Звёзды над пустыней

      В старой забегаловке на задворках Ранчо Коронадо шумит, перебивая звук телевизора, старый кондиционер. На кухне повар визгливо ругается с официанткой. Звенит какая-то посуда, шипит раскалённое масло во фритюре. Джеки, закинув руку на спинку драного во всех местах кресла, словно вытащенного из довоенного автобуса, вразвалку сидит за столиком и попеременно смотрит то в мутное окно, то на Ви, расположившуюся напротив.       На улице солнце только-только готовится скрыться за тяжёлыми контурами западных высоток. Вибрирующее марево над домами обращает небо в градиентные переливы светлой лазури. Уходящий день побивает рекорды — на памяти Джеки в последний раз так жарко в Найт-Сити было разве что в шестьдесят пятом, когда температура всё лето не опускалась ниже сорока даже ночью. Впрочем, ему это почти не доставляет дискомфорта — Джеки любит тепло больше, чем холод. И это одна из тех вещей, в которых они с Ви не сходятся во взглядах. Он сидит в куртке и ёжится, а Ви, оказавшись вне солнечных лучей, тут же стянула с себя всё привычное обмундирование, и вполне довольствуется этим.       — Я говорю «нет». Нет оплаты — нет работы. Мне наплевать, откуда. Значит так: либо половину сразу, либо пошёл ты нахер, Кайл, со своими претензиями.       Кайлу на другом конце Сети не слишком везёт выдерживать тот взгляд, которым на него смотрит проекция Ви. Она полулежит в кресле, неотрывно глядя в одну точку, и с включённым визором глаза её ярко-оранжевые, как закат над городом. Иногда Джеки кажется, что из Ви мог бы выйти отличный корпоративный сотрудник — с лицом бывалого игрока в покер и повадками главы картеля.       — И что? Знаешь, поговори об этом со своим врачом… Нет. Нет, Кайл, я не возьмусь. Последний раз говорю — у нас не фонд помощи и не горячая линия. Звони, когда будут деньги. Всё.       Ви отключается от звонка и пару мгновений, прикрыв глаза, устало трёт переносицу. Конкретно сейчас она выглядит непривычно тонко. Без толстовки и тяжёлого жилета, в одной короткой футболке, Ви похожа на обычную хорошенькую девочку из Луизианы, которая днём помогает братьям на шиномонтажке, а ночью отрывается в клубах. Джеки это нравится. У Ви молочно-белые плечи, нетронутые загаром, и тёмная сложная коса, которую ей три часа подряд плела Мисти. Разница лишь в том, что хорошенькая девочка из Луизианы вряд ли сможет выхватить боевой нож за секунду и всадить кому-нибудь в глазной имплант, а Ви — вполне. И это Джеки тоже нравится.       Официант в клетчатом переднике ставит на стол тарелку с пиццей и уходит, помахивая полотенцем. Джеки, не дожидаясь особого приглашения, тут же подцепляет горячий кусок и почти целиком засовывает его в рот. Ви смотрит на тарелку так, словно там лежит дохлая кошка.       — Это что, халапеньо?..       Она делает такое страшное лицо, разглядывая безобидные овощи, что Джеки становится смешно.       — Да ладно, chica, ты же наверняка бывала в Мексике, — не отрываясь от еды, он жестом показывает официанту на холодильник с газировкой. — Должна была привыкнуть к острому.       — Дело не в остроте, — кривится Ви. — Они просто мерзкие. Терпеть не могу халапеньо.       Всё тот же официант с равнодушным видом приносит напитки. Джеки берёт запотевшую стеклянную бутылку и, игнорируя лежащую рядом открывашку, отточенным движением сбивает крышку о край стола. В воздухе повисает запах вишнёвой колы.       У Ви с утра плохое настроение. Если у Ви плохое настроение, всему Найт-Сити лучше эвакуироваться. Иммунитет тут есть только у Джеки.       — Не капризничай, carino, — он подталкивает открытую бутылку к руке Ви.       — Ещё раз назовёшь меня так, и я случайно выстрелю в тебя на следующем выезде, — Ви нехотя берёт колу и делает пару глотков.       Она всё ещё старается выглядеть опасно, как гремучая змея, застигнутая врасплох, но лёд в её глазах начинает таять. Джеки только фыркает, когда Ви окончательно успокаивается и начинает кропотливо отдирать от сыра кусочки зелёных перцев, сгружая их на его тарелку.       — Так что, — говорит он, когда вторая половина пиццы исчезает, и официант уносит посуду. — Ты говорила с фиксером?       Ви, подпирая кулаком щёку, складывает оригами из салфетки.       — Говорила.       — Ну и-и? — нарочно тянет слова Джеки, надеясь на увлекательный рассказ.       Ви сминает кривого журавлика в ладони, ломая ему бумажные кости.       — Ну и ничего, — внезапно злобно отвечает она, отворачиваясь к окну. — Мне нужно уладить какое-то дело с заказчицей. И поговорить с «Мальстрёмом» сегодня.       — Поговорить. С «Мальстрёмом», — многозначительно кивает Джеки. — Уже звучит как охрененная подстава.       — Конечно, если у тебя на лице написано название твоей банды, — огрызается Ви, поправляя выбившиеся из косы пряди. — Поэтому я пойду одна.       — Бывшей банды, chica, — нагло усмехается Джеки. — В этом разница.       — Даже не начинай, — Ви закатывает глаза и прижимается к креслу спиной.       Разговоры о его бывших бесят Ви сильнее, чем спущенная шина или бардак в шкафу. Даже сильнее перспектив работы с ДеШоном. Это нарушает баланс в её жёстком и слаженном механизме мироустройства, а Джеки попросту забавляет.       — Мы идём вместе, carino, — он встаёт из-за стола, доставая из кармана куртки ключ от «Арча». — И я подожду тебя у складов, так и быть.

***

      Мы.       Это «мы» заставляет Ви напрягаться. Все дни с этим треклятым «мы» начинаются одинаково хорошо и заканчиваются одинаково плохо. Одно дело — дебоширить в «Койоте» или гонять по улицам ребят с «Шестой», совсем другое — завалиться в логово «Мальстрёма». В такие моменты в Ви просыпаются старые инстинкты. Она привыкла делать работу либо идеально, либо никак, а Джеки любит импровизировать. От этой импровизации у Ви сводит зубы — она, ко всему прочему, ненавидит проигрывать.       Тем вечером, когда они с Джеки сидят перед мальстрёмовцами, у неё действительно есть план — отдать чужие деньги и свалить, не вникая в подробности. У Джеки тоже есть план — его трясёт от злости, и он вот-вот кинется в драку. И ещё план есть у Ройса. Дело довольно быстро принимает скверный оборот. Одно мгновение, и они все уже вооружены до зубов, находясь под прицелами чужих пушек. Свет от оптики Ройса заставляет Ви щуриться. Они стоят друг напротив друга, и Ви чувствует то спокойствие, которое поглощает главаря «Мальстрёма». Он уверен, что никто не выстрелит. Ви улыбается, показывая клыки, и медленно обводит взглядом всех по кругу, высчитывая вероятность.       Может быть, они с Ройсом слишком похожи. Когда Ви замечает дуло чужого пистолета, приставленное к виску Джеки Уэллса, что-то в её голове щёлкает. Быстро, как тумблер на приборной панели, неумолимо, как решение продвинутого искина. В этот момент Ви отбрасывает мысли о том, что будет после, и первой спускает курок револьвера. Чужая кровь горячими брызгами ложится на руки.       — Сиди ровно.       Ви замирает. Когда Виктор говорит так, Ви хочется разучиться дышать, чтобы не нарушать ничего в работе мастера. Она не знает, как так снова вышло. На свете существует всего два человека, которым позволяется трогать Ви. Первый — Джеки, потому что Ви так хочется. Второй — рипер из чужого города, приручивший её одним взглядом. Виктор напоминает Ви о том, что у неё когда-то было. И она не может отказаться от этих воспоминаний.       В подвале пахнет лекарствами, сыростью и палёным пластиком. Ви едва заметно склоняет голову набок, рассматривая себя в мутном зеркале напротив медицинского кресла.       — Да ладно, Вик, это же просто царапина, — почти виновато говорит она, наблюдая за ровными движениями живой руки рипера.       — Конечно. Глубиной с палец, — нарочито ворчливо отвечает Виктор, пинцетом стягивая кожу. — Может расскажешь, когда успела?       — Мы зашли в гости к «Мальстрёму». Думали договориться с Ройсом.       — Дай угадаю: что-то пошло не так?       — Типа того, — хмыкает Ви.       Она может сказать: «Да, блядь, что-то пошло не так! Они чуть не отстрелили Джеки голову, вот что». Но не говорит. Она вообще ничего не говорит, ни здесь, ни там, в бесконечных лабиринтах завода, когда кидается на врагов, как бешеная псина, чтобы только они не успели добраться до Уэллса.       У Ви полное ощущение, что она пасёт Джеки, как дорогой груз на перегоне Альбукерке-Денвер. Ви не знает, хорошо это или плохо. Скорее всего плохо. А ещё ей нравится ощущение, с которым проворачивается лезвие ножа в чужом боку, и она ничего, абсолютно ничего уже не может с этим поделать.       — Ну вот, всё готово, малыш.       Ви поводит плечом, удовлетворённо наблюдая за тем, как сплетения мышц двигаются под кожей. Лёгкая боль пульсирует там, где белеют стежки на недавней ране. Виктор шьёт лазером чисто и почти незаметно, в отличие от риперов из Пустоши, которые всё ещё часто используют обычную леску, оставляющую шрамы на всю жизнь.       Один такой у Ви под правой лопаткой.       — Спасибо, Вик, — Ви натягивает футболку. — Деньги тогда переведу вечером.       — Можешь не торопиться, — Виктор устало садится в кресло, подвигая к себе планшет. — Кстати, Ви...       — М? — она поправляет волосы, из аккуратной косы превратившиеся в хаотичное сплетение, как у Медузы из древних мифов.       — Если вдруг тебе понадобится что-то из лекарств, ты скажи. Я достану, — невзначай говорит Виктор, оглядывая её с каким-то еле заметным беспокойством. — Седативные там или, например, снотворное.       — Всё в норме, — с улыбкой отвечает Ви, закрывая за собой решётку подвала. — Правда.       Ви снова безбожно врёт.

***

      — Ладно тебе. Всего одну карту! Это поможет разобраться в происходящем.       Ви как обычно сидит на маленькой кухне, пропахшей сандалом и ванильными ароматическими свечками. От этого душного запаха усталость разливается по телу свинцовой тяжестью. Ви, изредка зевая, методично тянет из поставленной рядом глубокой миски клубнику — слегка восковую, но вполне съедобную.       Мисти раскладывает перед ней какие-то разноцветные карты, пёстрые, как ковёр. Ви плевать на карты и на клубнику, она хочет уехать домой спать, а Джеки, как назло оставивший свой скутер в гараже, всё никак не может оторваться от болтовни с Виктором. Не то чтобы общение с Мисти даётся Ви тяжело, нет. Мисти не спрашивает, трахаются они с Джеки или нет. Она не спрашивает, сильно ли Ви нравится уводить чужих парней и потом вести себя так, словно ничего не произошло. Мисти вообще никогда и ничего не спрашивает, но Ви уверена, что она и без глупых вопросов всё прекрасно знает. Может, гадает на кофейной гуще или видит в узорах своих мандал. Как бы то ни было, Ви по-прежнему снисходительно терпит её наличие в своей жизни и, когда Мисти даёт ей право взять карту, она берёт.       — Десятка мечей, — Мисти рассматривает картинку в её руке с интересом орнитолога, увидевшего последнюю в мире птицу.       — Ну? И что? — Ви это быстро надоедает. — В любви не повезёт? Или удача на следующей неделе будет преследовать меня?..       Мисти поднимает на неё хмурый взгляд.       — Кажется, я неправильно смешала колоду.       Ви закидывает в рот ещё одну клубнику и задумчиво глядит в потолок.       — Сны с четверга на пятницу, говорят, вещие, — говорит она, чтобы как-то разбавить сгустившуюся тишину. — Знаешь, что мне сегодня снилось?       — Что? — с готовностью спрашивает Мисти, одним лёгким движением убирая со стола карты и упрятывая их куда-то очень далеко, вне поля зрения Ви.       Ви усмехается.       — Мне снилось, что я превратилась в лысую кошку, и меня отправили в космос. Я ела из крохотной миски и могла дышать на Луне без скафандра. А ещё у меня были глаза-лазеры.