помоги мне исполнить маленькую мечту

Спустя неделю. Сакура не выходила из дома уже на протяжении четырех дней. Как только она узнала о том, что потеряла ребенка и свой последний шанс ЭКО, она была в отчаянии. Весь день она пролежала в лазарете и плакала, не подпуская никого кроме врачей, которые пытались ее успокоить и говорили ей тоже самое, что и Орочимару. Какаши безумно переживал, каждый день приходил и ждал, что она его впустит. Она просто не хотела, чтобы он видел ее настолько слабой и жалкой. При выписке она сердечно поблагодарила всех и они сразу отправились назад, в деревню Скрытого Листа, в родной дом. Харуно весь путь даже не пыталась заговорить, ее болезненный вид пугал Какаши, и он постоянно спрашивал, не нужно ли передохнуть, но она упрямо шла вперед. Главная цель — быстрее дойти до дома и не выходить, она хотела побыть одна. Когда они вернулись, близкий круг друзей уже все знал. Они знали, что она не потерпит жалости к себе, и просто ее подбадривали, спрашивали о здоровье. Цунаде чувствовала себя виновной, ведь она сама выбрала Сакуру, хоть и знала, что она вынашивает ребенка. Харуно сразу уверила ее в том, что это ее вина, поскольку она совершенно не думала о себе и о малыше, а только о работе. Она осознавала, что теперь ей удастся забеременеть только с помощью мужчины, и ей это очень не нравилось. Она не могла сказать, что любит Какаши. Безусловно, ее тянуло к нему, очень сильно. Но эта страсть может быстро пройти, а что будет потом? Снова одиночество на долгие годы, может, навсегда? Этот расклад ее не устраивал и она была очень осторожна в своих словах, действиях, особенно мыслях по отношению к нему. Она видела, что он тоже осторожен и аккуратен, и мысленно благодарила за то, что не напорист. Часы тянулись вечность, пока она просто сидела за столом на своей маленькой, темной кухне и пила чай. Какую кружку по счету, неизвестно. Она не видела ребят уже несколько дней, и не хотела никого видеть и выходить на улицу. Вчера Ино принесла ей пакет продуктов и написала маленькое письмо, в котором говорила, что все очень скучают и волнуются. Сакуре было жаль, что она заставляет их переживать лишние заботы, волноваться о ней, но она просто не могла себя пересилить. Это состояние держало ее, утягивало в пучину все глубже и глубже. С каждым днем она будто распадалась на части, было тяжело подняться с кровати, совершить обычные действия. Почистить зубы, сходить в душ, прибраться. Сакура ни о чем не думала, это было просто пустое существование. Ей надоело что-либо делать, она даже перестала есть и заметно исхудала. Спустя время к ней начали приходить под дом и долгое время стучаться, но она не открывала. Говорила, что все в порядке и скоро она вернется в прежнее русло. Это конечно же было неправдой. По истечению месяца ее дом стал походить на свалку и груду вещей, которые валялись везде. Мусор лежал собранный в мешках возле двери, в надежде, что его кто-то вынесет. Посуда лежала в мойке, на столе, возле раковины. Единственное, что делала Сакура — кормила Нану. Несмотря на то, что ее затяжное состояние подкосило всю ее жизнь, она не могла угробить жизнь существу, которое с ней живет. Хоть на улице и до сих пор была зима, Нана предпочитала проводить время не в доме, а на улице. Она приходила только погреться и поесть, но находиться там тяжело было даже ей. Она перестала включать свет и сидела исключительно в темноте каждый день, с утра до вечера. Постепенно практически перестала вставать, только когда сильно хотела в туалет или ее безумно мучал голод. Где же были все друзья? Она сама не знала. Возможно, все рассчитывали на то, что ей потребуется очень много времени, чтобы придти в себя. У каждого было свои заботы, своя семья, и никто не мог сидеть с ней и нянчить ее, заставляя мыться и есть, как маленького ребенка. Близился вечер очередного дня, не принесшего ей совершенно ничего. Она медленно поднималась на второй этаж, чтобы лечь и попытаться уснуть, забыться. С трудом взобравшись на последнюю ступень она услышала как в дверь позвонили. Остановившись, она просто стояла на месте, держась за стену. Звонок не умолкал, и в итоге медленным шагом она спустилась вниз. Подходя к двери, она посмотрела в глазок, но ничего не увидела, было темно. Видимо, фонарь над дверью сломался. — Сакура, это я, Какаши. Пожалуйста, открой дверь, — услышав знакомый, такой родной голос, она припала к двери, судорожно хватая ртом воздух. Неожиданный приступ тревоги, то ли панической атаки, она уже сама не знала, что с ней. Дрожащей рукой девушка попыталась дотянуться до ручки, но не смогла. Упав на пол, она перевернулась на спину и замерла, не двигаясь. Хатаке не находил себе места из-за переживаний. Он не мог нормально спать, есть, работать. Сакура не появлялась уже на протяжении месяца, в дом она никого не пускала, оставалось только ждать. Он приходил каждую неделю по несколько раз, но это не давало никаких изменений. Последние дни стали замечать, что там не горит свет, и он больше не мог ожидать того момента, когда она придет в себя. Услышав стук за дверью, она стал ломиться в дверь, ожидая, что время идет на секунды. Выломав дверь, он увидел Харуно, лежащую на полу без признаков жизни. Внутри него все похолодело. Она настолько исхудала, что лицо впало, руки были еще тоньше, чем прежде, а ребра торчали. Не медля ни секунды, аккуратно поднял ее и отправился в больницу. В ожидании того, когда она очнется и что ему скажет Цунаде, мужчина впервые за долгое время заплакал. Закрывая рукой намокшие глаза, он встал и быстро направился к туалету. Ему было очень страшно потерять Сакуру, она была его последней надеждой, лучиком солнца в его одинокой, холодной жизни. Спрятавшись за дверью он окончательно расклеился, почувствовал себя ничтожным и слабым. Все это время он не мог забыть то, какой ее увидел. Она действительно была на грани смерти, возможно, сейчас она тоже борется за свою хрупкую жизнь. Ее бледное, почти белое лицо, одежда, висящая на ней как мешок. Тончайшие руки, впалые щеки, торчащие ребра. Он не мог вынести этого. Сидя рядом, он каждые десять минут проверял ее пульс, боясь, что он пропадет. Она до сих пор не пришла в себя, но ему разрешили посидеть с ней. Каким же сочувственным взглядом на него смотрела медсестра. Если он потеряет и ее тоже, это будет концом. Будет не жить, а существовать. Хатаке не размышлял о семье, детях в далеком прошлом, но сейчас осознавал, что хочет этого. Жену, хотя бы одного малыша, и просто наслаждаться тем, что все хорошо. И своей возлюбленной он видел Сакуру. — Какаши, мне жаль, но тебе пора. Приходи завтра, — тихо произнесла Цунаде, заходя в палату. Он кивнул и ушел, не говоря ни слова. Сенджу села на его место и взяла девушку за руку, по ее щекам потекли слезы. Хатаке ненавидел находиться дома. Его дом был пустой, в нем не было уюта. Он жил словно в отеле, где убрано, серо и тускло. Выйдя за пределы больницы он двинулся в сторону жилища Сакуры, чтобы навести там порядок. По прибытию он сперва вынес весь мусор, убрался на кухне, помыл посуду. Отыскал пылесос, швабру, тряпки. Этим он занимался всю ночь, кроме шумного пылесоса, конечно же. К утру дом был почти в идеальном состоянии, осталось только постирать одежду. Про нее он вспомнил позже. Днем он вновь пошел к ней, чтобы хотя бы посидеть рядом. Мужчина надеялся, что уже сегодня она очнется и все станет чуточку лучше. По пути в больницу он зашел за цветами, чтобы в палате было красиво, а ей приятно. Проходя в палату, он поздоровался с медсестрой и попросил вазу с водой. Поставив цветы, Какаши сел рядом и молча любовался, разглядывал ее лицо. Прошло уже несколько часов, но он продолжал сидеть и ждать. В скором времени его уже должны были прогнать, ведь находиться так долго в палате запрещено, даже если пациент в коме, или спит. Хатаке ждал чуда, и не собирался сдаваться. И не зря. Девушка начала подергивать пальцами, и Какаши позвал медсестру. Она подтвердила, что вероятно, в ближайшие полчаса она откроет глаза и окончательно очнется. Просмотрев и проверив все, девушка вышла и оставила мужчину наедине с Сакурой. Он наблюдал за ней не отводя взгляда. Постепенно она стала глубже дышать, глаза бегали туда-сюда под веками, подрагивали губы. В конце концов она открыла глаза и посмотрела на Хатаке, не понимая, что происходит и где она. Говорить она пока не могла, просто беззвучно открывала и закрывала рот. Было видно, что ее это не сильно расстраивало, но напрягало, ведь донести свои мысли не могла больше никак. Дрожащей рукой написать на бумаге стоило бы больших сил, поэтому врач нашла карточки со словами и дала их Сакуре, чтобы она их складывала в предложения. Когда она очнулась, Какаши выпроводили за дверь и стали вновь осматривать девушку с ног до головы, полностью проверять и узнавать, как сейчас ее самочувствие. Чтобы не сидеть в коридоре, он решил пойти прогуляться на улице. Там красиво шел снег, засыпая все вокруг. За всеми переживаниями он совершенно забыл, что зима близится к концу, а он не успел в меру ей насладиться. Прогуливаясь по знакомым тропам он любовался природой. Заснеженными полянами, большими деревьями, покрытыми толстым слоем снега, различные фигуры, вылепленные детьми. Вернулся он спустя два или три часа, и его уже ждали. Цунаде быстро завела его за угол, беспокойно цокая. — Какаши, дело так себе. Она очень исхудала, состояние нестабильное, особенно психическое. Оставить ее в палате надолго мы не можем, а одной дома — тоже. Ты единственный, кто может в этом помочь. Я знаю, что ты чувствуешь к ней, и что она чувствует к тебе. Так что пожалуйста, забери ее к ней домой и побудь с ней, сколько сможешь, — выпалила она, не давая ему времени на размышление и ушла к себе в кабинет, отдавать распоряжение о скорой выписке. Выписать ее должны были через два дня. Сначала ей нужно восстановить речь и хотя бы начать двигаться, врачи решили, что за два дня она справиться. Хатаке приходил к ней каждый день и помогал чем мог, и ему было приятно видеть ее улыбку, хоть и измученную. Он видел, что все время она сидела хмурая, а когда видела его сразу становилась мягче и словно добрее. Говорить она начала быстрее, чем двигаться. Ее, так скажем, первые слова тронули Какаши, и он понял, что ничего не сделал зря. Когда он зашел в палату, в ожидании молчания, был приятно удивлен обратному. — Привет, Какаши. Спасибо за то, что ты со мной рядом, — тихим, немного сиплым голосом выпалила она, неловко улыбаясь и ерзая. Хатаке молниеносно подошел к ней и аккуратно, но очень крепко обнял, высказывая ей все свои чувства, накопившиеся за эти пару дней. Они немного поговорили, после чего она устала разговаривать, ведь никакой активности, даже «языковой» у нее не было уже давно. Мужчина видел, что она старается быть жизнерадостнее, но видел, как она смотрела в окно и теребила одеяло руками. Врачи сказали ему, что побороть состояние можно только с помощью антидепрессантов и сеансов у психолога, и конечно, поддержки близкого человека. Он пообещал ей, что будет рядом несмотря ни на что. Настал день выписки, и когда он принес ее домой, она расплакалась. Он не забыл ни об одной детали, и даже не посмел забыть о Нане. Он приходил и кормил ее, играл, если она того желала, всячески заботился. Прикупил ей игрушек, и Сакуре тоже взял милую пижаму. Помог ей переодеться в нее, после чего они сели смотреть фильм. Выбрали легкую комедию. Нана устроилась у Сакуры в ногах, согревая ее своим маленьким тельцем, а Хатаке сидел рядом, не переходя границу. Они оба понимали, что значат друг для друга много, но сейчас был не тот период, когда стоило это выяснять. Он просто был рядом, не прося у нее ничего взамен. Главное, чтобы она была счастлива, и тогда ему тоже будет хорошо.