Новый Мир

— Мисс Грейнджер, Вы слышите меня? — сердито спросила Минерва МакГонагалл. — Эм, да? — Гермиона абсолютно не слышала предыдущих вопросов, и теперь ей стало очень стыдно. — Вы находитесь здесь уже больше трёх недель, как Ваши воспоминания? Волшебница нахмурила брови так, как хмурила каждый раз, когда её спрашивали что-либо серьёзное. — Думаю, я вспомнила больше половины, — неуверенно ответила она. — Вы уверены? — Минерва подняла правую бровь. — Я так чувствую, — это была правда. — А как насчёт занятий с мистером Малфоем? — Гермионе показалось, что женщина немного ухмыльнулась, задавая этот вопрос. — Он… Ээээ… Всё хорошо, мне кажется, — одно лишь воспоминание об учителе вгоняло гриффиндорку в краску. Прошло несколько дней после первого занятия по окклюменции. Позорного занятия, на котором Драко смог добраться до мыслей о рисунке. После этого он даже не разговаривал с ней. Только по делу. Закончились постоянные шутки и ядовитый сарказм, отчего Грейнджер чувствовала себя ужасно неловко. Она мучала себя догадками, что в этом такого и почему юноша так сильно поменял своё поведение. Зато Гермиона сделала из всего этого важный вывод — ни в коем случае нельзя сопротивляться проникновению в её мозг. Нужно расслабиться и предлагать взамен незначительные воспоминания, отодвинув самое сокровенное на дальний план. — Мисс Макгонагалл, почему Драко… Почему Малфой помогает сопротивлению? Он же сын Верховного Императора, нашего врага. — Разве друзья ещё не рассказали тебе? — Минерва была удивлена. — Нет. Они вообще не любят разговаривать о нём, — Гермиона поморщилась, вспоминая реакцию Джинни и Рона, когда она пыталась выяснить хоть что-то о нынешнем положении дел. — Я и сама задаюсь вопросом о его истинных намерениях несколько последних лет. По крайней мере, мистер Малфой говорит, что ему не по душе то, что сейчас творится в мире. Как бы там ни было, чары Хогвартса пропускают его внутрь, значит намерения мистера Малфоя чисты. — Что конкретно происходит в его семье? — девушка копила в себе все эти вопросы уже давно, не решаясь задать их Драко. — Люциус Малфой может и трус, — разочарованно вздохнула профессор Макгонагалл, — но он ставит интересы своей семьи превыше всего. Хоть иногда это и выглядит… жестоко по отношению к ней. — Что вы имеете в виду? — После сражения в Министерстве Магии Люциуса посадили в Азкабан и Тёмный Лорд решил, что теперь может называть Малфой Мэнор своим домом. Он держал в пленниках жену Люциуса и шантажировал Драко, угрожая убить мать. К счастью, Северус уже обучал мальчика окклюменции и легилименции около двух лет, что сыграло нам на руку. Драко пришлось подчиниться приказу убить Дамблдора, но в последний момент он не смог это сделать. Даже понимая, что, вероятно, за это убьют Нарциссу. Когда Люциус сбежал из Азкабана и присоединился к Пожирателям Смерти, он узнал, что вытворял Волан-де-морт у него дома. Семья Малфоев решила объединить усилия и вести игру «на два фронта». Не то что бы Люциус стал лучшим другом полукровок и маглов, однако он собирался в случае чего подстраховать Гарри Поттера и помочь ему одержать победу. Гермиона зачарованно слушала рассказ и поражалась тому, насколько крепки семейные узы Малфоев. — Таким образом, — продолжила дама, — Драко не позволил своим прихвостням убить Гарри в Выручай-комнате, а Нарцисса не выдала, что мальчик жив после брошенного Волан-де-мортом смертельного заклинания. И если Вы еще не вспомнили, мисс Грейнджер, то ваш друг, мистер Поттер, тоже являлся крестражем. — Ого, — выдохнула девушка. Она не помнила этого. — После победы мы и подумать не могли, что что-то пойдёт не так. Видимо, Люциус испугался, что Орден Феникса всё же не простит ему совершённых преступлений и посадит всю его семью в Азкабан. — А такое могло бы быть? — К сожалению, это было вполне возможно. После войны большинство людей были сильно подавлены. Им хотелось отомстить за убитых близких. Бывало такое, что члены семей Пожирателей, которые не принимали никакого участия в войне, погибали от рук разъярённых народных мстителей. Они убивали даже детей. По щеке Гермионы потекла слеза, и она постаралась побыстрее вытереть её рукавом свитера. Девушка пропустила все эти ужасы войны. Вот только вряд ли дела сейчас обстояли лучше. — Получается, победившая сторона сама отчасти спровоцировала появление Первой Магической Империи? — Выходит, что так, — грустно покачала головой собеседница. В голове Гермионы не укладывалось, что люди сами виновны в своём порабощении. Конечно, волшебница не снимала ответственности с Люциуса и других чистокровных семей. Но они просто испугались за свою жизнь. — Тогда почему Драко, по сути, предаёт свою семью? Вряд ли его отец обрадуется, узнав, что он частый гость в этом замке. — Не знаю, мисс Грейнджер. Я надеялась, что Вы сможете выяснить причину, — МакГонагалл многозначительно посмотрела в карие глаза своей бывшей ученицы. — Сомневаюсь, что смогу Вам помочь, — засмущалась Гермиона, отводя взгляд. — Он совершенно не желает разговаривать со мной после… — После чего? Девушке пришлось рассказать про свой рисунок ещё одному человеку. Вдруг это очень важная деталь, о которой нужно знать одному из лидеров Сопротивления. — Очень странно, — задумалась женщина. — По всем нашим прогнозам, Вы должны были запомнить только последнее, что видели в этом мире. Насколько я знаю, вы с Александрой взяли всё необходимое для того, чтобы отправиться в Другой мир. Вы трансгрессировали с Астрономической башни. Мистер Малфой, скорее всего, в этот момент сражался против своих же. Возможно, он просто случайно оказался там же, где и вы. — Случайно… — прошептала Гермиона задумчиво. — А что случилось с матерью Драко? — Ох, бедная женщина, — покачала головой Минерва. — Она жива, если можно назвать это жизнью. Волан-де-морт слишком часто пытал её Круциатусом и стирал память, чтобы она не разглашала тайную информацию. Последнюю битву Нарцисса продержалась исключительно на зельях Северуса и из-за желания спасти сына. С каждым годом её состояние всё ухудшается. По моим последним данным, Нарцисса едва узнаёт собственного сына и почти не покидает своей комнаты. Люциус назначил огромную награду тому, кто придумает, как её вылечить. — Такая сильная любовь? — Гермиона была поражена этим человеком. — Мужчины рода Малфоев всегда отличались сентиментальностью в этом плане, — подытожила профессор. — Их привязанность сжигает женщин дотла. Разговор с МакГонагалл погрузил Гермиону в тяжёлое состояние. Сколько всего она ещё не знает о случившихся событиях? Девушка даже представить боялась, как умирают беззащитные дети и старики. Волшебница задумчиво шла по коридорам обратно в свою комнату, размышляя, чем ей сейчас заняться. До встречи с её учителем по окклюменции оставалось ещё пара часов. Ужинать совсем не хотелось, как и видеть пустой стол в Большом Зале. Джинни с Роном отправились на очередную вылазку по спасению Гарри. Гермиону снова не посвятили в происходящее, и уж тем более не пригласили помочь. Пару дней назад девушке приснились её друзья. Луна, Невилл, Фред, Джордж, Тонкс… Она очень сильно плакала, когда Джинни рассказала, что Тонкс и близнецы мертвы, как и вся их остальная семья, Луна находится в плену у Долохова, а Невилл является рабом в поместье Кэрроу. Однажды за ужином Гермиона заметила, что все присутствующие сидят за столами своих факультетов, прямо как во времена их учёбы. Стол Гриффиндора был почти пустым, в отличие от Слизерина, за которым постоянно сидело много людей, бросающих косые взгляды на девушку. Драко никогда не присоединялся к своим бывшим однокурсникам, хотя Грейнджер была готова поклясться, что точно видела там парочку его лучших школьных друзей. Видимо, присутствие Малфоя держалось в некоем секрете, раз ему выделили комнату на пустом этаже, а Гермиону попросили не распространяться о том, что она с ним видится. Джинни и Гарри были вместе последние два года. Насколько позволяли обстоятельства. Рыжеволосая подруга изо всех сил держалась и не показывала своих переживаний о любимом, но всё же иногда Гермиона видела, как её глаза краснеют и блестят от выступивших слёз. А она даже не могла её утешить, потому что Джинни по-прежнему вела себя немного отстранённо с девушкой. Ей надо было время привыкнуть. Из-за всего этого волшебница чувствовала себя ужасно одиноко. У неё не было друзей, а самое долгое общение за весь день происходило в гостиной её комнаты, во время уроков с Малфоем. Который, в свою очередь, уж точно не вёл себя дружелюбно. Гермиона перечитывала книгу заклинаний, когда раздался тихий стук в дверь. Три раза. Так стучал только один человек. — Оденься потеплее и иди за мной, — сказал Драко, стоя на пороге и не врываясь внутрь, как делал обычно. — Хорошо… — удивлённо ответила девушка. Она надела свои магловские джинсы, чёрный свитер, зимнюю мантию и тёплые ботинки. — Я подумал, что нужно показать тебе окрестности Запретного леса. Возможно, это натолкнёт тебя на правильный ход мыслей, и ты вспомнишь это чёртово пророчество, — бросил через плечо Драко, ступая быстрым шагом по плохо освещаемым коридорам. — Ладно, — Гермиона была рада выйти наконец на улицу и подышать свежим морозным воздухом. Все дни волшебница сидела в старой библиотеке и в пыльном кабинете зельеварения, полностью предоставленная сама себе. Ей удалось многое изучить заново, но всё же девушка пока не могла принести особой пользы, когда в Больничное Крыло поступали раненные или когда надо было отправляться на различные миссии. — Удивлён, что никто до сих пор не вывел тебя сюда на прогулку, — мантия Малфоя развевалась в разные стороны, делая его похожим на чёрное грозовое облако. — Профессор МакГонагалл запретила мне ходить туда одной, а все ребята… заняты, — тихо пробормотала она, сомневаясь, что юноша вообще её услышит. — Разве ты теперь не плохая девочка? Не можешь нарушить правила? — это было первое упоминание с его стороны о том вечере, когда между ними происходило то, чему, видимо, больше не суждено было повториться. — Сомневаюсь, что это разумно, — щёки Гермионы покраснели, и она обрадовалась, что в коридоре слишком темно. — Я о том, что меня же могут убить, и нужное всем воспоминание никто так и не узнает. — Сама рассудительность, — девушка могла поклясться, что заметила как дрогнул уголок его рта. Они вышли из замка, и Гермиона ахнула при виде прекрасного пейзажа. Всюду лежал снег, а голубая луна бросала свой свет на большое озеро вдали. Это было самое прекрасное зрелище за всю её жизнь. — Пойдем, нам нужно идти дальше, — не дал ей насладиться красотой Драко. Гриффиндорка почти бежала за слизеринцем. Он будто специально шёл слишком быстро, чтобы она осталась позади, а потом заблудилась и не нашла обратной дороги. Наконец они достигли хижины на краю леса. Хагрид. Девушка уже давно вспомнила доброго лесничего. Воспоминания о нём были теплыми и радостными. Вот только теперь хижина выглядела безжизненной и холодной. А сам полувеликан прятался где-то в горах со своими сородичами, если верить словам мисс МакГонагалл. Наверное великаны не особо были нужны Империи, раз их до сих пор не поймали, или же они не представляли опасности, ведь когда-то сражались вместе с Пожирателями. Драко отворил заклинанием дверь хижины, и они вошли внутрь. — Инсендио, — произнёс юноша и зажёг поленья в камине. — Что-нибудь вспомнила? — Да, немного про Хагрида и про великанов, — ответила Гермиона. — Негусто. Молодые люди сидели в полнейшей тишине. Волшебница уже начала клевать носом, как вдруг почувствовала осторожные попытки проникнуть в её разум. Она уже знала, что делать, поэтому просто выдвинула на передний план воспоминания о сегодняшнем разговоре с профессором МакГонагалл. — Тебе вдруг стали интересны подробности о моей семье? — тихо проговорил Малфой. Он отстраненно смотрел в окно, даже не удосуживаясь повернуться к собеседнице. — Хочу быть в курсе всего, — ответила девушка. Снова тишина. — Почему ты помогаешь сопротивлению? — Гермиона решила немного поговорить с ним, тем более сон сняло как рукой. — Я не хочу жить в таком мире, — юноша нахмурился и наконец посмотрел на неё. В его глазах отражался свет от огня, прямо как в тот вечер, когда они сидели и пили вино. — Но ты идёшь против семьи. — Грейнджер, не учи меня морали, и тому, как мне жить, — Драко опять стал плеваться ядом. Девушка заметила, что он делает так только тогда, когда ей удаётся задеть мужчину за больное. — Я и не собиралась лезть тебе в душу, — она скрестила руки на груди и закатила глаза. — Нет, собиралась. Потому что ты всезнайка и любишь лезть не в своё дело, — Малфой просто обожал выводить её из себя. — А даже если и так, то не вижу в этом ничего такого, потому как это не раз спасало меня и моих друзей, — ей хотелось топнуть ногой и уйти подальше от него. Драко хмыкнул и резко встал. — Пойдём, маленькая заучка. Нам нужно ещё пройтись по лесу. На секунду Гермионе показалось, что его рука дёрнулась к ней, чтобы помочь встать с кресла. Наверно, это была просто игра теней. — Между прочим, я тебя старше, — девушка сощурилась. Мужчина промолчал. Они шли по Запретному лесу, и Грейнджер постоянно замечала боковым зрением, как что-то мелькает меж деревьев. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Малфой наверняка убежит и бросит её здесь одну, стоит появится оборотням или акромантулам. Но потом она вспомнила, что он Верховный Волшебник и точно сможет защитить их. Воспоминания возвращались с каждым шагом. Голова начинала болеть всё сильнее, и Гермиона не пыталась сопротивляться, когда Драко пробирался в её сознание, чтобы посмотреть, что она вспомнила. — Вообще-то, ты мог просто спросить, — проворчала она ему. Юноша шёл позади неё и прикрывал тыл. — А ты бы мне ответила? Девушка резко развернулась, и он налетел на неё, не ожидая такого поведения, после чего они упали на землю. Падение было мягким, но от неожиданности Гермиона прикусила язык и тихо застонала, зажмурив глаза. Малфой, который только что лежал на ней, резко встал и отшатнулся, будто бы упал в яму с гадюками. — Твою мать, Грейнджер! — начал ругаться он. — Зачем ты так резко остановилась? Гермиона встала на ноги и почувствовала, как рот заполняется кровью. — Ты не мог бы… — начала неловко она. — Ты не мог бы залечить мой язык? Драко закатил свои глаза и аккуратно приподнял её подбородок, подойдя к ней. — Открой свой рот, — недовольно приказал он. От этих слов гриффиндорку резко бросило в жар, и она отвела свой взгляд. Пока волшебник накладывал заклинание, стоя рядом в такой опасной близости, она тихонько вдыхала его запах и рассматривала его внешний вид. — Ты снова пялишься, — пробормотал Малфой ей в лицо. — Готово. Гермиона с радостью отпрянула от спутника и провела языком по сухим губам, заметив, как на это смотрит Драко. Они простояли так несколько минут, изучая друг друга в свете луны, пока вдруг за спиной девушки не послышался тихий треск. — Не. Двигайся, — осторожно произнёс Драко. Она покорно осталась стоять на месте, не решаясь повернуть голову в сторону источника шума. Но интуитивно чувствовала, что это была явно не белка. Малфой стал делать аккуратные шаги, медленно приближаясь к тому, кто их потревожил. Послышалось громкое рычание. Гермиона почувствовала себя дико беспомощной, потому что почти не знала ни одного серьёзного боевого или защитного заклинания. — Петрификус тоталус! — крикнул Малфой. Гермиона услышала как кто-то заскулил. — Бери меня за руку! — приказал ей Драко, подбегая к ней сзади. Перед тем как он трансгрессировал к хижине Хагрида, девушка успела обернуться и увидеть обездвиженного оборотня, лежащего в двух шагах от них. — Я могла погибнуть! — кричала Гермиона, нервно расхаживая по хижине и потирая свои ледяные пальцы. — Это вряд ли, — Малфой казался дико уставшим и сидел полулёжа на потрёпанном диване. — Слишком самоуверенно, — парировала она, продолжая ходить туда обратно. — Неужели ты правда думаешь, что я бы не смог тебя защитить от какого-то жалкого оборотня? — Драко выглядел всерьёз обиженным. Мужское эго. Попробуй хоть как-то задеть, и тебе точно не избежать выяснения отношений. — Я просто не понимаю, ты же знал, что сегодня полнолуние, так какого чёрта ты потащил меня в лес? — девушка уже начинала кричать. — Сколько воспоминаний к тебе вернулось этой ночью? Гермиона остановилась посередине комнаты и посмотрела ему в глаза, понимая, что он имел в виду. — Ты специально всё подстроил? — она прищурилась. — И ведь помогло, — самодовольно ухмыльнулся юноша. — Ненавижу тебя! — зашипела девушка, подлетая к Малфою, словно гарпия. Гриффиндорка принялась стучать кулаками об его грудь, вымещая на нём весь всю свою злость и испуг. Удары были сильными, и через какое-то время руки стали болеть от соприкосновения с мужским телом. В конце концов, Драко оставил попытки докричаться до неё, чтобы она перестала это делать и схватился за её запястья, прижимая девушку к дивану и оказываясь сверху. — Ненавижу тебя, — снова повторила Гермиона и стала смотреть ему в глаза, стиснув зубы. — Хоть ты и колотила меня как сумасшедшая, я доволен результатом, — спокойно сказал волшебник и резко отпустил её запястья. Девушка села и поправила свой задравшийся свитер, растирая больные ладони и запястья. — Ты слишком долго была среди маглов и привыкла решать все вопросы физической силой, — его спокойствие заставляло кипеть кровь. — Естественно, ведь я даже не знала, что можно по-другому! — съязвила она — И как часто ты набрасывалась на красивых мужчин? — вопрос застал Гермиону врасплох. — Я… Я… — неуверенно начала она. Верховный Волшебник, судя по-всему, упивался тем, что заставил её заикаться, потому что стоял и довольно наблюдал за этой картиной. Его зачастую бесстрастное лицо так редко показывало, что он на самом деле чувствует. Полный контроль над эмоциями. Годы практики в окклюменции. Возможно, он даже не знает, что такое потерять контроль и дать волю истинным эмоциям. — А как часто ты заводишь красивых девушек в лес, чтобы скормить их местной фауне? — наконец придумала ответ девушка. После этой фразы серые глаза Драко странно потемнели и он попытался проникнуть в её сознание. На этот раз Гермиона подготовила ему коктейль из воспоминаний о её другой жизни. — Так, значит, ты была не особо счастлива там? — наконец спросил он. — Как ты… — Знаешь, ведь легилименция подразумевает не только банальный просмотр картинок из твоей скучной жизни. Опытный легилимент может считывать эмоции, которые ты испытывала в тот или иной момент. Почему-то от этих слов стало не по себе. Волшебница не любила делиться тем, как тошно ей было проживать её «идеальную» жизнь вместе с «идеальным» мужем, работая на «идеальной» работе. Хотя, последнее меньше всего расстраивало любительницу книг. Девушка вспомнила про то, что сама сказала Малфою, что не обязательно копаться в её мозгу, ведь можно просто спросить, и ответила: — Да, я была жутко несчастна в том мире, и однажды я хотела покончить жизнь самоубийством. Драко слегка вздрогнул от последнего слова, и это не ускользнуло от внимания Гермионы. — Но у тебя же было всё, — не понимал он. — Там не было ужаса войны, смертей и безысходности. — У меня не было моей магии и близких мне людей. Малфой стоял, оперевшись на косяк входной двери и смотрел на неё сверху вниз. Она медленно встала с дивана и подошла к нему, сохраняя дистанцию. Один шаг. Как это обычно делал он. — А ты бы хотел родиться в том мире? — спросила Гермиона, глядя ему в глаза. — Без магии. И прожить обычную жизнь, работая на простой работе? — Я уже ни в чём не уверен, — тихо ответил Драко, и девушка почувствовала его горячее дыхание на своём лице. Снова этот всеобъемлющий хвойный запах. Она с шумом втянула в себя воздух и прикрыла глаза, чувствуя его близость. Гермиона вздрогнула, когда её легко коснулась холодная рука, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ухо. Но она не решилась открыть глаза. — Нам пора вернуться в замок, я устала и хочу спать, — тихо прошептала девушка. — Да, пора, — как всегда коротко и чётко. Всю обратную дорогу они шли молча. Гермиона успевала лишь бросить быстрый взгляд на красивую местность. Начинало светать. Оказывается, они пробыли в лесу всю ночь. А казалось, будто пару часов. У входа в замок девушка остановилась и попросила постоять ещё десять минут, чтобы встретить рассвет. Она зажмурилась и раскинула руки, подставив лицо восходящему солнцу. Подул морозный ветер, и щёки слегка защипало. Гермиона обернулась, чтобы сказать, что готова идти, но за спиной никого не было. Она тихо вздохнула и пошла в свою комнату. Через три дня наступит Рождество.