Нарисованное солнце

Играть на гуцине у А-Лина выходило плохо. Цзинь Лин так вообще не дружил с музыкальными инструментами. Его терпеливость при стрельбе из лука, ловле рыбы и расстановке ловушек в этом случае давала сбой на первых же минутах игры. У А-Лина эта терпеливость присутствовала. Но, сколько бы он ни сидел, результата не было. В конце концов Сычжуй решил, что не стоит мучить мальчика, который явно занимался этим только, чтобы угодить своему учителю. — Это плохо? — спросил явно расстроенный подросток, когда Лань Юань сообщил, что заниматься музыкой они больше не будут. — Нет, совсем нет, — Сычжуй сел рядом, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы утешить А-Лина. — Я знал одного человека, который не мог играть ни на одном музыкальном инструменте, но это совсем не умаляло других его достоинств. Непонятно, устроил ли А-Лина такой ответ или нет, но он замолчал, уставившись в книгу перед собой. — Чжуй-гэ, — обратился он к Лань Сычжую чуть погодя. — Да, А-Лин? — Каким он был, тот человек? Они редко говорили на эту тему. Лань Юань видел, что А-Лин много о чем хотел бы спросить, но продолжал сохранять дистанцию. Из-за чего мальчик, очевидно чувствуя запретность этой темы, как правило, сам избегал ее. Но почему-то теперь он вдруг задал этот вопрос, застав собеседника врасплох. Сычжуй помедлил, собираясь с мыслями. — Он был... — тихо вздохнув, Сычжуй прикрыл глаза, вызвав в воспоминаниях столь далекий и желанный образ. — Очень упрямым и шумным... Память возвращалась постепенно. Цельная картина в голове никак не собиралась, но Сычжуй и не ждал, что она соберется. В конце концов, он был очень мал, когда Лань Ванцзи нашёл его в Илине. Но вслед за воспоминаниями пришли также кошмары. Это случалось не регулярно, но всегда выбивало Юаня из колеи. Размытые образы стражников из Ланьлина, пугающее сипение, исходящее от толпищ живых мертвецов. Старейшина Илина, лениво играющий на флейте в повозке по дороге в город, игры в прятки в пещере Фумо. Иногда ему даже казалось, что он чувствует запахи. Запах сырой земли. Запах гари. Запах крови. В тот раз, вероятнее всего, виной тому было место. Ничего особенного, просто небольшая карстовая пещера, в которой прекрасно умещались три человека и еще оставалось достаточно места. Цзинь Лин, хоть и изрядно поворчав, все же уснул первым. За ним последовал Цзинъи. Только Сычжуй все никак не мог уснуть. Обуреваемый каким-то беспокойством он вслушивался в шум ветра, не понимая, в чем причина такой реакции. В пещерах они все бывали не впервые, и за время его ученичества спать приходилось много в каких местах и как попало, постелив подходящую ткань, чтобы не замарать одежд. Похоже, в какой-то момент ему все же удалось заснуть. Проснулся Лань Юань от ударившей где-то совсем рядом молнии, поспешно сев. Снаружи разразилась гроза. Поднявшись, Сычжуй направился к выходу. Ноги и голова были словно ватные, как будто и не принадлежали ему вовсе. Задрав голову, Юань уставился в черное от грозовых облаков небо, не понимая, где он находится. Чужие крики все еще стояли у него в ушах. — Ты сдурел?! — голос Жуланя прорезался сквозь шум стеной падающих капель, заглушив звук из прошлого. — Ты же промок весь! Сычжуя схватили за руку, и спустя пару мгновений он уже оказался внутри пещеры. Цзинь Лин же, увидев то, как застыл Лань Юань посреди укрытия, чертыхнулся. Найдя в груде своих вещей расшитое золотыми нитями полотенце, он как мог принялся вытирать чужие волосы. — Что случилось? — спросил он спокойно, когда Сычжуй наконец обратил на него внимание. — Я вспомнил... — тот запнулся. Говорить вслух сейчас казалось невообразимо сложно. Но Цзинь Лин ведь рассердится, если он и дальше продолжит молчать. — Гора Луаньцзан... Прежде чем он смог собраться и продолжить, Цзинь Лин вдруг подался вперёд, прикрыв ему рот ладонью. — Не нужно. Все хорошо, — Цзинь Лин сказал это непривычно мягко. От звука его голоса стало легче дышать. — Прости, — извинился Сычжуй, на что Жулань кинул на него странный взгляд, но ничего не ответил. Сычжуй вздохнул. Он уже было хотел извиниться ещё раз, когда Цзинь Лин неожиданно снова придвинулся, заключив его в кольцо рук. — Я... — Молчи. Сычжуй послушно замолчал, уткнувшись носом в плечо Жуланя. Слушать шум грозы, находясь в объятиях Цзинь Лина, оказалось очень уютно. —... так о нем говорили, — закончил Сычжуй, заметив, что А-Лин выжидательно смотрит. — А на самом деле? — Что? — отозвался Сычжуй, не ожидав такой постановки вопроса. — Каким он на самом деле был? Сычжуй задумался. — Он был очень... великодушен, — ответил он наконец. А-Лин непонимающе нахмурился. — И что это значит? — спросил он снова. — Это значит... — Значит, что большой души человек был, — неожиданно вмешался Цзысюань. В руках у него было несколько ведер, одно из которых он протянул Юаню. — Пойдём, поможешь мне нанести воды в дом. — Знаешь, я ведь тебе много раз говорил: ты не обязан потакать ему во всем, — заметил мужчина, когда они уже возвращались обратно с ведрами, доверху наполненными водой. — О чем вы, господин Цзысюань? — Ты не обязан говорить о том, о чем не хочешь. — О... Нет. Нет, это... — Сычжуй на секунду закрыл глаза, вспоминая чувство безопасности в момент, когда Цзинь Лин обнимал его той ночью. — Это было очень счастливое время. Я не жалею, что вспомнил это. — … — Господин Цзысюань? — Мм... — Спасибо, господин Цзысюань, — Сычжуй искренне улыбнулся. — …Дурной ты. Было бы за что благодарить. Наблюдая за смущенным Цзысюанем, Лань Юань заулыбался еще ярче. В такие моменты он совершенно ничего не мог с собой поделать. Слишком забавное и ностальгическое было зрелище.