Под объективом ночи

       Звонок будильника неприятно ударил по вискам. Ей хотелось сделать вид, что она не слышит и не видит ничего, плотнее кутаясь в уют одеяла и отворачиваясь от солнца, проникающего сквозь, не задёрнутые, шторы. Она переворачивается на другой бок, протягивает руку в поисках и… Не находит никого рядом. И, кажется, что всё правильно. Всё так и должно быть. Тянется сладко, с тихим расслабленным стоном, когда, внезапно, перед глазами яркими вспышками начинают мелькать картинки прошлой ночи, словно кинопленка запущенная через проектор.       Хосок.       Его горячие губы. Жадные руки, оставляющие после себя метки, напоминающие о том, что всё, что произошло, ей не приснилось. Застыв, широко распахивает глаза и рывком садится в постели. Отдернув одеяло, давит стон. Бёдра усеяны красными пятнами так невыносимо кричащие, что это следы рук Чона. Тазобедренные косточки наливаются краской, и она знает, что скоро начнут переливаться всеми цветами радуги.       Лиен подтягивает к себе колени, упирается в них локтями и запускает пальцы в волосы. Кожа головы болит. И девушка тоже знает причину.       Причина, которой рядом не оказалось сейчас.       — Хосок… — зовёт надтреснутым голосом, вслушиваясь в тишину квартиры. Ничего.       Неприятный осадок полоснул нервы. Она скидывает одеяло, опуская босые ступни на прохладу пола, морщится и втягивает со свистом воздух. После ночи с Чоном она едва может ходить. Всё тело отзывается болью, но Ким с удивлением понимает, что ей это нравится. Ей нравится ощущение внизу живота при каждом шаге. Ей сладко от того, как до сих пор подрагивает каждая мышца. Ей хочется улыбаться, как школьница, потому что Хосок вчера сделал её счастливой. В первый раз.       — Хо! — голос звонче, тишина острее.       Войдя в комнату, понимает, что Хосок ушел. От осознания этого сердце падает куда-то в колени, а перед глазами картинка даёт рябь.       Он ушел.       Ушел и ничего не сказал. Ушел, пока она спала. Он… Сбежал?       Ей не хочется в это верить. Лиен снова и снова обводит мрачным взглядом комнату, где ещё видны следы прошлого, но ни его вещей, ни того, чтобы хоть как-то доказало ей, что он всё ещё здесь, нет. От былой улыбки не осталось ни следа.       — Твою мать, — будто ставя точку, поднимает голову и резко выдыхает.       Не то, чтобы она не догадывалась, что так будет. Нет. Она ещё тогда, увидев его на пороге своей квартиры, слишком явно осознала, что их дружба под ударом. Ударом безумного, всепоглощающего, животного желания.       Желание позвонить ему или написать не удаётся проглотить. Лиен разбрасывает вещи в поисках телефона, который Хосок вчера скинул со стола. Девушка косится на него, облизывая, в миг пересохшие, губы. Воспоминания слишком яркие и, пожалуй, она будет их проматывать, как плёнку, неоднократно при каждом приёме пищи.       «Блядство…»       С трудом отрывая взгляд от места, где вчера произошла кульминация ночи, слышит жужжание. Телефон.       — Джи! — счастье сквозит в каждом звуке, выдыхаемом Лиен, — ты вернулась! — она приподнимается на носочках и опускается обратно на всю ступню от, разливающегося по телу, тепла. Вон Джи уехала из Кореи несколько недель назад, но у Ким было стойкое ощущение, что на несколько лет. Ей не хватало подруги, а коротких видео-звонков и сообщений было слишком мало.       — Стерва, я тебе всё утро звоню! — Джи перебивает и слышно, как она крепко выражается кому-то, вызывая улыбку у Лиен.       Ким закатывает глаза. Подруга не изменилась. Всё такая же резкая, прямолинейная. Родная.       — Погоди… — ледяная волна, внезапно, накрывает девушку с головой, — который час? — она крутит головой в поисках часов, паника захлёстывает, выбивая воздух из лёгких. Ужас сдавливает горло, девушке чудится, что её сейчас вывернет наизнанку.       — Ты нормальная, вообще? Восемь утра! — Вон возмущается слишком громко, а Лиен стоит, будто громом поражённая.       Она. Опоздала. На. Работу.       — Блять… — еле слышно, чувствуя, как подкашиваются ноги, и дрожь сотрясает тело, — перезвоню! — не давая Джи опомниться, кричит в трубку и отключается.       Сердце с ненормальной скоростью бьётся о грудную клетку, грозя проломить её. Руки дрожат, а она в панике озирается, не понимая, что нужно делать. И в голову настойчиво лезет мысль — притвориться мёртвой. Пак сотрёт её в порошок. Лиен уже видит этот взгляд, губы, на которых рисуется мерзкая победоносная улыбка, а следом ей в красках расскажут, что о ней думают.       «И уволят. Меня уволят. Господи…»       Слёзы застилают глаза, она вот-вот потеряет сознание и только одному Богу известно, сколько потребовалось сил Ким, чтобы не упасть замертво посреди своей квартиры.       На сборы ушло ещё минут двадцать. Схватить сумку, накинуть плащ, впрыгнуть в кеды, захлопнуть дверь и поймать такси. Только в машине она с ужасом поймёт, что не может вспомнить: закрылась дверь или ей просто показалось это. Сцепляет пальцы, пытаясь унять предательскую дрожь, снова и снова облизывает губы, почти всхлипывает от отчаяния и… Заглядывает под плащ, молясь всем Богам, что смогла в спешке найти в шкафу что-то приличное.       Нашла.       Джинсы и широкий старый свитер. Растянутый. Домашний. Кеды.       «Блеск. Самое то для первого дня с Паком»       Лиен откидывается на сиденье и зажмуривается, шумно выдыхая. Воображение подкидывает всё новые и новые картинки расправы над ней. Одна краше другой.       «Может, случится авария и всё? Нет смысла уже ехать в студию…»       Но ничего криминально-страшного не происходит, и вот Ким уже стоит перед главным входом в здание, где, она готова поклясться, Чимин отрепетировал все возможные и невозможные варианты встречи с ней.       «Господи, спаси и сохрани…»       Она робеет, не решаясь сделать первый шаг, когда ощущает сильный толчок в спину.       — Эй! Ты заснула? — недовольно ворчит мужчина, окидывая её хмурым взглядом.       Это отрезвляет, а с губ срывается нервный смешок. Незнакомец едва ли не крутит у виска. Лиен даже, кажется, слышит то, что он про неё думает.       «Истеричка, ни дать ни взять»       Паника нарастает, шаги всё такие же неуверенные. Она будто идет на эшафот. И у неё не хватает сил, чтобы накинуть привычную маску спокойствия, потому что в этот раз, Лиен, действительно, превзошла саму себя. Сжимает телефон во влажной ладони, поворачивает экраном к себе. Щёлкает блокировкой, пытаясь вникнуть в то, какое время смартфон показывает ей, когда чья-то невидимая рука, сначала, больно бьёт по затылку, а после сильнее сдавливает горло.       Два пропущенных вызова и одно входящее сообщение. Датированное вчерашним днём.       Воздуха в лифте становится критически мало. Она словно не моргает, не дышит, не существует.       «Пак Чимин. Все пропущенное от него…»       — Да твою же мать… — шепчет пересохшими губами со стоном.       Мужчина, стоящий напротив, с интересом поглядывает на неё. А Лиен готова сама себя задушить. Он звонил ей в тот момент, когда она была с Хосоком. Он написал ей сообщение с заданием в тот момент, когда она, всё ещё, была с Чоном.       «Ну, просто взять и удавиться…»       Она даже не может самой для себя придумать оправдание. Всё разбивается о тупиковость ситуации. Посыпать голову пеплом нет смысла. Признаваться в том, что виновата — тоже. Ему всё равно. А в голове уже звучит его голос, растягивающий слова в безразличии, и перечисляющий правила, одно из которых гласит, что она должна быть с ним всегда на связи. С губ сползает очередной нервный смех, которым она давится, вспоминая запоздало, что не одна сейчас.       «Просто шах и мат, Лиен. Шах и мат»       — Ваш этаж, — мужской голос звучит совсем рядом. Она вздрагивает и поднимает на него глаза.       — Что? — моргает часто, пытаясь вспомнить, что именно он ей сказал.       Ей хочется кофе. И умереть. Снова.       — Твой этаж, говорю, идиотка! — он повышает голос, почти крича, а люди, стоящие в холле в ожидании лифта, с интересом смотрят на, открывшуюся их взорам, картину.       Лиен кивает, поспешно покидая тесное помещение и стараясь не замечать взгляды, обращенные в её сторону.       «Вот и чистилище… Дьявол уже, наверняка, на троне»       Она входит в студию, робко оглядываясь по сторонам.       — Нет его… — с облегчением выдыхает, скидывая сумку и плащ. Устало трёт виски и, едва ли, не улыбается от мысли, что, возможно, Пака не было всё утро здесь, а значит, он не заметил её отсутствия.       — Выспалась? — мужской голос звучит откуда-то из-за спины. Он ровный, без, уже привычных, эмоций.       Лиен матерится про себя и медленно поворачивается. Чимин сидит на диване, закинув ногу на ногу, и смотрит на неё, испепеляющим взглядом.       «Ан нет. Он здесь. Всё утро…»       — Здравствуйте… — то ли писк, то ли хрип, пряча руки в длинные рукава свитера, спотыкаясь об его взгляд, блуждающий по ней.       — Я смотрю, ты с особой тщательностью подбирала свой сегодняшний образ, — с нечитабельным выражением лица констатирует Пак, медленно поднимаясь с дивана.       А Лиен уже мысленно просит прощения у всех родственников и друзей, стараясь предугадать, что он сделает дальше, и насколько быстрым будет её путь к прародителям. Сердце грохочет у горла. Мутит. Ещё один его шаг и она сама упадёт в беспамятстве. Лиен пытается найти хоть один достойный ответ, но в мыслях поразительная пустота. Чимин же обходит её, будто Ким здесь и вовсе нет, и уходит в проявочную.       «Всё? И это всё? Серьёзно?»       Лиен провожает его не мигающим взглядом, не веря своим глазам и ушам. Она готовилась к войне, как минимум, а тут ничего. Ни сарказма, ни яда, ни брезгливой усмешки.       НИ-ЧЕ-ГО.       Ровным счётом.       — Какого чёрта… — паника сменяется растерянностью.       И именно в этот момент ей, неожиданно, становится тяжело дышать. Вот только не от страха. От резкого и такого ледяного его безразличия. Будто он только что стёр её. Словно её никогда и не было.       Уши закладывает, нестерпимо хочется войти к нему, встряхнуть, вывести из себя и заставить сделать хоть что-то, но лишь бы не вот это. Что угодно. Только бы…       «Не молчи»       И это вызывает недоумение. Она хмурится, пытаясь найти объяснение тому, откуда взялось подобное чувство. Его не должно быть. Она должна радоваться, что всё так вышло. Тогда от чего руки сводит от… Обиды?       День оказался мучительно долгим. Лиен не знала куда себя деть, металась из одного угла в другой. Голова гудела, мысли роились словно пчёлы в улье, некоторые жалили слишком больно. Время будто решило поиздеваться, растягивая свои минуты словно жвачку.       Неопределённость. Она повисла в воздухе. Было бы куда лучше если бы Пак излил всю свою желчь на хрупкие девичьи плечи, сразу, с размаху. Нежели просто игнорировал её существование, от слова полностью. Он ясно дал понять, что она ему не нужна, ни как ассистент, ни как кто-либо ещё, но почему же тогда он ничего не предпринял. Должен был. Наверное.       Лиен, целый день теребила в руках телефон. Её пальцы зудели при одном только упоминании имени: Хосок. У неё было достаточно времени обдумать произошедшее и взвесить все за и против. Девушка понимала, что то, что произошло этой ночью, значит для неё много, но не так как могло бы. Ничего не ёкнуло. Абсолютно. Там в глубине, всё осталось не тронуто. Несомненно, в тот момент она была счастлива. Эйфория разливающаяся в крови, делала свою работу. Но, по сути, это оказалась лишь слепая страсть. Желание, обжигающее кожу, затуманивая разум. У неё давно никого не было и то, что так сорвало крышу, было весьма ожидаемо. Главный вопрос состоит в том: что об этом думает сам Хо?! Так же ли он воспринял всё это? Ведь если нет, то вопрос их многолетней дружбы канет в лету.       Лиен не хочет терять друга. Ей до боли в висках и скребущегося ощущения где-то в районе грудной клетки — будто она проглотила наждачку — не хочется разбивать ему сердце, если окажется, что Хо принял это намного ближе, глубже, нежели девушка. Но единственное в чём она сейчас уверена на все сто, так это в том, что, на данный момент, это был лучший секс в её жизни. Пожалеть об этом, было бы как минимум глупо.       Вибрация под пальцами действует на Лиен как электрошок, вырывая её из капкана собственных мыслей. На экране светится входящее смс:       Хосок: Поужинаем? Думаю нам есть о чём поговорить…       Нервозность Лиен стала расти в геометрической прогрессии. Им необходимо поговорить, разобраться, но это не так просто, как может показаться. Необходимо донести всё правильно, чтобы Хо понял её и это не задело его чувств, хотя бы не так сильно. Но легче сказать, чем сделать.       Лиен быстро отбивает ему ответ в виде короткого: «Хорошо». И так же незамедлительно от него приходит: «Я заберу тебя с работы»       Пак наконец выплыл из проявочной. От одного лишь его вида у девушки вдоль позвоночника разлетались ледяные осколки, царапая кожу, заставляя морщиться. Она стискивала зубы до скрипа зубной эмали, когда тот скользил мимо неё, так словно её и правда нет. Лиен не стала лезть на рожон и заявлять ему о неуважительности его поведения, даже не смотря на то, что он начальник. А всё потому, что у неё не было приличного оправдания своего нарушения его правил. Целых двух. Внезапно это полоснуло мозг словно лезвие по бумаге.       «Блять… Два, чёрт подери, я нарушила аж сразу два его правила, за одну ночь»       «Просто феерическая идиотка»       — Ты закончила? — голос раздаётся где-то за спиной, — я готов ехать, — в голосе ощущается какая-то неловкость.       — Хо, ты уже приехал… — пряча за ухо выбившуюся прядь волос, оборачивается девушка.       Немая пауза зависает между взглядами этих двоих, воздух тяжелеет и становится гуще, его будто можно потрогать, протяни лишь руку вперёд.       «Вот это денёк сегодня. Меня швыряет от глухой неопределённости до колющей неловкости»       «Кайф, что сказать»       — Далеко собралась? — голос звучит как бензопила, разрезающая густоту вокруг.       Пак, стоит прямо за спиной. Обстановка накаливается за считаные секунды. Лиен, будто слышит, как потрескивают искры, которыми сыпет Чимин ей в затылок.       Неужто проступила реакция. Поздновато.       — Я… — тянет Лиен, — рабочий день окончен, вроде как, — развернувшись на пятках лицом к Чимину.       — Твой рабочий день, — на грани срыва, — закончится тогда, когда я скажу, — буквально швыряет слова, Пак.       — Чим, — мужской голос врезается в искрящееся пространство, — чего ты взъелся на неё, — мужчина делает шаг вперёд и кладёт ключи от машины в карман куртки, — нам поговорить с ней надо, — спокойно говорит Чон.       — Вчера не наговорились?! — тон всё громче.       — Что прости? — Хосок растерянно изгибает бровь.       — А то, — голос бурлит словно кипящий чайник, — что моя ассистентка, будучи осведомлённой о моих правилах, — мужчина постепенно приближается к Лиен, — в первый же день, нарушила сразу два, — Чимин буквально подпирает девушку стоящую у его стола, — да ещё какие, — с ухмылкой облизывает губы, будто смакуя каждое слово.       Лиен стоит застывшая словно мраморное изваяние. Не дышит.       «Откуда. Он. Твою мать, знает о втором?»       «Ладно одно правило, о том чтобы быть всегда на связи, это очевидно, ведь я не брала трубку. Но второе. Блять, второе. Как?!»       Мысли разбиваются о твердость выражения лица Чимина, который упорно буравит девушку удушающим взглядом.       — Какие правила, Чим, — Хосок всё ещё пытается уловить эту обстановку, но кажется тщетно.       — О, тебе любопытно?! — Пак нависает над Лиен, заставляя слегка прогнуть спину, дабы не иметь телесного контакта, — первое: она должна быть доступна для меня в любое время дня и ночи, не зависимо спит она или трахается, — делая нажим на последнем слове.       Чона постепенно начинает прошибать осознание. Лиен по-прежнему не шевелится. Физически не может. Пак слишком близко, нависает как дьявол над грешной душой.       — Второе… — Чимин фактически срывается на крик, сжимая кулаки, выдерживая паузу, — не трахаться с клиентами, — воздух раскалывается от треска деревянной столешницы, по которой Пак, что есть мочи бьёт кулаком.       Лиен от испуга зажмуривает глаза, отшатываясь назад, толкается в массивное дерево так, что стол сдвигается со своего привычного места. Звон бьющегося о бетонный пол стекла разносится эхом. Девушка не произвольно закрывает уши. Пепельница. Разбилась в дребезги. Как и возможность на более-менее сносное сотрудничество с Паком, на которое так надеялась Лиен.       Чон мгновенно подлетает к Чимину и хватает того за плечо, отталкивая его от испуганной девушки.       — Ты ёбнулся? — Хосок встаёт между Паком и Лиен, давая возможность ей прийти в себя.       — Это я-то? — почти скалясь, — не трудно было догадаться куда ты сорвался после съёмки, — хрипит от подкатившей к горлу злости, — а она, — заглядывая через плечо Чона на подрагивающую от всего происходящего, женскую фигуру, — только дебил не заметит, как она потекла, — отходит на пару шагов назад.       — Тебе какое дело с кем она трахается? — вопрос попадает туда куда не следует, — я не просто клиент, забыл? — факты бьют, словно пощёчины.       — О, так ты даже не отрицаешь, что драл её вчера. Теперь статус «друзья» даёт такое право? — ещё немного и желчь полезет из ушей.       — Чимин, — с нажимом, — ты перегибаешь, — Хосок серьёзен, он знает, что не смотря на их с Паком дружбу с детства, Хо может дать ему по морде, не раздумывая, чисто из справедливости.       Внезапно Чон ощущает чью-то ладонь на плече.       — Хо, — тихо, почти еле слышно, — не надо, — сипит Лиен, — давай просто уйдём, — слегка оттягивая мужчину на себя.       Чимин не слышит ничего, кроме шума в ушах. Давление нарастает, граница почти пересечена. Чон угрожающе смотрит, стоя почти вплотную к Паку. Чимин не отводит горящего взгляда. Ещё немного и всё разлетится с таким же звуком и на такие же осколки, как пепельница, слетевшая со стола минутами ранее. Голос Лиен звучит, будто со стороны. Оба мужчины, кажется, даже не сразу замечают девушку. Ни один, ни второй не хотят уступать. Движение Ким мягкое, почти нежное. Осторожное. Уверенное.       Взгляд Пака спрыгивает с разъяренного лица друга на тонкие пальцы, тянущие мужчину к себе. Чон медленно, будто в замедленной съёмке, поворачивает голову к ней. Молчит. Изображение словно искажается под натиском ярких вспышек ярости мужской. Ким смотрит умоляюще.       Не моргая.       Не… На… Пака.       Это обжигает. Разъедает, оставляя уродливые шрамы после. Чимин захлёбывается от вороха мыслей, проносящихся по вискам. Не хватает воздуха. Хочется стереть всё из памяти, в очередной раз, и никогда не знать её. Дыхание тяжелое, словно замедленное. Оно едва не срывается, когда Чон делает шаг назад, возвращая хмурый взгляд на Чимина.       Хосок кивает Лиен, а Пак знает, каких усилий это ему стоило. Лучше бы ударил. И получил бы в ответ. Стирая костяшки пальцев в кровь. Возможно, именно тогда стало бы легче существовать дальше в этой его реальности. Эмоции мешают. Выбивают из привычного ритма. За последние почти пять лет он почти забыл о том, что не всем может руководить. Неприятный холод поднимается по позвоночнику, окутывая каждое нервное окончание, поглощая и увлекая в пучину вязкого ужаса.       Он почти ловит флешбеки.       Пальцы сводит от бессилия, когда Хосок подхватывает пальто Лиен и, удерживая ту за локоть, уводит из студии. Пак резко выдыхает, опускается в кресло и нащупывает пачку сигарет. Щелчок. Взгляд застывает на маленьком, прыгающем огоньке, едва подрагивающем от неровного дыхания. Смотрит до точек перед глазами и закуривает. Чимин задерживает вдох, удерживая никотин в легких, откидывается на высокую спинку. Упираясь затылком в неё, медленно выпускает дым в потолок, закрывая глаза. И в одно мгновение тело накрывает волна безразличия. Он чувствует, как расслабляется каждая мышца. Хосок подтвердил, что у них был секс. И по его мнению эти отношения, явно, не однодневные. А рушить их Пак не собирается.       Фильтр горчит, оставляя на губах неприятный осадок. Запечатлев всё, что случилось в студии, навсегда в памяти.       Словно поставив точку.       Тонкие пальцы с массивными кольцами тушат остатки сигареты в бокале с недопитым виски.       «Надо купить новую пепельницу»

***

      В машине тихо. Лиен осторожно, будто втихаря, рассматривает профиль Чона. Он не отрывает взгляда от дороги, играя желваками. Руки сжимают руль, прокручивая его пальцами. Она не решается нарушить молчание, снова и снова проматывая в голове слова Чимина и реакцию Хосока. Сердце, пропуская удар, падает куда-то в колени. Кончики пальцев холодеют, и девушка сжимает руки, сцепляя их в замок в попытке согреться.       — Я заказал столик, — всё так же, не смотря на неё, — как чувствовал, что нужно будет как-то улучшить этот дерьмовый вечер, —прищелкивает языком, поджимая губы.       — Хосок, — тихо, почти робко, — посмотри на меня, — просит, неожиданно, поворачиваясь к нему корпусом.       Лиен нужно увидеть его глаза. Чон медлит, словно раздумывая. И чем дольше он молчит и не поворачивается к ней, тем сильнее девушка паникует. Внутри все сжимается в комок, подпрыгивая к горлу и вызывая приступ тошноты.       «Пожалуйста»       — Всё хорошо, — будто подслушав, улыбается ей, заглядывая в глаза и кладя ладонь на девичье колено, бережно сжимая пальцы. Лиен обдает жаром. Она стремительно краснеет, а Чон ещё шире улыбается.       Машина ловко лавирует между другими. Хосок водит резко, уверенно, но у Ким никогда не было страха с ним, даже тогда, когда тот превышал значительно скорость. Лиен знала, что с ним надежно. И сейчас, выходя из внедорожника, она с ужасом поняла, что до помутнения рассудка боится потерять Чона.       Мужчина же идёт чуть впереди неё, сосредоточенно смотря перед собой. Он снова и снова прокручивает в голове весь предстоящий разговор, но каждый раз ему кажется, что все слова, так тщательно подобранные им, не подходят.       Ресторан, в котором Хосок забронировал столик, расположен на двадцать первом этаже отеля L7ю. Лиен недоверчиво косится на Чона, нервно облизывая губы. Тот же, наоборот, будто расслабляется, пропуская девушку перед собой и указывая ей на их место. Ким застывает, оглядывая помещение, и не может сдержать восторга. Они находятся на крыше бара, откуда открывается невероятный вид на башню Намсан. Лиен переводит восхищенный взгляд на Чона и не знает, что сказать.       — Садись уже, — тот смеется расслабленно, понимая, что угадал с местом, даже несмотря на то, что всё здесь пропитано романтикой.       Он кивает ей на кресло, спинку которого держит в руках. И, дождавшись, когда Ким присядет, осторожно пододвигает её к столу, замечая боковым зрением, вспыхнувшие, в очередной раз, девичьи щеки.       — Нам что-нибудь поесть и вино, — Хосок делает заказ, не глядя в меню, а у Лиен закрадывается ощущение, что, во-первых, он здесь не в первый раз, что само по себе очевидно, а, во-вторых…       «Он же не собирается делать мне предложение…?»       Паника подступает к горлу, Лиен с трудом проглатывает. Сердце колотится в районе коленей, и она силой выдавливает улыбку, наталкиваясь на внимательный взгляд Хосока.       — Лиен, — он удерживает её внимание, растягивая её имя, а Лиен чувствует, что ещё немного и она потеряет сознание, — я не знаю, с чего начать… — трёт переносицу, откидываясь на спинку кресла.       «Господи, нет…»       Она пытается выровнять дыхание, руки немеют. Смотрит на мужчину, не моргает. Губы пересыхают и, когда официант приносит вино, Лиен делает несколько жадных глотков, налетая на заинтересованный взгляд Хосока. Тот рассматривает её, прищуриваясь и чуть склонив голову. Упираясь локтем в подлокотник кресла, пальцами водит медленно по подбородку.       — Ладно. Давай ближе к делу, — Лиен готова отчаянно закивать, вцепившись в ножку тонкую бокала так, словно это последняя ее надежда перед необратимым.       — Прошлая ночь… — тянет, оставляя паузу.       «Господи, Хосок, ты быстрее формулировать мысли свои не можешь?»       Девушка ёрзает в кресле, стараясь вести себя максимально естественно.       — Я не знаю, что на меня нашло. Ты свела с ума, в прямом смысле слова, — Чон начинает говорить свободнее, а Лиен готова застонать уже в голос. — Мне нужно было к тебе прикоснуться. А ты была настолько горячая, что, поцеловав тебя, уже не мог остановиться, — она смотрит на мужчину во все глаза, не веря в то, что он вот так легко говорит об этом, называя вещи своими именами.       Щёки обжигает, становится душно.       — И не хотел. А утром я ушел от тебя до того, как ты проснулась, не потому что хотел тебя кинуть. Испугался, — на одном дыхание, честно признаваясь, выбивая воздух из лёгких Ким. — Лиен… — мужчина подаётся вперед и накрывает своей ладонью руку девушки, которая сейчас не могла найти сил не то, чтобы сказать что-то в ответ, а даже просто пошевелиться, — …я не хочу тебя терять. Ты мне, как младшая сестра. Близкая подруга. А наш секс с тобой… — Хосок набирает в лёгкие побольше воздуха, сжимая тонкие пальцы Ким, — может забрать тебя у меня. Я боюсь, что я всё испортил… — он жадно всматривается в её лицо, а Лиен на секунду думает, что оглохла. Она хмурится, почти истерически пытаясь вспомнить, что он ей только что сказал.       — Что? — выходит надрывно.       Хосок почти вздрагивает, облизывая губы и проводя свободной рукой по волосам. Пауза затягивается, он старательно ищет слова, она молчит, будто разучилась разговаривать. Гуляет взглядом по его лицу.       — Ты не собираешься делать мне предложение? — покусывая щёку с внутренней стороны, задаёт вопрос и мысленно отвешивает себе затрещину.       «Идиотка»       — Я… — Хосок давится воздухом, замирая и не зная, как выкрутится из щекотливого положения, — предложение? Ты… — на секунду Чон представляет, как сейчас всё это выглядело и выглядит со стороны.       Ресторан на крыше. Ночной Сеул. Романтика из-за приглушенного света. Их дружба, длинною почти в десяток лет. Ночной секс.       «Кретин… Блять… Долбоящер…»       — Нет, Лиен… — резко выдохнув, отвечает честно, отпуская её руку и со стоном прижимая ладонь к лицу.       Если что-то делать, то честно, независимо от того, насколько больно. Чон в ужасе. Лиен в ступоре. Вечер рассыпается на ошметки, а его попытка сделать всё так, чтобы всё прошло более-менее гладко, делает только хуже.       Внезапно слух вылавливает звонкий женский смех. Убрав руку от лица, Хосок с удивлением смотрит на подругу, которая сейчас заливается хохотом, прижимая ладони к щекам.       — Ты в порядке? — он подозрительно оглядывает её, Ким кивает, продолжая смеяться.       Глядя на девушку, не может сдержать улыбку, которая сама рисуется на губах.       — Господи… Я думала, что ты собрался делать предложение! Чуть головой не поехала, — отсмеявшись, широко улыбается, тепло смотря на Хосока.       Она выдыхает с облегчением, расслабляя плечи, удобнее устраиваясь в мягком кресле. Притягивает к себе бокал и делает большой глоток, не сводя с Чон яркого, смеющегося взгляда. Она видит, как напряжение сходит с его лица, разглаживая морщины на высоком лбу. Давление, висевшее последние пятнадцать минут над их столом, рассеялось, уступая место лёгкости. Хосок уже свободнее улыбается и кивает официанту, принесшего ужин.       — То есть ты не против того, что у нас отношения останутся, как были до секса? — потягивая вино, смотрит на Лиен, которая кивает, забавно морща нос. — Но секс был классным, кстати, — прищёлкнув языком, развязно улыбается, видя, как щёки Ким, опять, краснеют. — Ты третий раз за вечер со мной краснеешь, — фыркает, лукаво улыбаясь, подтягивает к себе тарелку, — а ночью так стонала и так просила, что о стыде не было и речи, — Хосок продолжает и смеётся, видя, как девушка выразительно закатывает глаза.       — Заткнись. Ты теперь будешь постоянно вспоминать это? — отчаянно краснея, мечтает провалиться сквозь землю, с преувеличенным интересом рассматривая содержимое ужина.       — Конечно. Это я тебя ещё не спросил про синяки, которые сейчас у тебя на теле, — не сводя с неё прямого взгляда, довольно жмурится, прокручивая картинки горячей совместной ночи. — Теперь я знаю о тебе, в прямом смысле, всё, — ничуть не стесняясь, продолжает, игнорируя возмущенный взгляд Ким, — фотки, кстати, покажешь? — смотря на Лиен из-под очков, спрашивает и видит, как по лицу Ким скользнула тень. И её причина ему известна.       — Слушай. Я хотел не только на тему секса и наших отношений поговорить, — замолкает, кивая официанту, обновляющему вино в бокалах, — но и по поводу Чимина.       При звуке имени Пака Лиен вздрагивает, как от удара хлыстом, морщась. Она сейчас меньше всего хочет вспоминать своего начальника, который выходит уже за все невозможные рамки, доводя её до маниакального желания ударить его. Когда он рядом, стоит ей только уловить его запах, то воздух вокруг начинает вибрировать, опасно сгущаясь. А по нервам проносится весь спектр эмоций, от которых Ким начинает мгновенно задыхаться. Они проникают в каждый орган, каждую её клетку, заполняя и, будто, отравляя. До встречи с Паком, Ким даже не догадывалась, что один человек может доводить до помутнения рассудка одним звуком своего голоса.       При нём ей хотелось кричать, топать ногами, крепко выражаться, а потом спотыкаться обо всё это, паникуя. Каждый раз, глядя ему в глаза, она тонула. И изо дня в день, из часа в час, приближалась ко дну всё ближе и ближе. Ей хотелось вырвать его из вен, выхаркать из носоглотки его запах, вырезать из памяти всё, что имело к нему отношение.       — Я буду говорить, а ты просто слушай. Решение примешь сама, — Хосок видит, как она помрачнела, но все равно продолжает. — Мы с Чимином и Джуном знакомы столько лет, что уже даже страшно вслух произносить. Пак не всегда был таким засранцем, — он хмыкает, видя, как взметнулись брови Лиен. — Не перебивай. Он, в принципе, нормальный. Дерьмо, конечно, давит, но ты же понимаешь, что его работа и мудачьё идут в одной комплектации. Либо ты будешь нормальным и тогда вылетишь через час, либо ты будешь последней тварью и сможешь добиться многого. Третьего здесь не дано. Пак выбрал второе. Не могу сказать, что осуждаю его за это. Ему так проще. Плюс, у каждого из нас, так или иначе, были этапы в жизни, которые заставляли и заставляют тебя меняться. Свой такой этап Чимин пережил… — Хосок запивает вином еду, поднимая глаза к потолку и задумываясь, — …может быть, лет пять назад. Я его не пытаюсь оправдать или защищать. Он, правда, мудак. И сегодня прямо продемонстрировал себя во всей красе, хотя и не на такое способен. Я веду всё к тому, что, может быть, ты подумаешь, стоит ли тебе там работать? — ставит бокал на стол и смотрит внимательно, словно пытается проникнуть в самую душу Лиен.       Та сидит, не дыша, вслушиваясь и жадно, от чего-то, глотая каждое слово Чона. На кончике языка вертятся миллион вопросов, перемешиваясь с эмоциональными качелями. Ей сложно представить, что Чимин может быть адекватным. Ким пытается честно это сделать, но выходит настолько похабно, что она фыркает, встречая удивленный взгляд Хосока.       — Прости. Я просто не могу представить Пака, который может адекватно разговаривать и вести себя, как все нормальные люди, — честно признается другу, пожимая плечами. — Я вообще сомневаюсь, что ему известно что-то иное, нежели унижение, безразличие и скепсис, изрядно приправленный сарказмом, — доедая, отодвигает тарелку, выпрямляя плечи, разминая их.       — Лиен, — голос Хосока звучит мягко, вкрадчиво, — я не сказал, что он хороший. Я говорю о том, что мне жаль тебя и твою нервную систему. С ним работало много ассистентов и все они не продержались и года. Не могли. И, поверь мне, с тобой он ещё как-то разговаривает, пусть и скатываясь на блядские вещи. Зачем тебе это? Только из-за того, что Джун попросил? Так он нормальный мужик. Поймёт. Там даже объяснять не придётся. Ты можешь вообще поговорить с ним, а тот уже найдёт способ донести до Чимина, почему ты ушла, — Лиен вслушивается в слова друга, а внутри поднимается волна возмущения.       «Невероятно»       — Мне не нужно знать твоё решение. Просто для себя реши. С Паком сложно. Сложно настолько, что желание, чтобы он умирал в мучениях — это кажется слишком простецким. Ты выдержишь? Ты не уедешь кукушечкой? — Хосок с тревогой всматривается в напряженное лицо Ким и он не до конца уверен, что поступает сейчас правильно.       Но в его понимании, лучше он ей скажет и предупредит, чем она потом будет сползать по стене от усталости физической и моральной, а он будет смотреть и жалеть, что не сделал это до срыва. Лиен же поднимает на Чона тяжелый взгляд, а мужчина, почему-то, уже знает ответ. Она не отступит. И внезапная мысль прорезает сознание, оглушая.       «Как же они с Чимином похожи»       Чон чуть трясет головой, отгоняя наваждение, и спешит поменять тему разговора, принимая от подруги благодарный взгляд. Ким физически больше не могла выдерживать эту тему, в которой имя её начальника звучит настолько часто, что начинает мутить.       Допитый алкоголь согревает изнутри, она смеется, перебрасываясь с Хосоком привычными шутками, приправленными теперь уже и интимом, который будет сопровождать их отношения всю жизнь.       Она ничего не имеет против.       Он тоже.       Им это нравится.       — Тебя домой? — выходя на улицу, Чон сладко тянется, а Лиен одаривает его откровенным взглядом, скользнувшим по телу. — Или ко мне? — хмыкнув, Хосок наклоняется к девушке, касаясь кончика её носа своим.       — Размечтался, — Лиен пихает почти игриво мужчину в плечо. — К Вон подкинь меня, пожалуйста. Она прилетела сегодня, мне нужно её увидеть, — Хосок закатывает глаза и отдает водителю, вызванному по причине выпитого алкоголя, ключи от внедорожника.       — Я так понимаю, что алкоголя сегодня будет много, — открывает перед Лиен дверь и подсаживает, помогая забраться в салон. — Вы бар её ещё не осушили? После прошлого раза кто-то слёзно обещал мне, что это не повторится, если я обновлю алкогольное меню её ближайшей подруги, которая, обязательно, впадёт в депрессию, когда обнаружит, сколько вы с ней выпили, — опускается рядом с Ким, вытягивая ноги и блаженно прикрывая глаза.       Он лично с этой девушкой не знаком, но в курсе последствий их встреч, которые отпечатывались на лице Ким.       — Заткнись, а, — Лиен поджимает губы, отгоняя воспоминания прошлой их встречи, когда она звонила Хосоку посреди ночи и пыталась объяснить, где она находится. Пьяная. С расстроенной речью и восприятием реальности.       Мужчина кивает, иронично выгнув бровь, и открывает окна, впуская холодный ночной Сеул в салон. Прохлада, ночная, приятно окутывает, погружая в состояние лёгкой эйфории. Город вползает под кожу, оставляя за собой длинную дорожку разнеженной неги. Чон притягивает Лиен к себе, заглядывая в экран её смартфона.       Лиен: Я еду.       Джи: Сучка, ты время видела?       Лиен: Ты все равно не спишь.       Джи: До утра не дотянет?       Лиен: Нет.       Джи: Я только приехала, а ты меня уже заебала.       Лиен: Я тоже соскучилась.       — У вас образцово/показательные отношения, — Хосок трётся щекой о макушку Ким, а та только пожимает плечами.       — Спасибо за вечер, — шепчет в ответ и нежно целует в уголок губ, тут же устраиваясь удобнее под его рукой.       — Нет… Может, всё же, ко мне? — насмешливый голос звучит где-то над её головой, Лиен шутливо щипает его за бок. Она счастлива.       «Вот бы с Чимином было так просто и хорошо, как с ним… Всем было бы легче жить…»