Под объективом ночи

      *входящий видеозвонок*       Лиен спешно скидывает с головы полотенце, пытаясь хоть как-то выровнять взбунтовавшиеся мокрые волосы. Отвечает.       — Я не разбудил? — Пак откидывается на подушку, заводя свободную руку за голову.       — Нет, я только из душа, — заправляя мокрую прядь за ухо. Садится на диван, опуская ноутбук на подогнутые под себя ноги.       — Не честно, — облизывается.       — Что не честно? — улыбается.       — Ты далеко, только что из душа, влажная… — прикусывает нижнюю губу, закрывая глаза ладонью.       — Я уже скоро вернусь, всего пару дней, — она соскучилась, до странного, сосущего под ложечкой, ощущения.       Устала.       Лиен и подумать не могла, что эта рабочая поездка так вымотает её, как физически, так и морально. И всё бы ничего, но основным источником её эмоционального истощения является некий «Аноним», который нещадно засыпает почту идиотскими, как ей кажется, не имеющими смысла, сообщениями. С недавних пор это стало смахивать на угрозы, во всяком случае, что-то схожее читалось между строк. И не понятно было одно, кому это было нужно и с какой целью?!       Она по-прежнему молчала, не рассказывала ни о чём Паку, да и вообще никому. Потому как, если это, действительно, окажется чем-то бессмысленным и не имеющим к ней никакого отношения, она, хотя бы, не будет выглядеть параноидальной идиоткой.       И поэтому, каждый день вдали казался ей пыткой.       — Ты уже знаешь время, когда вернёшься? Я тебя встре… — не успевает договорить, как морда пса, нагло влезает в камеру, вылизывая Чимину нос и тут же пытаясь лизнуть экран телефона.       — Кью-ю-ю… — Лиен почти пищит от радости. — Как ты, малыш? — приближает лицо к монитору, пытаясь лучше рассмотреть.       — Я не в порядке, он топчется по моему лицу, — недовольно бормочет, пытаясь убрать собаку в сторону.       — Я, вообще-то, спрашивала Кью, — уточняет, тут же заливаясь смехом, глядя на недовольного Пака.       — Ах, ну да, стоило этому монстру показаться тебе на глаза, как ты тут же обо мне забыла, — прекращая попытки отпихнуть пса, лезущего фактически ему на голову.       — Ой, не начинай, — закатывает глаза, — я соскучилась по вам обоим. Как он ест? Как себя ведёт, пока меня нет? Пакостит? — вопросительно выгибает бровь, продолжая умиляться, как тот топчется вокруг мужчины, виляя хвостом.       — Ест, как за троих, сожрал мои тапки, засранец, — шипит, потряхивая пса за ошейник, целуя того в макушку следом.       — Ой, кстати, — Лиен внезапно немного отстраняется, — Нен прислала мне кучу фоток из их путешествия, — щёлкает тачпадом, — они на Гавайях, там так красиво. Нен заставила Юнги танцевать Хулу, — заливается звонким хохотом.       — Чёрт, я обязан это увидеть, перешли мне, — давит ехидную улыбку.       — Там даже есть видео, — поигрывает бровями, расплываясь в улыбке.       — Полагаю с нас спустят шкуру дабы выудить обратно сей компромат, — потирает подбородок пальцами, прищуриваясь. Улыбается на грани разразиться смехом.       — Ты ведь понимаешь, что всех собак спустят на меня, я ведь тебе это скинула, — улыбается, прикрывая глаза ладонью.       — Если уж на то пошло, то все вопросы к Нен, — приподнимает брови, — она ведь слила тебе эти брачные игры, а дальше всё вполне логично, — сдерживая очередной смешок.       — Ой, ладно, будем выгребать все вместе, — смеётся, пересылая Чимину файлы. — Я уже вижу лицо Мина, когда он поймёт, что это вышло за рамки «семейного архива», — сжимает щёки руками, прикрывая глаза.       Остаток вечера они проговорили о фотографиях Нен и Юнги, смеялись и продумывали, как бы так не спалиться при встрече с Мином на первых же секундах.       Чимин уснул с телефоном в руке, обнимая, спящего у его шеи, Кью другой рукой. А Лиен не удержалась сделать скриншот себе на память. Слишком уж умиляющая была картина.       Её давно уже не прошибало такое чувство, как тоска по дому, по родным ей людям. Она слишком рано съехала от родителей, да и отношения с ними были не всегда очень тёплыми. Так же, как и её старшая сестра, уехавшая из родного города в её восемнадцать, так и Ким, сбежала при первой же возможности. И поэтому, каждый день вдали казался ей пыткой.

***

      У Чимина после последнего разговора с Лиен будто пунктик появился. Ему до одури нужно было увидеть её. И не просто по видеосвязи, нет. Ему жизненно необходимо было ощутить её желание, которое плескалось на дне янтаря, обжигая. Он до онемения пальцев желал прикоснуться к ней, услышать рваное дыхание, от которого жгло у него самого где-то в районе гортани. Пак откровенно сходил с ума. И чем дольше Ким находилась в поездке, тем сильнее сводило в груди. Будто что-то было не то и не так. И это не было ревностью, он никогда не задавал вопросы о том, с кем она работает и проводит свободное время, которое у неё было, как ни крути. Это было чем-то другим. Непонятным. И вот именно сегодня, войдя в дом и ощутив, вновь, слишком остро одиночество, он не смог сдержать порыв.       Вытащив из кармана джинсов телефон, быстро отбил сообщение:       Чимин: Когда ты вернёшься в отель?       Отправив, буравит взглядом экран в надежде увидеть не просто «прочитано», но и заветные три точки, кричащие о том, что она набирает ответ. Внутри всё скручивается, дрожит. Он волнуется так, будто в первый раз решил написать девочке, которая ему очень нравится. Словно ему снова семнадцать.       А ответа не было. Ни через пол часа, ни через полтора.       Чимин уже почти отчаялся, всерьёз решив, что девушка, придя в номер, уснула. Оставив телефон на комоде, махнув рукой четвероногому, нацепил на него ошейник и вывел в прохладу вечера.       Сумерки опустились на Сеул, приглушая звуки. Мороз ещё пробирается под ворот пальто, скользя прохладными пальцами вдоль позвоночника, заставляя втянуть голову поглубже в воротник, чтобы хоть как-то спрятаться. Но в воздухе уже слышится приближение весны. Едва уловимое, но отдающее ускоренным сердцебиением.       Он стоит во дворе дома, перекатываясь с пятки на носок, наблюдая за игрой Кью. Тот прыгает вокруг хозяина, припадает к земле, виляя хвостом, а у Чимина теплеет где-то глубоко внутри от того, что, впервые за много лет, у него всё хорошо.       Действительно, всё хорошо.       Присев на корточки, снимает перчатку, зарываясь в мягкую шерстку Кью. Перебирает в пальцах, подставляя ладонь под шершавый язык.       — Идём домой, — тихо тянет, улыбаясь четвероногому другу, который, внезапно, смотрит слишком внимательно, наклоняя голову.       Сидит, перебирая лапами, сгребая хвостом остатки снега с дорожки. Чимин опирается локтями в колени, рассматривает сосредоточенную морду пса, а потом прыскает смехом, когда тот прыгает на него, упирается лапами в грудь и тыкается мокрым носом ему в щёку.       Пальто изрядно испачкано, но желания отругать нет.       Мужчина встаёт и, распахнув дверь, свистит Кью. Псу не требуется повторять. Он устало перешагивает через порог и скрывается в глубине дома.       Пак сбрасывает пальто, ведёт рукой по волосам и поднимается в гостиную, успев захватить из микроволновки разогретый рамён.       Только опустившись на диван, тянется к телефону и сердце делает в груди кульбит.       Входящее сообщение:       Лиен: Только что вернулась домой. Хочу принять ванну и заказать поесть что-нибудь, но не решила, в какой последовательности. Скучаю. Надеюсь, ты не обижаешь Кью, и я вернусь в целый дом       Чимин: Я так и знал, что тебя интересует только материальное благополучие       Лиен: Конечно. Ты рассчитывал на что-то другое?       Чимин: Давай поиграем? Сейчас. Ты мне нужна.       Отправляет и облизывает губы, слыша, как его же сердце гулко бьётся о рёбра, отдавая вибрацией в руках.       Он зависим от неё.       И ему это стало настолько очевидно, что на какое-то мгновение становится страшно. Страшно, потому что он не представляет, как научится дышать, если, однажды, не найдёт её взглядом. Рядом.       Лиен: Мне идти в душ?       Губы Пака растягиваются в улыбке. Его девушка обладала взбалмошным нравом и упрямым характером, но у неё была невероятная черта – она легко подхватывала там, где, казалось бы, другим пришлось бы растолковывать, что именно он хочет.       Чимин: Да. И дождись телефонного звонка.       Лиен: Жду       А сердце падает в колени, обрывая дыхание.       Он никогда не предлагал ей подобного, ограничившись только откровенными фото и флиртом, едва-едва выходившим за рамки принятого.       Сегодня он хотел другого.       И это заставляло кровь бежать по венам быстрее, поднимая градус выше. В гостиной резко стало жарко.       — Привет, — мужской голос в трубке звучит приглушенно, а у Лиен в животе всё отдаёт будто токовым разрядом.       — Привет, — она вдруг смущается, как девочка, уловив в интонации Чимина такое же стеснение.       — Я хочу тебя, — резко выдохнув, Пак признаётся, прикрыв глаза и кусая внутреннюю сторону щеки.       — И я тебя… — она облизывает, в миг, пересохшие губы. Голос мгновенно срывается на шёпот.       — Коснись своей шеи пальцами. Медленно. И проведи кончиками от уха до ключиц. Замри там, аккуратно проглаживая, — Чимину становится труднее дышать. Он рисует мысленно образ Лиен, представляя, как она сейчас лежит в ванной, скрытая пеной.       Губы сушит.       — Спускайся вниз, не касаясь груди, — мужской голос звучит с придыханием.       Лиен втягивает воздух сквозь полуоткрытые губы, а внизу живота медленно скручивается в узел пламя.       — Чимин… — тихо, облизывая губы, — не прикасайся к себе… — Пак вздрагивает, сжимая в пальцах подлокотник дивана.       Её слова будто горячей лавиной прошлись по затылку, сползая вязко по шее под ворот рубашки, чтобы после лениво опуститься к паху.       — Подними руку вверх той же дорожкой. Коснись кончиками пальцев губ. Веди медленно. Очень медленно, — не открывая глаз, продолжает говорить ей, что делать, а сам мысленно повторяет свои слова движениями своей руки.       Фантомные ощущения от прикосновений к её телу обжигают. Он почти наяву чувствует жар нежной кожи. Слух выхватывает еле слышный звук воды и вздох. Тихий. Почти неуловимый.       Мало.       — Оближи указательный палец. Поиграй с ним языком и втяни в себя, — Пак морщится, до боли кусая внутреннюю сторону щеки.       Внизу живота всё горит огнём. Нестерпимо ноет. Джинсы сдавливают до боли. Тесно.       — Хватит, — останавливает, когда слышит, как её дыхание становится тяжелее, — указательным пальцем вниз. Обведи правую гудь, накрой её ладонью и сожми. Не сильно. Хочу почувствовать, как твой сосок упирается тебе в ладонь, — уши начинает закладывать.       Он ловит себя на мысли, что зря начал эту игру, не имея возможности продолжить её по-настоящему. А Чимину нужно почувствовать её тесноту. Её влажность. Ему нужно снова ощутить, как она дрожит, отзываясь на его ласки.       — Сожми сосок между пальцами. Прокрути и потяни немного, — слух ласкает тихий стон, почти сорвавшийся с девичьих губ. — Умница. Давай погромче. Я хочу тебя слышать, — он старается говорить медленно, чтобы Лиен почувствовала саму себя.       Он будто заново знакомит Ким с её же телом, показывая все слабые места, которые он знает наизусть.       И Лиен до боли прикусывает губы, сводя под водой ноги. Томление внизу живота невыносимое. Хочется большего. Она мечтает оказаться сейчас в Сеуле, чтобы прижать Чимина к стене и показать ему, как сильно она нуждается в нём.       В его руках.       В его губах.       В его обжигающем взгляде, от которого останавливается сердце.       — Отпусти. Ладонью вниз. Не торопись. Я знаю, как ты хочешь, чтобы я оказался внутри. Но давай повременим, — мужской голос ниже. Сипит от возбуждения.       Он стискивает зубы до скрежета. Тянется свободной рукой к джинсам, расстегивает пуговицу и тянет молнию, чтобы ослабить хоть немного давление. Чертовски хочется получить разрядку, но он терпит.       — Пальцами вниз. По внутренней стороне бедра. Сожми чуть ногу. Не сдвигай их. Я не хочу, чтобы ты сбивала возбуждение, — трубка отвечает рваным дыханием со сдавленным стоном. А у него внутри всё взрывается, оглушая. Губы саднят от собственных укусов. Он захлебывается от нехватки Лиен в его руках.       — Коснись себя, но не ласкай клитор и не входи пальцами. Просто потрогай, — рваный вздох.       Ей всё труднее выполнять то, что Чимин говорит. Готова плюнуть на его правила и довести себя до оргазма, чтобы поймать сладкую истому во всём теле после. Но Пак продолжает, и Ким только сжимает судорожно трубку.       — Теперь введи в себя средний палец. Медленно. Не своди ноги, — говорит, а сам сжимает подлокотник до побелевших костяшек, упираясь затылком в спинку дивана.       Она со свистом втягивает воздух. Слышится всплеск воды. И Чимин почти физически чувствует, как девушка выгнулась.       — Не. Своди. Ноги, — он уверен, что именно в этот момент, когда она до конца вошла в себя, её ноги дёрнулись в попытке сжаться.       Она так делает постоянно, когда Чимин делает первый толчок. И это доводит каждый раз его до помутнения рассудка.       — Чимин… — шепчет в трубку, почти скулит, — ты мне нужен… прямо сейчас… пожалуйста… — медленно двигает рукой, изо всех сил стараясь не сжимать колени, — сделай что-нибудь… — тёплая вода добавляет остроты. Тело горит огнём, каждая мышца словно тетива – вот-вот и лопнет.       — Второй палец. Введи второй палец. Ноги шире разведи, — сцепив зубы, отгоняя от себя желание сорваться и приехать к ней хотя бы на эту ночь.       Шальная мысль бьёт по вискам, оглушая. Хотя бы на час. Только для того, чтобы прижать Лиен к себе и вдохнуть её дурманящий запах, прижаться к горячим губам голодным поцелуем, дыша её стонами.       — Резче. Лиен! Резче двигай рукой, — хруст обивки дивана под мужскими пальцами. — Быстрее. Не останавливайся, — рычит в трубку, когда слышит на том конце стон. Громче, чем раньше. Ярче. Жарче.       Зажмуривается сильнее, двинув бёдрами непроизвольно так, будто вместо её пальцев он.       — Стоп, — почти рявкает, заставляя Ким замереть, тяжело дыша, — не двигайся. Просто слушай. Ты чувствуешь, насколько ты тесная? Чувствуешь, как внутри тебя горячо? И мокро. Я скучаю по тебе. Прямо сейчас у меня ощущение, что я реально двигаюсь в тебе, вжимая тебя в кровать. Нет. Лиен. Я не хочу тебя в кровати. Я хочу тебя на полу. Прямо в коридоре. Едва мы закроем дверь, когда тебя встречу, я хочу вдавить тебя в пол, не раздевая. Ким, я больше не хочу, чтобы ты ходила в джинсах. Я хочу, чтобы были только юбки, потому что их легче поднимать. Лиен, хочу запустить руку под твою юбку, сдвинуть твоё нижнее бельё и войти в тебя резко. До упора. Одним движением, — хрипит ей на ухо, слишком ярко представляя эти картинки, от которых выворачивает все внутренности.       Всё тело натягивается, гудит. Вибрирует так, что ещё немного и Чимин запустит руку себе в джинсы, чтобы сдавить, изнывающую от желания, плоть.       — Три пальца. Разведи чуть их. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как растягиваешься. Представь, что я вхожу в тебя головкой. Веду языком по твоей шее к уху, чтобы прикусить мочку. Руками сжимаю твою талию. Сильно. Я хочу, чтобы на тебе остались следы. Я хочу видеть их, когда задирается твой свитер, — давится её громким стоном. Судорожно сглатывает вязкую слюну, снова и снова облизывая губы.       Воздуха мало. Жарко.       — Толкайся пальцами в себя. Сильнее. Ким! Слушай меня! Старайся войти в себя глубже. Ещё. Лиен. Ещё глубже. Давай, девочка… — стискивает зубы, когда она стонет снова. Глушит. Мужчина сильнее давит затылком в спинку дивана, — Надави большим пальцем на клитор. Вытащи пальцы. Надави на клитор и проведи по кругу. Умница. Чуть быстрее, — Лиен хрипит в трубке, хватая воздух ртом, а у Пака перед глазами яркие вспышки.       — Вниз. Пальцами вниз. Войди в себя ещё раз. Вспомни, как я трахаю тебя, Ким. Ты помнишь, как я двигаюсь в тебе? Глубоко. Быстро. Представь, что я внутри тебя, что заполняю тебя полностью. Целиком. Ты чувствуешь, как насаживаю тебя на себя? Двигай рукой, Лиен! — раскатом ей на ухо, взрывая ворох мурашек вдоль её позвоночника. Заставляя метаться, спиной вжимаясь в ванну, выгибаясь и сжимая ноги, чувствуя, как волны проходят по всему телу, поднимаясь откуда-то из глубины.       Она словно переносится в их дом. К нему. В его руки. Словно на самом деле чувствует, как он прижимает её тяжестью своего тела к кровати. Иллюзия становится будто реальностью. Девушка зажмуривается до появления слёз в уголках глаз, хватает воздух ртом и кончает с громким стоном, слыша тяжелое мужское дыхание на том конце провода. Замирает, глотая воздух, стараясь выровнять дыхание. Не в силах даже пошевелиться. По телу раскат за раскатом проходит мелкая дрожь. Она боится двигаться.       — Чимин… Ты трогал себя? — еле слышно, не открывая глаз.       — Нет, — слишком сдавленно, слишком надрывно. Ему дышать тяжело. Горло словно в тисках стянуло. В ушах грохочет пульс, на напряженных руках взбухли вены. Не может разжать пальцы, сжимающие подлокотник.       — Опусти ладонь себе на пах. Не в джинсы. Поверх, — осторожно начинает теперь говорить она, а Пак не верит в то, что слышит, но покорно выполняет то, что тихо говорит ему женский голос на ухо. — Сожми пальцы и толкнись в них бёдрами. Представь, как я сижу у тебя на коленях, трусь об тебя и кусаю в шею, — почти мурлыкает в трубку, Чимин сдавленно стонет, слишком ярко представляя себе то, что она рисует. — Теперь приспусти немного джинсы, — медлит, слыша шорох одежды, его тяжелое дыхание. Ей чудится, что оно обжигает даже через телефонную трубку, — Большим пальцем обведи головку. Размажь свою смазку по члену, но не сжимай его, — чем больше она говорит, тем тише становится её голос. Девушка сводит ноги, чтобы остановить новый прилив возбуждения. Пак дуреет, до боли прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Представь, что это моя рука, Чимин, — на медленном выдохе, со свистом втягивая воздух, когда слух вылавливает рык. — Теперь сожми себя в кулаке и медленно опусти руку до упора. Толкнись бёдрами ещё раз. Ты внутри меня. Я сижу у тебя на коленях, медленно насаживаясь на тебя. Смотрю тебе в глаза. Помнишь? Не отводить взгляд. Двигай рукой так же, как я скольжу по тебе, — голос девушки становится смелее. Она входит в азарт. Ей нужно, чтобы он получил удовольствие, несмотря на то, что никогда подобным не занималась. — Я снимаю с тебя футболку. Веду ладонями по твоей груди. Проскальзываю рукой между нами и пропускаю твою плоть между пальцами, продолжая двигаться на тебе. Сдавливаю тебя в ладони, ускоряя движения бёдрами, — жарко. Им обоим слишком жарко. Лиен слышит частое дыхание Чимина в трубке, сдавленные стоны. — Быстрее, Чимин, я двигаюсь быстрее. Накручиваюсь на тебя, потому что ты слишком твёрдый. Ты слишком большой. Ты идеальный для меня, Пак. И мне хочется чувствовать тебя внутри снова и снова. Каждый день. И я двигаюсь резче. Твои пальцы сжимают мои бёдра, помогая. Я чувствую, как ты толкаешься своими мне навстречу. Кусаешь мою грудь. Ключицы. Мне нравится, что я твоя. Чимин… Быстрее… — рычание в трубке громче, дыхание срывается. Она всё слышит. Она знает, что он уже близок к разрядке. — Пак, я сжимаю тебя внутри, прижимаясь к тебе всем телом. Глубже, Чимин… Мне нужно, чтобы ты вошёл ещё глубже и резче. Ещё быстрее… — совсем тихо, не слыша, чувствуя, как мужчина замирает, почти не дышит.       Ждёт.       Пауза.       — Пиздец… — Чимин с трудом находит связь с реальностью. — Ты точно никогда не делала этого раньше? — хрипло смеётся.       — Точно. У меня хороший учитель. Он — извращенец, но меня устраивает, — парирует ответ, поднимаясь из воды. Тянется к халату, сладко потягиваясь.       — Надо взять это за привычку, — Чимин блаженно растекается по дивану, принимая горизонтальное положение и рассматривая задумчиво потолок.       — Нет, Пак. Твой член невозможно ничем заменить. Поэтому только при личной встрече. Вот, как ты сказал… В коридоре. Я хочу… — Ким смеётся, выходя в комнату и расслабленно опускаясь на диван.       — Я тебе обещаю, что мы используем все поверхности нашего дома, — после паузы отвечает ей, и Лиен чувствует, как сердце пропускает удар на словах об их доме. В носу предательски чешется. Девушка сжимает губы, поднимая глаза к потолку, часто-часто моргая.       — Лиен… — Чимин вдруг испугался. Ему показалось, что он сказал что-то не то. Молчание в трубке затягивалось, а он никак не мог понять, что произошло.       — Я люблю тебя, Чимин, — неожиданно слышит в ответ и задерживает дыхание.       Она впервые ему сказала эти слова. Раньше Ким всегда обходила эти три слова, словно боялась их произнести вслух. И сейчас… Паку вдруг показалось, что он оглох. От нереальности. От искренности и робости в голосе. От неё.       — И я тебя люблю. Очень сильно, — проталкивая воздух в лёгкие, давится улыбкой и счастьем. — Ложись спать. Сегодня ты будешь спать сладко. Я обещаю… — и Ким верит. Верит на самом деле, кутаясь в нежный бархат, звучащего голоса на том конце провода.       Они не могут прикоснуться друг к другу, но они слишком рядом. И весь мир сведён до двух людей, сжимающих телефонные трубки так, будто это самое дорогое для них. И вся Вселенная замирает, не мешая им наслаждаться дыханием друг друга.