Звёзды над пустыней

      Гараж для Джеки — святое. Как коробка со старыми вещами, он хранит его воспоминания. Хорошие и плохие, бесценные и те, которые слишком долго хотелось забыть.       Гараж достаётся ему от Рауля Уэллса, и первое время Джеки, как помешанный, выметает оттуда все следы отца — пустые гильзы, одежду, даже синее кресло со следами какой-то жратвы он оттаскивает подальше в переулок и поджигает. Чёрный дым взвивается к верхним этажам высоток, кресло обугливается и становится похоже на чей-то скелет. В тот день Джеки обещает себе никогда не быть таким, как отец.       В гараже проходит та часть его жизни, о которой мало кто знает. Здесь, прислонившись к металлическим воротам, он готовится умирать после не особо удачной встречи с Мальстрёмом. Джеки всего двадцать, у него сломаны четыре ребра, и осколки, кажется, впиваются в лёгкие — на каждый вдох он хрипит и глотает кровь. Тогда он не умирает, и во все следующие разы тоже, потому что не хочет заставлять мать снова плакать.       В гараже Джеки тренируется, мечтая стать новым Альваресом, возится со всей той техникой, что подгоняют ему кореша с района, думает, что подарить Камиле на их годовщину, а через пару дней в кровь сбивает костяшки о бетонную стену, когда Камила его бросает. В гараж нет входа никому, кроме самого Джеки.       Когда он в очередном вечернем трёпе с Ви случайно говорит про всё это, она смотрит с усмешливым пониманием. Тогда Джеки решает ей показать.       — Ты уверен, что это хорошая идея?       — Да ладно, не ссы. Просто не трогай пиво из ящика и не бери журналы.       Он поднимает ворота и включает свет. Ви шагает вперёд с таким видом, словно под её ногами не бетон, а трёхдневный лёд, который вот-вот провалится. Но, едва она успевает оглядеться, как Джеки уже тащит её в комнату — показывать реликтовую текилу. Ему кажется, что скоро Ви всё равно начнёт трогать каждую вторую вещь, и тогда он точно пожалеет о своём решении, но она просто стоит и ждёт. Джеки кидает ей в руки мяч с автографом Данте. Ви бережно рассматривает его, словно он по меньшей мере сделан из платины.       Впрочем, вскоре выясняется, что больше всего из представленных вещей Ви интересует разобранный двигатель, который лежит посреди гаража и об который Джеки каждый раз запинается.       — Можно? — спрашивает она, указывая на залитое маслом железо.       — Пф. Por favore, — фыркает Джеки, поддевая мыском ботинка отодранный поршень. — Лео отдал мне посмотреть, а у меня что-то никак руки не дойдут. Это…       — «Квадра». Турбированная. С говёным коленвалом, — усмехается Ви, закатывая рукава толстовки. — А инструменты есть?       — Спрашиваешь, chica. Конечно есть.       Потом они заказывают пиццу, Ви что-то химичит с разводными ключами, а Джеки, лёжа на диване в соседней комнате, рассказывает ей почти обо всём. Он не знает, зачем и почему, но Ви ни разу его не перебивает. Они говорят до утра, а утром, когда Ви показывает ему собранный заново движок «Квадры», он просто набирает знакомого барыгу и просит посмотреть машины в наличии.

***

      Так у Ви появляется «Хелла». Машина, пережившая две холодных войны и, судя по обшивке, как минимум одну ядерную. Ви носится с новой тачкой, как со сраным младенцем: не спит ночами, бегает на парковку по часам, спускает последние эдди на какие-то дорогущие детали. Её усилиями «Хелла» постепенно обретает достойный вид и однажды из побитого жизнью катафалка превращается в настоящего уличного зверя.       Очень скоро Джеки снова всё портит.       Когда он просит Ви забрать его с окраины Глена вечером, то ещё не знает о куче парней с Шестой, которым кто-то настучал о сделке. А когда узнаёт, становится уже слишком поздно — фургон с размалёванными братками выезжает с соседней улицы.       — Нам пизда, Ви, — громко констатирует Джеки, едва ли не находу заскакивая на переднее сиденье «Хеллы» у магазина. — Давай гони отсюда! Жми на все.       — Что? — Ви склоняет голову к плечу, хмурясь. — Может, объяснишь?       Вид у неё такой, словно она не спала пару суток. Из-под чёрного широкого капюшона видны глаза и глубокие тени, залёгшие под ними. Во всех подстаканниках торчат банки из-под мятных энергетиков.       Джеки, подрагивающими пальцами набивая обойму пистолета, затравленно смотрит в камеры заднего вида. Фургон приближается.       — Потом объясню. Едь! Ты можешь просто поехать?! — орёт он, совершенно не желая быть расстрелянным в машине. — Chinga tu madre! Давай уже! Ты же из этих кланов, ты должна уметь нажимать на газ!       — Я умею, — с вымораживающим спокойствием отвечает Ви.       — Так чего ты, блядь, ждёшь?! — срывается Джеки.       — Жду красного.       Он не успевает сказать, что она рехнулась — в этот момент машина срывается с места, и его ощутимо вжимает в сиденье. Ви сильнее давит на газ, и «Хелла», пугая рёвом мотора прохожих, начинает разгоняться по авеню.       Сзади дорогу фургону перекрывает пробка на перекрёстке.       — Пристегнись, — советует Ви, мельком глядя в левую камеру. — И дай мне колы из двери.       — Без обид, Ви, но может мы сначала разберёмся с…       Ви резко выкручивает руль. Машина, сопровождаемая отчаянным визгом резины, входит в поворот. Джеки швыряет по сторонам, как куклу. В довесок он ударяется макушкой о стойку, и мир на несколько секунд становится темнее.       — Я же говорю: пристегнись, — усмехается Ви, когда Джеки приходит в себя на очередной прямой. — И не пробуй мне тут блевать, машина только с мойки.       — Mierda, эти pendejos снова у нас на хвосте, — он мотает головой, стряхивая оцепенение.       — Успокойся, — внезапно мягко говорит Ви и кладёт ему ладонь на колено. — Тебя трясёт, как психованного.       Пальцы у неё холодные, и Джеки не знает, с чего поражается больше — с внезапности жеста или с того, что Ви умудряется закладывать виражи только с одной рукой на руле. «Хелла» виляет между машин в потоке, словно движется по песчаным дюнам.       — В «этом» своём клане я была охранником караванов, — говорит Ви, неотрывно глядя на дорогу. — Знаешь, как ходят караваны по Пустоши?       — Понятия не имею, chica, — нервно пожимает плечами Джеки. — Просвети.       — Они ходят быстро. Если на караван нападают, охрана должна разобраться на ходу, — Ви сжимает руль крепче. — Остановка — это смерть. От жары или пуль, тут как повезёт.       — И часто кто-нибудь умирал?       Джеки снимает пистолет с предохранителя. Он почти может рассмотреть лица в окнах фургона, подъезжающего к ним с правого борта, и дула дробовиков.       — В мою смену — ни разу.       «Хелла», подчиняясь короткому движению руля, выставляет бок и сворачивает на развязку. Фургон пролетает дальше по шоссе, не успевая затормозить.       Ви снова просит Джеки достать из двери колу.

***

      — Поучишь меня так же рулить, а, chica? — веселья ради спрашивает он, когда они с Ви останавливаются передохнуть на холмистой обочине рядом с какой-то фабрикой.       Отсюда видно всю восточную часть Найт-Сити — огненное закатное солнце обжигает углы небоскрёбов и делает город похожим на плавящийся хромовый конструктор. Где-то за ним долгой полосой расстилается океан.       Джеки не дурак и прекрасно знает, что машина для Ви — это святое, поэтому он абсолютно ничего не ждёт, когда подходит обратно к заглушенной «Хелле». Из приоткрытых окон играет музыка. Ви сидит на капоте, пьёт голубую ни-колу и болтает ногами. Замечая его, она спрыгивает на землю и быстро кидает ему звенящую связку.       — Как насчёт поехать перекусить?       Джеки глупо смотрит на ключи в своей ладони. Ви, замечая его оторопь, улыбается — широко, открыто, как зверь.       — Что, прямо вот так? — хмурится он. — А как же обучение?       — Урок первый, — Ви идёт к пассажирскому сидению, — не вздумай опять парковаться в стену.