаза. Я думал у Лотос они странные, необычные, но когда я смотрю на Халдею, то понимаю, что это все хрень. Полная. Вот у кого глаза странные, по-настоящему, даже страшные. Я чувствую, как у меня на губах вырастает нервная улыбка, и она все шире и шире с каждой секундой молчания. Халдея не улыбается. Она смотрит мне в душу. — А как ты думаешь? — она слегка прикрывает глаза. — Поэтому ты тут?.. — Это лишь приятное совпадение. Вот же… Я вздрагиваю, когда сзади раздается грохот — словно кто-то уронил что-то железное. Стоит нам с Халдеей синхронно обернуться, как мы видим опрокинутое мусорное ведро, а рядом с ним — Палугу. Дрянная кошка смотрит на меня шестью глазами и не мигает, и я не знаю, кто из них хуже: Палуга или же Халдея. Но стоит мне обернуться, весь страшный взгляд мошенницы уходит, и она вновь выглядит странно воодушевленно. Я думаю, что нахер мне эти разговоры не сдались. А об одинаковом коде могу узнать и попозже. — Если я попрошу тебя погадать, то мне не придется больше терпеть твои странные разговоры? — спешно интересуюсь я. Халдея со смешком кивает. — Заебись! Че делать? — Возьми карту. Любую. На столе лежит куча карточек рубашкой вверх, и, если честно, понятия не имею, как кусок картона может повлиять на мое будущее. Я указываю пальцем на ту, что лежит ближе ко мне, и рука Халдеи аккуратно приподнимает ее. Мы вдвоем смотрим на изображение на обратной стороне карты, и это… Черный шарик? — «Черное Солнце», — поправляет меня Халдея, словно слышит мысли. — Хм. — Че… Ну-ка не хмыкай! — Хм-м-м-м… — Я сказал не хмыкай! — Хм-м. Хм. — Хватит хмыкать! — Хм. Я тяну руки в столу, намекая всем видом, что сейчас его переверну, но Халдея шлепает меня по ладони и смотрит таким взглядом, что я понимаю — сделаю что-то не то и получу по шее сильнее, чем от Щенков. Но внезапно Халдея улыбается. Так солнечно, что подозрительно. Очень-очень подозрительно. — Черное Солнце гласит, что сегодня на твоем пути встанут новые трудности, что тебе предстоит сразиться со страшным противником, с которым вы связаны узами… — когда я недоуменно моргаю, Халдея (внезапно очень человечно) закатывает глаза и поясняет: — Щенки. Вступление. По лицу схлопочешь. Понял? — О. О-о-о… Праматерь. Ладно, логично, лучше уж Щенки, чем эти странные разговорчики. Я неуверенно киваю и отступаю назад. Хорошо. Черное Солнце? Будущее? Знать больше ничего не хочу, хватит. Честно же сказал тогда Лотос — иногда лучше не знать. Порой блаженно неведение, и чем дольше я остаюсь слепым к тому, что было, тем спокойней то, что будет. Ну, да, в словах Халдеи тоже есть смысл. Бросаю последний взгляд на нее. Шляпа Халдеи в этой странной ситуации выглядит особенно нелепо. — Ты знаешь о моем прошлом? — Я вижу лишь будущее, — Халдея пожимает плечами. — И свое тоже? — Нет. — Почему? — Не хочу. Я медлю. — Но можешь?.. — Могу, — Халдея потягивается, и колокольчики на шляпе начинают звенеть. — Прожить жизнь вслепую гораздо веселее. Ты так не думаешь? Хм. Ладно. Она права. Я поджимаю губы и отворачиваюсь, и, стоит мне направиться прочь к месту обитания Щенков, их главной базе, куда меня и звал Цинна, я слышу позади тусклый голос. Это точно Халдея, но она звучит так, словно стоило мне отвернуться, она потеряла ко мне всякий интерес. Меня это до усрачки пугает, если честно. — Ты знаешь, где меня найти. Не знаю, захочу ли. Но заявиться к Щенкам просто так — нельзя. Понимаете ли, есть тонкая грань в наших отношениях. Щенки меня задирают. Я уничтожаю их собственность. Сначала это была искренняя ненависть, но затем все перешло в соревновательное русло. С капитаном местного отряда мы действительно друг друга ненавидим, но с остальными… Ну, как с Цинной. Пока нас это не волнует, мы можем даже нормально общаться. Но традиция мешать друг другу никуда не делась, это корень наших отношений, нет ничего более святого, чем эта крохотная война. Потому что я в ней одержу победу. Просто к сведению. Мотайте на ус, повторять не буду. Сейчас будет лучшая инструкция по обеспечению ненависти Щенков на ближайшие тысячи циклов. После странного и неловкого разговора с Халдеей я бегу вниз, по пути доставая из кармана зажигалку — спиздил у Лилиума — и банку с черничной газировкой. Ее купил по пути, но это лишние неинтересные детали, у нас тут драматичный момент, некогда отвлекаться! Точнее, она, эта газировка, только на вкус как черничная. Наверное, не пробовал чернику, но Компания не стала бы врать, да? Вроде бы ее делают из какой-то очень опасной дряни, но такие подробности меня не особо интересуют, как то, что помимо странного химического набора, явно не предназначенного для употребления внутрь, она обладает чудесным свойством… Легко возгораться. Не знаю, почему именно черничная. Клубника создает много дыма, лайм отвратителен и годится лишь для того, чтобы поливать им людей сверху. Без вкуса… Ну, она просто самая нормальная. Ее надо пить, а не тратить на мстительные фокусы. До Щенков, дежурящих парой десятков улиц ниже, добраться по крышам проще простого. Они резко поднимают головы, когда на лестнице сверху прямо на их пути появляется таинственный черный силуэт. Хм-м-м-м, кто же этот восхитительный герой, что появился прямо перед тремя дебилами в тупых собачьих (или лисьих? сверху не слишком видно, они в тени) масках? Они определенно теряются в догадках. Бедолаги. — О нет! Это Йота! Или не теряются. — Какого хера?! — Опять этот поехавший! У него что-то в руках! Нет ничего чудесней, чем их напуганные крики, когда я демонстрирую им черничную газировку и зажигалку. Все знают их эффект вместе. Научились после одной моей бомбы. Занимаюсь просветительством между делом. Теперь дело лишь за малым. Нужно быстро бегать — и помнить, где располагаются флажки, развешенные Щенками по району. «Приходите к нам в отряд!» Фуфло. Сейчас я покажу, как нужно агитировать!

— — - — - — - — - -

Где-то далеко отсюда Лилиум вздрогнул, стоило колокольчикам на двери зазвенеть. Сейчас в «Каннон» был не самый пик активности — люди подтягивались сюда после Выключения, и каждый новый клиент разбавлял внезапно наплывшее дневное марево. Даже девочки за стойкой заскучали, но личные разговоры их волновали явно больше, чем обслуживание клиента, и, когда Лилиум уже было поднялся с барной стойки, чтобы поприветствовать гостя, он замер — чтобы потом с разочарованным вздохом вернуться обратно. В мини-баре скопилось немного лишней бурды, может, стоило выпить? Это была Халдея — судя по сложенной простыне и шляпе в руках, она больше не собиралась заниматься гаданием сегодня, и это насторожило Лилиума едва ли меньше ее странного выражения лица. Были те, кто выглядел так, словно увидел нечто жутко веселое и одновременно ожидаемое, и именно такое торжество сейчас скрывалось за улыбкой Халдеи. Она отрясла пыль на коврике и кивнула Лилиуму, после чего направилась ко входу в личные помещения. … стоило сказать ей входить в следующий раз через черный ход. Лилиум с тяжелым вздохом оперся на стойку и потянулся рукой к трубке. Длинная, она была из коллекции, купленной им у антиквара. В хламе старой цивилизации можно было отыскать множество интересного. Но главное — травы. Особенно цветочные. Чем более приторным был аромат, тем больше он нравился Лилиуму — хотя Йота не переставал жаловаться, как это мерзко пахло. Но кто слушал эту бестолочь? Явно не Лилиум. То, что у Йоты не было вкуса — аксиома. — Ты закончила на сегодня? Халдея замерла рядом с дверью, после чего развернулась к Лилиуму. На ее лице на секунду проявилось недоумение, после чего она с солнечной улыбкой кивнула. Ой, ну точно что-то хитрое затеяла. Это вызвало у Лилиума смешок, и он поманил ее ярко накрашенным пальцем. — Случилось что-то хорошее, милая моя? — Да, мое послание доставлено, — она задумчиво постучала пальцем по губе. — Сегодня я не скажу что-то более полезное кому-либо еще, чем это, что, несомненно, понесет за собой критически важное изменение в наших жизнях, поэтому мне показалось разумным прекратить стоять на улице и пугать всех этой замечательной шляпой. Колпаком, прошу прощения. — И кому оно было сказано, твое предсказание? Лилиум перестал улыбаться, когда имя было озвучено. О нет. Только не этот бестолковый балбес. — Я надеюсь, это что-то хорошее… — Тебе не понравится! — с энтузиазмом заверила его Халдея. Вот дерьмо. Зная Йоту, можно было ждать чего угодно. Стоило ли задуматься о выселении? Звучало соблазнительно, но Лилиум отложил эту мысль подальше. Он насладится чужими воплями попозже, в качестве шутки. — И что этот безалаберный идиот делает?.. — Ох, все просто. Сложив руку в кулачок, Халдея даже с ее помощью не смогла скрыть довольной усмешки. Ее смешок напомнил Лилиуму что-то жутко знакомое, подозрительно даже, но его быстро отвлекли слова, сказанные после. И если лицо его могло скривиться сильнее, чем сейчас, то для этого Йоте попросту нужно было уничтожить мир. О нет. Праматерь моя, он опять это сделал. Почему кто-то не учится на своих ошибках? За что ему это наказание в виде любителя собирать хлам на коленке с тягой к разрушению всего и всея?.. Это кармическое наказание. Точно. Лилиум поднял взгляд к потолку, обдумывая свой следующий поход к храму Праматери. Может, молитвы помогут, и она снимет с него этот груз. Эту безмозглую обузу. — Он вновь пошел в конфронтацию с Щенками! — А, опять. Кто-то точно решил не учиться на своих ошибках. Очевидно. Йота не менялся. Выдохнув дыма в воздух, Лилиум покачал головой, после чего стряхнул пепел. У него было слишком много работы, чтобы тратить время на мысли об этом простофиле. Ну он ему и устроит, как только тот вернется. Если Щенки не уже. И пусть только попробует пожаловаться, всю следующую луну будет полы драить. — Платить Падальщикам за то, чтобы те притащили его останки сюда я не буду. Пусть Щенки его и оплакивают. — Ох, все в порядке! — голос Халдеи звучал все так же воодушевленно. — Он просто поджигает их флаги! Ничего особо серьезного для прибытия Падальщиков. — О праматерь моя… — А потом он вступит в бой с их лучшим бойцом… — Йота… —… и получит по голове фиолетовой резиновой… — Халдея на мгновение задумалась, — как бы это описать? Продолговатый предмет? Дубинка?.. Где-то глубоко внутри Лилиум пожалел, что не увидит этого.

— — - — - — - — - -

Щенки нашего района обитают в каком-то дрянном местечке, которое они называют «Логово». На самом деле это какой-то там тренировочный полигон, и, если честно, у каждого отряда Щенков есть свои настоящие учрежденные дома, в которых они живут, но-о-о… По-моему. Лотос что-то такое рассказывала, но я не особо вслушивался. Но таких мелких отрядов у каждого из тренеров в учрежденных дома на один район где-то штук двадцать, и это только в заднице мира, вроде нашего. Щенки почти все время проводят в Логове, если они не на охоте, поэтому отыскать этих тупиц легче легкого. Их база расположена на нижнем ярусе Башни — собственно, Центрального (лишь окраины расположены вне ее) — и у меня дух немного захватывает, когда я проникаю внутрь. Эта херня упирается прямо в небо! Огромная. Говорят где-то на верхних ярусах находится главный офис Компании, где сидит председатель, но я не знаю. Не видел ее вживую, лишь пару раз по телевизору. Легендарная особа, знаете ли. Я подхожу к Логову — это двухэтажное здание, крыша упирается в шоссе. Тут, в Башне, все довольно тесно, между прочим. Здание на здании, буквально. Лотос говорила, что такая безумная архитектура нечто вроде фишки, правда я не особо ее прочувствовал… Нет места, чтобы делать бесполезные промежутки. Логово выглядит как блядский спортивный зал, и я думаю, что это… Это… Довольно очевидно. Ну конечно. Их гоняют для всяких мероприятий со Щенками. Готовят. По ощущениям у меня сейчас лицо, словно я сожрал лимон — я никогда их не ел, но Лилиум рассказывал, что по ощущению это как желто-горчичная жвачка из автомата в капсульном ряду — и я протягиваю руку к дверям… — О-о-о-о! Ого! Что это такое! Какие люди! Свет тут приглушенный, желтоватый. В центре зала, на небольшом постаменте, носятся несколько Щенков. Тренируют магию — я вижу, как воздух рассекает молния, и от зависти челюсть сводит. С моим уровнем пепла такого не добиться, все равно что в стенку горох кидать, смыслу ноль. Но зачем-то я сюда пришел. Значит, по какой-то тупой причине я послушал Цинну, Лотос и Халдею. Понять бы еще почему… Когда я останавливаюсь в дверях, все разворачиваются. На меня устремляется десяток взглядов. Повисает тишина. Замечательно просто. Цинна сидит — сидел — на лавке в окружении других Щенков, у них на лицах маски их ранга, но стоит ему увидеть меня, как он подрывается и буквально телепортируется ко мне. Праматерь моя, как я ненавижу ублюдков, которые выше меня! Чтоб тебе споткнуться! — Я по твоей роже мерзкой вижу, что ты думаешь! — отчеканивает Цинна. На нем белая маска с изображением… по-моему это что-то напоминающее лисью морду. Или собачью. Последних я видел только в виде демонов, это, кажется, эшелон пятый, кажется, самое дно. Белые — это чтобы с тварюгами не путали, очевидно, во время охоты важно не убить своего, а то слышали уже такие истории. Он слегка приподнимает маску и смотрит на меня своей довольной мордой. Когда надувает огромный розовый пузырь из жвачки, я не выдерживаю и закатываю глаза. — Упаси праматерь еще о тебе думать. — Ты пришел вступать в команду? — Цинна даже не пытается поддерживать подобие разговора и мгновенно переключается на интересующую его тему. Когда я хмыкаю, он кривит ртом. — Ну чего-о-о? — Ваш капитан — тупоголовый кретин, которого я всей душой ненавижу. Этого уже достаточно, — я скашиваю взгляд на Щенков. Те сидят поодаль, явно готовясь к повторению инцидента со взрывом. Хе-хе, идиоты. — Вообще, я тут просто так. Посмотреть. — Че, Лилиум выгнал? Хе-хе-хе, ой! Не пихайся, дурила! Одного моего взгляда хватает, чтобы Цинна захлопнул рот. Ну конечно. Наивные. С чего бы Лилиуму меня, такого чудесного, выгонять. Щенки, сидевшие на лавке вокруг Цинны, теперь окружают меня. Они делают это медленно, словно на охоте, но я даже бровью не веду, когда их противные рожи оказываются передо мной. Ну, то есть рожи за масками. У каждого такая же, как и у Цинны — видимо, отличительная черта его отряда, лишь рисунки на масках различаются. У Цинны красные линии, у кого-то цветочки, ну и конечно же не обошлось без умников, которые нарисовали на маске пошлятину. Праматерь моя. Я чувствую, как мне в бок тычет палец. — Он и правда пришел! — Ага, — Цинна поворачивается к парню с пошляцкой маской и протягивает руку. — Ты проиграл. Деньги гони, дурила. Когда тот начинает с руганью копаться в карманах, я резко перевожу взгляд на Цинну. — Ты на меня спорил? — Никогда не забывай про лишние способы поживиться, — он мне подмигивает, после чего добродушно хлопает по плечу. Со всей силы. Завтра останутся синяки. — Ладно, Йота, хватит комедию ломать, ты сюда точно не просто так приперся. Мы все тут будем очень рады направить твои деструктивные наклонности в полезное русло! Я первый, кому это удалось сделать! В смысле, затащить сюда тебя! — Деструктивные?! Погоди, в смысле удалось первому?! — Взорванный склад в прошлой луне, — начинает девчонка в маске с цветочками. — Еще ты спалил своими сраными бомбами нам байк! — добавляет Пошляцкая Маска. — И те мячи… — А помните рекламный фургон?.. Ладно. Ладно. Ла-а-адно. Возможно я и правда довольно сильно напортачил во время нашей так называемой Войны. Точнее конкретно с этим отрядом, он все равно тут лидирует в нашем районе. Чем дальше от Башни, тем меньше Щенков на него выделяется, у нас, например, только эти идиоты и обитают. Отношения у нас не особо заладились, что обернулось парой очень удачно припрятанных бомб… Это история на другое время, пожалуй. — Удалось первому, потому что капитан так потребовал. Йота, ты, дурила такая, хуже любого демона, — Цинна разводит руки в стороны и хмыкает. — Представь, как выиграет наша команда, если ты к нам вступишь! Блин, да готов зуб поставить, что даже тренер будет рад! Ты ж абсолютно бешеный, тебе никакой крутой магии не нужно, чтобы пугать людей одним своим существованием. С Цинной все понятно — он искренний идиот. А еще прямолинейный. С остальными сложнее. Я не вижу их лиц, но Пошляцкая Маска определенно посмеивается. Маска-Цветочек лишь закатывает глаза — вижу, как характерно дергает головой. Ох, Цинна, ох, знал бы ты, как потом праматерь покарает тебя за твой глупенький болтливый язык, если бы ты только знал!.. Ну теперь мне понятно, почему в последнее время их тупой капитан достает меня еще сильнее. Тупица. Мог найти способ пригласить в свое змеиное логово и поинтересней, только я вот все равно откажусь, потому что не буду я никому подчиняться, и уж тем более перебираться к кому-то другому в учрежденный дом. Лилиум, конечно, тот еще старый козел, но он мой старый козел, я могу ему хамить! Я потираю подбородок с очень умным видом, и, пока Цинна продолжает трепаться, бормочу себе под нос: — Да? Как хорошо, что я подтвердил свое звание абсолютно тронутого и абсолютно случайно присутствовал при поджоге ваших глупеньких флагов в паре улиц отсюда… — Ты что. Затем мы, конечно же, сражаемся. И я получаю этой мерзкой фиолетовой дубинкой по лицу. Иногда я думаю, что Халдея не видит будущего, она просто врет — и обманом заставляет меня идти по тому идиотскому пути, который нашептало ей ее воображение. Звучало разумно. Про то, что у меня война с Щенками только глухой не слышал, и ткнуть пальцем в небо — что я опять с ними столкнусь — было крайне легко. В общем, лишнее доказательство, что она просто глупая шарлатанка. Наш позорный бой заканчивается, и я сижу на трибунах поодаль ото всех. Фиолетовую краску удалось отмыть, но вкус… Этот ужас ничем не сбить. Мне в щеку упирается что-то холодное. Банка черничной газировки. Сверху Цинна смотрит на меня особо выразительно. Его маска болтается на поясе. Увидит куратор — даст по шее. — Ваш любимый вкус, господин Йота из дома Лилиум. Аж взрывается на языке. — Не называй меня вот так, — огрызаюсь, но беру банку. «Лилиум» — это не имя, кхм, Лилиума. Это что-то вроде названия дома, от которого идет его род. Наш род. Меня, папаши моего, брата. В текстах на ангельском это называют фамилией, кажется? Настоящего имени Лилиума я не знаю, но не думаю, что это действительно важно — может, оно звучит глупо, вот он и не называет. — Как? Официально? Цинна опускается рядом со мной. Я поджимаю колени поближе к груди и обхватываю их руками. Мы все еще сидим в этом долбанном Логове. Остальные Щенки махнули на нас рукой, когда мы подрались той длинной фиолетовой… отвратительно! Праматерь, ну и мерзость. В общем, да. Сидим. Я наблюдаю за тем, как Щенки носятся друг за другом, и думаю, что, может, я довольно сильно демонизирую их в своем воображении. Ну, то есть, они все еще ведут себя как знатные козлы, но сейчас они выглядят просто тупыми детьми. Как я. Или Лотос. Сказал бы, что как Халдея, но она ведет себя слишком загадочно и заумно для кого-то обычного. Отпиваю. На вкус… чернично. — Так зачем ты тут, дурилка? — Лотос предложила направить свои деструктивные наклонности в нужное русло, — я передразниваю тон Пошляцкой Маски и показываю Цинне язык. Тот почернел от газировки. — Не знаю, я, вроде как, всегда хотел попасть в Щенков. Но с вами, ребята, у меня вечная война, и что-то как-то не задается. Потом Халдея сказала пойти к вам, потому что так было сказано ей в будущем. — Кто такая Халдея? — Цинна подвигается так близко, что я чувствую его горячее дыхание на щеке. — Что, новая дамочка? Твою ж мать, Йота, да ты у нас настоящий дамский угодник! — Отвали от меня! Кулак в лицо заставляет того подвинуться. Отлично! — Она новый постоялец в доме у старика, — потираю кулак, у Цинны голова словно стальная. И пустая. — Говорит, что видит будущее… По-моему она просто шарлатанка с очень запутанной и пугающей манерой речи, я не особо верю в то, что будущее можно предсказать. Как ты себе это видишь?! — То есть ты просто послушал двух дамочек и явился сюда? Цинна перестает улыбаться. Почему это вдруг… — Йота. — Че… — Йота, ты дамский угодник. Смирись. Поэтому и Лилиуму угождаешь, потому что он выглядит как очень красивая дамочка. — Чего… — Ну если серьезно, то, типа, ты видел? Видел? Ты живешь с ним под одной крышей? Не пойми меня неправильно, а ты поймешь, потому что ты дурила, но есть в Лилиуме что-то… Знаете, меня совершенно не интересует слушать, как какой-то идиот описывает свои странные фантазии не самого приятного содержания про моего дядю. На самом деле, это, блять, просто тупо. Кто вообще будет такое слушать?! Когда я встряхиваю банку с остатками газировки и достаю зажигалку, Цинна захлопывает свой грязный паршивый рот. Так-то лучше! — В общем, ты послушал шарлатанку. — Ага. Цинна посмеивается и потирает подбородок. У него такая улыбка… Совершенно безмозглая, но ему идет. Не знаю, как это описать. Мои чувства фанатов Охотников доказывают, что пусть он и тупорылый кретин, но если станет частью истребителей демонов, то точно будет если не в Косах, то где-то около. Вот рожа у него такая! Сразу думаешь, ну, парень пусть и тупой, зато точно меня спасет! Пусть и выглядит немного угрожающе со своими острыми как бритва зубами. Ну ладно, не совсем острыми. Но улыбка у него скорее пугающая до усрачки, как оскал. С другой стороны, Юрий тоже не ангел, но оказался в топе. На его, Цинны, фоне я выгляжу как-то не так впечатляюще. И магия у меня не такая… Гм. Такая. — Может, она и правда шарит в будущем? — С чего ты взял? — я откидываюсь назад. На трибунах полно места. — С помощью магии можно творить что угодно, но, знаешь, не прямо буквально что угодно. Я не слышал, чтобы временные махинации были… ну, возможны. Это же сколько пепла надо потратить, чтобы даже малейший прыжок во времени сработал. А? Угрохать все свои способности в один скачок. — А я слышал, что настоящие маги времени есть. Просто их чертовски мало. Я резко кошусь на Цинну, но тот смотрит куда-то вдаль и трясет полупустой банкой своей газировки. — Ну, это лишь слушок. Как и парадоксальные близнецы. И совесть нашего кэпа. — Да это ж полные глупости… Как ты себе это представляешь? Особенно совесть! Он же полный псих, еще больше, чем я. То есть, как думают Щенки. Я нервно посмеиваюсь и отвожу взгляд. Хе-хе, да, ну полный бред. Надеюсь, Цинна этого не заметит. Парадоксальные близнецы, как и маги времени — сказка. Каждому из нас дается маркировка при рождении, Завод проставляет ее. Но близнецы рождаются с одинаковой. Потому что… почему-то. Я в это не верю. Особенно после встречи с Халдеей. Она наверняка нашарлатанила и попросту поменяла свой номер, чтобы пудрить мне мозги, я уверен! Это ведь так, да? Да? Да?.. — В общем, шарлатанка пригнала меня сюда. Чтобы я опозорился перед кучей Щенков. — По-моему ты здорово меня потрепал, дурила, — Цинна сминает банку в руке и швыряет ее в голову ближайшего Щенка. Тот тихо ойкает. — Кто бы еще додумался до такого трюка?! Нагреть броню… Надеюсь, никто больше не видел, а то на ближайших соревнованиях мне кранты. — Это потому что ты тупой, вот тебе и кранты. — От дурилы слышу. — Хватит говорить «дурила», словно это твоя единственная фишка. — Прошу прощения?! Цинна на меня так вылупляется, и я пародирую его самоуверенный тон: — Дурила. — Ладно, дурила, но ты и правда дурила, раз поверил какой-то фальшивой предсказательнице. Хотя Лотос тоже так сказала… — Вот-вот, Лотос сказала! — Но и фальшивая предсказательница! — И Лотос. Повисает тишина. Не знаю. Может, я и правда просто так пришел. Из-за того, что две хитрые знакомые решили надо мной пошутить. Это звучит довольно бессмысленно, но, вроде как, своими странными действиями они подтолкнули меня к тому, о чем я давно мечтал? Чтобы вступить в Щенков, мне нужно было поговорить с Щенками и выяснить подробности. И, как выяснилось, капитан и правда испытывает ко мне ту самую странную симпатию к парню, что почти отгрыз тебе ухо. Как подарок, но обмазанный грязью. Я швыряю банку в Пошляцкую Маску, тот вздрагивает. — Значит, ты хочешь вступить в Щенков? — Назовешь меня дурилой — получишь в глаз, — я грожу ему пальцем, и Цинна хмыкает. — И не подумаю, пенек. — Это еще хуже! — Значит, ты дурила. Я демонстрирую ему замечательную комбинацию из плотно сжатого кулака и оттопыренного среднего пальца. Восхитительный жест. — Ну так что? — Да, хочу, — мы с Цинной наблюдаем за тем, как Пошляцкая Маска пытается понять, кто из нас двоих швырнул банку. — Кто не хочет? В высшую бы лигу! Прямо к Юрию! Цинна хмыкает и трясет следующей банкой, словно угрожая Пошляцкой Маске, что в него полетит еще и следующая. — Ты не засмеялся. — А должен был? — Цинна даже не поворачивается ко мне. — Обычно все смеются. — Значит, не уважают мечты! — цыкнув, он поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз. Впервые вижу его тупое лицо таким серьезным. — Мечтать — значит жить! Как можно осуждать кого-то за то, что он хочет? Если бы мне такой дурила попался, я бы ему вдарил. Тем более это хорошая мечта. В Кос попадают лишь те, кто особо отличился. Значит, ты стремишься спасать людей. Я не возражаю и лишь пожимаю плечами. Может он и прав. Я никогда не думал об этом. Но ведь это именно то, о чем говорила Лотос. И Халдея. По сути. Мне неизвестное мое прошлое, но будущее строится именно из него. Подсознательные мотивы. Видимо у меня все же были какие-то стремления и желания, которые сейчас гонят меня стать Охотником, и не простым, а одним из Кос. Я-то не особо хочу популярности, если честно, да и плоховато у меня с людьми общение идет — Щенки подтвердят. Но зачем-то я хочу в Кос. Не только же ради Юрия? Это нелепо. Что же такое было в моем прошлом… Хочу ли я знать? Потирая руки, Цинна вздыхает и спускается на ярус ниже. Он смотрит мне в глаза и стучит пальцем по виску. Хмыкает и наклоняется ближе, после чего с жутко заумным видом произносит: — Но это не так просто, знаешь ли! Для того, чтобы стать Щенком, нужно пройти долгий путь… — Избавь меня от этих долгих сюжетных арок, где герой вступает в организацию, оказывается там на дне, потом постепенно завоевывает уважение других и становится лидером, их другом и так далее в этом духе, — я пихаю его локтем. — Я столько дерьмовых книжек на ангельском об этом прочел, что меня уже тошнит. Тем более, в вашу команду я ни ногой. И с капитаном вашим я никогда не подружусь, такого хуесоса еще поискать надо. — Че? Какое уважение? Йота, ты же Йота, дурила, — Цинна вылупляется на меня. — Тебя все боятся, репутация обгоняет! Тут никакого уважения завоевывать не надо, тебя либо почитают как бога-разрушителя, либо просто считают тупоголовым кретином с манией к разрушению. О, спасибо, Цинна. Всегда мечтал это услышать. Бог-разрушитель? Это всего за пару шуточных бомб? Никто даже не пострадал. Думается мне, что слухи немного преувеличивают, и виноваты в этом местные Щенки. Местный отряд. Я поднимаю на него тяжелый взгляд. — А сам-то ты что думаешь? — Что ты дурила, — Праматерь моя, какой он тупой и предсказуемый! — Дурила с очень красивой мечтой. Но, к сожалению, твою дурость никак не вылечить, — Цинна смахивает воображаемую слезу с глаз и громко шмыгает носом. — Какая жалость! Пожелал бы тебе здоровья, но тебе уже ничего не поможет! Кому-то тоже ничего не поможет, если та самая фиолетовая дубинка случайно окажется в чьей-то заднице… Хм-м-м, кто бы мог стать жертвой столь грубого насильственного акта? Никогда бы не угадал… Мне очень хочется пнуть Цинну с лестницы вниз… Нет, впрочем, не хочется. Я это делаю. Прямо в спину, резко делая выпад вперед. Ублюдок не ожидает такой атаки! Ха-ха, очередная уверенная победа Йоты! Никто из Щенков не сможет меня одолеть, именно поэтому я уверенно держу лидерство в нашей вой… Цинна хватает меня за ногу. В самый последний момент. Мы кубарем летим вниз с трибун. — Я предлагаю вышвырнуть их в окно, — раздается голос Пошляцкой Маски сверху. — Кэп тоже одобрит. А то распространяют тут свои флюиды пустоголовости. Кто кого еще выкинет, дурила. — Вообще-то я сбежал с официальной тренировки, и скорее всего куратор мне по шее смачно так залепит, так что чем быстрее мы справимся, тем меньше вероятность, что мне будет очень плохо. Понял, да? — Обязательно пойду медленней, чтобы тебе точно досталось! Мы идем вдвоем по улицам Центрального. Давно прошло Выключение, я потратил кучу часов на то, чтобы разузнать у Щенков все, что нужно. Ну, если вдруг мне случайно приспичит вступить в их поганую организацию… Если вдруг. Маловероятно, конечно, пусть я об этом и мечтаю, и пусть у меня не было поводов отступать, раз уж задумался, пусть и… Вокруг — никого. Лишь фонарики покачиваются от легкого ветра, из-за чего тени пляшут на стенах. Выглядит жутко. И неприятно — в тенях я вижу пепел, словно пятна на коже. Тех, каких у меня нет. Этот район словно вымер. Я слышу далекую музыку, шум метел и звон трамвая, но не вижу людей. Не особо интересно, куда они исчезли, скорее всего часть у Лилиума, а другая пошла в спортивный бар, чтобы посмотреть на очередные бои отрядов Щенков покруче. Они иногда сражались в локальных турнирах на потеху публике, почему-то зрелище избивающих друг друга подростков неожиданно популярно среди людей. Цинна вышагивает рядом со мной, маска болтается у него на поясе. — Вступил бы в наш отряд, хватит комедию ломать. О нет, опять это. — Почему ты так меня убеждаешь? Я же ваш классовый враг. — Кто? — Цинна начинает хихикать. — Ты идиот, Йота, а не враг. Ну, не для капитана, но кого волнует его мнение? У него с тобой… очень странные отношения. Он лично тебе это никогда не скажет. — Звучит как странная любовь-ненависть. На меня бросают осуждающий взгляд. — Ты тоже хорош, вроде хочешь в Щенков, а все легкие пути себе отрезаешь. — Потому что так не интересно. Внезапно, мне становятся понятны слова Халдеи. О том, почему она не предсказывает — если действительно видит, что маловероятно, потому что она гнусная шарлатанка — себе будущее. Иногда легкий путь он… попросту не нужен, потому что пойти им будет самым скучным вариантом. Конечно, я могу вступить в команду Цинны, стать заметной фигурой там, но разве в этом будет что-то… такое? Запоминающееся? А если я организую собственную команду? Все запомнят меня иначе. Как человека, создавшего собственный маленький отряд. А не просто очередного Щенка из… Кстати. — Как ваша банда разбойников называется? — интересуюсь между делом. Когда на меня вновь переводят взгляд, я пожимаю плечами. Отряды Щенков носят собственные имена для того, чтобы как-то обозначать себя на всяких выступлениях, но в Компании, кажется, их именуют по номерам. Лотос что-то такое рассказывала, я не очень хорошо помню — она много что мне поведала. В башке-то пустота, ничего не помню. Почти все очевидное забыто. — А что-о-о-о? — звучит-то как хитро, небось что-то интересное. — Просто интересно. — Мы — «Гончие»! — Цинна гордо ударяет себя в грудь. Вау. Отстойно. — Серьезно? Гончие? — Именно! — он прямо светится от счастья. Сейчас кто-то обломится, а то ведь наверняка ожидает, что эту хрень похвалят. — И кто это придумал? — Разумеется я! — Цинна бросает на меня важный взгляд. — Я хоть и не капитан, но я справился со своей задачей отлично! Кто не слышал о Гончих? Только всякие дворняги… Хе-хе, праматерь, ладно. Это было неплохо. Он еще и каламбурчиками сыпет, совсем отвратительно! Гончие, Щенки. Никакой фантазии, этот придурок даже не пытался! — Чувак, это самое безыдейное название, которое я только слышал, — я хмыкаю, когда его лицо перекашивает. — А я, знаешь ли, знаком с Лотос, которая предложила назвать команду «Команда». — Будто ты лучше придумаешь! О да. О-о-о-о да. Настало время использовать мой коронный трюк. Мою воображаемую команду, которую я всегда мечтал возглавлять, которую придумывал столько времени, мое детище, мою… — Конечно! — я гордо задираю нос. — «Красный Горячий Чили Перчик». — Чел, это название сосет, и ты это знаешь. Его даже не пропустят. — Нет, оно крутое, и… — Сосет. Йота, оно сосет, заткнись, я лучше тебя знаю. Дурила, хватит пыхтеть, оно тупое. Да. — Не хочу ничего слышать от человека с творческой импотенцией! Мы идем дальше. Все же не понимаю, зачем Цинна поплелся следом, тем более, если ему могут дать по шее. Может, захотелось поболтать?.. Все это началось как-то внезапно — со столкновения с дверью. После встречи с Халдеей. Словно своими странными глазами она просто посмотрела — и изменила что-то во мне. Или вокруг. Не знаю. Такие странные подробности выяснились, и всего за одно Включение. Слишком быстро… Словно подстава. Я замечаю, как медленно Цинна надевает маску обратно на лицо. Белая, со звериной мордой — вот уж точно полная противоположность демонам, хотя нутро одно и то же. Если подумать, многими из нас движет жажда разрушений, как и тварями. И где проходит та тонкая граница между человеком и демоном? Я не знаю. — Если я организую собственную команду… — внезапно спрашиваю, — и назову ее иначе, ты вступишь? Повисает тишина. Я не вижу лица Цинны из-за маски, но мне кажется, что он уже даже не улыбается. Что-то в атмосфере. Он молчит, долго, становится даже неуютно. Неужели вопрос настолько… что-то с ним не так? Это всего лишь глупость, озвученная вслух, странно, что такой идиот, как Цинна относится к ней всерьез. Ему бы посмеяться, послать меня куда подальше — вот этого я ждал, но никак не тишины. Фонарь позади меня моргает. В полутьме его маска выглядит даже немного жутко. Гончие. Гонятся, гонятся, гонятся… Я тоже гоняюсь за тенью брата. Может, предложение Цинны было не таким уж и бессмысленным. Все же, мы с Гончими знакомы. И капитан, пусть и ведет себя, как самый последний кретин, все еще хочет меня в команду по каким-то очень неясным причинам. Но я не знаю… Стоит ли соглашаться? Или оставить капельку индивидуальности? Стоит ли спросить у Халдеи? А что сказала бы Лотос? Но это — мое решение. И его должен принять я. Иначе Халдея, если она вдруг не врет, не сможет ничего предсказать — ведь ее слова основываются на моих действиях, как она и сказала. Медленно Цинна спускает маску вниз, и я вижу его лицо. Он усмехается, но как-то странно. Не весело, как когда мы обменивались ругательствами. Мне не нравится. — Йота. Я бы с удовольствием, но, — он поднимает палец вверх, — иди ты нахер с такими вопросами. Я молчу в ответ, потому что Цинна очевидно не закончил. Он проворачивает маску на ремешке на пальце, после чего поднимает взгляд кверху, туда, где раньше, по слухам, были звезды. Сейчас их не видно, уже тысячи циклов — спрятанные за смогом ушедших войн и сгинувшей истории, мы можем лишь воображать, как они выглядели на самом деле. — Ты никогда не вступишь в Гончих, потому что ты не любишь, когда тебя контролируют, — отчеканивает он, после чего возвращает маску на место. — Было бы классно, но… Есть такие вопросы, отвечать на которые ты сомневаешься, но ответ все равно знаешь. Как то, что мы никогда не будем в одной команде, если вдруг ты решишь пройти экзамен в Щенков. Я никогда не предам Гончих, а ты будешь лидером своего отряда. Все просто. Раздается вздох. — Но это не конец нашего маленького знакомства. В конце концов, ты же зачем-то послушал шарлатанку и пришел к нам, верно? — он хмыкает. — Чтобы мы встретились еще раз. Только как Щенки. А потом, там, в топе Охотников. В рейтинге прямо с Юрием. Походит на какое-то странное обещание. Цинна отворачивается, но напоследок бросает еще кое-что. Кое-что предназначенное лишь для нас двоих, стоящих тут, на темной пустой улочке рядом с капсульными автоматами. — Заключим пари? — Пари? — Кто первый доберется до топа и обгонит Юрия, тот выпросит у другого желание, — Цинна хмыкает. — Ну, нормальное. А не что-то безумное, вроде достать рыбу с луны или такое. Принимаешь? А? Ну же! Звучит абсолютно дико. Еще никто не сумел обогнать Юрия в топе Охотников. Как только он занял первое место, оно стало исключительно его — по-моему, никто даже не пытается добраться до топа, лишь до второго места. Поэтому предложение звучит абсолютно дико. Я протягиваю ему руку. — Попрошу тебя дать пинка капитану. — Какой ты мелочный говнюк! — Ты хотел сказать «дурила»? Цинна лишь фыркает. Мы пожимаем руки. Затем, он окончательно разворачивается и неспешной походкой направляется прочь. Мне бы тоже уйти уже, но я провожаю его взглядом, размышляя обо всем, что произошло сегодня. Разговоры со Щенками, предсказание Халдеи… Смешно, если бы Лилиум меня не выгнал сегодня, то ничего из этого бы и не произошло. Пожалуй, хватит морочить себе голову. — До встречи! — кричит мне издали Цинна и машет рукой. Я неловко киваю и отворачиваюсь. — Ага. Бывай.

— — - — - — - — - -

За этой сценой с верхнего этажа «Каннон», откуда видно переулок с капсульными автоматами, наблюдали двое. Опершись на подоконник, Халдея выглядела достаточно невпечатленной, почти что искренне скучающей. Она без особого интереса пронаблюдала за тем, как ее новый знакомый проследовал внутрь здания, и лишь тихо фыркнула, когда послышался грозный окрик Лилиума за опоздание. На подоконнике перед ней лежала та самая карта, которую вытянул Йота. Черное Солнце. Пальцы ее то и дело беспокойно пробегали по ней, словно это могло что-то изменить. В самом деле, она могла и не показывать ему карту — исход был бы одним. Но гораздо веселее оставлять сомнения в чужой душе, что, может, он не добровольно выбрал свою судьбу. В конце концов это так забавно. На коленях у Халдеи сидела Палуга. Они синхронно подняли глаза кверху, туда, где солнца и луны были сокрыты смогом. Сегодня звезды ответили ей молчанием.