For Henry / Ради Генри

      Дэвид сидел в квартире и откровенно наслаждался обманчивыми безмятежностью и гармонией. Он в кои-то веки остался один. Большая редкость. Жена вышла по каким-то своим делам. И, откровенно говоря, он ничего не хотел об этом знать. Эмма пропадала на работе. У него тоже не выходной, но так повелось, что он, в отличие от дочери, предпочитавшей обедать в полдень, любил трапезничать в час дня. Таким образом в департаменте шерифа всегда кто-то находился, просто на всякий случай.       Генри в школе. Уроки заканчивались через несколько часов, стало быть, у него было полно времени, чтобы насладиться драгоценным уединением в своём доме. Дом мужчины — его замок, но его собственный всё больше напоминал центральный вокзал. Каждый раз, когда в квартире собиралось меньше трёх человек, воспринимался чистейшей воды благословением.       После возвращения Эммы и Мэри-Маргарет в городе наступило затишье. Долго оно, разумеется, не продлится. Всего лишь вопрос времени, когда в следующий раз произойдёт что-то из ряда вон выходящее, что подольёт масла в огонь, и обернётся очередной ссорой, вынудив его выступить в роли родителя, супруга, монарха, помощника шерифа или во всех разом.       Вот почему Дэвид пользовался выпавшей ему счастливой возможностью по полной.       К сожалению, на этот раз спокойствие продлилось не больше двадцати минут. После чего дверь квартиры распахнулась и на пороге возникла разъярённая Мэри-Маргарет.       — Твоя дочь не хочет признавать, что отдать Реджине кресло мэра — плохая идея! — она подскочила к кухонному острову, и Дэвид, не спеша потягивающий кофе, чуть не подавился от неожиданности. — И даже больше, — глаза жены сузились, — она на её стороне. Дэвид, я переживаю. Как бы Реджина что-то с ней не сделала.       Дэвид с усилием проглотил кофе, несколько раз моргнул, пытаясь согнать пелену выступивших от боли слёз.       — В смысле? — он кашлянул. — По-твоему, она могла наслать на неё проклятие, зачаровать, а то и провернуть что-нибудь похлеще?       Мэри-Маргарет покачала головой.       — Не знаю, но что-то неправильно. Я бы предположила, что Реджина вырвала ей сердце, чтобы контролировать, если бы не знала, что это невозможно, — Мэри-Маргарет, нахмурившись, сняла пальто и повесила на крючок. — Смотри. Мы возвращаемся домой, и Эмма ни с того ни с сего решает, что Реджина заслуживает быть спасённой. С чего бы? Что такого могло произойти, что Эмма вместо того, чтобы обвинять Реджину во всех наших невзгодах, через которые нам довелось пройти, заговорила о сломленной и потерянной душе, нуждающейся в помощи? Неужели человек может так быстро измениться?       Дэвид прокручивал в голове последние слова жены, пока она готовила себе кофе. Он и сам задавался этим вопросом после беседы с Эммой. Но у него в запасе было достаточно времени, чтобы всё хорошенько обмозговать, и теперь он смог посмотреть на ситуацию, в которой они оказались, под совершенно другим углом.       — Знаешь, — беспечно произнёс Дэвид, стараясь придать голосу лёгкость, хотя и понимал, что ничем хорошим разговор не закончится. — Реджина очень много сделала для вашего возвращения.       — Потому что сама нас туда и отправила, и… — она посмотрела на него умоляющим взглядом, призывая вспомнить всю боль и страдания, через которые им пришлось пройти. — Неужели я должна напоминать тебе, Дэвид, что если бы не Реджина, ничего из этого вообще не произошло бы?       — Я помню, — Дэвид отодвинул пустую кружку. — Но Реджина не была обязана помогать. Она могла поступить с точностью наоборот. — Он вскинул руку, не давая Мэри-Маргарет возразить. — Я знаю, что Реджина всё делает ради Генри, она пытается доказать ему, что меняется в лучшую сторону. И да, я знаю, что ты сейчас скажешь. Реджина притворяется, чтобы втереться к нам в доверие? — Дэвид пожал плечами. — Возможно. Тебе ли не знать, что я хотел её казнить, и я знаю, что она опасна, но… — он глубоко вздохнул. — Реджина помогла вам спастись, и она разрешила Генри жить с нами, потому что желает ему счастья. Я действительно думаю, что она старается поступать правильно. По крайней мере, сейчас. Что будет завтра? Кто знает, но, по-моему, было бы здорово, если бы мы с ней были заодно, пусть и не навсегда. Ты сама-то не устала от постоянной борьбы?       Мэри-Маргарет закатила глаза и сжала челюсти. Она явно сдерживалась, чтобы не накричать на него.       — Эмма сказала мне то же самое… — и, сокрушённо покачав головой, пробормотала: — Каков отец, такова и дочь.       — Мэри-Маргарет, послушай меня, очень много чего случилось, пока вас не было, и я предполагаю… — Дэвид вскинул ладони. — Всего лишь предполагаю, что нам стоит подумать о том, чтобы дать Реджине ещё один шанс. Я не говорю, что мы должны предоставлять ей полный карт-бланш и закрывать глаза на все проступки. Мы должны приглядывать за ней. Знаешь старую поговорку: «Держи друзей близко к себе…»       — А врагов ещё ближе, — Мэри-Маргарет кивнула и задумчиво пригубила кофе. — Эмма сказала, что сегодня они с Генри ужинают с Реджиной.       — Неужели? — брови Дэвида поползли вверх.       — Велела не ждать их. Не знаю, что это значит, но… — Мэри-Маргарет застенчиво отвела глаза. — По-моему, за обедом я здорово её разозлила, и она решила переночевать в каком-нибудь другом месте.       Дэвид нахмурился. Отправился проверить шкафы Эммы и Генри. Не досчитавшись кучи одежды и пары сумок, он вернулся в гостиную и кивком попросил Мэри-Маргарет присесть.       — Расскажи в подробностях, что именно произошло сегодня за обедом.