Belle patiente

— Как мой малыш? — Девушка с роскошными черными кудрями села рядом с омегой и потерла ладони друг о дружку согревая их. — Хорошо. — Парень улыбнулся, опуская руку на свой заметно круглый животик под просторной рубашкой для беременных. Заканчивался уже пятый месяц, как он забеременел. И чем дальше — тем было труднее. Идя в клинику за искусственным оплодотворением, он уже знал, что легко не будет, и чем дальше — тем все больше усугубится. Но знать — это одно, испытывал он буквально коктейль из всего и сразу: головокружения, молниеносные гормональные изменения, отеки и токсикоз он вообще в расчет не брал. А в последний месяц к этому добавился ещё и рост груди, которого он, довольно таки спортивно слаженный омега, стеснялся. Как он себя не убеждал, что это совершенно нормально, все не мог смириться и этот комплекс вынуждал его постоянно поправлять одежду так, чтобы не было заметно. Но ещё хуже его собственного визуального восприятия оказалось то, что грудь невыносимо болит, а это мешает не только работе, но и нормальной жизни. Он никогда не был хлюпиком или плаксой, но эта боль нет-нет да выдавливала из него слезу. Молочные железы мужчины-омеги, как и любой женщины при зачатии ребенка, перестраиваются, в них поступает больше крови, развиваются клетки, вырабатывающие молоко... Короче говоря, это заставляет грудь набухать, появляются ощущения тяжести и все это сопровождается такой болезненностью, что можно выть. А мужчин-омег это часто касается дважды, потому что их грудь не растет во время пубертатного периода, как у женщин, и это для них в новинку, хотя у некоторых всё проходит без сучка и задоринки. Конечно, это не его случай. Чтобы избавиться от этого необходимы массажи, которые сам себе беременный сделать не может. Сложно объяснить почему, но это вроде как щекотка: когда сам себя трогаешь, ничего не получается. К тому же, флюиды альфы облегчают этот процесс, позволяя омеге расслабиться и не чувствовать такой невыносимый дискомфорт. А теперь ближе к сути: Шанталь Зачари, двадцать восемь лет, одинокий будущий папа маленького омеги. И эти мучения его становятся всё несноснее с каждым днём. — А папа моего малыша? — Адель очаровательно улыбнулась и погладила круглый животик друга изящной ладошкой с кучей тоненьких серебряных колечек. — А папа так себе. — Шанталь вздохнул, утыкая красные глаза в чашку с фруктовым чаем. — Я говорила тебе записаться в больницу, почему ты ещё не сходил? — Девушка одарила его тяжёлым взглядом, отклеивая защитное покрытие от никотинового пластыря. Хоть своих детей у нее и не было, она знала об этом, кажется, все на свете. Вместо своих детей у нее было пять младших братьев, и она помогала папе выхаживать их, потому могла работать личным врачом. Курить даже бросила, чтобы ничего не вредило маленькому, учила его как правильно кушать, спать, ходить. Хоть с этим, пока что, если не считать отеков, у него не было особых трудностей. Наклеив полосочку на свое предплечье, она скрыла его коротким рукавом нежно-розовой блузочки и отбросила волосы за плечо. Если Шанталь когда-нибудь и видел женщину красивее Адель, — а это маловероятно, — то она превосходила ее не намного. Огромные синие глаза, шикарная грудь, длинные ноги. Чувственные губы, глядя на которые, хочется бросить все к ее ногам. Сам он такой харизмой не обладал, откровенно говоря, Шанталь — омега, которых много. Не страшненький, но и не великий красавец; не худой, не толстый. Да и с первого взгляда на него, невозможно сказать, чтобы его запомнили на дольше, чем пять секунд. По крайней мере, так он сам мог охарактеризовать себя. Адель же, конечно, в корне с этим была не согласна: ее милый и любимый Шанталь — ничто иное, как произведение искусства, омега всех омег. Даже её муж знал, что она любит Шанталь больше, чем его, но совсем не ревновал, по крайней мере, уже. Потому что такая Адель женщина, она могла его и хорошенько перемешать с удобрением, так сказать, если бы он обидел ее лучшего друга. Ведь они один горшок меряли в детском саду, как его можно обижать? — Да записался я, — омега свёл светлые брови и отставил чашку, глядя на свой живот, — да что толку, если я нужен нашему Дракону, приходится переносить. — Знаешь, на чем я твоего Дракона вертела? — Не говори так. — Парень отвёл взгляд, но от девушки не скрылось, как тронулись румянцем его щеки. Его горячо любимый Дракон, то бишь мсье Шарпе, прозванный так из-за сильного утрирования его фамилии*, что соответствует его «величию», вызывал у Адель бурю эмоций, и совсем не положительных. Высокомерный, поверхностный, эгоцентричный чурбан, что видит отношение одинокого омеги к его персоне и пользуется этим, бесстыдно и безбожно. Потому что какой нормальный начальник посылает своего беременного секретаря за идиотским кофе в Starbucks, потому как, видите ли, из автомата невкусный. А от его милого Шанталь, что над ним трусится, буквально, нос воротит. А Зачари тоже хорош, Шарпе шашни крутит со всякими прошмандовками, от него омегами несёт с завидной частотой, и каждый месяц — новое амбре. А ее милый дурачок то грустит, что от начальника воняет чужими феромонами, то радуется, что это снова не надолго. И это при том, что этот красавец-альфа не обращал на парня никакого внимания, только помыкал им, используя в корыстных целях. Вот Адель и ненавидит его, вполне себе справедливо. Только поэтому она рада, что работает в отделе кадров и непосредственно с Шарпе дел никаких не имеет, хотя она всегда хотела работать с Шанталь. — Он из тебя перед декретом все соки пытается выжать. — Девушка опустила руку на нежные завитушки медных волос, успокаивающе поглаживая. — Плюй на Дракона и быстро в больницу, месяц уже как ты должен на процедуры ходить, и не раз в неделю, а хотя бы три, это же твое здоровье, и твоего малыша. — Знаю. — Шанталь буркнул под нос, противопоставить этому факту действительно нечего. — Прямо сегодня, сейчас, иди отпросись и живо, могу даже отвезти. — Мне ещё надо отчёты закончить, я не могу просто встать и пойти, мои обязанности от этого... И не смотри так! — Парень нахмурился, ловя на себе фирменный душераздирающий взгляд, и без того глубокие и выразительные, глаза подруги четко давали понять, о чем думает их обладательница. — Закончу на сегодня и пойду, даже если Дракон будет просить остаться, не послушаю. Он опустил голову, понимая, что голос его звучит совсем не так уверенно, как ему хотелось бы, но риски он оценивал, и пренебрегать действительно больше не мог. Врачи и так сказали, что это последний его шанс забеременеть, а поскольку альфы у него не было, а объект воздыханий — мало что просто красавчик, так ещё начальник и завидный жених — не видит его в упор, единственным решением оказалось искусственное оплодотворение, и хотя прошло как нельзя успешно, теперь он принимал килограммы всяких там витаминов и раз в месяц ходил сдавать анализы. Конечно, все было хорошо, он в жизни не курил, пил по праздникам, и то немножко, и в последние года занимался спортом. Вероятно от этого и скакнули у него эти гормоны, что так внезапно обрезали ему вероятность забеременеть в будущем. Но и он уже не хотел тянуть, нет альфы — не страшно, сам вырастит, как его самого вырастил папа. Хотелось бы, конечно, чтобы ребёночек рос в полной семье, но у него будет папа, тетушка Адель с мужем-альфой, дедушка, его будут любить и за неизвестного, по факту несуществующего отца. — Я приду и проверю, и не дай бог!.. — Адель взглянула на изящные маленькие часики на правом запястье — она левша — и улыбнулась, хвастаясь волшебными ямочками на щеках. Подмигнув, она забрала свой поднос и направилась к стойке. В столовой уже давно стало пусто, обед заканчивался, а он до сих пор ощущал голод. Голод и тупую боль в груди. Хотелось прикоснуться к себе самому, чтобы хоть как-то избавиться от этих ощущений, но он сам прекрасно знал, что это только все усугубит: он пригонит больше крови и напряжение станет совсем уже невыносимым, что заставит его стенать, или, опять же, даже заплакать. Тяжело вздохнув, он допил свой чай и поднялся с места, поправляя рубашку. Убрав за собой на столе и даже аккуратно протерев его, такой уж он чистоплотный, он вернулся назад на свое рабочее место и попытался сосредоточиться на работе, чтобы побыстрее со всем закончить. Но из-за боли, что отвлекала его, все удалось доделать с небольшой задержкой. Бросив все как есть на стол Дракону, он не стал ждать ни его, ни Адель, сразу направился в больницу, думая только о том, что его мучения вот-вот станут не такими уж сильными. Просто потому что он записывался на прием к массажисту-омеге, а их феромон другому омеге не слишком помогает, но выбрать себе альфу он не решился. От природы застенчивый и молчаливый, он считал, что выше его сил просто так дать альфе прикасаться к себе в таком плане. Хотя на форумах все очень хвалят именно представителей сильнейшего вторичного пола в этом деле, мол, совсем не больно, даже приятно. Он не о том думал, всё-таки, это просто необходимость, чтобы он перестал мучиться и тревожить малыша. А удовольствия и прочее — это было уже не так важно. Очереди не было, так что медсестра пригласила его в кабинет сразу же и попросила подождать, пока она позовет врача. Шанталь смущённо кивнул и сжал меж бедер вспотевшие ладони. Все равно это вызывало в нем волнение, от тревоги грудь начала даже пульсировать, а уши покраснели. Чем дольше он ждал — тем сильнее волновался, хотя прошло от силы всего десять минут. Кушетка, на которой он сидел, застеленная хрустящей белой простыней — они их после каждого пациента меняют? — приглашала его прилечь, но он пытался игнорировать явные позывы тела завалиться на бочок и наконец отоспаться. В последнее время работы действительно стало больше, но он не жаловался, был только рад помочь мсье Шарпе перед своим уходом в длительный отпуск. Но это не значит, что он получал отдельное удовольствие от того, что он недосыпал, постоянно ходил как вареный. В глаза будто песка насыпали, он потёр их и вскинул голову, услышав тихий шорох запираемой двери. — Здравствуйте, месье Зачари. — Мужчина мягко улыбнулся, присев на место за столом и опустил на стол его медицинскую карту. — Меня зовут Матис Претрье. — Здравствуйте... — Омега неуверенно прищурился и втянул воздух носом. Нет, не показалось. — Знаю, Вы договаривались на запись к омеге, а я на него совсем не похож, — альфа снова одарил его улыбкой, глядя в бумаги, — но рабочий день уже заканчивается, все разошлись, кроме меня. — Ничего, я... Я приду завтра. — Шанталь встал, беспощадно терзая пуговицу на рубашке, на деле таким образом оттягивая ткань от своей груди. Перед альфой, ещё и таким... Черт, да откровенно сексуальным, ему не хочется раздеваться, демонстрировать свое тело. Потому что он очень много над собой работал в свое время, чтобы быть привлекательным, но из-за беременности, сейчас этого не было видно. Он, конечно, нисколько не жалел, просто не хотел связываться с альфой. Матис выглядел как мужчина с обложки, представительный, высоченный, широкоплечий, с густыми черными волосами и едва загорелой кожей. Одной породы с Драконом. То есть, тот конечно голубоглазый блондин с шармом как у Драко Малфоя, а Матис в другую сторону ушел, но он... Просто невероятно красивый, а на него такие альфы никогда не взглянут, куда ему, посредственности. — Нет, судя по записям, Вы и так затянули с массажем, Вам он необходим срочно. — Отодвинув бумаги, Матис взглянул на него серьезными глазами цвета металла. — Я сейчас не альфа, даже не мужчина, а врач, бесполое существо. — Меня не предупреждали, я не могу. Матис поднял густые широкие брови, глядя на то, как омега пытается оправдать свой нерациональный страх. Но он вдруг побледнел, припухшие маленькие губы побелели и он стал оседать, с тихим, едва заметным хрипом. Встав, альфа тут же подхватил его на руки, прижимая к себе сильно, но бережно, чтобы лишний раз не тревожить ребенка. Глубже вдохнув, он опустил его на койку и задержался над кудрявой макушкой. Он пах так свежо и приятно, что он позволил себе несколько лишних секунд. Но, не теряя более времени, ему пришлось взяться за его рубашку: маленькие пуговки неохотно вылезали из петель, но все же оголяли белоснежную кожу. Присев на край, мужчина уложил парня на свою грудь, чтобы лучше ощущать реакции его тела. Для омег это было необязательно, но альфа может успокаивать своим феромоном уязвимых, особенно во время беременности, омег, что не имеют пары или хотя бы постоянного партнера. И чтобы лучше прочувствовать его, приходилось первые несколько раз, а то и до конца срока, вступать в столь близкий, даже интимный контакт. Парень тихо застонал, явно не приходя в себя, и Матис тихо зашептал над его ухом разводя края рубашки в стороны: — Тише, сейчас будет легче. — Он даже прикоснулся носом к рыжеватым вьющимся волосам, вдыхая запах. При этом мысли о том, что он домогается своего пациента, он предпочел отбросить куда подальше. — Расслабьтесь, все будет хорошо. Альфа накрыл его небольшую грудь ладонями, омега даже вздрогнул и скривился. Его глаза приоткрылись, но он явно особо много понять сейчас не мог. Матис принялся массировать его грудь, аккуратно и настолько мягко, как только был способен. Его руки, в частности ладони, оказались столь большими, что повергло Шанталь в секундный шок. Он шире раскрыл глаза, чувствуя все и сразу: удовольствие, приносимое этими мощными огромными, контрастными на фоне его бледности руками, головокружительный запах альфы, дыхание над ухом, чужой стук сердца где-то под лопаткой... А ещё испепеляющее и невозможное смущение, из-за которого покраснели щеки, уши и даже шея. — Тихонько, не напрягайтесь. — Хрипловатый, глубокий и грубый голос над ухом заставил его покрыться мурашками, что скатились от верхушки уха до поясницы. — Пустите! — Он дернулся и противно натурально взвигнул, но альфа в ответ только громко вздохнул, да прижал его назад к своей груди, нажимая большими твёрдыми подушечками пальцев на соски. И Шанталь задохнулся, то ли от возмущения, то ли от удовольствия, что вспыхнуло на дне его зрачков. Черт возьми! Почему его собственные действия такого рода приносили только боль? Природа так паршиво распорядилась, но теперь, когда его трогали эти великолепные волшебные руки, казалось, что игра стоила свеч. — Нет... — Чисто из упрямства, что в него вложила матушка природа, Шанталь попытался взбрыкнуть ещё раз, но уже гораздо неохотнее и вяло, что не осталось незамеченным. — Доверьтесь мне, я же аккуратен, правда? В шепоте Матиса слышалась улыбка, он со знанием дела двигал пальцами, следя за тем, как нежная бархатная кожа с сеточками венок приятно розовеет от его прикосновений. Мужчина улыбнулся только шире, когда стройные ноги парня сдвинулись и бедра крепко сжались в попытке скрыть накатившую волну возбуждения, что так явно оттягивала ткань на брюках спереди. — Это, должно быть, приятно, а Вам необходимо просто расслабиться, Шанталь. — Альфа потёр затвердевшие верхушки сосков, понимая, что парень уже сдался и его нехило повело. — Как вышло, что Вы довели себя до обморока, не жалеете себя совсем, а о малыше хоть думаете? Вы должны приходить на такие процедуры раз в три дня максимум, а пропустили целый месяц, где Вы были? — Совсем без тени недовольного тона спросил альфа, усиливая свой запах так, чтобы парень не имел возможности вдохнуть ни капли свежего воздуха. — Н-но... — Омега прикусил губу, скомкав в кулачке простыню и сглотнул вязкую слюну. — Я работаю, поздно освобождаюсь, времени не хватает. Его голос стал томным, так что Претрье сосредоточился на прикосновениях. Грудь парня маленькая, мягкая, но всё-таки ощущается ее твердость внутри, что свидетельствует о длительном напряжении. Но трогать ее оказалось необычно, по его опыту, омеги не запускали это состояние настолько, что от боли падали без чувств. — Пожалуйста, не надо больше... — Шанталь хныкнул, ощущая, как внизу живота скапливается жар и знакомое чувство томления. Он готов был кончить без прикосновений к себе и терпел из последних сил. — Нужно. — Тихо прошелестел мужчина, сдавливая меж указательными и средними пальцами розовые верхушки сосков чуть сильнее, чем необходимо. От этого парень только вздрогнул и покраснел ещё хуже, ощущая, как горячее семя растекается по белью. Хорошо, что брюки черные, на них мокрое пятно совсем незаметно будет... Посторгазменные судороги долго не желали его отпускать, и он надеялся, что альфа этого не ощущает. Хотя, конечно, тот чувствовал, и не только это: запах его семени, сильные феромоны, что он непроизвольно выплеснул при оргазме, аромат возбужденного омеги, что давно намок. Матис ощущал все, и останавливаться не хотел, однако ему везло: грудь ещё была напряжена и тверда, то есть, нуждалась в его прикосновениях. — Хватит. — Трезво, насколько это было возможно, Шанталь шикнул, но это не возымело никакого эффекта. — Нет, если закончим сейчас, больно станет уже через час, потерпите ещё, хорошо? — Ласково, как будто говорит с ребенком, ответил альфа. — Почему у Вас нет партнёра? — Вы не... — Шанталь клацнул зубами от очередной вспышки перед глазами, возбуждение накатывало на него с новой силой, сказывались чрезмерная чувствительность и длительное отсутствие нормального секса. — Кто сказал, что у меня нет партнёра? — Даже если предположить, что Вы пошли на искусственное оплодотворение, потому что Ваш альфа... бесплоден, — Матис ощутил, как парень сам теснее прижимается и даже потирается о него, — то у Вас нет ни метки, ни кольца, ни отпечатка чужого запаха. В конце концов, на моем месте сейчас должен быть он. Шанталь прикусил кончик языка, сдерживая порывы изогнуться. Его дыхание стало тяжелее, перед глазами вспыхивали и гасли сотни вспышек. Вот это испытывают все беременные омеги с альфами? Да это едва ли не лучше секса! Он с трудом ворочал языком, пытаясь собрать во рту необходимую кучку слов, что занимало довольно много времени. Но Матис никого не подгонял, как ни странно, он наслаждался процессом не намного меньше своего милого пациента. — Может, ему просто не нравится?.. Делать это... — Омега всхлипнул и опустил свою ладонь на чужую, надавливая чуть сильнее. — Альфам на инстинктивном уровне заложена забота о беременном омеге, тем более, о своем. — Мужчина улыбнулся, глядя на то, как парень уже наглым образом управляет его руками. Он стал горячее, зажатость куда-то бесследно исчезла. — Как давно у Вас никого нет? — Два года. — Шанталь сглотнул и закрыл глаза, полностью отдаваясь на милость Матиса. Он бы сейчас что угодно выдал, но говорить было все труднее. Оставалось только постанывать от получаемых чувств. Это оказалось вовсе не так, как он думал, знал бы он, что получит массу удовольствия, пришел бы пораньше. Второй оргазм накрыл его плавно, будто он соскользнул в воду. Он зажмурился, впиваясь ногтями в кожу альфы, не в состоянии попросить дать ему передышку. Матис, что не жаловался на умственные способности никогда в жизни, сам остановился. Сладковато-горький запах омеги стал едва ли не сильнее его собственного. А он не из железа. — Это все? — С надеждой спросил парень, чувствуя, как его соски жжет, но совсем не так противно, как раньше. — Ещё нет. — Альфа успокаивающе погладил его тонкие пальцы и вернул ладони на грудь, нажимая чуть сильнее прежнего. — Не беспокойтесь, многие омеги реагируют таким образом. Шанталь смущённо надулся, понимая, что его видно насквозь. Но чистый стыд, накативший с таким опозданием, превратился в сублимированное удовольствие. К тому же, если действительно каждый омега испытывает такое... Матис улыбнулся. Да, любой омега может возбудиться, но чтобы кто-то кончал от массажа груди — он видел впервые. К тому же, неоднократно. И почему такой симпатичный, чувственный и милый омега одинок? Это казалось чем-то неправдоподобным. Шанталь хныкнул, его маленькие влажные ладони поглаживали костяшки мужчины, и хотя делал он это скорее неосознанно, Матис тоже слегка поплыл. Он чувствовал каждый его вздох, подрагивание, напряжение, сокращение мышц. Омега прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться, но ничего не выходило, его тело явно было за и требовало только больше такого массажа, что откровенно принимало за ласки. Ему и раньше нравилось, когда его грудь трогали, но сейчас это казалось и вовсе чем-то волшебным и у него кружилась голова, а меж ног становилось все мокрее. Но он уже не мог сдерживаться и от первого громкого и несдержанного стона он сам вздрогнул и прижал ко рту ладонь. Но Матис ничего не сказал, пытаясь контролировать все прочие инстинкты. Надо было помнить, что он врач, и никто иной, но сказать это было проще, чем придерживаться этой линии. Шанталь крепче сжал бедра, ерзая, чтобы избавиться от напряжения. Сдерживаться становилось трудно, он по-щенячьи скулил, всхлипывал, волосы прилипали к взмокшему лицу. Только когда он кончил третий раз, мужчина позволил ему отдышаться и помог застегнуть рубашку, потому что его собственные пальцы отказывались слушаться. Судя по ощущениям, в штанах уже все хлюпало, но он стеснялся попроситься в уборную, пока Матис с совершенно невозмутимым видом записывал что-то в его карту. — Вам нужно приходить на процедуры каждый день. — Матис поднял голову, его смольные волосы упали на лоб. — Так часто? — Парень опустил голову, прижимая к лицу ладонь в попытке остудить лицо. — Если бы весь месяц вы ходили как положено, то не нужно было бы. — У меня нет столько времени... — Это вредно для ребенка. — Альфа перебил его, но Шанталь не обратил на это внимания, хоть и жутко не любит подобное. — Просто представьте, каково малышу от того, что его родитель постоянно испытывает боль. К тому же, в будущем могут появиться трудности с выработкой молока. — Хорошо, буду приходить. — Парень поднялся на ноги и чуть улыбнулся, пытаясь прикрыть то, как его взволновало это заявление. Об этом он не знал, думал, что никаких хоть сколько-то серьезных проблем связанных с ребенком у него не возникнет. Но это даже логично, не может же все пройти так бесследно. Придется пожертвовать последними днями работы с Шарпе, чтобы выкроить чуточку больше времени, хотя это сказать проще, чем сделать. — Помочь Вам? — Матис улыбнулся, встав со своего места. На полторы головы выше, в десять раз красивее и в сотню раз сильнее. Шанталь даже позавидовал бы, но после такого сокрушительного массажа он не мог и смотреть на него. Конечно, альфа это прекрасно видел и понимал. — Все нормально, спасибо. — Смущённо пробубнил парень, заправляя прядь волос за красное ухо. — До свидания. — До завтра, Шанталь. — Претрье кивнул. — Берегите себя. Омега как можно более твердым шагом вышел за дверь и оперся ладонью о стену. Сейчас, выйдя из помещения, где все пахло альфой и им самим, ему казалось, что все это было галлюцинацией. Обкончался на глазах у такого альфы? Более стыдно было только когда он описался на американских горках. Ну вот не для него все эти экстремальные штучки. И сейчас он даже не знал, что было более унизительно в его жизни этого, свежего позора. Стоило только поблагодарить альфу, что тот ничего не сказал, иначе он бы провалился сквозь землю, предварительно залившись слезами. Матис же задумчиво смотрел на дверь за которой скрылся его милый пациент, подпирая лицо ладонью. Его учили контролировать свое возбуждение в подобных ситуациях, дыхательные практики, сила воли... Но ничего сейчас не желало работать. Он думал о приоткрытом маленьком ротике, из которого он срывал стоны самими только пальцами; о мягкой коже, припухших сосках, круглом животике, двигающихся бедрах... Как удачно он остался после окончания рабочего дня, теперь будет брать больше сверхурочных, чтобы Шанталь не имел возможности вдруг сменить своего массажиста. А в том, что он не сделает этого намеренно, он теперь был уверен.