Нарисованное солнце

Цзысюань не обманул. Сычжую не только позволили остаться в доме на ночь, хоть спать и пришлось на полу, но и поутру показали, как приготовить несколько простых блюд и какие специи использовать в процессе. — Неужели вы, богатенькие господа, даже поесть не в состоянии себе приготовить? — проворчал Цзысюань, наблюдая за тем, как Лань Юань, подвязав рукава, пытается сделать все в точности по инструкции. — Дело в том, что там, откуда я родом, немного другие стандарты к приготовлению пищи, — отозвался Сычжуй, проглотив комментарий по поводу «богатеньких господ». Уж от человека, бывшего в прошлой жизни сыном Цзинь Гуаншаня, подобное слышать было особенно забавно. — И что, даже твоя матушка готовила так же, как и ты? Лань Юань невольно вспомнил Вэй Усяня с его блюдами, которые даже спустя много веков забыть было крайне сложно. И, незаметно поморщившись, обернулся к хозяину дома. — Моей матушке готовить было строго противопоказано, — ответил он, досадливо улыбнувшись. — Но отец готовил достаточно хорошо, — добавил Сычжуй, памятуя о тех нескольких случаях, когда ему довелось попробовать готовку Ханьгуан-Цзюня. — Сносно, — вынес вердикт Цзысюань вечером, когда Юань снова предоставил ему результаты своих трудов. — Благодарю, господин. Сычжуй слегка наклонил голову, сдерживая радостную улыбку, которая так и норовила показаться на его лице. Наблюдать за Цзысюанем оказалось действительно весело. В прошлой жизни они никогда не встречались лично, но адепт ордена Гусу Лань часто слышал о сходстве молодого господина Цзинь с его своенравным гордым отцом. И это действительно было так. Пусть и не в точности, но они все же были похожи, именно поэтому, увидев отца А-Лина впервые, Лань Сычжуй остолбенел. — Чжуй-гэ, почему ты всегда ешь так мало? — А-Лин недовольно нахмурился, ткнув ему ложкой в лицо. — Вот, А-Лин тебя покормит! — А-Лин, не приставай к молодому господину. — Чжуй-гэ не «молодой господин», — возразил мальчик, продолжая тыкать Сычжуя, — Чжуй-гэ — это Чжуй-гэ! Он так и не успокоился, пока в конце концов Лань Юань не открыл рот, позволив ложке оказаться у себя во рту, больно стукнувшись о зубы. Повторив сие действие еще несколько раз, малыш расплылся в довольной улыбке. Глядя на него, Сычжуй и сам улыбнулся, ласково пригладив волосы на темной макушке. — Я пойду отнесу маме ее тарелку! — заявил А-Лин, убежав прежде, чем Лань Сычжуй успел сказать что-либо в ответ. — Очаровательный ребенок, — пробормотал Юань счастливо. Цзысюань в ответ неопределенно что-то промычал, никак не комментируя произошедшее. Спустя пару недель Яньли стало лучше достаточно, чтобы она могла нормально разговаривать и вставать с постели, но Сычжуй все равно вызвался помочь ей по дому. Женщину такой расклад не совсем устроил, однако Цзысюань поддержал Юаня, и под их натиском ей пришлось уступить. Видеть А-Лина таким счастливым и беззаботным уже само по себе было наилучшей наградой для Лань Сычжуя. Вдобавок ко всему, теперь он мог с ним играть и успокаивать, когда мальчик был чем-то расстроен. Еще пару дней назад Сычжуй и помыслить не мог о подобном. Цзысюань, казалось, тоже расслабился и перестал следить за ними так пристально. И все же Сычжуй понимал, что текущее положение вещей — это не навсегда. Как только Яньли окончательно поправится, он больше не будет нужен в этом доме. В конце концов, он изначально чужой здесь. Это все немного омрачало его радость. Но Юань и так взял больше, нежели ему полагалось. Яньли никогда не спрашивала, почему Сычжуй оказался в комнате, где спал их сын, той ночью. Может, Цзысюань рассказал ей. А может, она считала, что Юань просто заблудился. В любом случае это было лучше, чем если бы она давила на него вопросами, на которые он совсем не хотел отвечать. — У вас очень хороший муж, — сказал Лань Сычжуй как-то в один из тех дней, когда они просто сидели и разговаривали за чашкой чая. — Он производит впечатление надежного человека. — Когда я рожала А-Лина, А-Сюань упал в обморок, — засмеялась Яньли. Сычжуй в ответ засмеялся тоже. Слишком уж хорошо это представилось. Вечером, когда они все собрались за ужином, Сычжуй неожиданно для себя фыркнул, вспомнив слова Яньли. — Что? — буркнул Цзысюань, держа в руке ложку, которую так и не успел поднести ко рту. — Все в порядке, — Сычжуй прикрыл рот рукавом, пряча улыбку. Цзысюань окинул его подозрительным взглядом, все еще не понимая, что так развеселило Лань Юаня. Но тот к этому времени уже смог взять себя в руки и теперь смотрел на главу семейства с убедительным спокойствием. Так что в конце концов Цзысюань снова принялся за еду. После ужина А-Лин подошел к Сычжую, потянув его за широкий рукав, чтобы привлечь внимание. После чего вскарабкался на колени. — Что такое, А-Лин? — спросил Юань, уже давно заметив, что тот весь вечер непривычно тих. Он не успел и глазом моргнуть, как его налобная лента оказалась в руке у мальчика. Это случилось так неожиданно, что поначалу Лань Сычжуй даже не понял, что произошло. Лишь парой секундой позже он сипло вдохнул воздух, сдержав предательскую дрожь. — З... зачем ты это сделал, А-Лин? — подала голос Яньли, видя замешательство Сычжуя. Ни она, ни кто-то еще в округе никогда не слышал о клане Лань и особенностях их одеяний. Он не мог знать о ее значении. Он не знает. И в самом деле, откуда ему знать. А-Лин еще слишком мал, чтобы придавать этому какой-либо смысл. Пусть даже так, в ордене Гусу Лань смолоду полагалось строгое наказание, стоило кому-то из детей умышленно дернуть за ленту кого-то из адептов. — У Чжуя-гэ кто-то умер? — спросил А-Лин серьезно. — Сегодня тетушка по соседству ходила в такой же одежде с лентой, как у тебя. Она сказала, что ее дочь умерла. У тебя тоже кто-то умер, поэтому ты так ходишь? Сычжуй уже было открыл рот, чтобы объяснить, что такое клановые одежды и о значении ленты, но, посмотрев в эти большие карие глаза, тут же закрыл его обратно. — Да... Кто-то умер, — мягко ответил он, забрав ленту из чужих рук. Повернув голову в сторону, он наткнулся на взгляд Цзысюаня, которым он сверлил их в упор. Почувствовав себя неуютно, Сычжуй тут же опустил А-Лина со своих колен на пол. Погруженный в свои мысли мальчик даже не стал протестовать, вопреки обыкновению. Лань Юань догадывался, что позже им стоит обсудить это. А-Лину было всего семь, и вряд ли он в полной мере понимал, что означает смерть. И все же весь его вид говорил о том, что он как минимум усиленно пытался это осознать. — Я скажу ему, чтобы не задавал подобных вопросов больше, — сказал Цзысюань, когда они остались вдвоем. Яньли ушла укладывать А-Лина спать, ее муж же прошел вслед за Сычжуем в его комнату, прикрыв за собой дверь. Сычжуя это не удивило. После того, как он привлек внимание Цзысюаня во время ужина, он ожидал чего-то подобного. — Не стоит, все в порядке, — Лань Юань слегка улыбнулся. Он не до конца понимал, но, кажется, Цзысюаня беспокоило то, что А-Лин поднял неприятную для Сычжуя тему. И это вызвало в его душе теплый отклик. Несмотря на тяжелый характер, Цзинь Цзысюань был благородным человеком. Так же, как и его сын. — В нашей глуши нет ни одного лекаря, который разбирался бы в серьезных заболеваниях, — заговорил Цзысюань, не делая ненужных вступлений. — Я не мог оставить А-Ли и А-Лина одних, поэтому оказался в безвыходном положении. То, что ты оказался здесь в такое время, — огромное везение. Но везение ли это? — Цзысюань окинул Сычжуя внимательным взглядом. — Ты ведь не случайно сюда пришел? — Простите, — Сычжуй вздохнул. Для него всегда было тяжело врать кому либо, поэтому и в этот раз отпираться он не стал. — А-Лин, — откликнулся Цзысюань, — что тебе от него нужно? — У меня нет намерения забрать его у вас, клянусь, — ответил Лань Юань поспешно. — Я всего лишь хочу иметь возможность видеть, как он растет и все ли у него хорошо. — ...Кем был для тебя тот, кого ты ищешь? — спросил Цзысюань, немного помолчав. Сычжуй тоже замолчал. Разумом он понимал, что мало какой родитель будет рад услышать, что его чадо в прошлой жизни являлось любовником мужчины, который теперь стоял перед ним. Но и врать, предавая все, что Жулань вложил в свои чувства к непутевому адепту Гусу Лань, он тоже не мог. — Он... значил для меня многое. Очень многое, — ответил Лань Юань наконец. В комнате воцарилась тишина. Сычжуй опустил взгляд в пол, не решаясь взглянуть на своего собеседника. Внутренне он корил себя последними словами. — Ты можешь остаться, — сказал вдруг Цзысюань. — Господин Цзысюань?.. — Сычжуй поднял голову, тот на него не смотрел. — Тебе ведь некуда идти? — пробормотал он, словно раздумывая. — Можешь оставаться у нас столько, сколько захочешь. — ...Я благодарен вам за предложение, но не хочу обременять. — Ты спас моего сына, а теперь еще и жену. Это меньшее, что я могу сделать... Да и готовить в последнее время ты стал вполне сносно, — проворчал Цзысюань. Весь его вид говорил о том, что он и вправду не против, если на одного постоянного жильца в его доме станет больше. Сычжуй замер, не зная, как ему на это реагировать. Но спустя несколько мгновений он склонился перед оторопевшим Цзысюанем. — Т-ты чего?.. — заикаясь, пробормотал он, заливаясь краской. Выглядел он при этом удивительно похожим на Цзинь Лина. Сычжуй зажмурился, чувствуя подступившие слезы. Но когда он выпрямился, то внешне уже был абсолютно спокойным. Лишь уголки глаз едва заметно покраснели. — Спасибо, — произнес он еще раз, от всего сердца. Цзысюань, не найдясь в словах, кивнул. — Только не думай, что я позвоню тебе жить у нас задарма, — добавил он чуть погодя. — Я видел, как ты учил А-Лина письму вчера вечером. Ты ведь много чего знаешь, верно? А-Ли упоминала это. Будешь учить его. — Конечно, — отозвался Юань тут же. — Мне это совсем не в тягость. Цзысюань в ответ на это громко хмыкнул.