старгейзер'11986

Пророк... — Что за абсурд, — бормочу себе под нос. Мы с другим... мной продолжаем смотреть друг на друга. Он — прямо мне в глаза. Я вообще редко смотрелся в зеркало, признаться, не особо люблю свое лицо, так что так хорошо я себя вижу едва ли не впервые. Теперь мне немного более понятны слова Цинны о том, что меня все опасаются, ну еще бы, с таким взглядом. Мы несколько секунд тупо пялимся друг на друга, пока, наконец, другой я не отворачивается прямиком к Фумико. У той глаза сейчас из орбит вывалятся от ярости. Она тяжело встает, держась за живот, после чего рычит что-то нечленораздельное — и бросается вперед. На меня. Второго меня. Понятия не имею, мы стоим рядом. — Абсурд? — голос Пророка звучит пугающе воодушевленно. Почти что угрожающе. — Поверь, это еще не самое страшное. Ты не знаешь, что такое настоящий абсурд. Даже верить не хочу. Потому что чувствую — да, правда. — Советую тебе уйти с ее пути, Шесть-Четыре. Фумико-нян явно не собирается останавливаться. Я предпочитаю не слушать голоса в голове, потому что это заведомо ведет к какому-то идиотскому моменту, но, знаете? Пожалуй, стоит послушаться прямо сейчас. Не хочется оказаться на пути у бешеной фурии, которая готова вырвать мне сердце просто за то, что я (другой я) пнул ее в голову. Я резко вскакиваю на ноги и делаю прыжок вперед — подальше от Фумико. Но, кажется, ее вовсе не интересую я — все ее внимание зациклено на втором мне, который смотрит на нее странным стеклянным взглядом. Я понятия не имею, что у него (меня) в голове. И лишь моргаю, когда у него из носа начинает течь тонкая струйка крови. Он словно прекрасно знает, что будет делать Фумико — уходит от ее атаки в самый последний момент, после чего, развернувшись всем корпусом, бьет ее в висок, пока она не успела развернуться. Это на мгновение выводит ее из строя, Фумико замирает, но ее взгляд, пусть даже и затуманенный, все еще направлен на второго меня. Она явно собирается атаковать, я вижу, как она отводит руку назад... Заряженный удар Фумико способен проломить бетонную стену, что уж говорить о нормальном человеке? И что дальше? — Шесть-Четыре. Используй пламя. О. Ну да. Оставшиеся капсулы. Я разбиваю одну в руке, после чего бью огнем вперед, со всей силы, какая есть. Спирт здорово воспламеняется, поэтому Фумико откатывается назад кувырком, пытаясь сбежать от огня, и следом, после этого, второй я пинает ее прямо под подбородок. По-хорошему, такой удар должен был ее убить, но... Видимо у меня силенок не хватает. Фумико пытается подняться, но ее жутко шатает. Человек из Компании подмечает это, после чего начинает строчить что-то в блокнот. Краем глаза я замечаю, каким хищным взглядом за нами наблюдают тренер Гончих и Лилиум. Их взгляды прикованы ко второму мне. Особенно Лилиума. Что это, клон? — О нет, Шесть-Четыре. Это не клон. Ну да, а кто тогда? — Это ты. Вот уж действительно настоящий абсурд. Двойник разворачивается ко мне и поднимает руку. После чего щелкает пальцами. — Ты хотел узнать, что такое настоящий абсурд? — в голосе Пророка звучит смех. — Я покажу тебе. Ломать пространственно-временной континуум — это так весело, ты не находишь? Ломать? Я моргаю. И поднимаюсь. Сам не знаю, почему, и затем... Хотя нет, ответ, на самом деле, довольно прост. Нет ничего странного в том, чтобы последовать импульсу. Простому желанию. Кто из нас не захочет поступить глупо просто для того, чтобы посмотреть, чем все это закончится? — Вот это настрой! Прыгай, Шесть-Четыре! Так, словно впереди Фумико! Ударь ее! Меня гонит не чужой приказ, но какой-то чудовищный испуг. И вместе с тем — интерес. Любопытство. Со мной связалось божество, которое говорит, что проломило пространство и время. Другой я врезал Фумико, и, благодаря знанию, что она сделает, он сумел отправить ее в полет. Это замкнутая петля. Я исчезну из этого места, чтобы появиться в прошлом на несколько минут назад и атаковать Фумико. Нормальный человек не послушал бы голос в голове, даже если это Пророк. Лилиум верно говорил — божества покинули нас, молитвы больше никто не услышит. Есть лишь Завод, надежный, но потому, что мы сами поддерживаем в нем жизнь. Но нормальный человек проживет максимально скучную жизнь, тогда как я не хочу такую. Что интересного в том, чтобы мирно жить? Гораздо веселее будет... да, сделать так, как говорит голос в голове. — Да, Шесть-Четыре! Врежь ей! Ударь Фумико-нян! Мы оба, с тем другим мной, делаем рывок вперед, после чего делаем прыжок. Вообще-то бить девочек в прыжке ногами это не особо и красиво, Фумико меня наверняка потом придушит, и не могу сказать, что она не будет права в своем желании, но сейчас мне немного не до этого. У нас тут тренировочный бой, а она опасна, как разбушевавшаяся двойка в сердце Центрального. Вдвоем мы ее точно вырубаем, но вместе с тем... Я слышу щелчок. Словно опять двойник пальцами щелкнул. И что-то вокруг меняется. Прыжок должен длиться секунды, если подумать. Но он растягивается, словно я просто замираю в воздухе. А все вокруг — мир — начинает меняться. И тогда я понимаю, что второй щелчок — это не пальцы, я узнаю его — слышал точно такой же звук в тот момент, когда мы с Лилиумом смотрели какой-то старый романтический фильм, и он отматывал кассету назад. И звук такой, легкое жужжание, это именно то, что я сейчас слышу. Начало отмотки кассеты. Мне кажется, словно меня резко начинает тянуть назад, хотя это очевидно не так. Зал вокруг исчезает; остаюсь лишь я и кромешная темнота. Вспышка света — и я вижу вокруг тысячи золотых коробочек разного размера, и из каждой тянется тонкая золотая нить. Такая же у меня между пальцем, оплетена вокруг руки. Пахнет озоном; нити переплетаются в клубок, где-то расходятся, и мне думается, что если то был действительно я, если Пророк действительно та, за кого себя выдает и говорит правду... Выходит, это было нечто сродни прыжку назад? Значит, магия времени... она есть? И Халдея не шарлатанит? Она видит все эти нити? Голова начинает раскалываться, невидимая точка во лбу словно воспламеняется, жутко горячо, и я морщусь — прямо перед тем, как меня двоит, словно на заевшем кадре, слившемся со вторым. Я вижу чужой остаточный след, чью-то фигуру, рядом, наши силуэты почти сливаются, и этот человек кривится вместе со мной. Но, когда я разворачиваюсь, я не могу рассмотреть его лица, лишь неясные очертания, такие же, какие были у брата во сне. Тонкая белая нить оплетена вокруг его лба; вокруг моего тоже, я это чувствую. И, когда я прыгаю, она лопается, отчего таинственный силуэт идет рябью, после чего исчезает. Позади, за золотыми коробками, я успеваю разглядеть затемненный силуэт Центрального. Два одинаковых города, сверху и снизу, словно два отражения; они сливаются воедино где-то на горизонте, где я вижу чью-то фигуру. И, когда та оборачивается, я успеваю разглядеть лишь ее глаза — яркие голубые с розовым отливом. Золотая нить, зажатая в моей руке, тянет меня вперед. Щелчок. Кассета перестает отматываться. Мир вокруг возвращается в норму; и я бью Фумико в лицо, отчего она падает на землю. И, когда поднимаюсь, сталкиваюсь с ошарашенным взглядом себя прошлого. Ну точно. Прыжок. Магия времени. Да ну, бред. Абсурд. Пророк не соврала. У меня из носа начинает хлестать кровь, в голове туман, но я чувствую, как что-то внутри меня словно раскрывается. Не потенциал, но нечто подобное — словно только этого момента я и ждал. Какой-то внутренний барьер сломался, и теперь я могу все, способен на что угодно — так мне кажется в первые секунды. Затем, конечно же, я повторяю все так, как и было. Мне страшно представить, что случится, если я изменю даже одну крохотную деталь. И, когда прошлый я исчезает, я замираю над поверженной Фумико — у той из носа кровь хлещет так, что страшно становится, но я вижу легкий дым, идущий от царапин на ее лице. Значит, у нее и правда есть магия регенерации или нечто похожее. Звучит довольно нечестно, но... Нет, знаете, довольно удобно. Удивительно, что с таким сочетанием Фумико еще не прошла в лигу повыше. Ей лень, что ли? Кровь продолжает капать у меня из носа, окрашивая футболку в желтый. Я тяжело дышу и подхожу ближе. Заношу кулак. Нужно закончить это, пока Фумико не очнулась. Прости, правда. Но мне нужна эта победа. Если уж сам Пророк решила мне помочь, то ничего не поделаешь. Всегда нужно оправдывать доверие божеств, кто знает, что она сделает, если разочаруется. Не хочу знать. Незнание лучше знания в подобных аспектах. Опускаю кулак. Еще. И еще. И еще. И еще. И... Пока кто-то не хватает меня за руку и не оттаскивает назад. В ушах словно вата, но я начинаю различать звуки — чужие крики, пока не поднимаю глаза и не встречаюсь взглядом с Лилиумом — тот выглядит почти испуганно, озадаченно, он говорит мне что-то, очень много и долго, хватает меня за лицо и хмурится. Лишь потом я различаю его голос, очень далекой и тихий: — ... меня слышишь? Почему-то сил не остается, и я с трудом киваю. Ноги подкашиваются, и Лилиум едва успевает схватить меня под руки, пока я не сталкиваюсь лбом с паркетом. Было бы неприятно, на самом деле. С трудом поднимаю взгляд и смотрю назад, на Фумико — та без сознания, кажется, распростерлась на полу. Над ней стоит куратор Гончих и что-то говорит человеку из Компании, тот с ожесточенным видом кивает, после чего машет рукой в мою сторону. Сверху раздается смешок, хватка Лилиума кажется сильнее, и я слышу его голос: — Отлично. Отлично. Замечательно. Ха-ха, — его смешок звучит устрашающе. — Это и правда... Правда что? Он говорит что-то еще, но я уже не слышу его. Перед тем, как в глазах окончательно темнеет, я перевожу взгляд на трибуны, где вижу остальных. Лотос выглядит ошарашенной, она поднялась и смотрит на нас с каким-то странным испугом во взгляде, Цинна и остальные Гончие поснимали маски, они что-то бурно обсуждают. Единственный, кто не изменился — Халдея, ее лицо равнодушно. И, в отличие от остальных, она смотрит мне прямо в глаза. Кажется — словно прямо в душу. Не двигается. Держать глаза открытыми становится тяжело, и я медленно закрываю их. Я лишь немного отдохну, самую чуточку, чтобы посмотреть на бой Лотос и Халдеи. Интересно, как они справятся? Если даже такой неудачник как я сумел сделать это... Наверное, они-то наверняка покажут себя на все сто. Наступает темнота. В ней я слышу чужой голос. Знакомый, это Пророк. Мне кажется, словно мы вдвоем сидим посреди черной пустоты, никого и ничего больше, ни земли, ни неба — лишь мы. Но, в отличие от моего, силуэт Пророка расплывчат, я вижу лишь фигуру из света. Ну да, конечно. Она же божество. Ей незачем принимать такую же форму, как и у меня, боги всегда живут в другой реальности. Не понимаю, зачем она вообще связалась со мной. Неужели так название понравилось? — Очень замечательное название! — поддакивает Пророк. Затем, кажется, морщится. Тяжело судить лишь по ее голосу. — Называй меня Мо. Это в сто раз лучше той дурацкой клички, что дали мне ваши покровители. Мо? — Да! — кажется, теперь она улыбается. — Ну как, Шесть-Четыре, тебе понравилось? Понравилось что? — Почувствовать полный потенциал! Потенциал?.. — Мне потребовалось время, чтобы взломать систему защиты. Ты знаешь, насколько она была хороша? Я поражена, что настолько. Для какого-то любителя он здорово постарался, чтобы скрыть все настолько хорошо. Интересно, был ли у него повод?.. Что ты думаешь, Йота-нян? Что? Кто он? О чем ты? Почему ты называешь меня по имени? — Ты такой серьезный, Йота-нян, — кажется, Пророк вздыхает. Мо, то есть. — Совсем не меняешься! Теперь я понимаю, почему ты мне все это говорил. Ты и правда довольно упертый! Кто бы мог подумать! По имени я тебя называю, потому что это невежливо постоянно называть тебя Шесть-Четыре, это не очень-то и мило! Что? В смысле говорил? Мы знакомы? Я чувствую, будто ключ от моего прошлого ускользает у меня прямо из рук. Пытаюсь дотянуться до Мо, она сидит близко, но в то же время — бесконечно далеко. Мне никогда не дотянуться до божества. Она — словно свет Завода, принявший человеческие очертания. Твою мать, я говорю с настоящим богом. И он позволяет мне вести себя так фривольно. — Надеюсь, тебя это обрадует, — заключает Мо. Обрадует что? Я не понимаю. — Ты сказал, что так нужно... — ее силуэт проводит пальцем по лицу. Тому светящемуся нечто, где должно быть лицо. — Поэтому я так и поступила. Как мы и договорились. Извини, Йота-нян! Я не хочу рассказывать все заново, потому что в один момент ты все равно все поймешь! Кто вообще говорит что-то несколько раз подряд? Подряд?.. Я перестаю что-либо понимать. — Ну да, конечно. Подряд! — голос Мо звучит воодушевленно. — Мы же прямо сейчас с тобой говорим. В другом времени. И, пока я не успеваю задать еще один вопрос, она меня опережает: — Ну, мы еще поговорим! До скорого, Йота! Надеюсь, тебе понравится. Иначе все мои старания пошли насмарку, да? Она так смеется, словно уже знает ответ, и, если честно, я в этом не сомневаюсь. Открываю глаза. В любой другой истории я бы мгновенно их закрыл, потому что яркий свет ослепил бы меня, ну, все в этом духе, но в комнате полумрак — лишь тусклый свет из коридора и окна разгоняет темноту. Судя по свету, уже близится Выключение... Я дома; в гостиной. На диване. Голова трещит так, словно опять поцапался с Фумико и получил по шее, но только я-то прекрасно помню, кто именно валялся на полу после нашей грандиозной схватки. Очередная уверенная (первая) победа Йоты, йа-ху. Только вот потом как-то не вспоминается что же было... Рядом раздаются чьи-то шаги, первым делом я вижу розовые меховые тапочки (верх безвкусия), и перевожу взгляд на Лилиума; тот уже без своего безумного макияжа, в какой-то дурацкой толстовке и с кривым хвостиком. Без всей его боевой мишуры он выглядит почти нормально, помаду бы еще эту убрать, и вообще на человека станет похож, но надо довольствоваться тем, что есть. Лилиум наклоняется ко мне и проводит пальцами по волосам. У него прохладная ладонь, приятно. — Проснулся наконец, — его голос звучит довольно. — Это хорошо. А что, собственно, произошло? Я озвучиваю этот вопрос Лилиуму, и некоторое время мы смотрим друг на друга молча. В этот раз обходится без таинственных взглядов, жестов или намеков. Лилиум попросту выглядит искренне удивленным, после чего наклоняет голову набок. Я невольно копирую этот жест, и мы вновь смотрим друг на друга. Неловкое молчание продолжается. Гм. — Ты не помнишь? — Лилиум вскидывает бровь. — Ты позорно отключился после своего боя. Но эта выходка... Что бы ты там на самом деле не устроил, она здорово впечатлила человека из Компании. Он садится на краешек дивана и наклоняется ко мне настолько близко, что это становится неловким. Я неуверенно кошусь в сторону, когда чужая рука хватает меня за подбородок, и Лилиум склоняется все ближе... и ближе... о, блин, нет, это уже чересчур! Моя попытка отпихнуть его проваливается, но она явно достаточно сильно веселит Лилиума, чтобы тот отпустил меня и глухо рассмеялся. В глазах его играют огоньки, после чего меня вновь хватают — но уже за плечи, а потом награждают самым отвратительным смачным поцелуем в щеку, который я только мог представить. Какая мерзость! Гадость! Ар-р-ргх! Хитрожопый старый мудак, я тебе еще так отомщу, циклов сто не забудешь! Урод! Тьфу! Пока я отчаянно пытаюсь стереть помаду с щеки, Лилиум с видом, будто бы ничего этого сейчас не было, стучит пальцем по губе, после чего задумчивым тоном выдает: — Вы хорошо постарались. — Это что, я проспал бой Лотос и Халдеи? — я оттираю помаду и морщусь. Ну и гадость! — Да. Они хорошо справились, — спешно добавляет Лилиум. — Можешь не волноваться. — Заебись. Наши взгляды пересекаются, и у меня от лица отливает краска. — Э-э-э... То есть... — Маленькое хамло, я сделаю вид, что не слышал этого, потому что сегодня был ты был на высоте, — Лилиум ехидно хмыкает, и я чувствую, как мгновенно у меня краснеют уши. Ну почему именно сейчас вырвалось?! Но затем взгляд Лилиума приобретает задумчивые нотки, и он смотрит в потолок, стуча пальцем по губе: — Никогда не думал, что ты тренировался в магии... что это было, двойник? Достаточно трудоемко, неплохо для такого неудачника! — Сам неудачник! — огрызаюсь, но потом замираю. И резко вскидываю голову. Наши взгляды с Лилиумом встречаются. — Это... Нет. Это был не двойник. Тот вскидывает бровь, и я пожимаю плечами. Неловко. Ну в самом деле, что тут еще сказать? Хотя, может, совет Лотос про искренность касался именно этого момента... Я не думаю, что Лилиум поверит, так что, возможно, нет ничего страшного в том, чтобы ляпнуть то, что я хочу ляпнуть! Я медленно сажусь на диване, мы продолжаем увлекательно сверлить друг друга взглядами, пока я, наконец, не выдавливаю из себя неловкое: — Это был... прыжок? Что-то типа того? — Прыжок? — голос Лилиума приобретает все более недоверчивые нотки. — Назад. — Назад? — Ну... да? Во времени. Мы некоторое время смотрим друг на друга, и Лилиум хмурится еще сильнее. Он подпирает голову рукой и смотрит на меня так недоверчиво, что мне почти неловко. Он, наверное, думает, что я его обманываю, но ведь это правда! Или мы опять сталкиваемся с тем, что кто-то не верит кому-то, хотя никто не врет?.. Как в старых фильмах? Не хотелось бы. Но, впрочем, Лилиум потирает подбородок и внезапно кивает. — Допустим. Ладно... — он вздыхает и качает головой. — Звучит глупо, но сделаю вид, что это так. И как ты... гм, прыгнул? — Мне помогла Пророк? Мы опять смотрим друг на друга, и теперь я точно уверен в том, что он мне не верит. Прыжок еще хоть как-то более-менее реалистично звучал, но вот божество? Пф-ф-ф. Я бы и сам не поверил. Но почему-то эта дебильная история произошла именно со мной. — Пророк? Голос Лилиума насквозь скользит сомнением, и я раздраженно отмахиваюсь. Ну конечно. Что я еще ожидал. — Ага. Она так сказала. — И Пророк помогла тебе сделать этот прыжок? — Типа того. Умалчиваю часть про то, что она что-то там взломала и сняла ограничения. Это уже совсем бредово звучит. — Хм... Он потирает подбородок. — Ты мне не веришь? Лилиум скашивает на меня взгляд и пожимает плечами. — Довольно тяжело поверить, что тебе помогло одно из божеств, — он с сомнением смотрит на одну кошачьих статуэток на столике. — Не пойми меня превратно, Йота, в нашем мире возможно почти все, что угодно. Но сейчас ты пытаешься меня убедить, что сам Пророк помог тебе сделать прыжок назад во времени, чтобы одолеть Фумико? — Лилиум сужает глаза. — Даже при учете того, что я лично видел это представление, мне все еще сложно тебе поверить. Может, это просто загрязнение разума? Ты использовал такую сильную магию в первый раз в своей жизни, естественно у тебя там, — он стучит по виску, — что-то переклинило. Загрязнение разума... Вот уж придумал. Оно только у сильных магов. Даже у Фумико, которая вот ничуть не слаба, я сомневаюсь, что проявляются синдромы. Что уж говорить про меня. Поэтому я возмущенно цыкаю и отворачиваюсь на бой — смысла продолжать этот разговор нет, Лилиум мне все равно не поверит, а придумать что-то более убедительное я не могу. Пусть сам гадает, может, даже убедит себя в какой-то безопасной и логичной теории. А не в помощи Пророка. Ха! Бред, и правда. Чужая рука касается волос, и Лилиум наклоняется ближе. Мы некоторое время смотрим друг на друга. — Йота, ну не злись, — Лилиум заглядывает мне в глаза и вяло улыбается. — Я правда постараюсь в это поверить. Потому что у тебя не причин обманывать меня. Но сам посуди, это звучит так абсурдно... Ты бы сам поверил мне, скажи я тебе, что переместился назад во времени? И что мне помог Пророк? Или, например, Праматерь? Только честно. Хм-м-м. Задумываюсь. Наверное, вряд ли. Я неуверенно поджимаю губы, и этого достаточно Лилиуму в качестве ответа. Он еще раз гладит меня по голове, после чего наклоняется еще ниже — но не чтобы испортить мне настроение еще одним жирным следом от помады, а просто чтобы стукнуть лбом о лоб. В голове от этого жеста что-то неприятно болит, и я думаю, что это просто пепельный рог, но потом понимаю, что все же нет. Это что-то внутри... В мыслях вспыхивает воспоминание. Я вижу брата — и он делает точно так же. Упираемся лбами — чтобы избегать глупых поцелуев в щеку. Когда Лилиум поднимается, я резко вскидываю голову следом, уже желая сказать что-то — что-то про брата, наконец спросить, может, Лилиум действительно что-то знает — но слова сами исчезают с моего языка, и я немо хлопаю ртом. Если Лилиум и видит это, то явно не обращает внимания, и я молча провожаю его взглядом до порога, ведущего обратно в Каннон. Перед тем, как закрыть дверь, Лилиум разворачивается ко мне и довольно улыбается. — Я так и не сказал, но... Ты хорошо справился, Йота. Вы хорошо справились. Можешь отдохнуть. Он бросает на меня последний взгляд, прежде чем закрыть дверь. Вздыхаю. Ну отлично. Гончим мы надрали задницу, неплохо себя показали, теперь Фумико будет пытаться убить меня по-настоящему, но, в целом, Включение прошло замечательно. Ноги еще не очень хорошо держат, и я медленно поднимаюсь, после чего потираю голову. Стоило бы навестить Лотос и Халдею... Ну, Лотос сейчас хрен найдешь, она иногда непонятно где шляется после Выключения, а вот с Халдеей проще — либо в своей комнате, либо позорит нашу команду за своим дурацким столиком в огромном тупом колпаке. Ой, бли-и-ин! Нужно скорее затащить ее внутрь, если она и впрямь гадает, а то позор на весь Центральный! Под пальцами какой-то бугорок... Неужели успел голову расшибить, когда отключился? Но Лилиум ничего такого не упоминал... Зеркал дома куча, я подхожу к ближайшему и неодобрительно кошусь на очередную кошачью статуэточку. Рядом лежит Палуга и отчаянно вылизывается, она бросает на меня такой же неодобрительный взгляд, после чего делает вид, будто меня вообще не существует. Ну-ну, жалкое животное, будешь выпендриваться — кормить тебя не буду. Я присматриваюсь к бугорку. Наверное шишка. Ну точно, уверен. Фумико так отчаянно меня лупила, что ничего удивительного тут и не будет. Но чем дольше я присматриваюсь, тем больше возникает у меня вопросов — у шишки нет желтых следов, как у обычных свежих синяков (в их получении я своего рода специалист), она довольно маленькая и, я бы сказал, точечная. Присматриваюсь ближе... На зеркале остаются следы от дыхания. Лилиум за разводы меня потом придушит. И недоуменно моргаю. Вместо желтых следов — черные. Маленький черный нарост. Это что, пепельный рог?.. Да ну, бред. Быть того не может. Он либо есть, либо нет, не может же просто так взять и появиться. И у Цинны не такой, да?.. Да? О, праматерь подери. Это он. Я широко распахиваю глаза, после чего резко разворачиваюсь и бегу по лестнице. Нужно посоветоваться с Халдеей. Желательно как можно более срочно! Я почти подлетаю к ее двери и уже заношу кулак, чтобы постучать, но та вдруг резко открывается и со всей силы врезается мне в лицо. Ну отлично, сейчас рожки либо оставят две маленькие вмятины, либо Халдея вобьет их обратно. Замечательно просто! Пока я сижу на полу, потирая ушибленную голову, Халдея — без шляпы, к счастью — бросает на меня невыразительный взгляд. У меня лицо кривится от распирающих эмоций об этом происшествии. — Ты же провидица, не могла что ли предсказать, что я бегу?! — О нет, мне было известно об этом, — Халдея лишь моргает. — Это чтобы ты не постучал. Сегодня же выкину ее шляпу в окно!

- - - - - - - - - -

С крыши соседнего здания было отлично видно происходящее в тренировочном зале Гончих. Особенно небольшое представление, устроенное капитаном новой команды. Скажи ему еще пару лун назад о том, что в таком-то положении в иерархии он будет шпионить за каким-то малолеткой, он бы обсмеял неудачливого предсказателя и избил бы до потери пульса, так, на всякий случай. Но нет, он и правда занимался этим — следил за сопляком, который решил организовать собственную команду. Хорошо, что хотя бы по приказу, заниматься столь идиотским актом без особой на то причины ему не слишком-то хотелось... Хотелось, конечно, но это было бы позорно для его звания. Тишину прервал вздох. Сопляк раздвоился. В любом ином случае можно было подумать на что-то безобидное, но он слишком хорошо знал, к чему вела та короткая встреча в центре регистрации. Не нужно было видеть будущее, чтобы понимать, что се это ведет лишь к одному — повторение давней истории, закончившейся... Впрочем, это было уже не столь важно. Ему следовало лишь пронаблюдать и доложить, остальным займутся люди более заинтересованные в исходе этого дела. В конечном итоге, все пойдет так, как надо. Хочет он этого или нет. В тот момент, когда их взгляды встретились, там, в регистрационном центре, что-то нехорошее промелькнуло в глазах сопляка. Слабаки так не смотрели. И сегодняшнее представление это отлично доказало. Бешеную собаку стоило держать на цепи, а Лилиум решил дать ей волю разгуляться. Ну-ну. Рука невольно потянулась к клинку на поясе. Он сделает все, что потребуется. В конечном итоге существование определенных людей могло привести к нежелательным результатам, а его задачей было устранение подобных помех. Было, есть и будет. Когда позади раздались шаги, он обернулся — перед ним стояли двое в шакальих масках. Совсем юнцы, только-только начинали путь в Компании. Оставалось лишь молиться, чтобы они не закончили там же, где и тысячи их предшественников. Они синхронно подняли голову и уставились на него, после чего один вздрогнул — вероятно, не ожидал, что увидит Номера Два без маски. Стоило бы вернуть ее, пока не стало слишком поздно. Когда заминка затянулась, один из юнцом спросил: — Господин Шакал. Председатель просила дать Вас ответ. — Скажи ей... — он скосил взгляд назад. — Что я с этим разберусь. — Как прикажете. Стоило юнцам исчезнуть, он еще раз обернулся — и на мгновение золотой цвет его глаз преобразился в синий с розовым отливом. Затем, Шакал развернулся.