Возврат долгов

Когда он очнулся, было совсем светло. — Хорошо же я выспался... — потянулся Гарри — Уже обед, наверно. Пары минут ему хватило, чтоб прийти в себя и сообразить, что он в больничной палате Хогвартса. События прошлой ночи постепенно вырисовывались в памяти, превращаясь из страшного сна в реальность. Малфой! Поттер завертел головой по сторонам, блуждая взглядом по пустым застеленным кроватям, справа и слева от него. Но вместо Малфоя он увидел девушку с копной каштановых волос, спешащую к его постели. — Гарри! Наконец-то ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? Горло? Голова? Тебе не трудно дышать? — засыпала его вопросами Гермиона, усаживаясь на край больничной койки. Он замахал руками, пытаясь остановить подругу — Нет, нет, всё в порядке, спасибо… — Мы все очень волновались, Гарри! Когда ты выбежал на улицу, мы ждали, пока ты вернешься. Но когда этого не произошло, через несколько минут мы вышли за тобой. Мне нельзя было отпускать тебя одного. Я должна была быстрее понять, что случилось. Я сожалею, Гарри… Поттер всё хотел спросить про Драко, но это ему никак не удавалось. Гермиона не любила, когда её перебивали, а сейчас, когда она во всём ещё и винила себя — это было вообще небезопасно. — Я слишком поздно догадалась обойти дом. Везде был такой туман! Мы звали тебя, но ты не откликался, да и туман поглощал все звуки. Затем мы услышали, как ты звал Малфоя, и просто догадались, куда вы делись оба. Зачем вы потащились в Запретный лес? Я тут же сообщила Хагриду, но он не пустил нас искать тебя. Вместо этого он проводил меня и Рона в замок и поспешил к Дамблдору. Директор срочно созвал всех учителей, нескольких оставил в Хогвартсе, остальные отправились на ваши поиски. Нас, конечно же, не взяли, но я знаю, что нашли вас только под утро. Дамблдор не мог использовать магию, чтобы не привлечь внимание кентавров, обитавших в лесу. Они могли найти вас первыми, и тогда страшно подумать, как вы, со своими скудными ученическими знаниями, пытались бы противостоять таким сильным, и — после сражения — не очень дружелюбно настроенным созданиям… Поэтому вас тихо искали всю ночь, учителя просто прочёсывали лес, и только когда нашли, воспользовались волшебством, чтобы вытащить вас. Я слышала, как профессор МакГонагалл рассказывала профессору Синистра, что вы оба были без сознания и очень холодные. Удивительно, как вы не закоченели насмерть! Ночь была просто ледяная, после полуночи похолодало ещё сильнее. Ты, Гарри, вообще был синий!.. — А Малфой? — Гарри наконец-то смог вклиниться в непрекращающийся монолог, даже не пытаясь переварить весь поток информации, полученной от Гермионы. — Как он? — Он не был синий, — та поджала губы, не зная, как поделикатнее рассказать о состоянии Малфоя, чтобы не разозлить Гарри. — Он был в довольно хорошем состоянии, но пойми, на нём было в два раза больше одежды, чем на тебе. По сравнению с тобой он не так замёрз. Правда, у него была сломана рука, и так же, как и ты, он был весь в царапинах. Он целый день кричал на мадам Помфри, пока она отпаивала его "Костеростом" и накладывала лечебные заживляющие мази… — Эй, подожди, Гермиона! Что значит, "целый день"? Сейчас же только обед? Она постаралась придать своему лицу как можно более мягкое выражение и протянула руку, чтобы погладить Гарри по плечу. — Гарри, сейчас действительно обед. Но только следующего дня. Сегодня воскресенье, мы были у Хагрида в пятницу вечером. Вчера утром, в субботу, вас принесли в Больничное крыло школы. Поттер, не веря своим ушам, уставился на неё. — Мадам Помфри дала тебе снотворного, — продолжила объяснение Гермиона. — Потому что ты был обессилен, и она беспокоилась за твоё душевное состояние… — Да? За моё душевное состояние? — переспросил Гарри — А за душевное состояние Малфоя она не беспокоилась? Или она решила, что я — слабак? Как всегда, настроение Поттера радикально изменилось, и как бы ни старалась Гермиона, он разозлился. — Ну что ты! — перепугалась она. — Никто так не подумал! Просто Малфой чувствовал себя намного лучше и сразу очнулся. А тебя бросило в жар, ты лежал в бреду и что-то бормотал, всё время винил себя… Мы с Роном пришли навестить тебя, но мадам Помфри быстро выставила нас из палаты и позвала профессора Снейпа. Они ещё удивлялись, что Малфой, у которого, по словам Помфри, было такое слабое здоровье, даже не подхватил воспаление лёгких. А ты, вполне крепкий иммунитетом, так сильно пострадал. У тебя подскочила температура, и профессора решили, что в дополнение к лечебным зельям хороший сон тебе поможет окрепнуть и успокоиться… Гермиона замолчала, теребя в руках краешек мантии. Она боялась, что, несмотря на все её старания, она всё же расстроила Поттера, упоминая, что тому следует отдохнуть, так как в последнее время Гарри то и делал, что глотал успокоительные настойки мадам Помфри. В этом году он посещал Больничное крыло чаще, чем за все предыдущие годы, вместе взятые. Он устало откинулся на подушку. "Малфой в порядке, — подумал Гарри. — Он действительно мог сильно заболеть. Или, ещё хуже, замерзнуть до смерти. Меня бы потом просто растерзали. Но теперь с ним всё в порядке. И он не соврал про перелом. Я-то знаю, как это мучительно больно, когда наращивают кости заново. Мне тоже лечили руку после одного незабываемого матча. Надо будет спросить его… — но он резко оборвал себя на этой мысли. — Мерлин, о чём я думаю? Малфой был без сознания, к счастью, ничего не помнит и так же до сих пор ненавидит меня. И даже не представляет, что я, скорее всего, спас ему жизнь, — с горечью подумал Гарри. — Я что, благодарности ожидал? Пусть уж лучше чтобы он ничего не знал…" — Я, пожалуй, пойду. Расскажу Рону, что ты пришёл в себя, — поднялась с постели Гермиона. — Мы навестим тебя попозже. — Да, спасибо, — Поттер закрыл глаза и помассировал виски. — Послушай, Гермиона… — Гарри повернул голову к подруге и чуть не подпрыгнул на месте от удивления. Перед ним, словно из ниоткуда, возник восстановленный в должности директор Хогвартса, собственной персоной. Знаменитый Альбус Дамблдор, спасаясь бегством со злосчастной Астрономической башни, обратившись фениксом, отсиделся год в укрытии, координируя деятельность Ордена и вернулся только на финальную битву, помогая мальчику-который-выжил. В этом году Альбус вернулся в любимую школу и вновь занял главный пост. — Я вижу, мой мальчик, ты уже проснулся и, кажется, неплохо себя чувствуешь, — улыбнулся Дамблдор. — Хорошо отдохнул? — Да, сэр. Профессор, я хотел бы рассказать, что произошло. В этом есть и моя вина. Понимаете… Но директор остановил невнятное объяснение Гарри жестом руки, призывая того замолчать. — Всё в порядке, Гарри. Мистер Малфой мне всё уже рассказал, — старик внимательно посмотрел на сидящего напротив него Поттера, которому стало, как показалось Альбусу, немного хуже. "Бладжером меня по голове. Да посильней. Отработки до конца жизни мне гарантированны. Надеюсь и уповаю, что только не со Снейпом". — Мистер Малфой объяснил мне, что ты пытался помочь ему. — Да-а-а? — Поттер вперился в директора взглядом, не хуже василиска. — Он что? Э-э-э… А, ну-у-у, и… О-о-о… Дамблдор положил костлявую руку на плечо Гарри, тем самым прекращая его перечень гласных букв алфавита. — Мистер Малфой рассказал, что после ужина, в пятницу, при выполнении своего домашнего задания по зельям столкнулся с небольшой проблемой и решил проконсультироваться с профессором Хагридом по вопросу о волшебных тварях. Его заинтересовал крюкорог. Это крупное, пурпурно-серое горбатое существо, с двумя очень длинными острыми рогами. Оно передвигается на больших четырехпалых лапах и обладает крайне агрессивным характером. Ты наверняка знал, что толчёный рог крюкорога применяется в процессе приготовления очень опасных зелий. Кожа крюкорога отличается даже большей прочностью, чем кожа дракона, и защищает от многих заклинаний… По мере повествования директора Гарри всё больше и больше выпучивал глаза, стараясь понять суть происходящего. Он уже превзошёл василиска и сейчас напоминал очень удивлённую профессора Трелони, которой сказали, что гадать теперь в Хогвартсе будут не на кофейной гуще, а на листьях конопли. — Так вот, — продолжал свой монолог директор. — Мистер Малфой отправился к профессору Хагриду, но обнаружив, что тот занят с гриффиндорскими студентами, решил обождать немного на улице. Побродив в густом тумане возле жилья Рубеуса, мистер Малфой имел неосторожность заблудиться, ошибочно направляясь в сторону чащи деревьев. Он стал звать на помощь, ты же, Гарри, услышал его голос и отправился на поиски слизеринского префекта. В результате вы оба заблудились и провалились в один из подземных туннелей, которыми так богат Запретный лес. Так ведь всё и было, не правда ли? Профессор Трелони и листья конопли отошли на второй план. Сейчас Гарри удивился бы меньше, если бы в палату лёгкой походкой вошёл бывший профессор Локхарт, бритый наголо, и профессор Снейп, в ярко-лиловой мантии и остроконечной однотонной шляпке. Поэтому он просто закрыл глаза и вздохнул. У него всё-таки что-то отморозилось в голове, раз он слышал такие вещи. Или уважаемый директор говорил всерьёз? Разве что Малфой не наябедничал на Поттера, дабы и самому не быть наказанным. Но совершенно другое дело, что Дамблдор в это поверил! Бред! Малфой, и идёт к Хагриду, которого он на дух не переносит. Проконсультироваться о каком-то там крюкороге! И кто такой вообще этот крюкорог? Уж лучше бы Малфой рассказал директору, что его заманили в лес лепреконы или какие-нибудь озверевшие гномы! Гарри с опаской посмотрел на профессора. "Да, сдаёт старик", — подумал Поттер, разглядывая усиленно улыбавшегося директора. — Ну хорошо, Гарри, пока отдыхай. А вечером Поппи тебя выпишет. Дамблдор поднялся с кровати, и, лукаво подмигнув больному, удалился. Гарри вздрогнул. Ему на мгновение показалось, что тот видит его насквозь и обо всём знает. — Чушь, — пробормотал Поттер и резко развернулся на кровати, услышав шум, доносившийся из-за двери, где пару минут назад скрылся Альбус. Никто не появился, но через мгновенье мимо приоткрытой двери промелькнула чья-то фигура и раздались поспешные шаги, удаляющиеся вниз по лестнице. И Гарри готов был поклясться на мече Годрика Гриффиндора, что увидел в щель между дверьми светло-золотые волосы и тёмно зелёную мантию слизеринского Дома. Мадам Помфри освободила Гарри действительно только к вечеру. Забирать гриффиндорского любимца пришел чуть ли не весь его школьный Дом. Все пожимали ему руку и хлопали по плечам, так что к ужину у Поттера опять всё заболело, и он пожалел, что покинул уютную больничную палату так скоро. Неугомонный Колин Криви щёлкал своим фотоаппаратом перед носом героя каждые пять минут, что заставило Гарри передумать навещать мадам Помфри самому, а вместо этого отправить туда надоедливого гриффиндорца. По школе, конечно же, ходили разные слухи, связанные с произошедшим. Каждый Дом поддерживал полюбившуюся ему версию. Естественно, красно-золотые утверждали, что придурок Малфой, как всегда, нарвался на неприятности. И герою Поттеру пришлось его спасать. Мысль о происходящем на дне ямы, из которой вытащили парней, не мелькнула ни в одной голове. В сопровождении друзей Гарри буквально завалился в Большой зал на ужин. Его тут же усадили за стол, а по обе стороны уселись Гермиона, Рон, Дин, Шеймус, Джинни, и даже откуда-то появилась Луна, Колин, вновь со своим фотоаппаратом, и многие другие. Они все наперебой жаждали общаться с мальчиком-который-и-на-этот-раз-не-пропал, и несчастная жертва в лице Гарри ужасно страдала и мучилась. Поттер не мог сосредоточиться на чём-то вообще из-за этого шума и суеты вокруг него. Он всё время вертел головой по сторонам в надежде разглядеть через эту толпу стол слизеринского факультета, и его Серебряного Принца. По выражению лица последнего Гарри надеялся вычислить, что конкретно помнит Малфой с той ночи и как отнесётся к Поттеру теперь. Гарри не желал признаваться самому себе, но этот вопрос сильно занимал его мысли с момента пробуждения в Больничном крыле. Когда же наконец он заметил каре Малфоя, и тот повернул к нему голову, по телу Гарри прошло волной лёгкое покалывание, а на затылке короткие волоски встали дыбом. Поттер знал, что не краснеет, однако почувствовал странное биение в висках. Лицо Малфоя не выражало ровно ничего. Он бесстрастно разглядывал сокурсников, скользя по фигурам людей холодным взглядом. И тут он заметил Поттера. Серо-голубые глаза вспыхнули пламенем, отливавшем металлом, и Гарри попытался понять, чем была вызвана такая перемена. Этот взгляд заставил Поттера прекратить дышать на несколько долгих мгновений. Глаза Драко, обрамлённые длинными ресницами, широко распахнулись, пытаясь добраться взглядом до глубины души Гарри, и не будь тот так заворожен этим, наверняка ошибочно заподозрил бы Малфоя в легилименции. Но волшебное видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Пламя угасло, а глаза Малфоя сощурились, как всегда, когда он хотел сказать какую-нибудь гадость. Пара слов сорвалась с его тонких губ, и вот уже весь приближённый свет его величества гоготал и тыкал пальцами в стол факультета Годрика. Гарри тут же отвернулся. "Нет. Он ничего не помнит. И слава святому Мерлину", — подумал он, укладывая локти на стол и роняя на руки голову. Должно было прийти облегчение. Но вместо этого в глубине души заскребла когтями тоска и тихонько заскулила. * * * Неделя пролетела как обычно. Уроки, домашние задания, несколько тренировок по квиддичу. И, на огромное удивление Гарри, ни одной отработки. Правда, по возвращении Поттера в этом году в Хогвартс профессор Снейп, по просьбе Дамблдора, сдерживал себя как мог. И хотя и продолжал цепляться к Поттеру, наказывал его меньше. Вот и сейчас Гарри провёл прекрасную неделю без взысканий, понимая, что профессор даёт ему отдохнуть после ужасной ночи в лесу. Но Поттер также понимал, что и железной выдержке Снейпа скоро придёт конец, и старался насладиться свободным временем как мог. Он проводил вечера с друзьями и старался не вспоминать произошедший с ним и Малфоем инцидент. Драко игнорировал его и других, лишь изредка задевая гриффиндорцев, и слишком далеко не заходил. Иногда он бросал на Гарри странные задумчивые взгляды, но они исчезали так же внезапно, как и появлялись, и Серебряный Принц опять сеял вокруг себя холод и бесстрастие. Поэтому Поттер старался не обращать на него внимания и всякий раз выказывал своё безразличие к происходящему. В субботний выходной, по прошествии этой эмоциональной недели, Гарри со своими друзьями был приглашён на вечеринку в Дом Рейвенкло по случаю приближающегося праздника Хэллоуина. Не особо придавая значения своей одежде, спаситель магического мира нарядился в серые потёртые джинсы, вязаный серый свитер, полученный от миссис Уизли, и пару старых, посеревших от времени и удобных кроссовок. Затем "модник" направился к зеркалу, удостоверится, что всё вроде в норме и его пропустят на вечеринку в башне Ровены. — Ты что, пойдёшь одетым в это??? — голос Томаса прозвучал откуда-то издалека. Гарри не сразу сообразил, что это Дин и что этот самый Дин обращается к нему. — Если бы на тебе были доспехи, я бы мог ещё постараться представить, что ты переоделся в рыцаря Камелота. Но ты не закован в латы. Только не говори, что тебе нужен плащ, костюм дементора тебе не идёт. Или ты хочешь представлять собой профессора Бинса в плохом настроении? Он всегда сереет, когда злится… Обсуждаемый представитель рыцаря Бинса без плаща и плохом настроении уставился на Томаса, как русалка на акваланг. — Дин, что ты несёшь? — Что на тебе за тряпки? — переспросил Томас, и только сейчас Поттер заметил, во что был одет сам Дин. На мулате были замшевые штаны цвета песка с кожаной наклейкой, сапоги под колено, клетчатая рубашка с отложным воротником и поверх неё кожаная жакетка с накладными карманами и длинными шнурками. На голове Дина красовалась настоящая ковбойская шляпа, с задранными наверх полями и тёмной прокладкой. Гарри в шоке уставился на него. — Я понимаю, ты не хочешь выделяться, всё-таки народный герой... — продолжал разглагольствовать новоявленный ковбой. — Но ты перебарщиваешь. Так тебя не только никто не заметит, но ещё и испугаются… — Как меня испугаются, если они меня не заметят? — пробурчал Гарри, отворачиваясь и разглядывая стоящего напротив него в зеркале серого парня. — Гарри, что за костюм у тебя? — Костюм? — Ты же не забыл, что вечеринка Хэллоуина — это вечер-маскарад? Поттер наконец оторвал взгляд от зеркала и уставился на вошедших в комнату. — Мы стучали, но вы не услышали, поэтому мы вошли сами, — Гермиона нервно поправила свою мантию. Рядом с ней откашлялся Невилл, привлекая и к себе внимание. На нём была элегантная тёмная бархатная роба, украшенная белыми тесёмками и золотыми шнурками, и длинная, в тон костюму, мантия. Голову парня венчала феска — красная фетровая шапочка в виде срезанного конуса, украшенная чёрной кисточкой. На Гермионе красовалось чёрное атласное длинное платье, расклешенное книзу и с кружевным воротником, плащ с помпонами и кистями из шерстяной пряжи и большая чёрная остроконечная шляпа с широкими полями. На мантии, на платье и на шляпе мерцали золотые звёзды, оживлённые волшебным заклятием. — Гарри, это же Хэллоуин! — робко произнесла Грейнджер. — Ты же знаешь историю этого праздника? — Ну-у-у, — протянул Поттер. — Это карнавал? — неуверенно произнёс он. Если честно, то 31 октября у него ассоциировалось со смертью родителей. Он не помнил их и поэтому "отмечал" дату чисто символически. Но в школе Хэллоуин любили и праздновали, и Гарри не хотел омрачать друзьям веселье и согласился отправиться на вечеринку вместе со всеми. За все годы отмечания этого праздника он ни разу не задумался о причине его появления. И его это не сильно интересовало. Но первую ученицу Гриффиндора уже нельзя было остановить. — Хэллоуин, или как его ещё называют "канун Дня всех святых" — один из самых мистических и древнейших праздников в мире. В нем одновременно переплелись черная магия и христианская религия. История праздника Хэллоуин началась много столетий назад на землях современной Великобритании и северной Франции. Этим она обязана Кельтскому празднеству Самайн, обозначающему третий месяц осени и праздник окончания лета и сбора урожая… Дин потихоньку ретировался к своему сундуку, делая вид, что ужасно занят, зарываясь поглубже в недра ящика с вещами. Невил немного побледнел, что стало хорошо заметно благодаря его тёмной мантии, контрастирующей с цветом его лица, и облокотился о кирпичную стену. Гарри же деваться было некуда. Оставалось лишь проявить известную гриффиндорскую храбрость и выслушать лекцию о великом празднике. Гермиона тем временем продолжала цитировать учебник по истории магии: — Кельтские языческие племена делили год на две части — зимнюю, тёмную, начинавшуюся в конце октября — начале ноября, месяц Самониос, и летнюю, светлую. Светлая часть начиналась в марте — апреле, в месяц Гиамониус. Смена частей года, как и месяцев, происходила с наступлением полнолуния. Первого ноября кельты устраивали фестиваль Соуина, властелина мертвых и князя тьмы. По древнему поверью, в эту ночь открывалась дверь в потусторонний мир и обитатели Ада проникали на землю. В девятом веке, когда христианство распространилось на территории Великобритании, эти древние традиции смешались с еще одним праздником — католическим Днем всех святых — All Hallows Even. Позже его стали называть Hallowe'en и в конце концов — Хэллоуин… Спасение от поучительной тирады пришло в виде распахнувшейся двери и ввалившихся в неё хохочущих Шеймуса Финнигана и лучшего друга Гарри — Рона Уизли. Причём то, что это Рон, Гарри понял, только по телосложению верзилы и его голосу. Так как на голове его красовалась огромная тыква, с вырезанными в ней отверстиями, изображающими рот и глаза. Прорези светились яркими огоньками, делая иллюзию горящей внутри головы свечки. Смеясь, Рон громко рассказывал Шеймусу, как случайно нашёл это заклинание на уроке Снейпа, когда вместо того, чтобы разжечь пламя под котлом, только создал видение огня и долго ждал, пока тот разгорится. На самом Финнигане были белая льняная рубашка, чёрные туфли и такие же чёрные брюки. А за плечами развевался тонкий чёрный плащ из вискозы. Волосы Шеймуса были зачесаны назад, а губы подведены тёмной помадой. Вторя Уизли, он хохотал, широко раскрывая рот и обнажая острые белые клыки, в которые превратил свои передние зубы. В руках юного вампира был зажат "светильник Джека", очень похожий на то, что сейчас красовалось на голове Рона, в виде головы из вырезанной тыквы и с настоящей зажженной свечой внутри. Эффектно появившись в спальне гриффиндорцев и наконец заметив в ней девушку, парочка мгновенно успокоилась. — Привет Гермиона, ребята, — помахал рукой всем собравшимся Финниган. — Привет, Шеймус… — Грейнджер немного помедлила. — Рон? Обладатель тыквенной головы только кивнул и молча уселся на свою кровать. "Они что, опять поссорились?" — подумал Гарри и, стараясь разрядить обстановку, ляпнул первое, что пришло ему в голову. — Финниган, что это у тебя? Не успел Шеймус открыть рот, чтобы напомнить Поттеру, что это обыкновеннейший тыквенный фонарь, который тот уже сто раз видел на прошлые праздники, как Гермиона оживлённо затараторила, опережая его. — Это "светильник Джека", является одним из основных атрибутов праздника Хэллоуин. Появление этого символа чаще всего связывают с ирландской легендой о человеке по имени Джек, старом фермере, любителем азартных игр и крепких напитков, — она поджала губы и метнула гневный взгляд в сторону Рона, а затем продолжила: — Он дважды обманывал дьявола, не отдав свою душу тому на попечительство, а когда пришёл судный день, он не попал ни в рай — из-за своей порочной жизни, ни в ад — так как дьявол боялся его хитрости. Он был обречён скитаться по миру с тыквенной головой, с тлеющим угольком внутри её. — Он был крутым парнем, этот Джек! — не выдержал Уизли, подпрыгивая на своей кровати. Огоньки в глазах-прорезях его тыквенной головы весело заблестели. — Он обхитрил самого чёрта! Однако это не произвело должного впечатления на Гермиону. — Так же тыква символизирует одновременно окончание сбора урожая, злобного духа и огонь, отпугивающий его. И кстати, тыква — изобретение американцев. А до того в Ирландии и Шотландии страшные рожи, в которые потом вставляли свечки, вырезали из реп и картофелин, а в Англии — из свеклы. Так что тебе очень подойдёт и репа вместо головы! И победоносно вскинув голову, Гермиона развернулась на каблучках и гордо удалилась. — Что это с ней? — изумился Шеймус, опуская светильник на тумбочку возле своей кровати. — И не спрашивай, я сам не знаю, — пропыхтел Рон, снимая со своих плеч огромную тыкву и с наслаждением разминая затёкшую шею. — Уф, жарко. — Вот, нашёл! — обрадовано закричал Дин, подбегая к кровати Поттера и вываливая на неё кучу одежды. Из неё Томас извлёк светло-кофейного цвета брюки с широкими накладными карманами по бокам, коричневый хлопковый гольф с высоким и мягким воротником и кожаное болеро — короткий открытый жилет испанских тореадоров. — Ты будешь "укротителем Драконов", — радостно воскликнул ковбой Дин. — О, да! Класс! — Рон рванул с кровати к своему сундуку и выудил из него кожаный чешуйчатый пояс с позолоченной металлической пряжкой и тонкий замшевый шнурок на шею, заменявший галстук. А так же длинный охотничий хлыст, скрученный втрое. — Вот. Билл прислал из Румынии, — гордо похвастал Уизли. Не оставляя Гарри много выбора, друзья заставили победителя мирового зла надеть всё это на себя, и вот Поттер вновь стоял перед зеркалом. Но теперь на него смотрел не серенький паренёк, а стройный молодой человек, ставший на несколько дюймов выше, за счёт обуви, позаимствованной у Финнигана. Это были большие замшевые коричневые ботинки со шнурками, закрывающие ногу чуть выше щиколотки, на высокой рельефной резиновой подошве и с множеством пряжек. Спортивное тело Поттера было обтянуто гольфом, поверх него на Поттере красовалось цвета спелого желудя кожаное болеро. Далее шли брюки, немного облегающие по бёдрам и умеренно расширяющиеся в области колен и низа. На шее висел шнурок-удавка, а на чешуйчатом поясе свитый из кожаных ремешков — длинный кнут. Волосы новоявленного укротителя драконов, словно языки чёрного пламени, торчали во все стороны, а на лице блестели зелёные глаза и играла шальная улыбка. — Ух ты! — восторженно прошептал Гарри, глядя на своё отражение. Рон подошёл к другу и с размаху хлопнул его по плечу. — Ты почти одного роста со мной, — милостиво отвесил комплимент Уизли. — Хорош! Чудо как хорош! — закивал головой Финниган, проводя языком по своим наколдованным клыкам. — Будет он на тебя смотреть! — засмеялся Томас. — В Рейвенкло будет полно девчонок и парней уж покрасивей тебя! — Простите? — пребывавший доселе в молчании Невилл удивлённо уставился на друзей. — Не думаю, что Гарри заинтересуют пришедшие на вечеринку мальчики… — Мы гордые дети великого Годрика Гриффиндора, и нас интересует всё! Мы ничего не боимся, и нам всё подвластно! — с пафосом воскликнул Дин, вводя несчастного Лонгботтома в шоковое состояние. Рон только засмеялся, шутливо подмигивая Гарри. — Да за нашим героем и так полшколы бегает, включая и мальчиков. Я не говорю уже о Колине, который без ума от Поттера и хочет организовать его фан-клуб! — Спасибо что предупредил, — наконец подал голос Гарри. — Буду держаться от него и его рук подальше. Ладно, уже пора выходить. — Подождите, я только губы подведу, — попросил Шеймус, — а то у меня помада стёрлась. Невилл неуверенно подошёл к Рону; тот пыхтел и извивался, стараясь нахлобучить на голову свою виртуозную тыкву. Не найдя у многострадального овоща ушей, Лонгботтом обратился шёпотом к прорези рта. — Рон, скажи, пожалуйста, Томас ведь не всерьёз это говорил? Ну, про то, что гриффиндорцев интересует всё? И про всё остальное? — А кентавр его знает, — пропыхтела тыква. — От него и Финнигана можно чего хочешь ожидать. Ошарашенный Невилл возвёл глаза к потолку и подумал, как же он отстал от современной жизни в доме своей любимой консервативной бабушки… Гермиона ждала парней в гостиной Гриффиндора, на диване и с книгой в руках. Заметив Гарри, она в восхищении всплеснула руками и выразила друзьям благодарность за то, что смогли растормошить Поттера. По её словам, он в последнее время странно себя вёл, и повеселиться в хорошей компании пойдёт ему на пользу.