Одиночество в глазах

— Литература выпила все соки, списки книг покрыли мою жизнь. Скажи же, кто ты и откуда, мудила, принёсший её в мир? — Неплохо, но Татьяне Михайловне лучше не слышать, как ты поносишь на чём свет стоит её предмет. Мы с Соней лежали на парте, морально убитые после самостоятельной по химии на первом уроке. Соня — потому что это химия, я — потому что за ночь проспала всего около двух часов, потратив всё остальное время на долговую домашку. — На правду не обижаются, — философски заметила подруга. — Правда, как и карма, та ещё сука: срикошетит так, что потом проблем не оберёшься. Тяжело вздохнув, Крылатская признала: — С этим не поспоришь. Перемена подходила к концу. Мерно гудящий класс медленно заполнялся, так как на первый урок дошли только «счастливчики», обременённые острым чувством ответственности. Остальные же, более умные люди, подтягивались сейчас или вообще после третьего урока. — Что мы вообще проходим? — Вообще-то это должна спрашивать я. Меня в школе неделю не было. — Тогда мы в заднице. Глубоко вдохнув побольше воздуха, я силой воли заставила себя оторваться от приятной прохладной поверхности парты и включила своего внутреннего оптимиста, насколько это было возможно при моём пессимизме. — Из любой задницы всегда есть выход. Я развернулась, пытаясь найти взглядом, кто точно мог ответить на мой вопрос. В поле зрения попал заядлый троечник Макс, но он вроде бы на кратковременную память не жаловался. — Макс, что мы проходим? Парень оторвался от телефона, в котором что-то увлечённо читал, и задумчиво почесал затылок. Потом потёр шею и озадаченно уставился на меня. — А ты что, не знаешь? — У меня память девичья, мне можно. — Ну раз девичья, — он хмыкнул и нахмурился, — название и автора не помню, но там что-то про мистику и дьявола. — Спасибо. Повернувшись обратно к унылой Соне, я поняла, что столь информативное описание ей мало что дало. Она угрюмо посмотрела на меня и недовольно спросила: — Ну и? — Булгаков, «Мастер и Маргарита». — Ты ж моя энциклопедия ходячая! — обрадовалась она, и её лицо прямо-таки посветлело. — Сейчас в интернете всё найдём. Я усмехнулась, но комментировать не стала. По моей памяти, томик этого произведения был отнюдь не самым тонким, и вряд ли подруга успеет прочитать краткое содержание за оставшиеся пять минут перемены. Но не буду же я расстраивать ребёнка раньше времени?

***

— Сашенька, ну, рассказывай: как тебе занятия? После урока Татьяна Михайловна, мой самый любимый преподаватель в школе, попросила меня задержаться. Она дождалась, когда все выйдут из класса, закрыла дверь и поставила кипятиться электронный чайник, вместе с тем доставая из своих потайных шкафчиков конфеты и печенье. Наша учительница литературы и русского языка была чуть ли не самой отзывчивой женщиной в школе. Наверное, так на неё повлияло то, что она вела свои предметы в учебном заведении, где ученики не сильно-то и нуждались в них из-за технического профиля. Но немаловажную роль играли и её личностные качества: искренняя любовь к детям и забота. Ей было немного за пятьдесят, но она сохраняла потрясающую бодрость и эмпатию, не ожесточившись сердцем за столько лет работы. — Было довольно интересно. — ответила я, пригубив немного обжигающе горячего чая. — Нам дали интересный материал для олимпиад, да и ребята все оказались очень приятными. — Ой, ну я так рада, что ты получила эту подготовку, — она мягко улыбнулась и легко добавила: — теперь ты точно сможешь получить дополнительные баллы для поступления в университет. Именно благодаря Татьяне Михайловне я и попала на эти курсы, оплаченные школой. Преподавательница, видимо явно заскучавшая в этой школе «литературных бездарей», с радостью взялась готовить к экзаменам и поступлению единственную сумасшедшую в параллели, решившую сдавать литературу. — А как твоё здоровье? Ты не устала? — она озабоченно погладила меня по руке и, приспустив очки с переносицы, серьёзно посмотрела на меня. — Ты же только вчера вернулась, а уже на занятиях. Совсем тебя родители не жалеют. — Мои родители хотят красный аттестат. — усмехнулась я и снова поднесла кружку к губам, чтобы не показать Татьяне Михайловне, насколько это давит. — А сама ты его хочешь? Сама я уже ничего не хотела. Вставать по утрам, идти в школу, возвращаться домой, делать задания, ужинать. Единственным желанием оставалось просто тихо мирно заснуть и долго не просыпаться. А возможно, и не просыпаться вовсе. Но говорить об этом никому не хотелось. — Это дополнительные десять баллов. Зачем их себя лишать? Учительница согласно покивала головой, но на её лице кавказского типа ясно отразилась досада. Она и сама всё прекрасно понимала, но едва ли одобряла это. Повздыхав, но так и не высказав своего мнения, она просто перевела тему: — А как тебе ваш новый классрук? Мне уже дети успели пожаловаться, что он довольно строг. — Честно, я не знаю. — призналась, опустив взгляд. После вчерашней вечерней прогулки я уже не относилась к Волкову как к «запрограммированному» учителю, я видела в нём лишь простого человека, ужасно уставшего и немного печального. — Мы вчера с ним только познакомились. Он обещал всё «по строгости закона», но мне кажется, что он вполне дипломатичный. — Да, в общении он приятен, — женщина кивнула, — но ты, если будут с ним проблемы, приходи ко мне. Я поговорю с ним. Думаю, вряд ли он станет тебе мешать, если я ему всё доходчиво объясню. — Спасибо большое, — тепло поблагодарила и снова уткнулась в кружку с горячим чаем. Ну, что же. Пути отступления найдены. Всё не так плохо, как показалось на первый взгляд.

***

В конце учебного дня стояла информатика. В чём разница между информатикой и программированием? А в том, что на информатике можно отдохнуть и не сильно напрягаться, потому что на ней изучаются базовые вопросы, для которых большого ума не нужно. По крайней мере, так было раньше с Екатериной Александровной. В класс я вошла со звонком, но успела заметить, что все напряжённо начали корпеть над какими-то белыми листками. Издалека я увидела Соню, сначала призывно помахавшую мне ладонью, а потом проведшую ею по шее. Она выразительно посмотрела на свой листок и показала пальцами цифру три. Если судить по установленному между нами жестовому контакту, песец подкрался незаметно и Крылатская не надеется на оценку выше тройки. Но если даже она, моё-солнышко-информационная-заучка, не ждёт хороших результатов, то я заведомо могу даже не пытаться. Что же такое происходит? — Настоятельно рекомендую приходить в кабинет за несколько минут до звонка, — голос Волкова раздался прямо за моей спиной, и мне стоило огромных усилий сдержать первый порыв изобразить болванчика из автомобиля отца и спокойно развернуться, — ваша работа, — он протянул точно такой же листок и кивком указал на класс, — выбирайте свободную парту и присаживайтесь. Со свободными партами проблем не оказалось, всего на уроке было около пятнадцати человек. Видимо, мои одноклассники как-то заранее узнали о проверочной и поступили как настоящие таракашки: разбежались в разные стороны. Но что уж печалиться о своей судьбе: как говориться, кто не успел, тот опоздал. Когда я устроилась за партой и взглянула на задания, мне захотелось протяжно завыть в такт фамилии Александра Александровича. Все задачи были из пройденного еще до каникул материала, который я, конечно же не учила. Тут даже не приходилось надеяться на чудо. Первые пятнадцать минут я пыталась добросовестно выкопать из своей памяти хоть что-то с уроков прошлой классной руководительницы. А потом прибегла к крайним мерам: осторожно достала из кармана смартфон и уже даже начала вбивать условия, когда рядом со мной оказалась внушительная тень. — Ваш телефон, пожалуйста. Скрипнув зубами, я воззрилась на учителя недовольным взглядом. Странное дело, но сегодня он выглядел несколько иначе, чем вчера. Он будто бы весь потемнел, как грозовая туча. Красивые карие глаза не излучали даже намёка на доброжелательность, лишь одну пустоту, в которую затягивало словно в чёрную дыру. Он ничего не сказал по поводу моей очередной заторможенности, просто сам слегка наклонился и накрыл мою ладонь своей, вытягивая гаджет. Горячая рука лишь на миг коснулась моей ледяной кисти, но Волков как будто вынырнул из своего океана отчуждения. Он удивлённо посмотрел на меня так, будто бы увидел впервые, но промолчал и отправился к учительскому столу. А после… немного пошебуршав в шкафчиках и извинившись перед ребятами за отвлекающий их шум, принёс мне небольшой плед. — Возьмите. Скорее на автомате, чем осознанно, я приняла его и слегка удивлённо сжала в ладонях. По ощущениям, плед явно был тёплым и очень мягким. Подумалось, что если бы преподаватель еще и подушку принес — цены бы ему не было. Улыбнувшись своим мыслям, я снова склонилась над листком. Запасных вариантов не осталось, поэтому я сделала лучшее решение: просто забила, подписала листок и, положив голову на подставленную руку и прикрывшись волосами, прикрыла глаза. Смысл напрягаться, если и так знаю, что ничего из этого не выйдет? Когда прозвенел звонок, медленно потянулась вереница одноклассников. Почти все они шли как осуждённые на смертный приговор, и вскоре я поняла, в чём было дело. Первой проверочную, обильно исписанную мелким неразборчивым почерком, сдала Соня. Дальше, по убывающей, писанина на листках уменьшалась и уменьшалась. Апогеем коллективной дурости стала я, сдав свою абсолютно чистую работу на стол Александра Александровича самой последней. Он взял её в руки, покрутил в поисках хоть какого-нибудь решения, но кроме имени, фамилии и класса так ничего и не нашёл. Тяжело посмотрел на меня и лаконично поинтересовался: — Ты издеваешься? — И в мыслях не было. — Тогда что это? — Мои знания по вашему предмету. Наши взгляды скрестились, началась борьба. Я уже приготовилась к длительной беседе, но он сдался первым. Лишь зажмурился на пару секунд, потёр переносицу, отчего маленькие, почти незаметные морщинки слегка разгладились, и просто сказал: — Уйди с глаз моих. Дважды повторять не пришлось. Попрощавшись, я пошла к двери. Уже собираясь выходить, бросила ненавязчивый взгляд за плечо и поняла, что чуть не унесла с собой учительский плед. Пришлось возвращаться. Остановившись напротив стола, я замерла. Стянула с плеч уютное тепло, аккуратно сложила и протянула Волкову. Он не сразу, как-то необычно медленно принял его и кивнул. — Спасибо. — Пожалуйста. Если замёрзнешь, говори. Я принёс в школу несколько накидок и этот плед для вашего класса, так что не стесняйся. — Я скажу об этом другим. — Хорошо. Разговор был закончен, а мы всё ещё стояли друг напротив друга в полной тишине. Это несколько давило, поэтому я сбежала первой: молча развернулась и покинула класс.