Нарисованное солнце

В прошлом Лань Сычжуй совершал много ошибок, когда встречал кого-то, кто был, по его мнению, достаточно похож на Цзинь Лина. Доведенный до отчаяния, он отпугивал своим поведением родителей, а также самих детей или уже взрослых, которые не понимали, что ему от них нужно. Со временем Сычжуй смирился. Именно поэтому, пусть даже и совпадение было столь велико, он отпустил мать и ребенка, не сказав ни слова. Если повезет, он мог бы наблюдать издали хотя бы какое-то время. Быть может, даже осесть в этом маленьком городке. В конце концов, тот всегда нравился Юаню. Одной из причин была река, огибающая левый берег его территории. Там было красиво и по какой-то причине немноголюдно. Проведенное здесь время напоминало Сычжую об Облачных Глубинах. Именно возле реки мать мальчика заговорила с ним второй раз. — Добрый день, — произнесла она как ни в чем не бывало, — вы здесь кого-то ждете? — Добрый день. Нет, я пришел полюбоваться видом, — вежливо отозвался Лань Юань. И, не удержавшись, спросил: — А почему вы решили, что я кого-то жду? — Вы просто... казались одиноким. — Одиноким? — удивленно переспросил Сычжуй. — Мне так показалось, — женщина заметно смутилась. Сычжуй поспешил перевести тему. — А вы здесь по какому поводу, госпожа?.. — Яньли. Мы часто гуляем здесь. А-Лину нравится смотреть на воду. Конечно, Лань Сычжуй не был удивлен, услышав это имя. И все же его сердце невольно екнуло, когда она представилась. — Лань Юань. Имя в быту — Сычжуй. Он не уверен, насколько корректно вот так вот свободно разговаривать с замужней женщиной, но Яньли, судя по ее виду, это ничуть не смутило, поэтому они продолжили разговор на отвлеченные темы. А-Лин же, устав тянуть мать за полы одежды, копошился неподалеку. — Знаете, место, откуда я родом... Женщина осеклась на середине фразы, когда до них донесся отчетливый всплеск. Лань Юань, услышав посторонний звук, поспешно заозирался. А-Лина на берегу нигде не было видно. Сычжуй встретился глазами со стремительно бледнеющей Яньли. Ее запоздалый громкий крик он услышал, уже ринувшись в воду. Двигался Лань Юань рефлекторно, поэтому все происходящее он смог осознать лишь тогда, когда уже выбрался на мелководье, где ему было по колено. После чего остановился, не зная, что делать дальше. Напуганный А-Лин вцепился в него мёртвой хваткой и ревел взахлеб. Даже подбежавшая к ним мать не смогла его отцепить. — Спасибо вам... Спасибо! — все повторяла и повторяла Яньли, когда Сычжуй наконец передал ей в руки мокрого насквозь, но целого и невредимого мальчика. Убедившись, что все действительно в порядке, Лань Юань вздохнул с облегчением, нервным движением потянувшись к золотой шпильке. И снова застыл, не найдя ее на своем обычном месте. — Господин Лань, вам нужно обсохнуть, — голос матери А-Лина вывел его из ступора, — наш дом совсем недалеко. Прошу вас, пойдемте с нами. — Не... не стоит беспокоиться, — вежливо ответил Сычжуй, в то время как внутри него бушевала целая буря эмоций. Он понимал, что шпильку, которая наверняка затерялась в речных водах, ему уже не вернуть, даже если попытаться. И это бессилие жгло его изнутри. Еще сильнее на Сычжуя давило осознание того, что он был не один и не мог просто взять и сбежать, дабы оправиться от пережитого. Эта вещь была единственным, что осталось как память о Цзинь Лине. И теперь он потерял ее, чтобы спасти другого Цзинь Лина. — Я настаиваю! — упрямо повторила Яньли. А-Лин же, очевидно отойдя от пережитого потрясения, принял идентичное материнскому выражение лица. — Идём! — выпалил он, надув щеки, и для пущей надёжности схватил Лань Сычжуя за мокрый рукав. И как Юань мог после этого отказаться?.. — Выходит, вы много знаете о медицине? — Не то чтобы много. Люди там, откуда я родом, все имеют кое-какие знания в этой области. К тому же моя родная тетя по отцу была целителем. Я почти не помню ее, но дядя много рассказывал мне о том, что помнил сам. — Мне жаль... Вам довелось потерять стольких близких людей. Сычжуй качнул головой, по привычке потрогав пучок, собранный на полураспущенных волосах. Проследив за его действием, Яньли потупила взор. — Это была... важная вещь для вас, верно? Вопрос застал Сычжуя врасплох. Он ожидал, что речь пойдёт о цене, возмещении стоимости. Прежде он уже слышал несколько раз, что его украшение, должно быть, стоит целое состояние. Среди Ланей, которые хоть и были знатными господами, носившими дорогие одежды, не было принято украшать себя столь броскими вещами. Поэтому, что в ордене Гусу Лань, что среди простых горожан, золотая шпилька, украшенная символом Ланьлин Цзинь, привлекала внимание. Пару раз её даже пытались украсть, к огромному огорчению Юаня. Он не любил причинять людям вред, но и отдать столь важную его сердцу вещь ни за что бы не согласился. Но эта женщина каким-то образом разгадала, что крылось за его озабоченным видом. — ...Все хорошо. Я не жалею, что пришлось пожертвовать ею ради вашего сына. Я уверен, человек, который подарил мне это украшение, не осудил бы меня. По лицу Яньли видно, что она хотела бы узнать больше, узнать, жив ли этот человек сейчас. Но задать вопрос она не решилась, за что Сычжуй был очень ей благодарен. Он бы не хотел делать ситуацию хуже и отягощать её лишним чувством вины. В конце концов, Сычжуй не смог бы ей объяснить, что её сын и был тем, чей подарок Лань Юань так бережно лелеял все эти годы. За время пребывания в этом доме Сычжуя успели накормить ужином и взять обещание, что он останется на ночь. С одной стороны он чувствовал себя крайне неловко, с другой — Лань Юань искренне наслаждался сложившейся ситуацией. Разговаривая с Яньли о жизни, краем глаза наблюдая за тем, как возится А-Лин, впервые за долгое время он чувствовал себя счастливым, несмотря на боль от потери столь драгоценной ему вещи. Уложив А-Лина спать, Яньли обратилась к Сычжую: — Я вас, наверное, совсем утомила. Вы можете расположиться в соседней комнате, я уже все приготовила. Она небольшая, но там есть кровать для гостей. Будьте спокойны, я объясню мужу всю ситуацию. Лань Сычжуй уже давно не нуждался в еде и сне. Однако даже те люди, которые знали об особенностях его организма, никак не могли с этим свыкнуться. Поэтому Юань в основном не перечил, принимая это как часть игры в «нормального человека». Комната, несмотря на ее размеры, оказалась уютной. Насколько он мог видеть, в этой жизни семья А-Лина была не из богатых, хоть и не совсем бедной, судя по тому, что дом не состоял из одной только комнаты. Осмотревшись, Сычжуй честно попытался лечь в постель и уснуть. Отсутствие потребностей не означало, что он вовсе не мог этого делать. Однако, услышав голоса, он поднялся, решив, что хозяина дома стоит поприветствовать лично. Проходя мимо хозяйской спальни, Лань Юань остановился. Спустя несколько секунд колебаний он все же сделал шаг вглубь комнаты, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. А-Лин спал, свернувшись в общей семейной кровати. Бесшумно, как он умел, Лань Сычжуй подошёл ближе, одарив мальчика взглядом полным нежности. Спустя столько лет он наконец нашёл его. И на этот раз у Цзинь Лина были любящие родители, о которых он так тосковал в прошлом. Юань не помнил своих родителей, только смутные образы, вызывающие порой отклик где-то внутри. Но теперь, после всех прожитых дней, и они уже затерялись в памяти. А Цзинь Лин остался. Он бы ни за что не разрешил себе забыть этого человека. Наклонившись, Сычжуй нерешительно потянулся к темноволосой макушке кончиками пальцев. Он не хотел будить или испугать мальчика, просто дотронуться. В этот момент в спину ему уперлось что-то металлическое. — Что тебе нужно? — негромко спросил грубый мужской голос. — Я не хотел ничего плохого, господин, — ответил Сычжуй, не дрогнув. Даже для дилетанта было бы очевидно, что это отнюдь не острие меча. — Тогда что ты забыл в нашей комнате? — Я только хотел погладить его по голове, — честно ответил Лань Юань. Это, по всей видимости, обескуражило собеседника, потому как он замолчал. — Выходи, — добавил он в конце концов, подталкивая Сычжуя к выходу этим не-мечом. Тот повиновался без слов. Неизвестный металлический предмет по итогу оказался обычной кочергой. А вот человек, что угрожал ею... На мгновение Лань Сычжуй растерялся. И лишь потом понял, что перед ним Цзинь Цзысюань. — Не знаю, что ты там себе удумал, но ты уйдешь из моего дома. Сейчас же. — А-Сюань, так нельзя! — крикнула Яньли, резко появившись за его спиной. — Господин Лань спас А-Лина, он заслуживает благодарности! Нельзя выставлять его за дверь посреди ночи, я против! Сычжуй вздрогнул, не ожидав такой горячности от этой мягкой на вид женщины. Оторопевший Цзысюань, который явно тоже не ждал, что ему вдруг начнут перечить, попытался что-то возразить, но не успел, потому что в возникшей тишине раздался заспанный детский голос: — Папа? Ты уже пришёл? А-Лин, проснувшийся от громких голосов снаружи, стоял в дверном проеме, потирая глаз. Пошатываясь, он засеменил к мужчине, который, краснея от неловкой ситуации, тем не менее присел, позволив себя обнять. — ...дем спть... — невнятно проговорил А-Лин, цепляясь за отцовскую шею. Подняв голову, Цзысюань посмотрел на Яньли, которая одобрительно кивнула. — Давайте разойдемся на сегодня. Господин Лань не сделал бы ничего дурного, я верю ему. Цзысюань нахмурился, выпрямившись. А-Лин уже снова спал у него на руках. — Хорошо. Пусть будет, как решила А-Ли. Но утром ты уйдешь отсюда и больше не вернешься. Сычжуй вытянул вперёд руки в вежливом поклоне. — Благодарю за вашу доброту, господин, — ответил он. Рано утром Цзысюань уже стоял на пороге комнаты, где поселили Юаня. В его виде больше не было той вчерашней агрессии, лишь некоторая настороженность. — Я хочу спросить тебя ещё раз. С какой целью ты зашёл вчера туда, куда заходить не стоит? Ты не кажешься невежественным глупцом. Так почему? — Я действительно просто хотел погладить по голове вашего сына. Я сожалею, что совершил столь грубый поступок, но я вышел бы сразу после этого. Уловив вопросительный взгляд Цзысюаня, Сычжуй сдался. — Я искал одного человека... Долго искал. И теперь мне кажется, что А-Лин может быть этим человеком, — пробормотал он, чувствуя себя несчастным. В прошлом подобные разговоры уже имели место быть, и они никогда не оканчивались ничем хорошим. Лицо Цзысюаня тем не менее осталось непроницаемым. — Мне жаль, но он не тот, кого ты ищешь, — произнес он неожиданно спокойно, очевидно успев обдумать то, о чем ему сообщил Сычжуй. — Это мой сын, и ему всего пять лет. Он никак не может быть человеком, который тебе нужен. Тебе лучше уйти. — Я... Я понимаю, — Лань Юань смиренно опустил голову, даже не пытаясь спорить. — Еще раз простите, что по моей вине произошел неприятный случай. Так было лучше всего. Так было правильно. Любой адепт ордена Гусу Лань знал, что в первую очередь надлежит поступать именно так — «Правильно». Несмотря на произошедшее поздним вечером, Яньли ничуть не была смущена просьбой Лань Юаня о том, что он хотел бы попрощаться с А-Лином прежде, чем уйдет. Он знал ее всего ничего, но уже смог понять, за что Цзян Яньли так любили младшие братья и муж. Наклонившись к помрачневшему ребенку, Сычжуй протянул ему игрушечную бабочку, которую купил на днях, в надежде подарить при случайной встрече, но в суматохе произошедшего совсем забыв о ней. А-Лин немедленно схватил предложенную ему игрушку, чем вызвал у Юаня горькую улыбку. Но, прежде чем Сычжуй успел выпрямиться, мальчик обнял его за шею своими маленькими ручками. — Чжуй-гэ, ты ведь придешь еще поиграть? — плаксиво спросил он, практически повиснув на Лань Сычжуе. Ощутив на себе его руки, Сычжуй замер, боясь пошевелиться. Внутри у него боролись чувства трепетной нежности и нестерпимой боли. Если бы он мог остаться и наблюдать, как растет А-Лин, то сделал бы все, чтобы тот вырос здоровым и счастливым. Чтобы в этой жизни у него была большая и дружная семья. Чтобы больше не пришлось разрываться из-за наследования ордена в пятнадцать с лишним лет... Но теперь он был всего лишь посторонним. Цзысюань был прав, этот ребенок был его сыном, и он имел полное право беспокоиться о том, чтобы рядом с ним не оказывались подозрительные личности, одной из которых был Лань Юань. — Конечно, — соврал он, как можно более мягко улыбнувшись, — я поиграю с тобой позже. И почувствовал, как его отпустили. Поклонившись Яньли и поблагодарив за одежду и кров, Сычжуй неспешным шагом вышел за ограду. А-Лин смотрел на него в упор, прижавшись к материнской ноге и не выпуская из рук подарка. Тем же утром Лань Сычжуй покинул этот город.