For Henry / Ради Генри

      Эмма открыла дверь библиотеки и тихо вошла. Некоторое время стояла неподвижно, давая глазам возможность привыкнуть к полумраку, царившему в пыльном помещении. В воздухе пахло старыми книгами и чем-то цветочным. Белль нигде не было видно. Эмма со вздохом медленно обошла стеллажи с рядами книг и столики, пока не обнаружила «красавицу» в самом конце зала с толстенным романом в руках.       — Привет, — поздоровалась она тихо, чтобы, не дай бог, не напугать Белль.       Белль подняла глаза.       — Эмма! — она улыбнулась. — Что ты здесь делаешь?       — Хотела попросить тебя помочь с кое-чем, — Эмма покраснела до кончиков ушей. — Подумала, что в этой библиотеке можно найти что-то такое, чего днём с огнём не сыщешь в других библиотеках и в интернете.       Заинтригованная Белль вложила закладку между страниц.       — И что же это? — спросила она и медленно положила книгу на колени.       — Информация о Зачарованном лесе, но только та, которая не вошла в сборник сказок Генри, — на лице Эммы застыло виноватое выражение, словно она спрашивала о чём-то запретном. — По всему городу можно встретить какие-то намёки на существование других миров, вот я и подумала, что в библиотеке найдётся парочка книг по истории. — Она пожала плечами.       Белль встала, положила книгу в кресло и задумчиво посмотрела на Эмму.       — Возможно, найдётся, — она прошла вглубь библиотеки. — Тебя интересует что-то конкретное?       — События, положившие начало войне между Белоснежкой и Злой королевой, — Эмма задержала дыхание в ожидании реакции, которая, и в этом она была уверена наверняка, не заставит себя ждать.       Но Белль лишь кивнула. Провела указательным пальцем по корешкам книг, таких древних, что дунешь на них — развалятся. Вытащила объёмистый том в потрескавшемся кожаном переплёте и протянула ей.       — Здесь ты найдёшь то, что ищешь, Эмма, — она склонила голову. — Почему ты вдруг всем этим заинтересовалась?       Эмма скользнула взглядом по выцветшей, но пока разборчивой надписи, сделанной размашистым почерком: «Две стороны одной монеты: История нашего мира». Имени автора не было. Она изогнула бровь.       — Подумала, было бы неплохо выяснить, что именно тогда произошло, но, знаешь, по-тихому, без лишнего шума.       Белль выглядела удивлённой.       — Не думаю, что в нашем городке найдётся человек, который не захочет отвечать на твои вопросы. Я мало что знаю, но с радостью поговорю с тобой, — с этими словами она вернулась в свой читательский уголок. — Так тебе просто любопытно? И всё?       Эмма молча прошла следом за Белль. Устроилась за столиком и, помедлив, неуверенно пожала плечами. Что здесь ответишь? Несколько мгновений она обдумывала разные варианты, но решила остановиться на максимально честном из возможных.       — Мне хочется понять, что произошло на самом деле и как… как они все докатились до такой жизни. В этом деле нельзя верить на слово, — она опустила фолиант на столешницу. — Понимаешь?       — Да, — задумчиво проговорила Белль. — Я тоже думаю, что Реджина заслуживает второй шанс.       Слова были брошены как бы между прочим, и Эмма, никак не ожидавшая такого поворота, даже подскочила от удивления:       — Что? — выдохнула она. — Ты сейчас о чём вообще?       — Слухами земля полнится, — пожала плечами Белль. — Я слышала о твоей стычке с Мэри-Маргарет посреди закусочной. Читала твоё открытое письмо. Знаю о твоих планах насчёт завтрашнего собрания в мэрии, — она послала ей одну из своих самых милых улыбок. — Я просто сложила два и два.       — И что? Скажешь мне, что она — безнадёжна, да? — Эмма осторожно присела на краешек стула.       Белль расположилась в кресле напротив.       — Нет. Не мне развешивать ярлыки. Я верю, что в каждом есть что-то хорошее, при условии, что найдётся человек, который поможет ему это разглядеть в себе, — она потянулась через стол и накрыла руку Эммы своей. — Я рада, что ты это делаешь. По-моему, очень важно, чтобы ты пришла к своим собственным выводам относительно каждого в этом городе, не только Реджины.       — Спасибо… — Эмма ответила ей усталой, но искренней улыбкой. — Я просто подумала, что пора кончать со всем этим. Как Реджина станет лучше, если мы не дадим ей шанса? Я знаю, она старается. Очень. Она любит Генри и готова ради него на всё. И Генри очень хороший парень. Он такой не сам по себе. Реджина воспитывала его, вкладывала в него что-то, и раз у неё получился такой ребёнок, может, она не так плоха, как все думают? — она скривилась. — Я права? Или совсем сбрендила?       — Эмма, — в голосе Белль зазвучали весёлые нотки. — Я влюблена в Румпельштильцхена.       Эмма невольно улыбнулась.       — Намёк понят, но я не влюблена в неё. Мне просто кажется, что мы должны поддерживать её, помогать по мере возможностей, но при условии, что она не попытается прикончить нас всех.       Белль пожала плечами.       — Любовь бывает разная. Может быть, ты любишь её не так, как я люблю Румпельштильцхена, но это не значит, что она тебе безразлична.       — Прикалываешься? — прыснула Эмма. — Реджина ненавидит меня, и это взаимно. Я не горю желанием «заботиться» о ней, Белль. Я просто хочу, чтобы она перестала нападать на меня и мою семью.       — Нет ничего дурного в том, чтобы заботиться о других, Эмма, — Белль постучала пальцем по старинной книге и широко улыбнулась. — Полистай. Если у тебя появятся вопросы, если просто захочешь поговорить, я к твоим услугам.       Эмма проводила её выразительным взглядом, всем видом показывая, что Белль, должно быть, сошла с ума. Потом она покачала головой, вздохнула и бережно открыла книгу.       Страницы были пожелтевшими от времени, и Эмма, перелистывая их, чувствовала, что они совсем хрупкие. Книга оказалась очень объёмной и сложной. Эмма нахмурилась, но не прошло и секунды, как растерянность сменилась жгучим любопытством. Одна из глав называлась: «Восхождение королевы Реджины».       Эмма глубоко вздохнула, отыскала нужную страницу и взглянула на наручные часы. Уроки в школе заканчивались через пять часов. У неё в запасе было достаточно времени, чтобы выяснить что-нибудь новое, если, конечно, никто не выдернет, потому что по идее она сейчас должна заниматься своими непосредственными рабочими обязанностями, а не книги читать.

***

      Эмма нависла над столиком, за которым расположилась Белль.       — Хрень собачья! — прорычала она.       — У кого-то появились вопросы по книге, — с улыбкой подытожила Белль.       — Вопросы? Нет. Ни одного. Но… — Эмма лихорадочно пыталась подобрать слово, чтобы описать своё эмоциональное состояние, но не преуспела. — Как можно обречь собственного ребёнка на то, на что обрекла свою дочь Кора? Почему это нормально? Даже в системе, в которой я выросла, когда надо мной измывались, всегда можно было найти лазейку, чтобы вырваться. Неужели вокруг не нашлось ни одного человека, чтобы…       — Эмма, — тихо, но твёрдо проговорила Белль и вскинула руку. — Ты кое-что забываешь… — в ответ на возмущённый взгляд Эммы она жестом предложила ей присесть. — Во-первых, в том мире, откуда мы родом, женщины априори оказывались в очень невыгодном положении, даже если были королевских кровей. Во-вторых, если ты не обладаешь достаточной силой, магической или финансовой, чтобы защитить себя и своё имущество, всегда найдётся человек, который придёт и лишит тебя абсолютно всего.       — Тебя послушать, так получается, что Кора сделала Реджине офигенное одолжение, когда вбивала в неё, что власть — это свобода, а любовь — слабость? — Эмма недоверчиво покачала головой. — Поверить не могу, что ты говоришь мне это.       — Нет. Нет. Я всего лишь говорю, что власть была одним из очень немногих способов, чтобы человек в том положении, в котором оказалась Реджина, мог получить хоть каплю свободы, — лицо Белль выражало сочувствие. — Женщины часто считались собственностью, особенно в королевских семьях, но если она обладала силой, она могла вести себя… как мужчина, — она очень тщательно подбирала слова. — Она могла делать всё, что ей заблагорассудится. Это очень сложная ситуация. Даже в самые лучшие времена. Дорого бы я дала, чтобы сказать, что любовь может победить абсолютно все невзгоды, но на деле всё намного сложнее, Эмма, и для королевской особы в частности.       — С Реджиной всё было иначе. Ты же знаешь… — Эмма вскочила и стала нервно расхаживать из стороны в сторону. — Для сказочной страны, где всем с рождения уготованы долго и счастливо, история Реджины, мягко говоря, отстойная. Жила-была девочка, которая всего лишь хотела угодить матери, но не могла, потому что та была поехавшей безумной сукой. Но малышка всё равно пыталась, снова и снова, и каждый раз терпела неудачу. А ещё у неё был папаша без яиц, который мало того, что позволял властолюбивой и жестокой жене совершать немыслимые безумства, так ещё и ни разу не заступился за неё. Потом она находит любовь, в которой видит возможность выбраться из дерьмовой ситуации, в которой застряла, но единственный человек, сумевший завоевать её доверие, всаживает ей нож в спину, рассказав о её намерениях больной на всю голову и падкой до власти мамаше. ПОТОМ долбанутая мамашка убивает любимого прямо на её глазах, лишив тем самым единственной разумной возможности сбежать из сраного адища, и выдаёт, что поступила так ради её же блага! Зашибись, сказочка!       Эмма перестала расхаживать.       — Разве это, чёрт возьми, тянет на начало сказки со счастливой концовкой? Полная чушня! Больше похоже на начало катастрофы. У Реджины вообще не было шанса на долго и счастливо. Куда ни плюнь, повсюду — боль и страдания, и рядом с ней не оказалось ни одного человека, сильного и заботливого, готового поддержать и помочь справиться с личной трагедией.       Белль сузила глаза.       — Эмма…       — Где была фея-крёстная Реджины? Почему не помогла сбежать от Коры? Где была Голубая фея? Почему не превратила Реджину в неприкосновенное создание, чтобы мать не могла делать ей больно? Почему никто не помог?       — Эмма…       — Почему в мире, полном волшебных существ, способных помочь и осведомлённых о происходящем… Феи наверняка знали, что её изводят, но ни одна из них не почесалась помочь. Почему? — голос Эммы звенел от несдерживаемого гнева. — А я скажу тебе, почему. Они все думали, что она не заслуживает быть спасённой, вот и всё. Короче говоря, хрень собачья.       Эмма замолчала и перевела дыхание.       Белль слегка покачала головой и с грустной улыбкой спросила:       — Полегчало?       — Нет! — выплюнула Эмма. — Хочется что-нибудь разгромить. Смотри, когда я попала в приёмную семью, рядом со мной были люди, готовые бороться за меня. Всегда были. Господи… — она закрыла глаза, мысленно досчитала до десяти. — Неудивительно, что Реджина со временем превратилась в злобное, фригидное, мстительное и неуравновешенное существо.       — И что ты теперь будешь делать? — Белль медленно встала из-за стола.       — Не знаю, — дрожащим от возмущения голосом произнесла Эмма. Взглянула на часы. — Заберу Генри из школы.       — Помни, ей не нужна твоя жалость.       — Я не жалею Реджину, — сказала Эмма, когда они подошли к двери. — Но я её понимаю. И думаю, всем остальным тоже пора проникнуться к ней пониманием, — повернувшись, она посмотрела Белль в глаза. — Ты действительно думаешь, что она достойна спасения? Она двадцать восемь лет держала тебя в заточении.       — Я думаю, абсолютно все поступки Реджины продиктованы желанием защитить себя, спрятаться от внешнего мира в пузыре силы. Она посадила меня под замок, чтобы добраться до Румпельштильцхена, который, при всей моей любви, очень жёстко обошёлся с ней в прошлом. Я думаю, ты должна взвесить причины, почему Реджина стала такой, а не только последствия, — Белль улыбнулась. — И потом. Я жива, здорова и я здесь. Поезжай за Генри и, если тебе ещё что-нибудь понадобится, возвращайся.       Эмма кивнула и вышла на улицу. Вытерла тыльной стороной ладони слёзы, выступившие от яркого полуденного солнечного света, и зашагала к машине. Она изо всех сил старалась успокоиться, стряхнуть с себя гнев перед встречей с Генри, чтобы тот не заметил, что с ней что-то не так.