Нарисованное солнце

Старуха-постояльщица умерла за полгода до того, как Сычжуй пришёл навестить её последний раз. Он и не заметил, как быстро она постарела, стала хрупкой, словно дряхлая ветошь. Точнее, заметить-то он заметил, просто усиленно старался делать вид, что это не так. Игнорировать течение времени, сделать вид, что той огромной пропасти между ним и остальными людьми не существует. Что на этот раз не будет так же, как много раз до этого. Но, так же как и всегда, оно наступило, принеся с собой боль и опустошенность. Вслед за чувством опустошения пришла тревога. Если бы Сычжуй не знал себя достаточно хорошо, он бы даже решил, что напуган. Чувство, до того явное и нестерпимое, заставило его покинуть город и, что давно не случалось, отправиться в обратный путь на мече. Обычно Юань прибегал к этому средству передвижения лишь в крайнем случае, предпочитая путешествовать пешком. В этот же раз он преодолел обратный путь буквально за полчаса. Он даже не удосужился оповестить хозяев о возвращении, забравшись в свою комнату через окно, как какой-нибудь проходимец. Подобное было свойственно учителю Вэю, но никак не когда-то в прошлом лучшему адепту своего поколения. — Чжуй-гэ?.. А-Лин оторопело уставился на него. Когда Сычжуй уходил, как правило, он уходил больше, чем на неделю. Поэтому удивление его воспитанника было оправданным. Присутствие мальчика застало Лань Юаня врасплох. Он не хотел пересекаться ни с кем, поэтому и постарался вернуться как можно незаметнее. На его беду, А-Лин как раз зашел вернуть на место кое-какие книги и нос к носу столкнулся с учителем. Уставившись в его лицо, Сычжуй вдруг отчётливо осознал, что из милого малыша А-Лин вырос в красивого статного юношу, пусть ещё и достаточно молодого. Тем не менее, это было так. Время пролетело быстро. Слишком быстро. — А-Лин... — Сычжуй сглотнул слюну, которая неожиданно стала вязкой. — Обними меня, — попросил он практически умоляюще. И с облегчением почувствовал, как руки мальчика обхватили его, притягивая ближе к себе. — Чжуй-гэ?.. — встревоженно позвал А-Лин, не разжимая объятий. Сычжуй понимал, что в ответ нужно улыбнуться. Сказать, что с ним все хорошо. Но почему-то все никак не получалось. «Однажды он тоже умрет», — всё вертелось и вертелось у Юаня в голове, пока он прижимался к ничего не понимающему А-Лину. Паника находила на него удушающей волной, а после опускалась, чтобы минутой позже захлестнуть вновь, заставляя, вздрогнув, сжав теплое тело перед ним. Постепенно Сычжуй почувствовал, как А-Лин расслабился, едва слышно вздохнув. — Я не знаю, что произошло, — произнес он, слегка отстранившись, — но я думаю, тебе нужно отдохнуть. Меньше всего Лань Юань сейчас хотел оказаться в своей кровати, один, без присутствия А-Лина рядом. Но прежде чем он успел сказать что-то на этот счет, Сычжуй почувствовал, как его тянут вниз, устраивая на своих коленях. Непривычно серьезное лицо мальчика смотрело на него сверху вниз, из-за чего Сычжуй снова с трепетом подумал, насколько же он стал похож на Цзинь Лина в то время, когда они встретились на горе Дафань. А-Лин больше не пытался спросить о чем-либо. Он со слегка неуклюжей нежностью провел по голове Сычжуя, стараясь не задеть ненароком ленту, о предназначении которой уже давно знал. От этой неумелой ласки тревога внутри Юаня постепенно начала сходить на нет. Он вдруг почувствовал себя безумно уставшим, чего не было уже очень много времени. Ощущая, как чужие пальцы осторожно перебирают его волосы, Сычжуй позволил себе уснуть.