Возврат долгов

Дорога в башню Рейвенкло пролегала через цокольный этаж, мимо каменных ступеней в слизеринские подземелья. Посередине широкого коридора стояла компания учеников, и что-то негромко обсуждала. Завидев появившихся в проходе гриффиндорцев, они утихли, но тут же взрыв хохота нарушил эту кратковременную тишину. — Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! — раздался протяжный голос. Слизеринцы расступились, освобождая дорогу Серебряному Принцу. — Сам Гарри Поттер, мальчик-который-никак-не-сдохнет! Малфой вышел из толпы, освещённый десятком свечей, витавших в коридоре, и гриффиндорцы невольно ахнули, на мгновение потеряв дар речи. Гарри даже забыл съязвить в ответ, так он отвлёкся, разглядывая маскарадный костюм. Драко Малфой был одет в королевского Мушкетёра. На нём был двусторонний короткий плащ-казакин, лазоревого цвета и обшитый по краям серебряными галунами. Спереди и сзади, а так же на боковых полочках плаща размещались белые кресты с королевскими золотыми лилиями на концах, а четыре красных трилистника — возле перекрестья. Драко махнул рукой, распахивая полы казакина, демонстрируя костюм полностью. Под плащом виднелись бархатный чёрный камзол с горизонтальными карманами, белоснежная рубашка из вискозного шёлка с кружевным широченным воротником и короткие штаны-кюлоты, из полушелковой с шерстью ткани, на подкладке из белой фланели и с манжетами внизу. Обувью мушкетёру служили высокие кавалерийские сапоги-ботфорты, с широким раструбом, из мягкой кожи и со съемными шпорами. На голове Малфоя красовалась широкополая фетровая шляпа. Она была обшита серебряным галуном — нашивками из тонкой мишурной тесьмы, украшенная страусовыми перьями. Светлые волосы ниспадали из-под шляпы до плеч, что ещё больше подчёркивало красоту локонов. Руки Малфоя были затянуты в перчатки из светлой кожи с серебряным окаймлением. Довершало сногсшибающее зрелище военное снаряжение костюма из черной кожи с тёмными металлическими пряжками. Нижняя, поясная портупея из кожи буйвола была также обшита серебряным галуном и лентами. На ней были укреплены ножны, обтянутые кожей, в виде змеиного хвоста, а в них — длиннющая шпага. Серебряная рукоять клинка была выполнена в виде передней части туловища и головы ядовитой змеи, с инструктированными изумрудами вместо глаз. Из раскрытого рта змеи торчал длинный язык, который изгибался полукругом-дужкой, возвращаясь к основанию головы, составляя тем самым гарду эфеса шпаги, прикрывавшему запястье. — Это — шедевр испанского оружейного искусства и мастерства середины девятнадцатого века, — Малфой с наслаждением наблюдал, как завороженный Поттер разглядывал его клинок. — Шпага была изготовлена по специальному заказу для вручения в качестве памятного подарка высокопоставленному лицу, то есть моему деду. Но ты вряд ли сможешь оценить всё её величие, поэтому даже не старайся, устанешь. А ты, должно быть, переоделся в загонщика? — Драко нехорошо блеснул серыми глазами и язвительно улыбнулся. — В укротителя драконов, Малфой, — ядовито произнёс в ответ Гарри. — Не то что ты, в кавалериста Людовика тринадцатого! — Герцог Дракониус Малфой, командир и капитан роты королевских мушкетёров, — представился Драко. — Так как тебе неизвестно — просвящу. С третьего октября тысяча шестьсот тридцать четвертого года капитаном роты мушкетёров считался сам король, а ее фактический командир носил звание капитан-лейтенанта. Но ты наверняка не знаком с историей. Поэтому не буду тратить на тебя свои силы, Поттер. Вы, кажется, направляетесь на вечеринку в Дом Рейвенкло? А почему Уизел без костюма? Или он думает, что ему достаточно просто корчить рожи? Рон с огненно-оранжевой тыквой на голове рванул было вперёд, но был задержан облепившими его друзьями, которые не пустили его завязать драку. — Спокойно, фермер Джек, угомонись. Поттер, поделись со своим тыквоголовым другом успокоительной настойкой, которую ты получаешь от мадам Помфри в огромных дозах. Не жадничай, ты же гриффиндорец! Толпа слизеринцев захохотала, а Гарри сжал кулаки. — Испарись, Малфой, — проворчал он, разворачиваясь и показывая пример остальным. Он не собирался продолжать этот разговор. Гриффиндорцы уже отошли на несколько шагов, огибая толпящихся у ступеней учеников, как голос Серебряного Принца окликнул Гарри. — Для чего ты опустошаешь запасы успокоительного зелья Помфри, а, Поттер? Пытаешься забыть страшный Запретный лес или же всё-таки тёмные коридоры Министерства… Или, может... Договорить ему не удалось, так как Гарри уже летел в его сторону, сжимая кулак и целя его в живот Малфоя. Но в этот момент высокая фигура в чёрном одеянии неудачно преградила ему путь, как бы случайно загородив собою Драко. Гарри только успел расслабить кулак. Скорости же он сбавить не смог, и всем телом налетел на возникшего из ниоткуда декана слизеринского факультета, впечатавшись в худую фигуру профессора. Раздался лёгкий хлопок, и на Поттера посыпались пожелтевшие листы пергамента каких-то рукописей на греческом языке, которые осенним листопадом завалили его. Сокурсники несчастного спасителя магического мира тут же бросились подбирать листки с пола. Гарри поднял вверх глаза. Перед ним маячил обозлённый Снейп, судя по всему, мысленно насылая на него все Непростительные заклятья. Тот как раз поднялся из подземелий и очень корректно решил вмешаться. — Добрый вечер, профессор. Вы тоже принарядились накануне Дня всех Святых? — настроение Поттера опять скакнуло, но, к сожалению, не в ту сторону — А в кого вы переоделись? В Соуина, чёрного князя тьмы? Гермиона хлопнула себя по лбу, Рон тихо застонал, Невил привычно побледнел, а Шеймус прикусил губу и поранился своими вампирьими клыками. Позади Снейпа, умело маскируя смех под кашель, давился Малфой. — В ваш ночной кошмар, мистер Поттер! — наклонился к ученику Снейп. — Взыскание и отработка. Немедленно! — каждое слово профессора источало яд. — Двадцать баллов с Гриффиндора. Соберите рукописи и следуйте за мной. Потерявшие в мгновение ока баллы, гриффиндорцы молча вручили виновнику пожелтевшие старинные листки, которые уронил профессор, когда Гарри налетел на него, как на баррикаду. Снейп развернулся и, запахнув свою чёрную мантию, направился в сторону подземелий. — Мы будем ждать тебя на вечеринке, — похлопал наказанного друга по плечу Рон. — Не думаю, что Снейп меня вот так просто отпустит, — простонал в ответ тот. — Не знаю, что на тебя нашло, Гарри. Постарайся закончить поскорей, что бы он тебе ни поручил, — Гермиона погладила его по щеке и, развернувшись, растолкала толпу слизеринцев и удалилась в сопровождении других гриффиндорцев. Те, пожелав Поттеру удачи, последовали её примеру. Вздохнув, Гарри, нагруженный пергаментом, зашагал в сторону лестницы, ведущую в Дом Салазара Слизерина. — Этим гриффиндорцам только всё утрировать и драматизировать! — грациозно пожал плечами Малфой. — Однако, друзья мои, нас ждут на празднестве. Пройдёмте, — и он жестом пригласил всех следовать в сторону башни Рейвенкло. — Драко, ты идёшь с нами? — капризно протянула Паркинсон, заметив, что тот не двигался с места. Она оправила зелёное парчовое платье, прошитое серебряными нитями. — Я не могу появиться на вечере без своего кавалера! — Панси, дорогая, мне надо вернуться в мои апартаменты, я кое-что забыл. Пусть меня подменит пока что Блейз, я вынужден тебя покинуть… — и герцог Дракониус Малфой, отвесив миледи шуточный поклон, скрылся в полутьме каменного коридора. Профессор Снейп и Гарри Поттер расположились в любимом для первого и ненавистным для второго, классе зельеделия, находящегося в одном из коридоров слизеринских подземелий. Декан змеиного факультета возвышался за высоким дубовым столом, с гладкой и лакированной столешницей. Напротив него, за первой школьной партой, пропитанной разными пролитыми зельями и прожжёнными в ней желобками от всё тех же расплёсканных ядов, ссутулившись, сидел несчастный гриффиндорский студент. Перед ним огромным ворохом разместились по всей столешнице старинные листки пергамента. Поттер обречённо разглядывал пожелтевшие страницы. Если бы он посмел взглянуть сейчас на человека, сидящего за учительским столом, он бы ужаснулся. Так как внутренняя борьба профессора Снейпа очень чётко в этот момент отражалась на его лице. Северусу Снейпу было строго-настрого запрещено подвергать Поттера серьёзным наказаниям, в том числе и физическим. После прошедшей войны тот был действительно сам не свой, и Альбус просто опасался за рассудок Гарри. Северус недовольно фыркнул. Они так долго трудились, выковывая из мальчика-который-как-то-всё-таки-выжил орудие для убийства, что когда преуспели, ожидали, что получат в свое распоряжение сильного мага, пример для подражания и средство манипуляции для будущего. А в конце получили истеричного и неуравновешанного юношу, с перепадами настроения и психическим расстройством. И что теперь прикажете с ним делать? Все с ним так носились и нянчились, опасаясь за его хрупкий рассудок... Надо закалять его дух! А не делать из него тряпку для протирания котлов! Профессор устало вздохнул и прикрыл глаза. "Что ж, это научит его хотя бы держать свой язык за зубами", — подумал он. В почти могильной тишине пустого класса голос Снейпа прозвучал драматично и ужасающе. — Мистер Поттер. Да будет вам известно, что листы, покоящиеся на столе перед вами, содержат рецепты опасных зелий, которые, из-за многочисленности своих компонентов, занимают более одной или даже двух страниц. Думаю, нет надобности объяснять, что последовательность этих страниц очень важна. На ваше счастье, листы пронумерованы, поэтому вам не составит труда собрать их в надлежащем порядке. И ещё, мистер Поттер. Потрудитесь сделать это, не применяя магию, так как я боюсь, что вы нанесёте пергаменту ещё больший ущерб. — Но я плохо помню древнегреческий, сэр, — Гарри попытался воззвать к несуществующему милосердию профессора. — И это заберёт у меня уйму времени! — Я буду милостив к вам, мистер Поттер, и дам вам словарь! Гарри был зол. Он стиснул зубы и уставился на горы пергамента. Ну, скажите, с чего это пронумеровывать страницы буквами, а не цифрами? И если несколько первых, идущих по алфавиту, он помнил, то как, скажите на милость, выглядел бы номер 674? А что здесь было больше полутысячи листков, Гарри не сомневался. А какого знаменитого крюкорога, спрашивается, Снейп влез со своими свитками между ним и Малфоем? И вообще, какого лешего Малфой открыл свой рот и ляпнул про Министерство? Совпадение, или слизеринский гад что-то знал про его крёстного? — Я вижу, вы не торопитесь в этот вечер, мистер Поттер, — вдруг оборвал гневные размышления юноши профессор. — А я как раз таки занят. Поэтому я оставлю вас здесь. Сложенные листы положите на мой стол, перевяжете их вот этой тесёмкой. Я попрошу мистера Филча, чтобы он не мешал вам за работой, и сам потом закрою класс. Я зайду сюда ближе к полуночи. Хотя с такими темпами вы будете ещё здесь… — хмыкнул Снейп и, собрав со стола свои бумаги, вышел из кабинета. Гарри уложил руки на стол и уронил на них голову. Всё было зря. И это его переодевание в маскарадный костюм, и старания его друзей развеселить его. И всему этому он вновь был обязан слизеринскому белобрысому хорьку. Погруженный в угрюмые мысли, Поттер не услышал, как виновник его страданий встал у него за спиной. "Конечно, Малфой во всём виноват, — продолжал удручённо размышлять Гарри. — Если бы он только не лез не в свои дела. Как тогда, той ночью, когда мы заявились к Хагриду. Ну кто просил его следить за нами, бежать в Запретный лес, нарываться на драку, проваливаться в грёбаную яму, терять сознание, коченеть у меня на руках..." Мысли Поттера вдруг развернули в другое русло. Он вспомнил нежное холодное лицо слизеринца, посиневшие тонкие губы. Вспомнил, как испугался тогда за него. Перед глазами вновь встало видение, которое преследовало его почти каждую ночь в последнее время. Худощавое стройное тело Малфоя с запахом алоэ, упругая кожа, шелковые пряди волос, пахнущие ромашками и весной. На подушечках пальцев появилось ощущение прикосновения, Гарри вспоминал теплоту плоской груди Драко, его дорожку мягких завитков волос на животе, разгорячённую плоть. Поттер закрыл глаза и ещё чётче увидел трепещущего, как лист осенью, Драко в своих объятиях, когда тот содрогался в оргазме. Увидел розовеющие губы так близко, что они разделяли одно дыхание на двоих, такое лёгкое, такое нежное… А затем была теплота. Настоящая. Прогоняющая прочь одиночество и холод. Теплота, которую Гарри никогда не чувствовал ранее, ни с кем. Теплота, которая, уйдя физически, оставила след в душе. — Чёрт, Малфой… — простонал вслух Гарри. Стоявший за спиной Поттера Драко вздрогнул. Не похоже было, что его заметили. Тогда почему Поттер вот так вздыхал, произнося его имя? Немного помедлив, Драко замахнулся и влепил ему подзатыльник, впечатав его голову в столешницу с пергаментом. — Развлекаешься, Поттер? От неожиданности Гарри не сразу сообразил, что произошло. Он подскочил и округлёнными глазами уставился на плод его размышлений, так внезапно материализовавшийся перед ним. Дар речи вернулся спустя несколько минут. Малфой тем временем лёгким движением руки распахнул свой плащ и, сняв его, сложил и аккуратно повесил на спинку деревянного стула. Туда же пошли портупея с ножнами и шпагой и кожаные перчатки. Затем он с лёгкостью изящно подтащил ещё один стул, развернул его спинкой к столу и грациозно опустился на твёрдое сиденье, расставив ноги и оседлав его. Спинка стула была теперь между ног Малфоя, и он удобно устроил на ней руки, подпирая голову. Звякнула металлическая шпора, зацепившись за выступающую с пола каменную кладку. Прикрыв глаза, Драко склонил голову набок, ожидая реакции. — Малфой? — сдержанно вопросил Гарри. — Что ты здесь делаешь? — Вот, хотел спросить своего лучшего врага, не хочет ли он поскорее закончить эту нудную бумажную волокиту и пойти веселиться? Глаза Гарри медленно, но уверенно округлились и в который раз в этом месяце вновь полезли на лоб. На его лице отразилась гамма разнообразнейших эмоций, начиная от "Чего?" и кончая "Ты перегрелся!" Из формулировки этого вопроса, ещё не окончательно отошедший от своих мечтаний Гарри мог сделать следующие два вывода. Либо Малфой предлагал ему свою помощь, либо приглашал Поттера пойти с ним на вечеринку. И тот и другой вариант казался тому мистическим и абсурдным в одинаковой степени, поэтому он просто молча уставился на Драко. — Ох, какая же ты тупица, Поттер! — обречённо вздохнул Малфой. — В обмен на одну услугу я подскажу тебе, как быстрее разобраться с сортировкой страниц. И ты сможешь вернуться на вечер к своим тыквоголовым друзьям. — Да?! — лицо укротителя драконов украсила широченная озорная улыбка. Происходящее становилось интересным, и Гарри даже промолчал по поводу оскорбления его друзей. — И чем моя никчёмная персона может служить вашему Высочеству? Приняв правила игры, Малфой благосклонно кивнул стоящему напротив него парню. — Я хочу, чтобы ты со всей своей гриффиндорской честностью рассказал мне всё, что произошло той ночью, в лесу. Дело в том, что потеря крови привела моё тело к ослаблению, рискну предположить, что я даже потерял сознание. Поэтому я практически ничего не помню. Итак, рассказывай, сын правдивого Годрика, я внимаю каждому твоему слову. Улыбка моментально исчезла с лица вышеупомянутого сына, а глаза, как показалось Малфою, заиндевели. Драко готов был поклясться, что увидел на ресницах Поттера выступающий иней. — Ничего не произошло, Малфой, — отчеканил Гарри. — Ровно ничего. — Да? — Серебряный Принц спокойно взирал на Поттера снизу вверх, сверля его своими серо-голубыми глубокими глазищами. — А нашествие крыс и змей? — Э… Ну да, появились крысы и змеи, — автоматически повторил Гарри. — Но затем они ушли. Слушай, я не собираюсь вдаваться сейчас в подробности, почему же нас тогда покинули змеи! — разозлился он. — Хорошо. Мы пропустим этот фрагмент, — согласился Малфой. — А что было потом? — Потом стало холодно, а ты заснул! Понемногу Гарри начинал терять самообладание. Перед глазами опять встало видение, как мираж в знойной пустыне, полураздетое податливое тело и жадно распахнутые губы. Он почувствовал, что предательски краснеет, но не знал точно, от чего. То ли от злости, то ли от похоти. Резко развернувшись спиной к Малфою, Поттер запустил руки в ворох бумаги, делая вид, что разбирает страницы. — А наутро нас нашли учителя, — закончил он. — Да, знаю, Дамблдор и Снейп. Они позвали МакГонагалл и вашего недоучку-полувеликана, — задумчиво протянул Драко. — Что ж, понятно. Гарри развернулся вполоборота и искоса взглянул на него. Малфой задумчиво рассматривал кипу бумаг на столе и, если бы Гарри был чуть повнимательней, он бы заметил, что Драко остановил взгляд на его руках. "Что-то в последнее время, мне все безоговорочно верят, — подумал Поттер. — Эпидемия? Или все сошли с ума в этой школе? Нет, с ума поодиночке сходят, да это и не заразно. Не подходит. В любом случае, надо будет потом испробовать на Снейпе". Малфой тем временем легко поднялся со стула и подошёл к застывшему от напряжённой работы мысли Гарри. — Да, ты добился больших успехов, в своей непосильной работе. Сортировочная Шляпа ошиблась, Поттер, тебя надо было отправить в Хаффалпафф, с таким-то усердием! — Ты не поверишь, куда меня вначале хотела отправить эта злосчастная Шляпа, — пробормотал Гарри — Так ты мне поможешь или нет? — Обещание герцога Дракониуса Малфоя крепко, как стены этого замка, Поттер! Я помогу. Тем, что объясню тебе, горемыке, как с этим справиться. Как хорошо ты помнишь древнегреческий? — Да я и современным-то греческим похвастать не особо могу, — сконфуженно признался Поттер. — Помню "альфа", "бета"… — Хм, прекрасно! А как пишется двадцать три? — "Альфа" плюс "гамма"? — Потрясающе! Блестяще! Поздравляю! Какая прагматичность! Ты только что превзошёл все научные труды и работы, написанные столетиями до твоего дня рождения, превратив в прах историю Древней Греции своим примитивным мышлением. Какое эффектное решение проблемы — использовать для нумерования всего лишь десять цифр. Пожалуй, тебе положена премия за это открытие. Лучше всего — посмертная… — Ты закончил? — прервал его нравоучения Гарри. Вздохнув, Малфой, нисколько не смутившись, обогнул профессорский стол и опустился в мягкое кресло преподавателя. Извлёк из пачки чистого пергамента на столе Снейпа лист и, окунув в хрустальную чернильницу длинное орлиное перо, принялся быстро и аккуратно заполнять страницу причудливыми иероглифами. Напротив каждого знака Малфой поставил цифры, в некоторых местах даже добавил пометки. Наконец он закончил и вернулся к парте, не забыв прибрать за собой следы пребывания за столом. — Попрошу внимания аудитории, — Драко указал тонким холёным пальчиком на столбцы с буквами. — Перед вами древнегреческий алфавитный указатель, существовавший в эпоху с конца второго тысячелетия до нашей эры до пятого века нашей эры. Курс для начинающих магов, подготовительная программа. Сегодня мы изучим азы индоевропейского языка философии и литературы времени Золотого Века Афин и попробуем понять, как великий Гарри Поттер умудрился не завалить экзамены по мифологии и курсу по античной Римской Империи. Гарри не знал, смеяться ему, или плакать. Драко же невозмутимо продолжал: — Первые десять букв, от "альфа" до "йота" действительно обозначают один, два, три и так далее. "Йота" — это десять. Далее, как ты можешь наблюдать, идёт "каппа", и она обозначает двадцать. Посему можем сделать гениальное заключение, что пресловутое число двадцать три, состоит из двадцати и трёх. То есть сопоставление букв "каппа" и "гамма". Затем в алфавите идёт — о, тебе понравится, Поттер! — "лямбда", или "лямда", соответственно — тридцать. Затем идут подряд сорок, пятьдесят и дальше. Вот это — "ро", и она обозначает сто. Следующая после неё "сигма" — двести. Знаменитая "омега" означает восемьсот. Итак, подведём итог: Мы знаем, а вернее, один из нас знает, а другой прикидывается, что знает, цифровое обозначение букв. Теперь объясняю тактические действия наступления. Ты отбираешь в одну стопку все листки, начинающиеся на "каппа", в другую — на "лямда", и так далее. Естественно, стопки будут небольшие, по десять страниц. Затем соберёшь все со ста и дальше. А уже потом, используя мой ценнейший труд в виде этого алфавита, разложишь их в правильном порядке, от первого до последнего. От Альфы до Омега, так сказать. Ты можешь перейти от теории к практике прямо сейчас. — А что в это время будешь делать ты? — поинтересовался Гарри. — Разве ты мне не поможешь? — Я уже тебе всё объяснил. — А если я что-то напутаю? — Когда ты что-то напутаешь, Поттер, я это исправлю. А теперь приступай. Гарри обречённо повернулся к вороху пергамента и принялся разбирать рецепты ядов. Через какое-то время он отобрал в разные стопки довольно приличное количество страниц, однако ворох на столе в размере не уменьшался. Он умоляюще посмотрел на Малфоя. — Снейпа на тебя нет, — проворчал тот, поднимаясь и подходя к столу. — Подвинься! Собирай все до ста, а я буду все идущие дальше. Гарри потеснился в сторону, освобождая неожиданной помощи в виде белобрысого хорька место подле себя. Драко смело запустил свои аристократические руки в гору пергаментов, и работа просто закипела. Поттер украдкой поглядывал на Малфоя. Руки того двигались методично, ловко выхватывая из охапки нужный лист и прикладывая его к другим, уже сложенным. Его взгляд был сосредоточенным и почти не бегал с места на место, в отличие от Гарри. Малфой работал очень серьёзно и быстро, думая, казалось, совершенно о чём-то другом. Было как-то странно вот так стоять рядом с ним, почти плечом к плечу, и разбирать шуршавшие в тишине старинные листки. Было очень странно, но вместе с тем — очень приятно. Без ругани и драк, издёвок и колкостей. Просто стоять, молча, наслаждаясь обществом друг друга. Гарри вдруг понял, до чего же он устал от этих глупых перебранок, вражды факультетов. А сейчас они были одни, как тогда, той ночью… — Мои колдографии очень часто появляются в популярном еженедельнике "Здоровье чародея", в основном, конечно, в рекламах квиддичного снаряжения. Поэтому перестань пялиться на меня, Поттер, и если до тебя, наконец-то дошло, какой я гениальный и восхитительный, приобрети экземпляр издания! Гарри вздрогнул и спохватился, что перестал работать и стоял, залюбовавшись на Драко. — Поттер, я сказал, что помогу, а не сделаю всю работу за тебя, неблагодарный! — Малфой помахал перед его носом несколькими листками с рецептами зелий. — Что, уже всё закончил? — Почти, — выдохнул Гарри и вернулся к работе. В его голове, разлохмаченной ещё больше ради маскарадного костюма, одиноко скиталась навязчивая мысль: "Почему он мне помогает?" Не встретив ответной мысли с решением этой загадки, укротитель драконов продолжил сортировать страницы с описанием способа приготовления редких ядов. Стопки листов понемногу росли, гора на столе, к великому облегчению Гарри, уменьшалась. И вот наконец пришёл момент, когда Малфой водрузил пачки одна на другую, в алфавитном порядке, а Поттер побежал за шнурком, чтобы перевязать всё в единую кипу. Обернув несколько раз пергамент вокруг тесёмкой, он попытался завернуть петлю, но нижний узелок всё норовил распуститься, расстроив ему все планы перевязки. — О великий Мерлин, Поттер, как ты дожил до этого возраста и не укокошил сам себя? — возвёл глаза к небу, а вернее, к каменному потолку класса зельеделия Малфой. — Шнурки в ботинках тебе Уизли завязывает, да? — разозлился он и положил палец на нижний узелок, придерживая его. Гарри поспешно потянул петлю, резко затянув шнурок, и Драко, конечно же, не успевший вытащить палец, обнаружил себя привязанным к пачке пергамента. — Какой же ты идиот... — сокрушённо вздохнул он, пытаясь высвободить палец. Гарри стоял и давился смехом, рвущимся наружу. Он никогда не мог представить себе Малфоя вот таким. Копошащийся Серебряный Принц с тёмной ленточкой на пальце выглядел... — Поттер никак не мог подобрать подходящего слова — милым, что ли? На мгновение он задумался, замечая, что это уже не первый раз, что он узнаёт у Малфоя новые, доселе не присущие ему черты. — Прекрати лыбиться, мальчик-который-грозит-не-выжить-из-за-своей-расторопности, и помоги мне! Иначе пачка опять развалится! — зашипел тот. Аргумент был весомый, и Поттер, продолжая улыбаться, поспешил высвободить плененного Малфоя. — Какого лешего я ещё здесь? — заворчал Драко вместо благодарности, поспешно подбирая свой плащ и ножны со шпагой. Не оборачиваясь, он вышел из класса. Гарри заинтригованно проследил за ним взглядом. Выждал ещё немного времени, рассматривая деревянную столешницу и принюхиваясь к запаху ромашкового шампуня Драко, всё ещё витавшему в классе зельеделия. Затем положил рукописи на стол декана Слизерина и выскользнул в каменный коридор подземелий, даже не удосужившись прикрыть за собой дубовую дверь.