Trap for you

2122 год. Сеул. Район Сонбук.

– Потерпи еще немного, – почти шепотом говорит омега, устанавливая последнюю деталь в новейший протез. Сидящий перед ним с голым торсом альфа невольно кривится от неприятных ощущений. Холодный свет встроенных в стены и потолок ламп порядком раздражает глаза уже несколько часов подряд. Чимин слишком долго сегодня возится с пришедшим за обновлением солдатом. Вообще, он давно бы уже с ним закончил если бы этот альфа, Хичоль, еще дополнительно не повредил протез во время тренировки сегодняшним днем. Изначально ему было назначено только обновление системы и замена износившихся деталей «железной руки». А из-за этого инцидента на дневной тренировке пришлось не только обновлять, но и ставить абсолютно новые детали, взамен поломанных, которые починке, вообще-то, не подлежат. Омега уже представляет в своей голове как завтра утром Сокджин, которому обязательно доложат о том, что Чимин унес со склада некоторые детали, будет причитать о том, как сложно их найти и как долго ждать поставку. Но он привык. Так что уже и не обращает внимания почти, только жужжание наставника под ухом все равно раздражает. Вообще, если бы не Хичоль с его внезапным приходом не в два, как было назначено, а в четыре часа дня, то Чимин бы уже закончил давно с лежащим за стеклянной перегородкой за спиной первым образцом робота, и ушел бы спать. Но его весь день сегодня отвлекают. То установи чип новобранцу, то введи свою новую вакцину начальству, то обнови протез одному из солдат и не забудь про оружие. А над своим роботом можно поработать и позже. И все равно на то что его изобретение может перевернуть мир с ног на голову. Чимина целый день дергают будто он единственный на базе ученый. Хотя так и есть. Только их таких двое. Сам омега и его наставник. Остальные специализируются на чем-то одном, либо только выводят новые клетки или что-то изобретают по указаниям голограммы Чимина. Иногда он задумывается над тем что вообще здесь делает и почему отказался от места в крупнейшей научной лаборатории США. Но потом сразу вспоминает на чьей стороне и какие цели преследует. Все-таки это важнее чем место в какой-то лаборатории. – Вы сегодня какой-то особенно грустный, у Вас все хорошо? – вдруг интересуется солдат, когда Чимин с тихим звоном откладывает инструменты. – Не берите в голову, Хичоль-ши, – вздыхает Чимин, протирая испачканный протез и кожу вокруг. – Я в порядке ровно настолько, насколько может быть в порядке один из главных ученых на базе, – омега растягивает губы в слабой улыбке. Ничего он не в порядке, но солдату об этом знать не обязательно. – И я закончил. Измазанная в масле тряпка бросается в ближайшую урну. Чимин шумно снимает латексные перчатки, наблюдая за солдатом, осторожно сжимающим и разжимающим кулак. – Вам стоит сегодня-завтра самостоятельно проверить мелкую моторику и если что-то будет не так, а протез начнет доставлять дискомфорт, то можете обратиться ко мне, – произносит Чимин и подходит к столу, нажимая на сенсорной панели кнопку. Перед глазами тут же возникает экран с различными схемами и символами. Омега закрывает это окно одним прикосновением пальца и открывает другую программу, куда и вносит имя солдата, в эту секунду натягивающего через голову футболку. – Я внес Вас в базу. В случае если жалоб не будет, через неделю обязательно подойдите на проверку. На Ваши часы придет уведомление, так что Вы не забудете. Хичоль улыбается ему напоследок и благодарит за помощь. Омега кланяется солдату, когда он останавливается перед дверью и ждет ее открытия. Только когда двери за альфой закрываются Чимин выдыхает, и улыбка тут же сползает с лица. Вообще, ему в радость помогать людям, но не тогда, когда прекрасно знаешь, что эти самые люди потом начнут убивать невиновных. Но, увы, это его работа и, если он все еще хочет достигнуть своей цели и выжить, ему приходится ее выполнять. Пак Чимину двадцать семь лет, семнадцать из которых он не имеет родителей, дома и веры в человечность многих людей. За эти годы многое изменилось. В мире, стране и в нем самом. Но кое-что с того рокового дня осталось неизменным – ненависть. И уже очень скоро она принесет свои плоды. Уже очень скоро силами мятежников главные проблемы этой страны будут решены. Нужно только чуть-чуть подождать и не попасть под подозрения.

***

Семнадцать лет назад.

2105 год. Сеул. Район Каннам.

– Чонсу! – орет альфа, колотя кулаком одной руки по двери, а другой прижимая к себе плачущего омегу. – Пак, открой, мать твою… Когда дверь так и не открывается, альфа громко взвывает. Еще и Чимин ревет, сжимая маленькими кулачками его толстовку. Нервы Чонгука уже на исходе. Кажется, вот-вот и он переломит стальную дверь надвое. Так резко все сегодня навалилось. Сначала чуть было не провалившаяся операция, потом труп папы в доме и брат в истерике, а тут еще Чонсу похоже дома нет. Вот куда мог подеваться этот омега? У Чонгука не было времени думать куда деть брата и поэтому он решил пока что отправить его пожить с союзниками в городе. Потому что больше его прятать негде. В Тобон-гу оставлять нельзя, Чимин же еще ребенок и один не справится ни с потерей папы, ни с дальнейшей жизнью. Да и к тому же, сейчас каждый дом прочесывать будут, и кто знает, что военные сделают с мальчишкой, когда не найдут его старшего брата. Поэтому Чон и решил спрятать его в городе. Тут ни к кому не врываются, да и Чонсу живет в самом центре, а здесь все почти полностью неприкосновенны. Добраться в Каннам было не сложно, сложнее было не попасться розыскным группам на глаза. Почти невозможно, если учесть, что альфа, тащащий за собой в голос ревущего ребенка, привлекает к себе не так уж и мало внимания. А если еще заметить, что они оба в черном и со скрытыми масками лицами, то внимания на них что ни на есть много. Но они справились. Потому и «почти». Чонгуку пришлось тащить Чимина на руках, уткнув его носом в свое плечо, и идти очень быстро, изучая каждую подворотню. И вот теперь они стоят в подъезде, а он колотит дверь. – Пак Чонсу, у меня не так много времени! – продолжает орать Чонгук и на его крики открывается дверь соседней квартиры. – Хватит орать, – выходит на лестничную клетку парень лет на пять младше самого Чонгука. Это омега, понимает он, по заполнившему подъезд запаху ландышей. – Если не открывает, значит его нет. Ну, или просто не хочет тебя видеть, – пожимает он плечами и складывает руки на груди, наваливаясь спиной на косяк. Возникшую вдруг тишину разрезает громкий всхлип. Омега переводит глаза на маленькие ручки, цепляющиеся за толстовку альфы. – Ты что с ребенком делаешь? Почему он плачет? – Не твое дело, – отвечает Чонгук, инстинктивно отодвигая брата за свою спину. Никому здесь нельзя доверять. Хотя этот довольно-таки милый в своей мягкой, накинутой на белую футболку, кофте с принтом фиолетового закатного неба омега вовсе не выглядит тем, кто может причинить вред. Ребенку. А вот на счет альфы уже нужно подумать. Чонгук почему-то уверен, что ему уже не раз приходилось давать отпор наглым альфам. Омеге перед ним лет шестнадцать-семнадцать, но, черт, он настолько красив, что уже может утереть нос всяким моделям и королям красоты. Одни только его обтянутые голубой джинсой ножки чего стоят. – Хватит пялиться, – шипит он, запуская руку в блондинистые волосы. Чонгук подвисает. – Я не экспонат в музее, – омега отрывается от стены и под пристальный взгляд явно заинтересовавшегося им альфы, подходит к ребенку, приседая перед ним. Чимин, все еще сжимая в кулачках толстовку брата, отходит назад. – Не бойся, я тебя не обижу, – улыбается он ему. Чонгук готов поклясться, что настолько красивой улыбки еще никогда в своей жизни не видел. – Меня зовут Мин Юнги, а тебя? – какое же красивое имя, думает альфа, пока Юнги протягивает руку его брату. – Ч-чон Чимин, – заикнувшись отвечает ребенок. И видит, как Юнги растягивает губы еще шире. – Почему ты плачешь, Чиминни? Он тебя обижает? – бросает хмурый взгляд на Чонгука омега. Тот тут же в возмущении вскидывает брови. – Н-нет. Это не он, – у Чимина дрожит нижняя губа, а только подсохшие глаза снова наполняются слезами. Юнги, заметив это, сразу понимает, что зря спросил и притягивает ребенка за руку к себе, прижимая к груди. – Ну-ну, не надо плакать, – он пытается успокоить его, похлопывая ладонью по дрожащей от всхлипов спине. – У меня в квартире есть конфеты, хочешь? Давай я принесу? – спрашивает омега и чувствует слабый кивок. Юнги поднимается на ноги, отрывая от себя мальчика и отдавая Чонгуку. Уже у самой двери он останавливается, услышав свое имя от альфы. И, черт, почему именно этим голосом оно звучит так правильно? – Ты не знаешь, как скоро придет Чонсу? – спрашивает Чонгук, поглядывая на висящие над лифтом часы. – Не знаю. Думаю, он еще на работе. Сегодня пятница, а обычно он приходит где-то уже за полночь, – вздыхает омега. – А что тебе от него нужно? – Оставить у него Чимина на несколько дней, – тяжело выдохнув отвечает Чонгук, потерев скрытый маской нос. – Но видимо придется искать кого-то другого, раз Чонсу еще нет. Я не могу долго его ждать. – Ты куда-то спешишь? – спрашивает Юнги, все еще держа ладонь на дверной ручке. Он задумчиво хмыкает, когда видит альфий кивок. – Дай угадаю, Чонсу не в курсе что ты оставляешь ему ребенка. – А ты сообразительный, – пропускает смешок альфа. – Еще бы, – щурит глаза омега. – Ну, раз такое дело, то Чимин может посидеть пока у меня, а потом я передам его Чонсу, – покусывая губу, предлагает Юнги. И замечает огоньки надежды в глазах альфы напротив. – Ты только оставь свой номер и предупреди его. Радостно закивав, альфа просит пару минут на разговор с братом и Юнги скрывается за дверью своей квартиры. По возвращению омеги он передает ребенка ему в руки и просит лист бумаги с ручкой чтобы записать номер. Когда бумага возвращается в руки Юнги, Чонгук прощается с омегами и, еще раз поблагодарив, направляется к лифту. Уже зайдя в него и почти нажав на кнопку первого этажа, он слышит вопрос: – Как тебя зовут? – спрашивает Юнги, слабо улыбаясь. – Чонгук, – отвечает альфа и, заметив, как распахнулись глаза омеги, добивает: – Чон Чонгук.

***

После ухода Хичоля Чимин позволяет себе еще час потрудиться над роботом. Его новейшая разработка, материализовать которую из мыслей в реальность подтолкнул никто иной как любимый наставник. Омега тогда за пару дней подготовил подробнейшую презентацию и представил ее перед начальством на ближайшем собрании. Конечно же кроме Сокджина и двух полковников с одинаковой фамилией, никто его идею не оценил. Оно и понятно. Его идея – то новое, с которым никто раньше не сталкивался и к тому же всего лишь идея. Спонсировать ее республиканская армия не захотела, но совет ученых Кореи, где Чимин уже успел ознакомить всех со своими мыслями и настоял на их реализации. Часть средств была выделена непосредственно из их бюджета, а на другую часть все-таки удалось уговорить правительство. Так что теперь омега спокойно работает над своим роботом. Ну, почти. Его же отвлекают. И все только потому что армия идею не поддержала. Соответственно, отдельное помещение ему не выделили и расписание не освободили. Поэтому и занимается он своей идеей только в свободное от работы время в собственной лаборатории. Сегодня Чимин добавил к уже почти готовому телу новые функции. Осталось всего ничего. Только лишь поместить в металлическое тело человеческий мозг, заставить его прижиться в искусственно созданной среде и, собственно, испытать робота. В процентном соотношении, шансов что все сработает тридцать на восемьдесят, из которых восемьдесят означают провал. Но для того чтобы это проверить нужен человеческий мозг, а для того чтобы его достать, нужен доброволец, готовый пожертвовать свою жизнь на благо науки. Возможно именно из-за низких шансов на хороший исход начальство ему отказало. На их месте Чимин тоже бы сам себе отказал. Когда он заканчивает на сегодня работу, сразу ахает, когда понимает сколько уже времени. Возникшие на запястье часы исчезают, когда омега резко поворачивает запястье. Хотел посидеть лишь час, а просидел все три. До отбоя осталось два, а ему еще из корпуса ученых нужно добраться до спального блока. В этом плане у них с военными на базе одинаковые условия. Абсолютно идентичные комнаты и режим, только места работы различаются. Ученые в своем корпусе сидят в лабораториях, а военные в основном на полигонах, в залах и на выездах. Еще у них разное отношение к предателям и нарушителям. Если военные нарушат что-то из правил внутреннего распорядка, то им светят исправительные работы или одиночные камеры без воды и еды, если же нарушение серьезное – трибунал. Предателей убивают. Без раздумий и какого-либо расследования. Допрос и пуля – все. Ученым же в случае нарушения выговор, при серьезном – понижение в должности. А предателей просто запирают в отдельной лаборатории, где они продолжают работать на благо республики. Ученых же в стране мало, каждый на вес золота. Поэтому Чимин не жалеет, что стал именно им, потому что жизнь в любом случае ему гарантирована. И небольшим плюсиком к карме являются все его заслуги перед республикой. Так что да. Именно он точно на вес золота. Омега откидывается спиной на кресло и чуть откатывается на нем от лежащего на столе робота. Шея жалобно хрустит, когда он начинает ее разминать, наклоняя то влево, то вправо. Руки ладонями вверх лежат на подлокотниках, чтобы ничего не испачкать. Чимин сидит так пару минут, отдыхая. Но потом все равно поднимается на ноги, вспоминая сколько время. Омега осматривает свой халат, думая, как бы добраться до раковины так, чтобы его не испачкать. Хотя отбрасывает эти мысли и вытирает испачканные в жидкости, похожей по составу на кровь человека, руки об белую ткань. Все равно испачкал чем-то полы халата, видимо, когда занимался протезом Хичоля. А такие пятна, между прочим, не отстирываются. Подойдя к раздвижным стеклянным дверям, ведущим в другую часть лаборатории, Чимин останавливается, дожидаясь пока отсканируют его лицо. Когда двери раздвигаются, омега сразу направляется к раковинам, принимаясь отмывать руки – долго этой жидкости на коже человека находиться нельзя. И думает, что давно хотел перенастроить работу двери в свою, как ласково называет эту часть лаборатории Сокджин, «операционную». Чтобы не приходилось так долго стоять и ждать пока лицо будет отсканировано и двери разъедутся. Но это когда-нибудь позже и точно не сегодня. Чимин достает из кармана халата свой пропуск, а скомканную ткань бросает в урну. Он подходит к своему столу, снова нажимая на сенсорную кнопку. Небольшой такой же сенсорный экран выскакивает перед глазами. Омега заходит в нужную программу, где ставит блокировку на дверь «операционной» и всех шкафчиков в лаборатории. Обычный ритуал. Он всегда так делает прежде чем уйти спать. Каждый вечер ведь приходят уборщики и моют тут полы, а Чимин не хочет, чтобы что-то пропало, а еще хуже, случилось что-то с его роботом. Омега им всем не доверяет. Уборщикам же проще всех пройти в лаборатории, когда там никого нет и взять что угодно. Камеры легко можно отключить, а вот войти в систему и снять блокировку с дверей, когда все заблокировано биометрией отпечатков пальцев хозяина этой лаборатории уже сложнее. Почти невозможно, потому что у военных баз республики сильнейшая защита данных. Все эти переживания не беспочвенны. Чимин помнит, как кто-то пробрался в лабораторию Сокджина, когда они еще работали вместе, и испортил одну из разработок, а из шкафов утащил дорогие материалы. Виновника нашли, но что толку, когда он уже сбыл краденое и испортил важное изобретение? Ущерб все равно возмещал Сокджин из своего кармана, а сумма там была не маленькая. У Чимина нет таких денег, которые вложили в его разработку, да и желания добавлять денежные средства из собственного кармана в республиканскую казну тоже. Поэтому перестраховывается. Когда блокировка была полностью установлена, омега тихо вздохнул и свернул голографический экран, нажав на ту же сенсорную кнопку. Светодиодный именной бейдж, служащий одновременно и пропуском, подсвечивается на краю стола мягким голубым светом. «Пак Чимин» особо ярко выделяется на нем. Чимин невольно вспоминает как в шестнадцать решил получить паспорт именно с этой фамилией. Вообще, у него тогда не было реальных документов, подтверждающих личность. Он же жил шесть лет с человеком, вообще никак, кроме общих взглядов, не имеющим отношения к их семье. Чонгук тогда решил полностью передать брата на воспитание Чонсу, потерявшему в этом противостоянии между народом и властью мужа и не родившегося ребенка. Омега не был против взять младшего Чона к себе, но и просто так оставить ребенка не мог, потому что у людей возникли бы вопросы. Поэтому, когда Чимин пришел в себя после смерти папы, Чонгук уговорил его им помочь. Ему пришлось вернуться с альфой в Тобон-гу и разыграть военным небольшой спектакль для того чтобы его официально забрали в город. Как и всех «бесхозных» детей, Чимина подобрал на улице очередной отряд смотрителей. В детском доме омега прожил три дня, после чего его забрал Чонсу, подписав все документы на усыновление. Согласно законам республики, семьи, усыновившие детей, подобранных на окраинах городов, имели право дать им свою фамилию и поменять имя. Чонсу дал ему только свою фамилию до шестнадцати, чтобы в будущем у мальчика не было проблем, и они не помешали дальнейшим планам их «сообщества». В шестнадцать, получая первый паспорт, дети имели право сменить присвоенную ими фамилию приемных родителей на свою старую или на что-то иное. Чимин этим правом не воспользовался. Справедливо рассудил, что если вновь станет Чоном, то привлечет слишком много внимания. И хоть его старых данных нет в базах, люди все равно найдут за что зацепиться. Информация о том откуда он, в каком детском доме был и по какой причине все еще есть и любой работник органов, открыв его досье, может ее узнать. А потом провести параллели не составит труда. Во-первых, фамилия и район, из которого его забрали. Да, людей с фамилией «Чон» пол Кореи, но в Тобон-гу их можно пересчитать по пальцам одной руки. Во-вторых, внешняя его схожесть с Чонгуком, разыскиваемым преступником. Заметив схожие черты лица, они поймут, что они родственники. За ним установят круглосуточное наблюдение из-за подозрения в кровном родстве. Нужно им это лишнее внимание? А вот если Чимин оставит фамилию Чонсу, то никто даже проверять не будет. Так он и поступил, проложив себе дорогу в относительно спокойную дальнейшую жизнь и приблизился на один маленький шаг к выполнению главной их цели. Но за эти семнадцать лет Чимин все равно не забыл о том с какой фамилией родился. Каждый раз представляясь Пак Чимином, в голове говорил: «Чон». Потому что Чонгук просил всегда помнить о том чьи они сыновья и каких целей им предстоит достигнуть. И Чимин помнит, потому что даже если бы захотел забыть, все равно бы не смог. Как тут забудешь, когда каждую неделю видишь лицо своего брата в новостях, и каждый день на голографических баннерах с табличкой «разыскивается»? Как забудешь, когда на каждом углу люди трещат о том какой Чон Чонгук плохой и какие ужасные вещи делает вместе со своими последователями? Но Чимин то знает, что он совсем не плохой. Что он хоть и делает все эти ужасные вещи, но пытается во благо. Потому что по-другому его не слышат. Потому что другого выхода, кроме как организации мятежей, у него нет. Чимин не приемлет насилие. Но смерть самого родного человека перевернула все с ног на голову. Он не хотел такой жизни. Никогда не хотел скрываться в городе под чужой фамилией. Не хотел работать на правительство и позволять им использовать свои разработки и изобретения. Он никогда не принимал насилие, но теперь делает все чтобы его стало больше. Потому что у него нет другого выбора. Потому что достижение цели требует жертв. Даже если ими становятся собственные принципы. Чимин тихо усмехается про себя, вертя в руках свой именной бейдж. Как говорится, великие цели требуют великих жертв. Омега сомневается, что его жертвы покажутся для кого-то великими, но важнее ведь то, что кажется именно ему. А ему кажется, что его жертва достаточно великая для него. Чимин отказался от своей настоящей фамилии, от части себя и своего прошлого. Он перешагнул через себя, начав работать на ненавистных ему людей, на тех, по чьему приказу когда-то умер его папа. Он начал изобретать для них оружие и роботов, помогая творить беспредел на окраинах. Чимин все еще не приемлет насилие, но продолжает снабжать убийц всем необходимым. Он идет против себя же, стараясь достичь цели и выполнить данное братом задание. Достаточно великая жертва? Омега вздрагивает, когда появившиеся на запястье часы начинают вибрировать, напоминая о том, что до отбоя остался час. Чимин тихо выругивается, резко поднимаясь с кресла и застонав от боли в громко хрустнувшей спине. Все-таки годы, проведенные в неудобном положении за столом или сгорбившись над роботами, берут свое. Он невольно задумывается о том, что его спина скоро просто отвалится, но не успевает хорошенько подумать над этим вопросом, потому что часы снова вибрируют, предупреждая что двери во все лаборатории сами собой заблокируются уже через двадцать минут. Так что нужно поскорее покинуть рабочее место. Чимин слишком хорошо помнит, как пару лет назад проигнорировал сигналы часов и чуть задержался в их общей с Сокджином лаборатории, а когда двери заблокировались, ночевал там же. А потом получил выговор и с него взыскали кругленькую сумму за нарушение правил внутреннего распорядка. Он слишком хорошо помнит какая там была сумма и повторять этот опыт как-то не хочется. Поэтому он прислоняет бейдж к панели у единственной двери, через которую можно выйти и войти в его лабораторию. Обычно она сама отъезжает в сторону, когда датчики улавливают подошедшего человека, но по утрам в первый час после ее разблокировки и вечером за два часа до отбоя, все датчики отключаются и выйти или войти можно только по пропуску того, за кем помещение закреплено. Уборщики не считаются. У них свои пропуска, да и работают они по ночам чтобы не мешать никому днем. Выйдя в коридор с металлическими стенами, Чимин вновь прислоняет свой пропуск к панели и когда дверь закрывается, вводит пароль, дожидаясь пока раздастся два щелчка и только после них надевает бейдж на шею и отправляется вглубь коридора. Стук его каблуков эхом разносится по всему крылу – остальные уже ушли отдыхать. Омега как всегда остался один. Быть может, если бы на него не наваливалось столько работы и не приходилось бы работать над роботом в свободное время, то он бы тоже уходил раньше. Но видимо не в этой жизни. На пути встречаются только редкие военные, с новейшим оружием наперевес. За каждым этажом в крыле ученых закреплен свой отряд и их капитаны каждый день направляют сюда по три человека, каждый раз разных. Чимин не видел их лиц, потому что военные закрывают их шлемами, но по запаху предельно точно определял. Его лаборатория расположена на третьем этаже, за которым закреплен отряд капитана Пак Соджуна, известного здесь своей дружбой с Ким Тэхеном, и он почему-то всегда направляет дежурить на этаж только бет. Чимин прекрасно понимает с чем это связано, но в споры с ним не встревает. Потому что, во-первых, спорить нужно не с ним, а друг капитана, с чьей подачи это все сделано, не тот человек, которого можно запросто встретить в коридоре и поговорить, и во-вторых, омеге все равно. Потому что он в альфах не нуждается и отношений не ищет. И к тому же, когда в коридорах одни беты, можно не переживать что течка начнется не по расписанию и какой-нибудь одурманенный его запахом альфа вдруг ворвется. На бет же он не подействует. Так что Ким Тэхена даже стоит поблагодарить. Спустившись на первый этаж, Чимин снова прислоняет пропуск к панели, и дверь тихо отъезжает в сторону. Омега медленно бредет по длинным извилистым коридорам. Стены на пути в спальный блок сделаны из титана, ровно, как и двери, работающие по тому же принципу, что и везде – по пропуску. Только здесь чтобы войти в комнату, индивидуальный номер каждого сотрудника дополнительно вводится вручную. И разглашать этот номер нельзя. Он же ключ от комнаты, мало приятного будет если кто-то войдет туда в отсутствие хозяина. Чимин всегда считал везунчиками тех, чьи комнаты находились ближе к выходу. Во-первых, им не нужно далеко идти, а во-вторых, если что-то вдруг случится, они первыми смогут спастись. Пак не пессимист, просто они живут в таком мире, в котором не знаешь, что и когда может произойти. Может сегодня ночью случится пожар или прозвучит взрыв в крыле республиканских ученых, и куда бежать? Пока он выберется из своей комнаты, никому не нужные глупые лаборанты, которые годны только пробирки протирать, уже будут в безопасном месте, а Чимин и другие действительно великие умы, умрут при попытке туда попасть. Или же, быть может, завтра его раскроют. Что тогда Чимин будет делать? Куда он пойдет, когда узкий коридор полностью заполнится военными? А вот жил бы он возле выхода, смог бы найти решение и выбраться, бежать ведь не далеко. Вы не подумайте, он не жалуется. Просто внезапно навалившаяся усталость после рабочего дня тоже дает о себе знать и идти куда-то столь далеко совсем не хочется. Он медленно проходит мимо абсолютно идентичных дверей, отличающихся только лишь номером, внимательно следя за их количеством. Будет не очень хорошо если он пройдет дальше или случайно попытается войти в чужую комнату, перепутав номера. Но, благо, он этого не делает и останавливается аккурат перед своей дверью. Многофункциональный бейдж снова прислоняется к панели, на которой после тихого писка, высвечивается окно ввода персонального кода. Чимин не тратит на это много времени и даже не лезет в часы чтобы проверить – запомнил за без малого четыре года. После нового писка и короткого щелчка, дверь бесшумно отъезжает в сторону и омега входит в свою комнату. Свет автоматически загорается, когда датчики движения улавливают вошедшего хозяина. Чимин щурит глаза из-за резкого изменения тусклого холодного света в коридоре на яркий в комнате. Одной рукой потирая глаза, а другой снимая с шеи бейдж, омега медленно начинает привыкать к этому свету. Когда глаза прекращают болеть, он наклонятся чтобы разуться и аккуратно поставить обувь на полочку в шкафу. Чимин идет к расположенной возле кровати панели управления и все-таки убавляет яркость, после чего глаза полностью приходят норму, и он оглядывается, чтобы сразу поджать губы, заметив не застланную с утра постель с разбросанной на ней одеждой. Вздохнув, он принимается собирать валяющиеся на кровати и полу свитера и рубашки чтобы после, не заботясь об аккуратности, просто затолкать их в не закрывающийся из-за других таких последствий сбора в спешке шкаф. Когда-нибудь он там приберет. Но точно не сегодня. Сегодня он слишком устал. И именно поэтому Чимин спешит в душ, а после без сил падает на разворошенную кровать. Еще один бессмысленный день прошел в пустую.

***

Сеул. Район Тобон.

Молния ярким светом разрезает ночное небо, гром нарушает мерный стук пальцев по клавишам. Мониторы с открытыми записями камер холодным светом освещают помещение. Чонгук стоит, прислонившись бедром к столешнице ближайшего стола. Одна его рука опирается об этот же стол, а в другой дымится кружка крепкого кофе. Альфа наблюдает через экран за тем как медленно одна из столичных военных баз погружается в сон. Как друг за другом погашается свет в окнах, и запираются ворота. Где-то там, на первом этаже, которого не видно из-за окружающей базу стены, сейчас готовится ко сну его брат и некоторые их агенты. Губы изгибаются в усмешке. Эти военные даже не догадываются насколько близко к ним находится враг. Не знают, что каждый день охраняют его жизнь. И еще долго не узнают. Потому что до уничтожения базы изнутри еще так далеко, но уже куда ближе чем семнадцать лет назад. Чонгук лично поднимал общество мятежников с колен перед правительством. Это он сделал все для того чтобы у них было то, что они сейчас имеют. Вся мощь и сила их общества – полностью его заслуга. После смерти Чон Донгона противники режима упали духом и позволили медленно себя уничтожать, но когда его сын впервые выступил перед ними с речью и на практике доказал что сможет повести народ за собой, люди, и так наслышанные о его «подвигах», поверили сыну предыдущего главы. За тринадцать лет Чонгук дал своим последователям намного больше чем его отец за пятнадцать. Как минимум, смог заново объединить ранее расколовшиеся группы мятежников из разных городов – теперь они все снова стали одной большой группой. Смог взять во владение противников режима мелкие деревни и города, не разделяющиеся на районы. Значительно повысил уровень жизни. Альфа признан здесь местным Богом. И он солжет если скажет, что это звание ему не нравится. – Чонгук! – слышит Чон со стороны входа. Десятки глаз вместе с ним поворачиваются в сторону вошедшего парня. У омеги в дверном проеме угольно черные волосы, с которых крупными каплями течет вода прямо на тонкую блузу, прилипшую к стройному телу. Чонгуку хочется вырвать глаза каждому здесь, кто смотрит на его омегу. Юнги морщит нос, когда капнувшая с челки вода начинает катиться по лицу. Он трясет головой, запуская руку в волосы и пытаясь убрать большее количество воды. Чонгук догадывается что он опять ходил под дождем без зонта. – Звонили наши союзники из базы в Сонбук-гу. – Кто именно? – уточняет Чонгук, подзывая омегу к себе пальцем. Юнги закатывает глаза, понимая, что позже получит за свой внешний вид. – Полковник, – отвечает он, отбирая у альфы кружку и делая глоток горячей жидкости. Тепло тут же распределяется по внутренностям, начиная греть изнутри. Все-таки прогулка под майским дождем не была лучшей идеей. – Ким? Что говорит? – игнорируя заинтересованные взгляды, Чонгук прикасается теплыми губами к холодной щеке. – Говорит, что одного нашего агента собираются перевести на другую базу. Юнги специально не называет имен. Они ведь находятся среди людей и тот факт, что все здесь поддерживают идею о свержении режима, не говорит о том, что среди своих нет предателей. Никто из здесь присутствующих ни разу не видел в лицо всех агентов и союзников, работающих на республику. И никто не слышал имен. Потому что если крыса все же есть, то она обязательно доложит своему начальству о том, что узнала, и все агенты тут же будут казнены. – Что ж, значит мой брат скоро познакомится с полковником, – задумчиво отвечает Чонгук. Он до последнего не хотел знакомить Чимина с Кимом, потому что знает, насколько он падок на красивых омег. Все еще помнит, как полковник в свое время отчаянно пытался уединиться с Юнги, пока не узнал кто его альфа. – Не думаю что есть повод для беспокойства, – говорит омега, понимая о чем думает Чонгук. – Он уже взрослый мальчик, если что сможет о себе позаботиться. – Возможно ты прав, – вздыхает альфа. – Я всегда прав, – улыбается Юнги и предлагает закончить на сегодня и пойти спать. Чонгук поддерживает его идею, и они уходят вместе с еще несколькими людьми, оставив троих альф на ночь следить за камерами. – Что на счет лаборанта? Уже завтра они начнут отбирать новых лиц в лаборатории. – Есть у меня один на примете, – отвечает альфа, когда они уже подходят к своей комнате. – Два месяца назад окончил университет, а на данный момент помогает твоему отцу в клинике. – Кто он? – хмурится Юнги на предложение мужа. – Отец не говорил о новом помощнике. – Ты же сам просил его не разговаривать с тобой о работе, – посмеивается Чон, присаживаясь на кровать. – В любом случае нужно будет связаться с этим парнем утром и сообщить о новой роли. Думаю, не откажется, потому что он уже, считай, новый лаборант Чимина. Полковник Ким об этом позаботится.