Нарисованное солнце

Его предупреждали. Просили не искать в толпе прохожих лица тех, кто безвозвратно ушел из его жизни. Это будет больно. Это будет несправедливо. Это того не стоит. И все же Лань Сычжуй продолжал искать Цзинь Жуланя. Пару раз в сезон Лань Сычжуй навещал семью А-Лина. Как и планировал, он приглядывал за мальчиком издалека, позаботившись о том, чтобы не попадаться на глаза никому из них. Не то чтобы Сычжуй боялся гнева Цзысюаня. Он действительно не хотел тревожить мирно живущую пару и их сына. То, чего он на самом деле боялся, что, опасаясь, семья переберется в другие края, затерявшись среди сотни других таких же небольших семей. Юань не был готов к подобной разлуке. Может, они никогда и не заговорят снова, но так он хотя бы знает, где А-Лин и что с ним все в порядке. Сычжуй старался не останавливаться там надолго. Будет лучше, если никто его не запомнит. Как для него, так и для них самих. — Рада, что ты наконец нашел себе место, где ты можешь осесть, — смеется Старуха, когда он в очередной свой визит коротко рассказывает ей о произошедшем. Старуха держала постоялый двор в местах северней от тех, в которых проживал А-Лин. В обмен на услугу в прошлом Лань Сычжуй жил у нее какое-то время годами ранее. Постепенно их общение переросло во что-то сродни дружескому, несмотря на то, что она так и не сказала ему своего имени. По правде говоря, по имени ее здесь никто и не называл, так что это казалось в порядке вещей. Когда они встретились впервые, прозвище ей совсем не подходило. Не молодая, но и не преклонных лет. Однако уже тогда она была известна в округе именно так. Конечно, ему было любопытно. И все же женщина ясно дала понять, что не желает говорить о своем имени. И Юань явно был не тем человеком, чтобы допытывать ее. — Я не планирую оставаться здесь навсегда, — спокойно возражает Лань Сычжуй в ответ на ее слова. Старуха его не слушает, снова смеется и ставит перед ним тарелку с ужином. Сычжуй находился в городе вот уже несколько дней, но ни А-Лина, ни его матери все не наблюдалось на улицах. Даже в их собственном дворе не было ни намека на то, что здесь обитали люди, да еще и с ребенком. Он чувствовал себя преследователем, когда вот так следил за чужим домом. И все же на душе было слишком тревожно, чтобы просто уйти. Что если что-то произошло? Что если они не живут здесь больше? Заметили его и сменили место проживания? Это было как раз то, чего боялся Лань Юань. Однако на следующее утро Сычжуй смог заметить вышедшего из дома Цзысюаня, что немного его успокоило и отрезвило. Вряд ли глава семейства остался бы здесь, будь его жена и сын сейчас в другом месте. Убедившись, что семья по-прежнему жила там же, где и раньше, Сычжуй позволил себе наконец оставить их в покое, проведя несколько дней предоставленный самому себе. И не поверил своим глазам, когда в одно, по-видимому, особенно удачливое утро он выцепил взглядом в толпе горожан знакомую макушку. Пыхтя и сопя, А-Лин волок по земле котомку, которая явно была слишком тяжела для мальчика его возраста. — А-Лин? — Сычжуй поспешно приблизился, легко подняв с земли ношу, что так усердно тащил этот ребенок. Тот, услышав свое имя, вскинул голову, силясь разглядеть незнакомца. — Чжуй...гэ? — произнес он нерешительно. Что до Сычжуя, больше сложившейся ситуации его удивило то, что А-Лин узнал его вот так сразу. Даже имя и то запомнил. — Это я, А-Лин, — повторил он, потеплевшим голосом. — Что у тебя здесь? — Папа поручил мне купить продукты на ужин. — Почему тебе? А как же твоя мама? — Мама... Мама болеет. А-Лин помогает, — выпалил мальчик, гордо надувшись. Нехорошее предчувствие вновь вернулось к Юаню. Госпожа Яньли действительно настолько больна, что А-Лину в его семилетнем возрасте приходится тащить все это в одиночку? Ему никак не верилось, что в обычной ситуации эта любящая и заботливая женщина могла такое допустить. — Знаешь что, А-Лин... — ответил Сычжуй, наскоро все обдумав. — Пойдем, я помогу тебе донести твои продукты. А-Лин тут же нахмурился, намереваясь сообщить, что он уже достаточно взрослый. Однако нежелание волочить за собой тяжелую котомку все же пересилило, поэтому спорить он не стал. Яньли, кажется, не могла говорить. Однако, увидев Сычжуя, она то ли взволнованно, то ли воодушевленно всплеснула руками. Глядя на нее, Лань Юань вдруг подумал, что Цзинь Лин был похож на мать больше, чем об этом говорили. — Госпожа, — поприветствовал он ее мягко, сложив руки перед собой. — Я здесь не со злым умыслом, я пришел помочь, — добавил Сычжуй на всякий случай. Яньли продолжила беспокойно суетиться, но, не сумев подняться с постели, в конечном итоге устало откинулась на подушку. — Я не сделаю ничего дурного, клянусь вам, — повторил Сычжуй, немного растерявшись и огорчившись подобной реакции. Наверное, этого следовало ожидать, но в прошлом эта женщина отнеслась к нему с теплотой и пониманием даже после того, как он показал себя не с самой надежной стороны. — Мама волнуется, что не может встретить Чжуя-гэ как подобает, — отозвался вдруг А-Лин, все это время молча наблюдавший за происходящим. Сычжуй удивленно посмотрел на мальчика, после чего перевел взгляд на его мать. Яньли выглядела сконфуженно. — О. О, нет-нет, это... — по какой-то причине Юань тоже смутился, — это совсем не обязательно, я сделаю все сам. — Если вы позволите?.. — добавил он, краснея от осознания собственной бестактности. Помедлив, Яньли кивнула. Сычжуй облегченно выдохнул, видя, что она и в самом деле не считает его нарушителем в их доме. Вытащив из рукава мешочек цянькунь , он торопливо начал рыться в вещах, на ходу вспоминая, что из целебных трав у него сохранилось. К моменту, когда Цзысюань переступил порог своего дома, Сычжуй, заручившись помощью А-Лина, успел напоить Яньли целебным отваром и на скорую руку приготовить ужин. В самом доме было шаром покати, понятно, почему Цзысюаню пришлось послать А-Лина в лавку одного, но среди того, что принес мальчик, Сычжуй нашел привычные в его понимании рис и овощи, которые даже он был способен сварить. Готовка никогда не была сильным местом Юаня. Будучи неприхотливым в еде, он считал самым важным, чтобы получившееся в итоге было съедобно и выполняло свою основную функцию. Теперь же, когда он мог не ощущать голода много месяцев, Лань Сычжуй и вовсе забыл, когда готовил последний раз. Как и ожидалось, увидев в собственном доме постороннего мужчину, Цзысюань настороженно замер. Замер и Юань, с тревогой ожидая чего угодно, вплоть до того, что сейчас на него кинутся с ножом в руке. Судя по тому, как расширились глаза Цзысюаня, он явно узнал того, кто стоял перед ним. В конце концов, из-за выделяющихся клановых Ланьских одежд спутать его с кем-то было крайне сложно. Мужчина быстро оглядел комнату: выхватив взглядом играющего на полу А-Лина, после чего, не говоря ни слова и не слушая жалоб, схватил его за руку и поволок в дальнюю комнату. Туда, где сейчас спала его жена. — Папа, пусти! Это Чжуй-гэ, ты что, забыл его? Он сказал, что вылечит маму! Сычжуй остался стоять посреди кухни. Бежать сейчас было совсем уж неуместно. Он не мог оставить А-Лина, не убедившись, что Яньли здорова достаточно, чтобы обойтись без посторонней помощи. Но и оставаться здесь в подобной ситуации было также не самой лучшей идеей. — Я пришел помочь, — в который раз за сегодня попытался объясниться Сычжуй, когда Цзысюань возвратился обратно все также с А-Лином на буксире. — Я немного смыслю во врачевании. А-Лин сказал, что госпожа Яньли больна. Если... Сычжуй в волнении протянул Цзысюаню сверток с остатками трав. — Если вы продолжите поить ее отваром в течение недели, ей обязательно станет лучше, — говорит он, слегка поклонившись, и, повернувшись спиной, направился в сторону двери. — Это ты приготовил? — Сычжуй обернулся. Впервые за весь вечер он вновь услышал Цзысюаня. Тот стоял, держа в одной руке сверток, переданный ему Юанем. Во второй руке у него была крышка, которой был накрыт горшок с рисом и в который Цзысюань уже успел заглянуть, выжидательно глядя на заклинателя теперь. — У вас не было ничего на ужин, поэтому я взял на себя дерзость распорядиться вашей кухней и тем, что вы поручили А-Лину купить на сегодня. — Я помогал! — гордо вставил мальчик, каким-то образом успевший оказаться прямо возле Сычжуя, как только отец перестал держать его. — А-Лин, — перебил его низкий голос Цзысюаня, — сядь за стол. После этих слов Цзысюань вновь замолчал. Отложив сверток с травами, он принялся раскладывать еду по тарелкам. Все это выглядело настолько естественно и в то же время странно в своей обыденности. Неужели отец и сын действительно сядут ужинать? Теперь, когда он ответил на все имеющиеся вопросы, следовало ли Лань Юаню удалиться, оставив все на более-менее мирной ноте?.. — Садись, — бросил Цзысюань, вырвав Сычжуя из потока мыслей, — чего стал. Тот опустился на стул, без слов принявшись за предложенную ему еду. Было ли это проверкой на попытку отравить их или же своеобразным проявлением гостеприимства, но, убедившись, что незваный гость ест из общей с ними посуды, Цзысюань пододвинул к А-Лину его порцию и сам отправил в рот ложку с рисом. — Пресно, — коротко прокомментировал Цзысюань, нарушив молчание, после чего продолжил есть как ни в чем не бывало. А-Лин же скривился, отодвинув тарелку. И тут же получил подзатыльник. — Ты!.. — возмущенно вскинулся мальчик. Но, поймав тяжелый отцовский взгляд, послушно взялся за ложку. — Простите, — Сычжую вдруг снова стало неловко. Конечно, ему было радостно от этого неожиданного проявления доверия со стороны главы семейства. Он бы мог снова выставить его за дверь, и на этот раз причина была бы более веской, нежели в прошлый раз. Однако его также терзало множество вопросов, озвучить которые Юань не решился. — Завтра я останусь здесь, — сказал Цзысюань, пропустив его извинения мимо ушей. — Я не умею готовить так же хорошо, как А-Ли, но, надеюсь, смогу показать, как нужно делать, чтобы домочадцы не разбежались от твоей стряпни. Сычжуй удивленно замер, не веря тому, что ему разрешили остаться на ночь. И даже на следующий день, судя по тому, о чем говорил Цзысюань. — У меня нет домочадцев... — только и смог ответить Лань Юань, потерявшись в словах.