Возврат долгов

Своды гостиной залы Рейвенкло сотрясала громкая музыка, которую, однако, за картиной, загораживающей вход в башню, не было слышно. На помещение наложили специальные заклинания, чтобы шум вечеринки не тревожил остальных обитателей старинного замка. Здесь собрались сегодня только студенты восьмого курса, со всех факультетов. В этом году в Школу Чародейства и Волшебства вернулось довольно много студентов разных Домов, только слизеринцы были в меньшинстве. Но сейчас из-за маскарадных костюмов не было никакой возможности угадать, кто из них принадлежал какому Дому. И даже порой отличить парней от девушек. Однако учеников это скорее устраивало, чем смущало. Появившийся на пороге сине-жёлтой комнаты, Гарри замер от удивления. Зал башни Рейвенкло имел продолговатую, овальную форму, с двумя окнами, открывающимися на юг, и тремя — на запад. Потолок зала поддерживался целым рядом колонн, расположенными вдоль стен, и был украшен росписью, выполненной на полотне. Пол парадной комнаты был выложен чёрными каменными плитами, а в самом конце залы высилась трапециевидная лестница, ведущая в спальни учеников. Она расширялась кверху, создавая эффект грандиозности сооружения. Венчала вход на лестничный проём арка, расположенная между колоннами и украшенная изображением орла — символа Дома Рейвенкло. Стены гостиной были обиты синим бархатом с золотой нитью и украшены картинами и портретами в позолоченных рамах и гипсовыми медальонами с изображением знаков Зодиака. Вдоль стен, чередуясь с колоннами, возвышались чёрные и белые скульптуры по сюжетам античной мифологии. У одной из стен красовался мраморный камин с флорентийской мозаикой и отделкой из золота. Бронзовые канделябры со свечами были установлены на круглых столах по всей комнате, а в середине залы было освобождено место для танцев. Вокруг столиков расположились мягкие кресла и диванчики, а поодаль, параллельно стенам, раскинулись деревянные барные стойки. Комната была снабжена хрустальной люстрой со свечами в стиле рококо, которая была заколдована таким образом, что светила всеми цветами радуги. Основной свет был приглушён, и только разноцветные лучи волшебной люстры то тут, то там освещали комнату. А громкая музыка звучала со всех сторон: наверное, ради вечеринки рейвенкловцы притащили сюда дюжину музыкальных рупоров-усилителей. На отведённой танцевальной площадке колыхалась толпа студентов в пёстрых карнавальных костюмах. Волшебники и ведьмы, переодетые в маскарадные платья, прыгали и танцевали под звуки песни "Герои готовы умирать за галеоны" новой популярной рок группы "Твари". Другие сидели за барными столиками и на креслах, распивая сливочное пиво и потягивая разноцветные коктейли из бокалов. Пришедший в себя Поттер смело ринулся в самую гущу веселья на поиски своих друзей. Рон обнаружился за стойкой бара, он угрюмо попиваял сливочное пиво прямо из горлышка бутылки. Его тыквенная голова покоилась на столе рядом, огоньки в её глазах потускнели, словно вторя затуманенному взгляду самого рыжего. Гарри протиснулся сквозь толпу студентов и, звякнув несколькими серебряными сиклями, заказал себе медового эля. Получив кружку напитка из рук одного из старшекурсников-рейвенкловцев, работающих сегодня за барменов, Поттер плюхнулся на свободный стул рядом с Уизли, попутно опустошая чашу. — Ну как, справился? — чисто из приличия поинтересовался Рон, хмуро взирая на свою выпивку. — Да, всё нормально, — Гарри даже устраивало то, что тот не задавал лишних вопросов. — А где Гермиона? Рон недовольно фыркнул и махнул бутылкой, указывая куда-то в сторону кресел, где расположились молодые люди. Гарри проследил за его рукой и увидел ведьму в элегантном атласном платье, удобно устроившуюся на маленьком диванчике рядом с широкоплечим шатеном в костюме Зорро. Парень снял с лица маску и увлечённо что-то рассказывал Гермионе, нервно комкая чёрную полоску ткани. Грейнджер внимала каждому его слову, лучезарно улыбаясь и кивая. Зачарованные звёзды на её платье мерцали и переливались, создавая вокруг по-настоящему волшебную ауру. — Да это же новый вратарь команды Рейвенкло! — удивлённо ляпнул Гарри и тут же осёкся. "Так вот что удручает Рона. Они до сих пор не помирились", — подумал он. Сконфуженный Уизли пожал плечами, видимо, соглашаясь со своими какими-то затуманенными мыслями, в несколько глотков допил содержимое своей бутылки и сполз с высокого стула. Покачиваясь на ровном месте, он вцепился в тыкву, заменявшую ему карнавальную маску, и что-то пробурчал. — Что, я не расслышал? — переспросил Поттер. — Я сказал, что пойду спать... — заявил Рон и, оставив ошарашенного Гарри одного, поплёлся прочь. Гарри, который только что прибыл на вечеринку и тут же был так предательски брошен, сразу расстроился. Верный друг отправился спать, а Гермионе он тоже мешать не хотел: та, судя по всему, прекрасно проводила время. Поттер заказал ещё одну кружку эля. Блуждая рассеянным взором по мельтешившим студентам Хогвартса, он искал остальных сокурсников. Невилл наверняка уже ушёл, Дин и Шеймус в небольшой компании студентов весело прыгали под музыку в центре танцплощадки. Расталкивая веселящихся парней и девушек, одинокий укротитель драконов направился к "мягкому" району с удобными на вид синими диванчиками. Он надеялся найти Чжоу, чтобы хотя бы поздороваться и убить нарастающее ощущение злости из-за того, что вечер всё-таки не удался. Но и тут его постигла неудача. Чанг сидела за столиком в шумной компании парней из Рейвенкло и Слизерина, которых узнал Гарри, и громко смеялась. Заметив Поттера, она помахала ему рукой, но не более, и опять вернулась к мужскому вниманию. Вот теперь Поттер почувствовал себя полным идиотом. Бывшая подруга даже не пригласила его выпить с ними эля за здоровье старины фермера Джека. Может быть, из-за слизеринцев, сидящих с ней за одним столом? Гарри заметил, как двое из них, облечённые в костюмы пиратов, переглянулись между собою, завидев его. Он решил, что на сегодня ему достаточно приключений, и, развернувшись, собрался покинуть вечеринку. Но осуществить его план помешали двое здоровых парней, проходящих мимо, задев Гарри плечом так сильно, что тот еле устоял на ногах. Таран удалился с громким смехом. Уже озверевший укротитель драконов непроизвольно сжал прикреплённый к поясу хлыст и открыл рот, дабы произнести гневную тираду, так как в двух гогочущих хулиганах узнал Винсента Крэбба, с ожогами на лице — последствиями пожара в Выручай-Комнате" — и Грегори Гойла, его верного долговязого товарища. Но вдруг замер, решив повременить с воплями. Сделав гениальное заключение, что где охрана, там и Принц, он последовал за амбалами сквозь толпу. Потрясающая интуиция не обманула. Добравшись до столиков у камина, служившими, судя по всему, самыми лучшими местами в зале, слизеринцы уселись на поджидавшие их свободные места. На стол они выгрузили несколько бутылок с разноцветными напитками и шарообразные бокалы, зауженные кверху, с большой чашей и короткой ножкой. Сейчас же тонкая холёная рука протянулась к одному из стеклянных сосудов, хватая тот за узкое горлышко, и наполнила хрустальный пузатый бокал светло-коричневой жидкостью. Обладателем руки и новоприобретённого фужера с коньяком, был, конечно, Драко Малфой. В который раз за этот вечер у великого Гарри Поттера пропал дар речи. Серебряный Принц лежал на мягком диване, удобно устроив светловолосую голову на коленях слизеринской подруги в зелёном парчовом платье. Одна нога его была спущена на пол, вторая покоилась на коленях другой девушки в жёлтой мантии. Эта ведьма с восторгом разглядывала серебряные шпоры на сапогах Малфоя. Ещё две поклонницы стояли позади дивана, облокачиваясь на его спинку и опустив головы к Драко. Панси Паркинсон, а обладательницей дорогущего платья цвета изумруда была именно она, запустила тонкие пальчики в светлые пряди мушкетёра и лениво перебирала их. Драко был уже без своего плаща, шляпы и портупеи. Чёрный камзол расстегнулся на несколько верхних пуговиц, что позволяло ослепительно белой рубашке раскрыться, оголяя ключицы и часть груди. Одна рука его покоилась у Малфоя на животе, другой он держал бокал, аккуратно сжимая его в ладони и согревая коньяк её теплом. Он вращал напиток по стенкам чаши и наслаждался его ароматом, поднося фужер к лицу и погружая в него нос. Казалось, его более ничто не интересовало, кроме как его мыслей и янтарной жидкости, плескавшейся за хрустальной стенкой бокала. У Гарри закружилась голова и помутнело в глазах. В горле образовался горький комок, который он никак не мог проглотить. Внутри заклокотали злоба и ещё какое-то смешанное чувство зависти и обиды. Гарри не мог понять, что стало причиной такой реакции, но отчётливо почувствовал, как сами по себе сжимаются кулаки. "Как он может вот так себя вести? Да он вообще стыд потерял! У себя в спальне пусть так распускается!" Волна негодования захлестнула Поттера, как обрушившийся на землю цунами. Резко развернувшись на резиновой платформе своих ботинок, он направился к стойке бара напролом, через стену круживших вокруг студентов. Один из проходивших мимо учеников замешкался, и попытавшийся обойти его Гарри столкнулся с другим проходившим, цепляясь за него рукой. Результатом стычки стала чаша с медовым элем, опрокинутая на новый кожаный жилет Дина, служивший частью костюма укротителя драконов и так же запачканная полосатая футболка проходившего парня, в костюме морского разбойника. — О, прости, пожалуйста! — воскликнул пострадавший, и Гарри наконец удостоил его своим вниманием. Флибустьер оказался высоким шатеном, с карими глазами и хищной ухмылкой. Это его Поттер видел несколькими минутами раньше за столом в компании с Чоу. Пират расплылся в улыбке, больше напоминающей звериный оскал. — Кажется, из-за меня ты остался без своей выпивки, Поттер. Пойдём, я угощу тебя — и, не давая тому опомниться, чтобы заподозрить что-то неладное, парень схватил его за локоть и потащил к бару. — Я тебя знаю, ты Натан Шурро, слизеринец. Ты хотел стать отбивалой в вашей квиддичной команде, но Малфой тебя не принял, — оказавшись у стойки, Гарри наконец вырвался из цепких рук нового знакомого и, достав свою волшебную палочку, наложил на себя очищающее заклятие. — Я не попал по состоянию здоровья, Поттер, — едко процедил Натан и вдруг опять расслабился. — Но это в прошлом. Давай выпьем, герой, за наше официальное знакомство! Он швырнул на стол галеон, кивая бармену, и тут же получил взамен два низких и широких стакана, наполовину наполненными светло-жёлтой жидкостью. — Безо льда, комнатной температуры. Как и полагается настоящему скотчу! — Шурро с лёгкостью подхватил свой бокал со стола и салютовал застывшему Поттеру. Тот тоже поднял стакан, поднёс к лицу и принюхался. В нос ударил тяжёлый дух пережаренного ячменя и лёгкий запах дыма. — Лучший шотландский огневиски — "Драгон-Скотч", — прорекламировал Натан и сделал пару глотков. Гарри поморщил нос и поставил бокал на стол. Вздохнув, он отвернулся в сторону камина, где, развалившись на удобном диване, морально разлагался Серебряный Принц Слизерина. — Классная вечеринка! — выдернул Поттера из раздумий Натан. — Наши хорошо отрываются. Особенно Драко. Как только он появился в зале, в своём маскарадном костюме, все так и кинулись на него. Хорош, нечего сказать. И внешностью удался, и умом. Да и в спорте не промах… Шурро приблизился к молчавшему всё это время Поттеру почти вплотную, на мгновение загораживая собой стакан Гарри, и буквально навис, наклоняясь к нему. — Малфой обещал, что в этом году Кубок Школы достанется Слизерину, а ты, Поттер, будешь ходить к нам в гости, чтобы полюбоваться на него, — ядовито произнёс Шурро прямо в ухо Гарри. — Буду я ещё любоваться на Малфоя, — огрызнулся Гарри, не сообразив вовремя, что Натан имел в виду Кубок. Выпитый ранее эль давал о себе знать. Резко развернувшись, Гарри схватил со стола свой стакан и залпом осушил его. Тут же горло обожгла раскалённая жидкость, которая должна была быть комнатной температуры, по словам коварного пирата. Комок в горле полностью спёр дыхание, а в голове раздался звон бьющегося стекла. — Твою мать! — выругался Гарри и схватился за барную стойку. — Крепкий, зараза! Натан внимательно уставился на закачавшегося Поттера. "Я не мог вот так резко опьянеть, — подумал тот. — Мне надо на воздух..." Не проронив ни слова, он развернулся и, пошатываясь, побрёл к выходу из праздничной гостиной Рейвенкло. Поставив недопитый бокал с алкоголем на стол, Шурро тоже отошёл от бара, но направился не к дверям, а, наоборот, в центр зала. Пробравшись сквозь снующих студентов, он приблизился к камину и резко кашлянул, прочищая горло. Малфой, по-прежнему лежащий на диване и опустошающий один бутылку старого добротного коньяка, заметил сокурсника, появившегося у камина. Из-под прикрытых век он наблюдал за появившимся в его поле зрения слизеринцем. Наконец Шурро кивнул, пристально вглядываясь в лицо Серебряного Принца. Казалось, Малфой его не заметил. Он продолжил лежать ещё некоторое время, пока не посчитал нужным всё же моргнуть и перевести взгляд на свою свиту. — Господа, пожалуй, я вас оставлю, — он аккуратно поставил бокал на стол и легко поднялся с дивана. — Грегори, Винсент, нет надобности меня провожать, — он махнул рукой своим верным телохранителям, которые нехотя поднимались со своих кресел. — Драко, милый, куда ты? — Панси, дорогая, я выпил немного больше, чем хотел, и мне надо развеяться. Думаю, свежий воздух будет мне сейчас как нельзя кстати. Малфой галантно поклонился и, подхватив своё военное снаряжение и плащ, удалился. Лёгкой тенью за ним к выходу проследовал Натан. Оба слизеринца спустились по ступенькам башни Рейвенкло и оказались на цокольном этаже замка. У дверей, выходящих на задний двор, одиноко маячила фигура худого молодого человека, в цветастой рубашке и чёрной повязке на голове. — Где он? — Малфой так быстро подлетел к стоявшему, что тому показалось, что он просто аппарировал на площадку. — Поплёлся к оранжереям, — махнул в сторону двора парень. — Прекрасно. Ждите меня здесь, — приказал Драко обоим пиратам, заставляя их маяться без дела на безлюдном этаже, когда немного ранее они пребывали в весёлой компании друзей за столиком с Чоу Чанг. Насупившись, они молча закурили. А мушкетёр, вручив им свои шляпу и плащ, скрылся в темноте ночи. Недовольно бурча, портрет, охранявший вход в башню Рейвенкло, отъехал в сторону, освобождая проход Гарри. Тот побрёл по лестнице вниз, грохоча тяжёлыми подошвами по каменистым ступеням. Кто-то шёл позади него, но Поттер не обратил на это внимания. Прогрохотав до цокольного этажа и, каким-то поистине волшебным образом, не наткнувшись на Филча, Гарри оказался на площадке перед дверьми, ведущими на внутренний двор. — Мне надо на воздух, — пробормотал он и поплёлся на улицу. Перед глазами всё плыло, голова кружилась, и Гарри, сняв очки, отправил их в боковой карман брюк, а затем принялся тереть кулаками глаза. Воспоминания сегодняшнего вечера стали пропадать в тумане хмеля, силуэты вокруг словно смазывались, теряя чёткие формы и контуры. Впереди показалось пятно мягкого голубоватого света, и стеклянная стена преградила дорогу. "Это же оранжерея", — проплыла пьяная мысль в утопающем в сладкой дрёме мозгу Поттера, и он толкнул лёгкую дверь. В застеклённом помещении было уютно и тихо. Пушистые облака, плавающие под крышей оранжереи, источали приятный голубоватый свет, немного освещая теплицу и ботанический сад, расположенный в ней. Несмотря на приближающуюся зиму, здесь цвели и пахли разные зелёные растения с огромными листьями и красочными цветками. Перед Гарри появилась большая кадка с волшебными звенящими лилиями, новый проект хаффлпаффцев по травологии. При малейшем движении тычинки цветка ударялись друг о друга и наполняли всё вокруг нежным звоном. А ещё в воздухе витал обворожительный запах весны и ещё чего-то, чего Гарри хотелось вдыхать всей грудью. Что он и сделал. Аромат опьянял, а казалось, этого уже не могло быть, так как Поттер из-за количества плескавшегося в нем хмеля, уже перестал чувствовать опору под ногами и плавно опускался на пол. Облокотившись о деревянный комод с горшками спиной, уставший Гарри вытянул ноги и прикрыл глаза. — Конечно. Ромашки… — прошептал он, забываясь. Повеяло вечерней прохладой, и волшебные лилии мелодично зазвенели. Дверь в теплицу приоткрылась, пропуская в мир волшебного сада худую фигуру, которая тихонько побрела вдоль цветника. Но Поттер ничего этого не заметил. Он сидел на полу, близоруко щурясь и совершенно забыв, куда девал свои очки. Раздались тихие шаги, и на полу, куда он тупо уставился, возникли кожаные ботфорты с серебряными шпорами. Где-то Гарри уже видел эти красивые и дорогие сапоги. — Я так подозреваю, что тебе не помешает моё присутствие, — произнёс обладатель дорогой обуви и уселся рядом с Поттером, вплотную к тому. Гарри кивнул, всё ещё не отрывая взора от коричневых ботфорт. — Я хотел получить несколько ответов на интересующие меня вопросы, — продолжал свой монолог гость. — На некоторые ты, сам того не ведая, уже ответил мне. В кабинете Снейпа. Остался только один. "Почему?" Поттер наконец поднял затуманенный взгляд на говорившего и даже наивно попытался сфокусировать зрение. Подле него, плечом к плечу, сидел чуть расплывчатый образ блондина в белоснежной рубашке и чёрном камзоле. — Ма-алфой... — протянул, довольно улыбаясь, Гарри. Ещё бы немного, и он заурчал от удовольствия. — Ты пришёл ко мне? — Мне можно было и не подмешивать тебе опьяняющего зелья по моему новому рецепту, — усмехнулся Драко. — Ты бы и от простого огневиски ошалел. Поттер пьяно пялился на него и по-дурацки улыбался. — То, как ты покраснел сегодня в классе зельеделия и как засмущался, многое мне объяснило. Ты прекрасно помнил события той ночи, ты знал, что делаешь, а не действовал под каким-то заклятием. Но я всё равно хочу знать одну вещь. Почему ты это сделал? Гриффиндорская гордость? Юношеское тщеславие? Страсть оставаться великим героем и всеобщим спасителем? Простое человеколюбие? Поттер, начинай хотя бы подавать признаки жизни, за разум спрошу попозже! А то я так буду продолжать до утра, но, боюсь, действие зелья закончится раньше… Гарри лишь продолжал глупо улыбаться во весь рот. — Кажется, я переборщил с дозой "одурь-травы". Ну да, я же испробовал настойку на слизеринце. Для гриффиндорцев следовало уменьшить дозу. — Ма-алфой... — вдруг подал голос подопытный. — Ты красивый. А ещё ты хорошо пахнешь… — Ну конечно! — простонал Драко. — Именно по этой причине ты не дал мне окоченеть от холода и сгнить в той поганой яме и всю ночь согревал меня своим теплом, — резонно заметил он. Поттер прищурил глаза. Он пытался вслушиваться в монотонный говор, но ему ничего не удавалось разобрать из слов Малфоя. Стараясь рассмотреть лучше, Гарри наклонился к его лицу, совершенно не заботясь о том, что вторгается в личное пространство чужого человека. Он наконец-то смог отчётливо увидеть огромные, серо-голубые глаза, обрамлённые чёрной полоской пушистых ресниц, и розовые тонкие губы. Такие красивые и страстные, что хотелось целовать их взахлёб. Малфой мягко отстранился от него. — Хм, Поттер, у тебя брюки домиком. Вспомнил какую-то конкретную вещь, или это ты так рад меня видеть? — захихикал Драко, увидев, что Гарри почему-то возбудился, и светлые, немного свободные брюки это выдавали. Теперь вглядываться в лицо соперника пришла очередь Малфоя. Это было впервые, что он видел народного героя магического мира без очков. И отметил про себя, что Гарри это очень идёт. Словно ведомый неизвестной силой, Гарри опять подался вперёд и вперился взглядом прямо в глаза Малфоя. Драко вздрогнул. Обычно у золотого мальчика были чисто-зелёные глаза, об этом все знали. Но сейчас на ошеломлённого Малфоя смотрела пара глаз тёмно-малахитового цвета, прятавшаяся под щёточкой коротких и густых чёрных ресниц. Эти глаза так зачарованно смотрели на Драко, что тот просто утонул в их мутно изумрудном омуте. — А, дракон с тобой, — ругнулся он. — Завтра ты всё равно ничего не вспомнишь. И он жадно припал губами к приоткрытым губам Поттера. Гарри молниеносно ответил на поцелуй, выбросив руки вперёд и привлекая Малфоя в свои объятья. Серебряный Принц провалился в опьяняющий вкус алкоголя во рту Поттера, скользя языком по шершавому нёбу. Драко приподнялся на колени и перекинул одну ногу через ноги Гарри так, что бёдра оказались зажатыми между ног самого Малфоя. Гарри тут же обвил руками талию захватчика, прижимая того к себе ещё крепче. От воспоминания о стремительно краснеющем Поттере, от такого послушания со стороны очарованного зельем, от всего происходящего вообще и, наконец, от выпитой целой бутылки хорошего коньяка голова Драко закружилась, мысли поплыли, и королевский мушкетёр Герцог Дракониус Малфой потерял связь с реальным миром, отдаваясь во власть животным порывам. — Я могу сделать с тобой все что захочу! — повелительно воскликнул он, отрываясь от уже распухших губ Гарри и вцепившись в отвороты его кожаного болеро. Параллельно он приблизился вплотную к телу Поттера, буквально "наседая" на него и равномерно двигая бёдрами вверх-вниз. Наклонившись вновь, он зубами стянул стоячий воротник кофейного цвета гольфа Гарри, подцепил его пальцем, придерживая, и впился губами в открывшуюся загорелую шею. — О Мерлин, Драко, — простонал Поттер, опуская свои руки с талии Малфоя на его бёдра, а затем смыкая их у него на ягодицах. Сознание яркой вспышкой тут же взорвалось в голове Драко, и он в ужасе отшатнулся. "Он назвал меня по имени! Он что, понимает, что происходит? Но моё зелье подействовало, он опьянён. Или он представляет, что целуется со мной? Обо мне многие мечтают, но чтобы Поттер?" Мысли вихрем закружились в светловолосой голове, образуя ужасную путаницу. Малфой напряжённо покосился на объект надежд магического мира. Поттер не подавал каких-либо пугающих признаков. Не раскрывая глаз, он только недовольно хмурил брови и надувал губы, а руками не переставал шарить по полу в поисках колен Малфоя, чтобы получить продолжение. — Нет. Это уж слишком, — прошептал Драко, поднимаясь на ноги. Он отряхнул колени, поправил камзол, застёгивая его на все пуговицы, и уже было направился к выходу из оранжереи. Но подойдя к стеклянной двери, остановился и медленно, будто боясь, что его поймают за совершением чего-то незаконного, развернулся. Гарри полулежал на деревянном полу теплицы, почти не дыша. Голова бессильно уронена на грудь, плечи устало опущены, а чёрные локоны волос, всегда такие разлохмаченные, слиплись в непонятные космы. У народного героя был такой несчастный и брошенный вид, что не разрыдался бы, наверно, только философский камень. Малфой покачал головой. — Я слишком добрый, и… — он не закончил мысль, ужаснувшись, что сказал это вслух. Развернувшись, лёгкой поступью он вышел на прохладный воздух опустившейся на Хогвартс ночи. Оба слизеринских пирата стояли там же, где их и оставил староста их Дома. Поманив парней к себе, Малфой прошептал им что-то, а затем, получив из рук одного свои плащ и шляпу, взбежал по ступеням старинного замка. А флибустьеры, отбросив в сторону очередные начатые сигареты и заклинанием отправив их в безвестность, чтобы наутро не нашёл Филч, поспешили по тропинке в сторону школьных теплиц.