Нарисованное солнце

Иногда Сычжуй покидал насиженные места и неожиданно срывался в путь. Он не мог иначе, после стольких лет, проведенных в постоянных странствиях, для него это уже было жизненно необходимо. И как бы он ни любил А-Лина, как бы ни опасался за него, нечто незримое всегда подсказывало, когда нужно было отправляться. Так в его отсутствие А-Лин однажды сломал ногу, сверзившись с крутого утеса. Сычжуй думал, что с ума сойдет, когда, вернувшись, впервые увидел его настолько бледным и тихим. Ненадолго, но о походах пришлось забыть. В тот период Лань Сычжуй лелеял мальчика особенно бережно. Даже спал А-Лин теперь у него под боком, отказавшись возвращаться к себе. — Ты слишком его балуешь, — ворчал недовольный Цзысюань, — он уже достаточно взрослый, чтобы спать один. Но при этом Юань много раз замечал его силуэт на пороге своей комнаты, когда А-Лин слишком рьяно ворочался или хныкал от боли по ночам. Заметила это и Яньли, которая однажды ласково упрекнула мужа, что он беспокоится не меньше молодого господина Лань. Цзысюань густо покраснел, ничего не ответив. Но жаловаться на чрезмерную заботливость Сычжуя он перестал. С тех пор, даже когда кости благополучно срослись, А-Лин заимел привычку юркать под одеяло к Лань Юаню, когда его что-то тревожило либо он не мог заснуть. Он продолжал делать так, даже когда ему исполнилось тринадцать, и Сычжуй впервые услышал о том, что А-Лин интересуется противоположным полом. — Есть кое-кто, кто мне очень нравится, — доверительно сообщил А-Лин однажды, из-за чего сердце Сычжуя пропустило удар. Рано или поздно, но это должно было случиться. Однако Лань Юань не ожидал, что это наступит раньше, чем он будет готов. Хотя, признаться честно, он никогда не был бы готов. — Это здорово, А-Лин, — ответил вслух Лань Сычжуй, тепло улыбнувшись мальчику. — Какая она? — Она... — А-Лин осекся. — Она... — повторил он и снова замолчал. Он стесняется? Очаровательно. В глазах Юаня промелькнула озорная искра. — Ты можешь сказать мне, А-Лин. Я не буду смеяться и никто не узнает, обещаю, — добавил он, когда тот в смущении укрылся с головой. Сычжуй мог слышать, как он сопит. — Она... очень добрая. И красивая. Ее глаза... самые чистые из всех, которые я когда-либо видел. Когда она смотрит на меня... — монотонно пробормотал мальчик. После этого А-Лин запнулся. Очевидно, на сей ноте его словарный запас иссяк. — Ты уже говорил ей о своих чувствах? — ласково осведомился Юань. В ответ на это А-Лин нервно вскинулся. — К-конечно же нет! Кто вообще скажет о таком вслух... — Так ведь ты только что произнес это вслух, — заметил Сычжуй, внутренне посмеиваясь. Он не знал, кем была та девочка, о которой А-Лин так восторженно отзывался, но он точно знал то, что нельзя ей завидовать. Было бы славно, если А-Лин тоже ей нравится. Возможно даже, с годами это могло бы перерасти во что-то большее, нежели первая подростковая влюбленность. Возможно даже... — Чжуй-гэ?.. — окликнул его А-Лин. Сычжуй осознал, что уже довольно долгое время не проронил ни слова. — Прости, А-Лин. Я задумался. — У тебя такой взгляд был... — Какой? А-Лин замялся. — Ты как будто сквозь меня смотрел. Точнее... Смотрел на меня, но видел кого-то другого. ...Это тот человек, да? Ты вспомнил о нем? — ...Да, — отозвался Юань, решив не врать. В конце концов он действительно думал о Цзинь Лине сейчас. А-Лин не знал ни имени, ни пола того, о ком спрашивал. Юань благоразумно позаботился о том, чтобы не болтать слишком много. Ничего, что могло бы навести на ненужные ассоциации. Только то, что именно «тот человек» был тем, кто дал Сычжую золотую шпильку, которую он обронил, спасая трехлетнего А-Лина, по глупости свалившегося в реку. И что «тот человек» был единственным, к кому у Юаня были особые чувства. Получив желаемый ответ, А-Лин замолчал. Больше он не возвращался к этой теме, не отвечая на вопросы Сычжуя. В конце концов он тоже перестал спрашивать. Вполне ведь возможно, что девочка отказала ему либо приняла ухаживание другого. Либо А-Лин и вовсе переоценил мимолетное чувство, раздув из него что-то большее. Так или иначе Лань Юань не хотел смущать мальчика еще больше, поэтому никогда не спрашивал.