Нарисованное солнце

С того дня вся их жизнь резко изменилась. Не то чтобы это были проблемы с пропитанием или бытовыми делами. Деньги у Сычжуя всегда имелись, а для их небольшого городка это и вовсе было целое состояние, поэтому запасов хватало еще на длительное время. Ограбить же их дом никто и не думал, зная, что там живет один из достигших просветления заклинатель. И хоть Сычжую и не нравилось излишнее внимание, порой это было удобно. По крайне мере, он знал, что А-Лин находится под защитой и никто из местных оборванцев не посмеет его тронуть. Но вместе с тем было много других проблем. Лань Сычжуй больше не мог отлучаться куда-либо надолго. Изменился его образ жизни. Изменился и А-Лин. А-Лин всегда был любознательным открытым мальчиком. Но теперь соседи не могли вытянуть из него и пары слов, о чем иногда жаловались Юаню. Его это тоже беспокоило. Сычжуй понимал, что душевные раны зарастают долго. Но он также понимал, что некоторые остаются с человеком на всю жизнь. Он сам даже спустя столько лет с тоской вспоминал то время, когда Ханьгуан-Цзюнь и учитель Вэй еще были рядом. Вспоминал своего лучшего друга Цзинъи, других адептов Гусу Лань, Оуян Цзычжэня. С годами их образы становились все более размытыми. И все же Лань Юань по прежнему чувствовал грусть и одиночество, думая о былом. Ханьгуан-Цзюнь и учитель Вэй были теми, кто дольше всех оставался рядом с ним. Он все еще помнил, насколько ценной была поддержка Вэй Ина в то время, когда Цзинь Лина не стало, пусть даже его собственная боль казалась неизмеримой. И теперь Юань изо всех сил старался так же помочь А-Лину. Сычжуй делал все, чтобы отвлечь мальчика от неприятных мыслей. Даже пел ему в те дни, когда А-Лин был особенно мрачен и не мог уснуть. Но как бы он ни пытался, тот оставался погружен в свои мысли. И это тревожило. Как бы Лань Юань ни стремился сберечь А-Лина, он не мог знать, о чем тот думает. В конце концов настал тот момент, когда Сычжуй решился спросить об этом напрямую. После ужина, когда уже пришла пора ложиться спать, он попросил воспитанника задержаться на пару минут. — А-Лин, — начал Лань Юань, не зная, с какой стороны подступиться. — Ты не хочешь немного поговорить? — О чем, Чжуй-гэ? — А-Лин выглядел удивленным, но было заметно, что он напрягся от этого неожиданного вопроса. — Я... — Сычжуй вздохнул, — я просто вижу, что тебе нужно о чем-то рассказать мне. Глупый блеф, не достойный старейшины клана Лань. Но А-Лину, с детства уверенному в неземных способностях Лань Юаня, этого было достаточно. Он посмотрел на наставника своими светло-карими глазами, и, выдержав неловкую паузу, все же начал. — Я много думал в последнее время. Сычжуй кивнул, поощряя А-Лина продолжить. — С тех пор, как... с тех пор, как мы остались вдвоем, — А-Лин запнулся, — я часто думаю, что хотел бы уйти из этого дома. Сычжуй оторопело распахнул глаза. Он ожидал услышать что угодно, но явно не это. — Ты хочешь побыть отдельно от меня? — уточнил Юань осторожно. А-Лин нервно поднял голову. — Н-нет, конечно нет! — поспешно выпалил он, выглядя при этом совсем ребенком. — Я хочу уйти вместе с тобой. От этого на душе у Сычжуя стало немного легче. Но уйти вместе с ним? Куда? Для чего? — Ты часто уходил от нас, — продолжил А-Лин тем временем, — но никогда не брал меня с собой. В этот раз я хочу пойти тоже. — Но А-Лин... — Я хочу пойти вместе с тобой. Пожалуйста, Чжуй-гэ. Я уже достаточно взрослый, со мной все будет в порядке, — закончил он, глядя собеседнику прямо в глаза. Сычжуй замешкался. Он уже смирился с тем, что придется пересмотреть свой образ жизни. Возможно, даже искать другой способ заработка, когда финансы будут на исходе, а помощь в усмирении пышущих злой энергией существ никому не потребуется. Однако... — Мы... — начал Лань Юань и замолчал снова. В свои пятнадцать А-Лин ни разу не покидал насиженных мест. И даже будь он привыкшим к долгим путешествиям, меньше всего Сычжуй хотел бы рисковать своим единственным сокровищем, которое столь долго оберегал. Но вместе с тем он видел в А-Лине отражение себя в прошлом. Он понимал его чувства и то, почему мальчик не хочет оставаться здесь больше. — Чжуй-гэ? Что бы с ним было, запрети ему кто-нибудь покидать Облачные Глубины? Первое время Сычжуй довольствовался уединением в своих собственных покоях, но, если бы, когда пришло время, ему не дали свободы, наверное, он окончательно сошел бы с ума. — …Хорошо, А-Лин. Будь по-твоему, — чуть кивнул Лань Сычжуй, боясь пожалеть об этих словах позже. Но, когда А-Лин обхватил его ладонь своими, сомнения отступили на задний план. — Спасибо, — пылко поблагодарил мальчик с таким энтузиазмом, которого Юань не видел в нем уже очень давно. И это отозвалось в его сердце теплым отголоском того времени, когда их еще было четверо. Притянув А-Лина к себе, он заключил его в крепкие объятия. «Все будет хорошо», — заверил Сычжуй сам себя. — «Я позабочусь, чтобы все было так».