Под объективом ночи

      Гул голосов аэропорта оглушает, давя на усталость после перелёта. И несмотря на то, что дорога не заняла много времени, Лиен чувствует, как тяжелеют веки и по телу расходится ощущение, будто она занималась тяжелой физической работой. Мышцы гудят, желание упасть в кровать становится всё сильнее. Ким выходит в зал ожидания, удобнее перехватывая дорожную сумку в руке. Вещей не много, но пальцы ноют. Она почти засыпает, когда неожиданно чувствует сильные ладони на своей талии. Вздрагивает, пытаясь обернуться, но мужской захват не даёт ей этого сделать.       — Я соскучился, — слышит шёпот на ухо и расслабляется, прикрывая глаза, улыбаясь.       Чимин зарывается носом в волосы, вдыхает её запах, от которого ведёт голову. Прижимает к себе, а у Лиен срывается вздох с губ. Мужчина разворачивает девушку лицом, заглядывая в янтарные глаза. Скользит руками в распахнутое пальто, сжимает пальцы. У неё подкашиваются колени.       Девушка ведёт подушечками по лицу, обрисовывая контур. Жадно всматривается в него. И в какой-то момент ей кажется, что прошло не две недели, а пол жизни.       Его взгляд с поволокой; улыбка на пухлых губах, которые нестерпимо хочется поцеловать; мягкие волны волос, от которых сводит кончики пальцев. Она не выдерживает и прижимается, в порыве, к Паку, обнимая его за талию. Прячет лицо у него в шее, рвано выдыхая. Он же лишь тихо смеётся, сжимая в объятиях, целует в макушку. Она дома. Приподнимает голову и ощущает, как мужские губы накрывают её в нетерпеливом поцелуе. Коленки подкашиваются и всё вокруг перестаёт существовать. Вжимается в крепкое тело, отвечая. Слышит скомканный выдох.       — Поехали домой, иначе я за себя не отвечаю, — осипшим в мгновение голосом тянет, а она закатывает глаза и счастливо смеётся. Кивает.       Мужчина забирает из её рук сумку, переплетет пальцы с её. Держит крепко. А Лиен идёт рядом, улыбаясь своим мыслям. И стойкое ощущение, что рядом с Чимином нет никаких проблем. Будто не существует ничего плохого, всё стирается, унося куда-то за пределы сознания. И даже письма от неизвестного кажутся приснившимися. Словно, действительно, какой-то дурной сон.       Он распахивает дверь внедорожника, подсаживая Ким, а она охает, видя большой букет цветов, занимающий всё сидение со стороны водителя.       — Чимин… — прижимает ладонь к губам, так и застыв на подножке. Оборачивается к Паку, а он смущенно вдруг улыбается.       Это первый раз, когда он дарит ей цветы. И именно в тот момент, когда мужчина покупал их, его окатило, что в их отношениях не было ничего, что, хотя бы издалека, можно было бы назвать романтикой. Это стёрлось, когда они вели войну характеров, старательно убегая от реальности и друг от друга, уговаривая себя, что чувств нет. Стало стыдно. Будто он лишил её чего-то особенного, что так бывает необходимо.       — Я просто подумал, что не гоже встречать тебя просто так… — стремительно краснея, как мальчишка, а Лиен задыхается от нежности.       Ухватившись за ручку, тянется к нему, балансируя на подножке. Целует в щёку, ведя носом после.       — Спасибо. Мне очень нравится, — выглядит, как ребёнок, счастливо улыбаясь.       Пак же явно ощущает, как в груди разрастается огромный огненный шар, готовый вот-вот лопнуть и затопить его всего в чём-то горячем. Подталкивает девушку в глубь салона, захлопывает дверь и обходит машину, чтобы занять своё место.       Лиен зарывается носом в цветы, вдыхая головокружительный аромат, слушая урчание двигателя. Наблюдает исподтишка за мужчиной, вспоминая, как в их первую поездку с ним, в качестве его ассистентки, любовалась резкими чертами мужского лица, сильными руками, сжимающими руль до напряженных вен, разрезающих кожу. Она тогда и представить не могла, что вся их, как ей чудилось, обоюдная ненависть выльется во что-то большее, чем просто «моё» и «люблю». И от этого становится, в секунду, больнее. Память, словно издеваясь, подкидывает воспоминания о письмах, которые изрядно треплют нервы вот уже какую неделю. Ким не хочет верить в то, что что-то происходит. Не хочется понимать, что однажды потеряет Пака. Не может. Просто не может. В носу начинает чесаться и картинка перед глазами даёт лёгкую рябь.       И, будто почувствовав, Чимин отрывается от дороги, перехватывая её взгляд. Смотрит внимательно, тепло. Улыбается так, что внутри всё натягивается сильнее, звеня.       — Лиен… Всё хорошо? — чуть прищуривается, накрывая её руку тёплой ладонью. Во взгляде мелькает тревога. Она сегодня сама не своя. Задумчивая, тихая, всматривается в него так, будто никогда не видела. И Чимин не хочет верить странному ощущению, полоснувшему запястья.       — Я просто очень сильно соскучилась. Не думала, что после двух недель отсутствия окажется, что мне тебя настолько сильно не хватало, — говорит, сдерживая, непонятно откуда взявшееся, желание расплакаться. Горло сводит судорогой, мешая дышать. А пальцы Пака сильнее сжимают её ладонь. Подаваясь порыву, тянется к мужчине. Ладонью скользит по его щеке и целует в шею горячим поцелуем. Моментально чувствует, как отзывается его тело на это прикосновение.       От машины до дома они почти бежали. Распахнувшаяся с грохотом дверь ничуть не смутила ни её, ни его. Чимин почти внёс Лиен, прижав одним сильным движением желанное тело к стене, врезаясь изголодавшимся поцелуем в девичьи губы. Он сдержал своё обещание на счёт коридора и нескольких горизонтальных поверхностей.       До спальни они не дошли…       — Да. Я буду через минут сорок, — Ким выходит из комнаты, завязывая пояс домашнего халата. Сонно смотрит на Чимина, разговаривающего по телефону.       Скользит взглядом по сумке, собранной.       Кью прыгает рядом, мешая мужчине. И, не выдержав, Лиен прыскает тихим смехом, когда пёс зарывается носом в вещи, копошится там и вытаскивает чехол от фотоаппарата. Тащит его через всю комнату, грохочет креплением, заставляя хозяина обернуться на звук.       — Всё. До встречи, — Пак обрывает разговор. — Блять! Кью! Стой, поганец! — ловко перепрыгивает через кофейный столик, бежит следом за счастливой собакой. Та активно размахивает хвостом, уносясь с «добычей» в глубь дома.       Лиен прислоняется к стене, скрещивая руки на груди. Сонно потягивается, умиляясь, разворачивающей перед глазами картиной. Слышится подозрительная возня. Мат Пака.       — Кью, отдай.       Ким смеётся, красочно представляя то, что сейчас происходит в другой комнате.       — Не собака, а вредитель, — Чимин возвращается в гостиную с чехлом. Поднимает взгляд и застывает, наталкиваясь на девушку.       — Ты уходишь? — Лиен опускается на диван, подтягивая к себе ноги. Обнимает колени, прижимая их к груди.       — Да. Мне нужно съездить по делам. Ты чего проснулась? — мужчина искоса поглядывает на девушку, упаковывая фотоаппарат в чехол. Застегивает сумку.       — Наверное, чтобы проводить тебя, — пожимает плечами, пристально рассматривая Чимина.       Она и сама не знает, почему вылезла из тепла одеяла. И явно не ожидала, что он сегодня ночью куда-то отлучится. За всё время, пока они жили вместе, такое случалось всего несколько раз. И раньше её это не особо волновало, потому что сама знала, что их профессия – это не стабильный график, предполагающий рабочие часы в то же время, что и у всех остальных.       Сейчас же, ей неожиданно нестерпимо захотелось узнать, куда именно он уезжает. Это нахлынувшее любопытство граничило едва ли не с паранойей, которая неприятно мазнула затылок.       — Я буду через пару часов. Не скучай, — Чимин почти ёжится под тяжестью янтаря.       Его напрягает Ким. Ещё с момента встречи в аэропорту. Но тогда он списал всё на усталость от дороги и работу, сейчас же её взгляд настолько колючий, что внутри всё вздрагивает, неприятно облизывая желудок.       — Ага, — тянет, не спуская с мужчины глаз.       Прикрывает веки лишь в момент, когда он подходит ближе и запускает пальцы в мягкие волосы. Целует в лоб, чуть задерживая губы на нежной коже. И скрывается в темноте, опускающейся на Сеул.       Лиен подходит к высокому окну. Видит, как Пак забрасывает сумку в салон машины, включает фары, чей свет разрезает подкрадывающуюся ночь. Девушка кусает задумчиво губы. Чувствует движение у ног.       Кью сидит рядом с хозяйкой, смотрит вслед уезжающего внедорожника.       В доме тихо.       И внутри всё натягивается до предела. Кажется, одно неловкое движение и лопнет, рассекая душу в лохмотья, подобно хлысту.       Решение сварить кофе видится ей едва ли не спасительной соломинкой против надвигающегося нервного срыва.       Чимин задержался дольше обещанного. Он вернулся под утро. Тихо войдя в дом, почти бесшумно, застал картину спящей Лиен на диване и уютно умостившегося пса у неё под боком.       — Зачем же ты ждала меня, глупая… — шёпотом, еле слышно, заправляя, спадающую на лицо, прядь её волос за ухо.       Пак не стал будить девушку и тихонько, на цыпочках, ушел в ванную. До работы оставалось пару часов, ложиться спать не имеет смысла, а трезвости мог придать лишь горячий душ.       Лиен проснулась лишь в тот момент, когда Кью вдруг резко подскочил с дивана и убежал в кухню. Запах кофе тут же ударил в нос, разносясь шлейфом по всему дому. Она привстала, выглядывая за спинку дивана в сторону кухни. Пёс обхаживал мужчину со всех сторон, явно выпрашивая вкусненького.       — Ты когда вернулся? Почему не разбудил? — хрипло.       — Ночью. Ты сладко спала, я не стал тебя будить, не смог, — не оборачиваясь, стискивает зубы, убеждая себя, что так будет лучше, что ей не стоит волноваться.       — Который час? — морщится, пытаясь нащупать на диване свой телефон.       — Семь утра, не волнуйся, мы никуда не опаздываем, — улыбается, ставя две чашки на кухонный остров.       — Ты может и не опаздываешь, а вот у меня мало времени на сборы, мне к восьми в студию. Чёрт! Да где этот грёбаный телефон… — копошится в подушках.       Чимин подходит ближе, замечая, что девушка немного нервная. Ему по-прежнему не даёт покоя её состояние. Это начинает грызть изнутри. Он не понимает в чём дело, но и спрашивать боится, сам не зная почему.       — Кстати, о студии… — тянет, привлекая внимание Ким. — Мы на работу едем вместе, так что никуда не опаздываем. Давай позавтракаем, — цепляя пальцами женское запястье.       — В смысле вместе? Тебе надо к Джуну в студию? — вопросительно выгибает бровь.       — М-м… нет, — лыбится, словно мальчишка. — Я не подписал твоё заявление об уходе, — закусывает щёку изнутри, мысленно молясь, чтобы она восприняла эту новость спокойно, — поэтому, по документам, ты всё ещё мой ассистент, — потирая шею сзади ладонью.       Ким врезается взглядом в Чимина так, словно впервые видит, выжигая дыру на его лице. Переваривает услышанное, впитывая каждое слово. Они начинают зудеть где-то в районе висков. Ей кажется, будто она ещё не до конца проснулась и ей, возможно, это послышалось. Моргает, приоткрыв рот.       — В смысле не подписал? — что-то внутри начинает покалывать. — И ты молчал всё это время? Почему раньше не сказал? — Лиен внезапно начинает злиться.       Внутри будто слышится треск. Треск её доверия.       — Я дал тебе время, не хотел давить. Ты хотела уйти, я отпустил, но не смог это сделать до конца. Глупо, знаю… — говорит осторожно, видит, как она поменялась в лице, как поджимает губы, покусывая их. Начинает жалеть, что не сказал раньше.       Внезапно, Лиен отвлекает Кью, тыкаясь ей в ногу чем-то холодным. Опускает глаза. Пёс нашел её смартфон. Она гладит того по голове, благодаря. Забирает гаджет и кидает в карман халата.       — Я пойду в душ, — она не в силах скандалить.       Она поистине морально вымотана, всем. Зла на Чимина, зла на Джуна, который так же молчал, подыгрывая Паку. Зла на себя, что даже сил нет нормально думать и поговорить об этом, высказать Чимину всё, в её привычной манере, и, возможно, закрыть эту тему. Но вместо этого, она идёт в ванну, чтобы шум воды хоть немного приглушил едкие мысли в голове.       Щелчок замка.

• Chase Atlantic - EMPTY •

      Горло внезапно сводит судорогой. Включает воду, держась за мрамор умывальника. Не поднимает лица. Солоноватые капли слетают с губ. Слёзы текут, застилая глаза. Впивается пальцами до белеющих костяшек в холодные края поверхности. Закусывает нижнюю губу, почти до крови, в надежде сдержать порыв, но всё тщетно. Слишком долго это копилось. Знала, что рано или поздно это случится.       И её прорывает.       Она глушит истерические всхлипывания тыльной стороной ладони, закусывая кожу на руке. Падает на коврик у ванной, поджимает колени и беззвучно кричит, пытаясь приглушить разразившийся вулкан внутри. Нервы дали сбой. Пальцы дрожат, покачивается сидя на полу. А в виски нещадно бьют слова сообщений, которые около месяца надламывали её эмоциональное состояние. И сейчас ей уже не кажется это ошибкой или чьей-то неудачной шуткой. Фразы въедаются в сознание:       «Ты всё ещё уверена, что сделала правильный выбор?»       «Ты думаешь, ты знаешь его хорошо?»       «У каждого есть свои секреты, но не каждый готов раскрывать их, даже после того, как перед ним раздвинули ноги»       «Ты знаешь обо всех его увлечениях?»       «Он темнее, чем ты думаешь»       Ей хотелось кричать в голос, чтобы хоть как-то перекричать собственные мысли. Они больно кусают, оставляя ссадины.       Она залезает в душ. Истерика стихает так же быстро, как и нахлынула, заменяясь пустотой. Стоит, словно кукла, уставившись в дно ванны, разглядывая, как вода скручивается в воронку на сливе. И ей кажется, что туда же только что, скрутившись вихрем, утекли её эмоции, чувства. Стало пусто. Никак.       Она предпочла минимум общения на сегодняшний день, и Пак понял это моментально, стоило ему только взглянуть на её состояние. Понял, что она не в порядке, но что-то словно кусало за руки, не давая коснутся её. Боялся тронуть и сделать хуже. Он ещё никогда не видел её такой и это пугало, царапало где-то в груди. Чувствовал себя беспомощным, это злило. Чувство вины, будто затягивало удавку на шее, и он стойко ощущал, что это что-то большее, чем просто умалчивание. Что-то весомее. От этого по позвонку пробегал холодок.       Ситуация, которую он не контролирует, совсем.       Он так не привык.       Не привык, когда она настолько рядом, что не достать рукой. Теряется, как мальчишка, в растерянности поглядывая на неё, когда Лиен садится в машину. Разглядывает милый сердцу профиль, хмурится, сжимает руль. Молчит. Он не знает, как себя вести. Впервые.       У Пака всегда и на всё есть ответ. Был. Ровно до сегодняшнего дня. Он не понимает, что случилось во время её поездки. Перебрал мысленно все варианты, но ни один из них не мог объяснить ту пустоту, которую видел в глазах Ким. Она была будто оголенный нерв. Болезненный.       Он чувствовал свою вину.       Студия встретила Лиен улыбками. И, кажется, что она даже расслабилась. Пак видел боковым зрением, как она смеялась с девушками, наклоняясь к ним и что-то тихо рассказывая. В руках крутя стаканчик кофе. Собеседницы в ответ прыскали смехом, Лиен краснела, кусая губы, чтобы не расхохотаться.       Она будто ожила.       До того момента, пока в студию не зашел мужчина. Он даже не посмотрел в сторону Ким, уверенно прошагав в сторону студии Пака. Девушка поднялась со своего места и проследовала за ним, откровенно удивляясь его поведению, но только резко затормозила в проёме под шторой, будто напоровшись на невидимую стену.       Чимин широко улыбался, пожимая руку и приобнимая того за плечо.       — Лиен, не волнуйся. Это ко мне, — заметив растерянность Ким, Пак подмигивает ей, толкаясь в щёку языком.       Она же окатывает его взглядом, прищуривается и кивает.       Пауза.       Он смотрит на девушку, чуть выгнув вопросительно бровь. А Ким неожиданно понимает, что это первый раз, когда Чимин её не представил. Осознание данного факта неприятно полоснуло горло.       — Оставь нас. Если что, я позову, — видя замешательство Лиен, мягко произносит, кивнув головой.       И в просьбе, интонации нет ничего особенного. Просто рабочий момент. Но он осел где-то в ладонях, опоясывая тонкие запястья. Ким облизывает губы, чуть морщит нос и выходит, ступая настолько осторожно, словно звук собственных каблуков может сейчас привести к необратимым последствиям. Опускается за стол. Придвигает ежедневник, вчитываясь в имена тех, кого ей нужно обзвонить, и не видит строк. Вслушивается в приглушенные голоса за панорамным стеклом, что разделяет два помещения, надежно смазывая звуки. Будто специально для этого и установлено.       Лиен косится в сторону Пака и незнакомца. Видит, как Чимин достает желтый конверт, очень похожий на тот, что она привозила к нему в их первую встречу. Протягивает мужчине. И от напряжения сводит скулы. Ей внезапно хочется узнать, что скрывается в том пакете, на который довольно смотрит собеседник Пака. И, снова, по вискам бьёт, как пулеметная очередь, воспоминание строк, которые с завидным постоянством приходят на электронную почту её.       Хочется выть в голос.       Ещё каких-то пол часа назад Лиен решила, что утреннее состояние отпустило. Прислушивалась к себе и не находила даже, казалось бы, остатков того отчаяние, что выжигало все нервные окончания. Но нет. Внутри всколыхнуло всё с новой силой. Удвоенной. И руки дрожат. Их сводит от напряжения. И тело испариной покрывается. Она никогда не спрашивала у Пака, откуда у него столько знакомых и такой доход. Никогда не интересовалась его счетами. Ей было просто неинтересно. Сейчас же это будто вопрос жизни и смерти.       Ей. Нужно. Знать.       И дело даже не в материальном благополучии, а в том, что по загривку медленно ползёт что-то скользкое. Ледяное. Оно сводит каждый позвонок, сдавливая горло в стальных тисках.       Упираясь ладонями в край стола, медленно выдыхает, прикрывая глаза. Резко берёт в руки телефон и отбивает сообщение.       Лиен: надо встретиться       Сжимает смартфон, покусывая внутреннюю сторону щеки. Жарко, а озноб волнами прокатывает по телу, сводя каждую мышцу. Сердце стучит где-то в желудке, под коленками слабость.       Ответ пришел почти мгновенно:       «через полчаса в нашем кафе. Позвони, как выйдешь»       Ким с благодарностью смотрит в экран, выдыхая с облегчением. Ей просто нужно переключиться и с кем-то поговорить. Иначе она сойдёт с ума и слетит с тормозов, наломав столько дров, что потом сама же будет сожалеть.       Срывается с места, подхватывая сумку. Сбивает стул, стоящий рядом. Тот с грохотом падает, но Лиен не обращает на него внимания. Рывком ставит на место. Не оборачиваясь, быстро покидает студию, чувствуя спиной прожигающий взгляд.       У Пака скрипнули зубы так, что тупая боль неприятно отозвалась в затылке. Неприятная мысль полоснуло сознание, но развить ему её помешал телефонный звонок. Извинившись перед собеседником, Чимин приблизился окну, отвечая. И именно в этот момент увидел, как Лиен запрыгивает в такси. Ему кажется, что ударили под дых. Не слышит почти того, что говорят на том конце провода, отвечает односложно. Больше по факту, нежели для поддержания беседы. А внутри неприятно сводит холодом желудок. И именно сейчас, стоя у большого панорамного окна своей студии, у него, впервые, мелькнула мысль, что их отношения дали трещину. Глубокую. Что-то скользкое лизнуло затылок, заставив поежиться, будто ему холодно. Ощутить уже знакомое состояние в груди, которое отзывается покалыванием в подушечках пальцев. Он слишком хорошо знаком с ним, чтобы промахнуться в догадках. Слишком долго Пак жил с этим чувством, чтобы не узнать его сейчас.       Снова.       Лиен вернулась под вечер. Чимин сидел на диване, сосредоточенно смотря в монитор ноутбука, отбивая что-то по клавиатуре. Девушка впорхнула в гостиную, тепло улыбаясь своим мыслям. Он звонил ей несколько раз. Писал. И ни на что не получил ответа. Пытался, скрипя зубами и ненавидя себя, узнать, где Ким находится, но она отключила геолокацию, обрубив все возможные варианты вычислить её местонахождение.       — Привет, — мужчина чувствует прохладные губы на своей шее. Сдерживается, чтобы не увернуться от поцелуя.       — Привет, — выходит глухо. Слишком.       Ким застывает лишь на пару секунд, но ему и их достаточно, чтобы ощутить её, скользнувшее напряжение.       — Давай закажем что-нибудь? — она отходит от него, тянется, вставая на носочки. Рассыпает волосы по спине, отпуская их тяжелой волной.       Пак расстреливает её спину взглядом. Она физически чувствует, как сквозь одежду и кожу проходит автоматная очередь вопросов, которые он не озвучивает.       Пока.       Улыбается еле заметно, ощущая едва ли не злорадство. Лиен настолько устала морально, что, сама того не понимая, испытывает неконтролируемое желание сделать ему больно. Отыграться. Выплеснуть всё то, что изъело её изнутри.       — Ты мне ничего не хочешь сказать? — его голос низкий. Тихий. Говорит, растягивая слова.       Ким понимает, что он раздражен до предела. Одно неловкое слово или взгляд – последствия могут быть страшными.       — Нет. А должна? — пожимает плечами, ступая на тонкий лёд, который тут же разошелся под ногами паутинкой. Ещё шаг и уйдёт под воду с головой.       — Я звонил, — медленно поднимается с дивана, — я писал, — смотрит в упор, облизывает губы. Взгляд тяжелый. Он будто бетонную плиту укладывает ей на плечи.       Ким становится трудно дышать.       — Я была занята, — закатывает выразительно глаза, а у самой в горле клокочет ярость.       Она поднялась резкой волной, сдавливая голосовые связки, мешая поступлению кислорода. И Чимин слишком отчетливо слышит, как девушка выдыхает порывисто сквозь сжатые зубы.       Бурю уже не остановить.       — Я ещё раз спрашиваю: где ты была? — медленно идёт в сторону Лиен.       И чем ближе он подходит, тем ярче сверкает янтарь в её глазах. Стоит, не двигаясь. С нечитабельным выражением лица.       — Чимин. Я устала. И хочу есть. Может быть, мы оставим этот бессмысленный разговор? — она не пытается уйти от ответов. Ей скрывать нечего. В отличии от него. Злится. Внутри всё заходится, звенит. Ещё немного и лопнет, рассекая, превращая в безобразные ошметки всё то, что когда-то называлось чувствами.       Девушка ведёт шеей, прикрывая глаза. Расправляет плечи, делая глубокий вдох. Смотрит на мужчину, чуть склонив голову на бок. Видит, как играют его желваки, а на губах её сама рисуется лёгкая улыбка.       Выстрел.       Пак почти вздрагивает, наталкиваясь на эту ухмылку. Она скользнула едва заметно на её лице, тут же погаснув. Достаточно, чтобы спустить затвор. Внутри что-то рвануло, когда Чимин сделал шаг к ней, хватая за локоть и разворачивая Ким к себе лицом. Они будто вернулись в прошлое. Словно всё то, что было между ними, на самом деле, оказалось неправдой. То ли ему, то ли ей приснившимся. Будто их не существовало никогда вместе.       — Если я узнаю, что ты была с другим, то… — рычит, склоняясь ниже. Касается кончиком носа её. Смотрит в глаза. Не моргая.       — То что, Чимин? — Лиен дёргает рукой, пытаясь освободиться от крепкой хватки. — Что будет? Разойдёмся? Ты меня уволишь уже по-настоящему? Что? — выплевывает вопросы, не настаивая более на освобождении.       Между ними словно электрические разряды проходят. Чернота мужских глаз сталкивается с пламенем янтарным. И пламя это утопает в омутах. Захлебываются друг в друге. Тонут. И оба знают, что проиграют при любом исходе.       — Я задушу, сначала, его, а потом тебя, — после паузы отвечает, а Ким, от чего-то, верит, что именно так и будет.       Она видит это на дне пропасти его глаз. Там, куда она никогда не ступала. Что-то слишком колючее, ледяное блестит, переливается. Остриями обжигает. И ей не хочется проверять, показалось ли ей это всё или нет. От мужчины веет уверенностью. Она, неожиданно для самой себя, признается в том, что не знает Пака до конца. Не представляет, каким он может быть. И от этого вдоль позвоночника пробегает липкий ужас. Животный. Она вдруг верит в то, что присылалось ей на почту. Убеждена, что тот человек, кто отправлял ей все сообщения, в курсе о другой стороне Чимина. А память услужливо подкидывает картинки его разбитых костяшек в день свадьбы Юнги и Нен. Пазлы сходятся слишком легко и неожиданно. Лиен не сомневается, что если Пак сказал, что задушит, то выполнит это любыми способами.       Не обязательно физически.       — Знаешь, Чимин, — она начинает медленно. Словно пробуя на вкус слова.       Где-то жалобно пищит здравый смысл, что нужно остановиться. Что ещё не поздно. Что ещё ничего не случилось. А в груди всё сдавливает сильнее, заставляя пропускать сердце удары.       — Я часто думаю… Мы не знаем друг о друге ничего. Мы давно живём вместе, но я понятия не имею, кто ты такой, — смотрит уверенно ему в глазах. Видит, как иронично поднимается его бровь. Обратной дороги нет. Она выдернула чеку и начала обратный отсчёт. — Я понятия не имею, что было у тебя в прошлом. Я ничего не слышала про твоих родителей. Я не в курсе, есть ли у тебя братья или сёстры. Нам никто не звонит. Нам никто даже открытки не присылает. Я не представляю, кто ты, Пак, — выдёргивает локоть из цепких пальцев, поворачиваясь к мужчине всем телом.       Чимин рассматривает девичье лицо. Молчит. Лиен сатанеет на глаз. А ему интересно… Ему до коликов интересно, что будет дальше и как далеко она способна зайти. Видит полыхающую в глазах ярость, слышит вибрации её тела, стоя в одном шаге от неё. И это будит почти детское любопытство. Заводит так, что становится жарко.       — Ты уходишь ночами, но никогда не говоришь куда. Ты возвращаешься к утру, но говоришь мне, что пришёл ещё до рассвета, а я в курсе, что кровать не тронута и диван тоже. Другими комнатами ты не пользуешься, — наступает, пробивая его словами.       И Паку это нравится. Он смотрит почти с восторгом на девушку. Облизывается. Толкается языков в щёку. Ким давится воздухом.       — Господи, я даже не знаю ничего про твоих друзей. Почему ты всегда обращаешься к Юнги, когда происходит что-то, действительно, страшное? Почему Джун передавал мне тот пакет желтый и запретил туда смотреть? Почему Хосок, иногда, так смотрит на вас, будто вы о чём-то разговариваете, но нам об этом знать не нужно? Мне кажется, что лишь Нен знает хоть что-то, но только по причине того, что была с вами с университета. Чимин. Я больше не могу, понимаешь? Я живу с человеком, у которого за плечами столько замков, что и жизни не хватит, чтобы даже подобрать ключи, нежели открыть. И ты ещё считаешь, что имеешь право ставить мне условия, угрожая? — она говорит чётко. Ровно. Почти справляясь со своими эмоциями, которых, Пак уверен, сейчас внутри столько, что если он сейчас хоть что-то скажет, то вместо их двоих останется лишь воронка.       — Что ты хочешь от меня? — мужчина вопросительно поднимает бровь, окатывая девушку внимательным взглядом, а Лиен лишь искренне поражается его выдержке.       — Я хочу знать, куда ты уезжаешь ночами, — сглатывая вязкую слюну, слышит, как грохочет сердце в груди. Коленки подкашиваются. Она так не нервничала никогда. Облизывает губы, захлебываясь воздухом.       — Ты уверена, Лиен? Ты, действительно, хочешь знать, чем я занимаюсь по ночам? — Чимин сужает взгляд. Усмехается, толкаясь языком в щёку. — Я жду тебя в машине, — не ждёт её ответа. Решил сам.       Выходит из дома, сдёрнув с вешалки кожаную куртку. Ким же, застыв, стоит посреди гостиной, не веря тому, что всё это сейчас случилось. Её злит реакция Пака. Её раздражает его спокойствие.       Повернув голову к окну, видит, как мужчина на ходу выправляет капюшон толстовки из-под воротника куртки. Идёт широким шагом к внедорожнику. Писк сигнализации. Вспыхнувшие фары.       — Блять… — закатив глаза, Лиен разворачивается на пятках и, схватив пальто, выходит из дома, хлопнув дверью.       Ночная прохлада остужает тело и эмоции. Ставит на паузу, не давая пожару разгореться заново.       Чимин опускает стекло со стороны пассажирского сидения. Наклоняет чуть голову, укладывая руки на руль. Улыбается, но глаза остаются всё такими же тёмными. Во взгляде не изменилось ничего. И это пугает Ким больше всего. За этим видимым равнодушием может скрывать всё, что угодно. И, к ужасу Лиен, она не знает, что это может быть.       Внедорожник срывается с места. Пахнет жжёными покрышками. Пак играет желваками, а она не чувствует собственного тела. Решив играть с ним, Лиен упустила, что играет всегда только по его правилам и его колодой. Меченой.       И в этот раз джокер выпал где-то между.       И ровно через двадцать минут внедорожник Пака остановится около тёмного одноэтажного здания.       Мужчина выйдет из машины, закурит. А Лиен крепче сожмёт полы своего пальто, не решаясь выйти.       Чимин же заглянет ей в глаза, сквозь приоткрытое окно. Усмехнётся, немного склонив голову.       — А ведь такая смелая была ещё недавно. Надо же…       Выпрямится, затянется сигаретой и скроется в темноте, остановившись у тяжёлой двери входа.       И все обвинения на тему правды покажутся ей ерундой, потому что сейчас, стоя одна в тёмном переулке, поймёт, что не всю правду нужно знать. Будет медлить, сражаясь с самой собой.       Она выйдет из машины, неуверенно ступая в сторону, где во мраке скрылся мужской силуэт. И в темноте вспыхнет огонёк его зажигалки, которой он поигрывает, стоя у входа.       — У тебя есть уникальный шанс получить ответы на вопросы, чего же ты медлишь? Неужели это так страшно, Лиен? Узнать правду, — погасит окурок носком ботинка.       И она шагнёт в зияющую пасть дома. А по загривку, в очередной раз, скользнёт леденящий ужас.       За спиной захлопнется входная дверь. Послышится тяжелая мужская поступь. Тихий, едва уловимы смешок.