Глава 24.
20 марта 2021 г., 01:31
Шаги неспешные, неуверенные. Ким сглатывает вязкую слюну, облизывает пересохшие губы, идя по тёмному коридору, и мысленно покрывает себя слоем мата, за то, что чёрт дёрнул её выпросить у Пака ответы.
Это самое мерзкое — неизвестность, тягучая, словно дёготь, оседающая где-то в мозгу. Она глушит сознание и здравый смысл, заставляя воображение генерировать всевозможные картинки, варианты, от которых сводит скулы и холод бежит от самых щиколоток до макушки.
Лиен мечется внутри себя. Хочет либо плюнуть и сбежать подальше, забыть всё к чёртовой матери, либо заставить Чимина сказать всё немедленно, чем грузно плестись по коридору сжираемой собственными мыслями, прилипая зрачками к широкой мужской спине, маячащей впереди.
Стоит ей едва приоткрыть рот, как мужчина останавливается у огромных чёрных дверей. И ей не кажется — они из металла. Прочные, будто бронированные.
Чимин достаёт ключи из заднего кармана джинсов, открывает замок и тянет одну дверцу в сторону. Гул от съезжающего по дверным рельсам металла разносится по всему зданию, пронизывая всё тело насквозь, вибрируя на кончиках пальцев.
Пак ждёт, пропуская девушку вперёд. Та, сомкнув губы, ступает вглубь темноты, замирает, сделав лишь пару шагов. Темно, зрение ещё не успело адаптироваться. Ждёт.
— Подожди, — лёгкое касание поясницы. Вздрагивает.
Мягкий, приглушённый свет заливает помещение. И её взору открывается картина: ещё одна фотостудия.
«Серьёзно? Студия?»
Стоит не двигаясь. Оглядывает большое помещение. Ремонта практически нет: голые бетонные стены; потолки без отделки, где виднеется свисающая электропроводка. В помещении холодно, не уютно. Замечает, что всё пространство разбито на отдельные фотозоны. Везде есть определённые предметы мебели: стулья, столы, диваны, кресла и даже кровать.
«Блять, зачем ему крова…»
Мысль обрывает внезапное осознание. Пазл приобретает чёткость, начиная собираться.
— Выпить хочешь? — гремит стеклом, доставая из мини-бара бокалы и бутылку виски.
— Эм… Да, я определённо хочу выпить, — не оборачиваясь на мужчину. Наконец, отмирает, ступая вперёд. Рассматривает, изучает.
Пак делает несколько глотков и опирается плечом о стену. Наблюдает за тем, как Лиен гуляет взглядом по студии, неуверенно скользит между разделёнными зонами. Он молчит. Ждёт, пока она сама задаст вопрос. А он у неё имеется, и, судя по её, периодически, вздымающимся бровям — не один.
— Давно? — наконец, первый вопрос.
— Давно, — спокойно.
— Это ведь не просто Ню фотосессии? — проводит кончиками пальцев по штативу.
— Нет, не просто, — тянет виски, наблюдая, как её лицо меняется от бегающих в голове мыслей. Уверен, что знает следующий вопрос.
— Почему именно это? — в яблочко.
— Это вышло случайно. У меня были Ню фотосессии, заказы для журналов, и вот, после последнего такого фотосета, модель меня спросила: не хочу ли я попробовать что-то новое? Я понятия не имел, что она имела ввиду, но, по итогу, мне понравилось. Я стал получать от этого эстетическое удовольствие. Это стало будто моим личным наркотиком. Знаю, смахивает на извращение, но я не вижу в этом то, что видят другие. Я не снимаю трахающихся людей. Я снимаю эмоции, возникающие в процессе. Отпечатываю их на бумаге. Я всего лишь инструмент, дающий возможность увидеть что-то более глубокое, чем просто физическое слияние двух тел, — она внимательно слушает, не перебивает. Его голос спокойный. Говорит так, словно чувствует облегчение.
Ей становится интересно. Страха будто и вовсе не было. Всё встало на свои места. И, почему-то, ей нравится то, что она узнала. Сама не понимает почему, но что-то и её влечёт в этом. В мгновение в голове вспыхивают картинки того, как он стоит у штатива в его привычной позе и ловит кадры того самого, интимного, процесса между двумя людьми. Ей бы стоило возмутиться, сказать, что это, как минимум, странно, но вместо этого, она ловит себя на мысли, что, к её удивлению, это заводит.
Этот мужчина — её бездна.
Тёмная, опасная, затягивающая всё глубже. И она добровольно летит ко дну. Шагнула ещё тогда, сидя на капоте его машины.
Он смотрит внимательно, изучающе. Ищет в её лице то, чего боялся — осуждение. Но не находит. Ни капли. Не понимает её эмоций. И от этого становится не по себе. Ёжится.
Он ждал реакции.
Но не получил ничего.
Ким неспешно идёт в его сторону, огибая расставленную мебель. А Пак не сводит с неё глаз. Звон её каблуков отбивается в висках, словно гвоздь забивающийся в череп всё глубже.
Тонкие пальцы обвивают бокал, стоящий на столе рядом с мужчиной. Виски тёплый. Но это уже не столь важно. Выпить — становится необходимостью, словно это единственное, что сейчас снимет остаток напряжения и даст возможность вдохнуть полной грудью.
— Ты когда-нибудь получал удовольствие от этого? Кроме эстетического? — морщится после первых глотков. Цокает языком, выдыхая.
— Тебе интересно, возбуждался ли я от этих съёмок? — усмехается, глядя на Лиен вполоборота.
— Ага, — не отводит взгляда. Градус горячит кровь, выводя на лицо лёгкий румянец.
— Нет. Я не мальчишка, который будет дрочить на порнуху, — толкается языком в щёку, тут же разворачиваясь к ней всем телом. Подходит. Медленно опускает стакан на стол.
Ким не дышит. Что-то жаркое гуляет волнами по всему телу. Кожа гудит, расходится мурашками. Она облизывает губы, ощущая горький привкус алкоголя. Допивает. Не глядя, ставит бокал на стол. Кусает губы, стараясь притормозить собственные мысли.
Не выходит.
— Я тоже хочу, — вырывается. Закусывает щёку изнутри.
— Что ты хочешь? — выгибает бровь. Ему кажется, что он не так понял. Но мысль обрывается там, где его взгляд спотыкается об девичье пальто, ловко слетевшее с её плеч на пол.
— Хочу, чтобы ты сделал и мне такую съёмку, — направляется к одной из зон.
Пак провожает взглядом женский силуэт. Она садится на высокий деревянный стул, напоминающий барный. Подтягивает юбку выше, усаживаясь удобнее.
«Блять. Чулки. Она, снова, в этих блядских чулках»
В памяти искромётно замелькали картинки той ночи, когда эти чулки свели его с ума, сорвав планку. Ту самую ночь, когда он, впервые, касался её на капоте его машины. Ту самую ночь, когда чужие отметины на её нежной коже обожгли душу, распалив ревность до искрящегося пламени.
И сейчас, он смотрит, как она кусает губы, сидя прямо напротив штатива. Заправляет выбившиеся пряди волос за уши. Снимает туфли, откидывая их в сторону.
Красивая. Сексуальная. Его.
Гул собственного сердца заглушает слух. Он сжимает полы кожаной куртки, снимая её одним движением. Кидает на стол.
— Уверена? — поправляет волосы, пропуская их сквозь пальцы.
— Да, — виски добавляет смелости. — Что я должна делать? — буравит взглядом Пака.
— Что сама хочешь, — ухмылка, — я подхвачу, — достаёт из ящика стола камеру. Подходит к штативу и начинает устанавливать.
Лиен, не долго думая, расстёгивает пуговицы блузки, чуть спускает, оголяя одно плечо. Ей немного неловко, но она сама же это затеяла, и отступать уже не в её характере. Она впервые в жизни решилась на такое. И, по правде, ей не столь интересно сама фотосессия и участие в ней, сколько то, как это делает он. Хочет увидеть его в процессе. Его глаза. Как он смотрит, и, возможно, что он видит в этот момент. Она видела его за его привычной работой, знает какой он в эти моменты, но сейчас всё иначе, и ей кажется, что она должна увидеть его всего. Со всех сторон. Со всеми секретами.
• DPR IAN - Dope Lovers •
— Замри, — настраивает объектив. Щелчок. Первый кадр. Ким скидывает блузку и со второго плеча. Обнажая чёрное кружево на груди. Пак переминается с ноги на ногу, чуть сгибает колени, устраиваясь у штатива удобнее. Он смотрит на неё сквозь камеру. Снова. Кровь начинает медленно закипать. Заставляя память, снова, пестрить картинками, вспышками. Он делает несколько беспорядочных снимков, затем берёт камеру в руки, подходит ближе. Ловит детали. Губы, скулы, ключицы. Не может сдержаться. Касается пальцами подбородка, проводит большим по припухшим губам. Щелчок. Не перестаёт снимать. Ведёт ладонью ниже, к груди. Девичья кожа расходится мурашками. Влажная. Ещё щелчок. — Отойди, — просит, немного хрипло. И он смотрит на неё через видоискатель, цепляет взгляд, темнеющий на глазах. Ему нравится наблюдать за ней сквозь объектив. Всегда нравилось. Его личный фетиш. Пак отходит и устанавливает камеру обратно. Стоит рядом, наблюдает. Ким сползает со стула. Вытягивает полы блузки из-за пояса юбки, снимает, откидывая её в сторону. Поворачивается спиной, медленно убирает волосы вперёд, обнажая её. Застёжка. И чёрное кружево на полу. Чимин давится воздухом. Играет желваками, а в джинсах становится нестерпимо тесно. Проходится пальцами по волосам. Устанавливает на камере автосъёмку и таймер. Подходит медленно. Ведёт кончиками пальцев вдоль позвоночника по коже. Чувствует мурашки под подушечками. Ким ёжится, ведёт головой в сторону, открывая шею. Пак тут же припадает к ней губами. Целует, почти невесомо, оставляя влажный след. Щелчок. Камера в действии. Он никогда не думал, и представить не мог, что его маленькое увлечение обернётся тем, что он и сам встанет по ту сторону объектива. С ней. Внутри всё заходится, гудит. Ладони скользят по рёбрам, вниз, к поясу юбки. Пуговица. Звук расстёгивающейся молнии режет слух обоим. Ким кусает губы, упираясь руками в сиденье стула. Не может уловить момент, когда всё пошло не так. В какой момент, всё сошло к тому, что его руки сейчас ловко снимают с неё одежду. Губы целуют обнаженную кожу. А она плавится, ведомая чувствами. Плевать. В мгновение становится плевать, на всё. На все сообщения, непонятного происхождения. На то, что скрывал. На всё, что разъедало больше месяца изнутри. Всё сгорает под горячими прикосновениями его рук, влажными поцелуями его губ. Пак тянет тёмную ткань вниз, приседает у девичьих ног. Откидывает в сторону к блузке. Пальцами по щиколоткам вверх, вставая, перебираясь на внутреннюю сторону бедра. Намеренно обходит края чулок. Вверх к кружеву. — Мокрая… Как всегда, — улыбка, поцелуй между лопаток. Слух ласкает первый глухой стон. Движения руки становятся ощутимее, настойчивее. Бельё по коленкам вниз, к ногам. Скользит пальцами между складками, перехватывая Лиен другой рукой за подбородок. Тянет его на себя, кусая мочку уха. — Ты всегда была единственной, настоящей моделью для меня, — горячий шёпот на ухо окатывает мурашками. Тишину между обрывистыми вдохами разряжают звуки срабатывающего затвора камеры за спиной. Она неумолимо ловит каждое их движение, каждый блик света, отражающийся на влажных губах. Чимин мягко разворачивает Ким к себе лицом. Проезжается взглядом по всему телу, возвращаясь к лицу. Губы. Пухлые, покусанные и покрасневшие. Просят, чуть приоткрываясь. И он целует. Жадно. Вжимает девичье тело в стул, подхватывая под ягодицами позже. Поднимает и усаживает. Лиен тут же обхватывает ногами его талию. Тянет толстовку вверх, снимает. Кончиками пальцев по горячей коже. Чувствует, как под подушечками гуляют мышцы, перекатываются, вибрируют. Пак глухо хрипит ей в губы. Сжимает талию до покрасневших пятен. А девушка закидывает голову назад, подставляясь под грубые поцелуи. Он кусает кожу в районе ключиц. Рычит, когда она сжимает его волосы в кулаки, оттягивая. Ладонями сдавливает грудь, зажимая соски между пальцами. Облизывает кончиком языка каждый, по очереди. Ким дрожит в его руках, словно натянутая струна, вот-вот и оборвётся. Движения языка плавные, отточенные. Всасывает полностью, слегка прикусывая в конце. Упирается лбом в её подбородок. Возбуждение в джинсах пульсирует, давит, поднимая давление, заставляя кровь отбиваться гулом в барабанных перепонках. Тянет девичье тело вниз, со стула. Рывком поворачивает, снова, спиной. Пряжка ремня бьёт по ягодицам. Женский глухой вскрик. Молния. Коленом разводит ей ноги в стороны. Желание режет, будто лезвие под кожей, горит, сдавливая голосовые связки. Тянет джинсы вниз, приспуская всего чуть-чуть. Упирается ладонью в девичью спину, надавливая на поясницу, заставляя прогнуться. Входит резко, точно, до упора. Хрип срывается с губ обоих. Толкается жестко, вбивая хрупкое тело в неустойчивый предмет мебели. Горячая. Она до одури горячая, и ему кажется, — как никогда ранее. Животное желание захлёстывает, он нещадно набирает бешеный темп, выбивая надрывистые крики. Ловит их рукой, сжимая девичий подбородок, толкается указательным пальцем ей в рот. Он будто без спроса вторгается в неё, не ждёт ответа. Он слетел с тормозов. Ещё тогда, когда снова увидел те чёртовы чулки. Пак свободной рукой ведёт по девичьему телу вверх от бедра, чувствуя, как она содрогается под ним от каждого его толчка. Кровь разносится по венам, сжигая их. Сжимает в ладони мягкую округлость груди, заставляя Лиен вскрикнуть в голос. Чувствует бешенный ритм её сердца, вибрирующего у него в руке. Отдающего импульсами вдоль запястья, проникая глубже под кожу. А Ким, захлёбываясь стонами, сквозь помутневшее сознание вдруг понимает, что полностью принадлежит тому, кто сейчас слишком отчетливо слышит её сердечный ритм, в котором звучит только одно имя. Пак Чимин. Камера бесстыдно, будто жадно, хватает каждый кадр, каждый его жесткий толчок. Прячет на дне своей памяти. Тишина сотрясается от грубых шлепков и животных стонов. Он никогда не занимался сексом в студии. Снимал лишь чужой. Он никого, никогда не приводил сюда. И это бьёт по мозгам похлеще алкоголя. Ни одно, даже самое выдержанное виски, не даёт такой эйфории, такого всплеска адреналина, опаляющего каждое нервное окончание. Тесная. С каждым последующим толчком он ощущает, как её стенки сжимаются, сдавливая его плоть. Соскальзывает ладонями ей на запястья. Заводит их ей за спину, лишая последней возможности удерживать равновесие. Тянет на себя, заставляя максимально прогнуться в позвоночнике. Вбивается, жёстко, оставляя на коже ягодиц покрасневшие пятна. — Нравится? — сипит на ухо, обдавая нежную кожу горячим дыханием. — Тебе нравится? Нравится раздвигать ноги передо мной? Чувствовать меня внутри? — он знает ответ, но слова сами слетают с губ. Она лишь стонет, почти мычит, изнывая в его руках. Почва под ногами всё мягче, вот-вот и провалится, теряя рассудок. — Если ты когда-то вздумаешь уйти от меня, — почти рыком, — запомни, что никто и никогда не будет трахать тебя так, как я, — толчок. Она хватает воздух губами, словно в последний раз. Ей нестерпимо необходимо сделать вдох, глубокий. Но грубые толчки в ней не оставляют и шанса. Кончает, вскрикивая. Сжимает пальцы в кулаки, почти до кровавых отметин на ладонях. Тело трясёт, коленки подкашиваются, но крепкие мужские руки продолжают удерживать. — Моя, — шёпот. Финальный толчок. Прикусывает нежную кожу на девичьей шее. Зажмуривается, до ярких вспышек по ту сторону век. Кончает с утробным стоном на губах, заполняя её полностью. Удерживает хрупкое тело ещё какое-то время, а затем, медленно послабляет хватку, отпуская. Девушка судорожно хватается за стул, пытаясь удержаться. Ноги не слушаются, уши заложило. Тело гудит. Пак тянет джинсы вверх, не застёгивает. Всё ещё слишком чувствительное. Сам же пытается собрать рассудок, разлетевшийся искрами минутой ранее, по кусочкам. Он ловит себя на мысли, что, впервые, потерял с ней контроль настолько, что готов был даже сделать больно. И от этого, вмиг, по загривку пробежался холод. — Ты в порядке? — пальцами по талии, склоняясь целует, почти невесомо в плечо. — Ага, — мычит еле слышно. Вечер обернулся полной противоположностью от того, чего он ожидал. Но исход, всё ещё бегает горячими волнами под кожей. До дома они добрались на автопилоте. В машине еле слышно звучала музыка, тепло разливалось по салону, отражаясь на, чуть дрожащих, ресницах, тронутых дрёмой. Лиен, удобно устроившись в сиденье, спала, прислонившись виском к окну. Чимин исподтишка поглядывал на неё, легко улыбаясь. Он никогда не задумывался о том, что она для него значит. Всерьёз. Каждый раз ему казалось, что они близки, но не так, чтобы слишком. Каждый раз было что-то, что заставляло вглядываться в черты её лица, словно в попытке найти ответы на не озвученные вопросы, которые поднимались в груди, неприятно отзываясь саднящим ощущением в горле. До сегодняшней ночи. До того момента, пока он не пошёл ва-банк и не показал ей ночную студию, рассказав всё, что так давно мучило его. До её появления, Пак не раскрывал секретов перед теми, кто мог оказаться просто случайным пассажиром в его жизни. Казалось, что так будет всегда. И он свыкся с этой мыслью. С тем, что всегда будет недосказанность. Сейчас же, будто стало легче дышать. С ней рядом. Чимин паркует внедорожник во дворе своего дома. Неслышно выходит из салона и открывает дверь со стороны Лиен. Бережно пропускает руки под её коленками и спиной, аккуратно вынося на свежий ночной воздух. Девушка что-то тихо шепчет, ресницы дрожат сильнее. — Мы домой приехали. Спи, — шёпотом ей в губы, а она, будто маленькая, обвивает мужскую шею руками, пряча нос в основании. И у него где-то в желудке разливается тепло. Ничего не значащий жест, от которого щемит счастливо сердце. Не включает свет, скидывая обувь. Короткий собачий лай. Кью тут же осекается, замолкает, выбежав из-за угла комнаты, нарвавшись на грозный взгляд Пака и тихий шик. По лестнице вверх, чтобы толкнуть плечом дверь их спальни. Опускает Ким на кровать и выпрямляется, рассматривая. Она спит крепко. Сладко. Улыбается во сне. А у него воспоминания всплывают. Та ночь, когда он забрал её пьяной из клуба, раздевая после в кровати без намёка на какую-то близость. Первый раз, когда они, хоть и в разных кроватях, но провели ночь вместе. Усмехается тому, как давно это было. Кажется, что в прошлой жизни. А руки аккуратно снимают женское пальто, отбрасывая в сторону. Тело Лиен, разнеженное сном, податливое в его ладонях. И Пака душит нежность. Она сдавливает грудную клетку, поднимаясь к горлу, оседая на губах. Блузка, юбка, чулки. Он ловит себя на мысли, что, как никогда, благодарен производителю этого атрибута женского гардероба, потому что они спасли не одни отношения. Как провалился в сон сам — не помнит. Едва коснувшись головой подушки и притянув к себе хрупкую фигуру, зарываясь в волосы носом, чтобы вдохнуть запах его личного счастья, уснул так, как никогда прежде.***
— Где мой телефон? — женский голос звучит откуда-то из глубины дома. Чимин сидит за стойкой в кухне, тянет кофе и просматривает почту. — Понятия не имею, — не отрываясь от смартфона, еле слышно отвечает. — Чимин! — голос громче, значит, она подошла ближе. — М? — не поднимая головы. — Пак! Ты можешь оторваться от телефона и посмотреть на меня? — Лиен стоит чётко напротив мужчины, подперев бока руками. Сверлит того недовольным взглядом. Её утро не задалось с самого начала, когда она обнаружила смятое пальто на полу, как и всю одежду, на которой, как назло, всю ночь проспал Кью. Всё в шерсти. Потеряла телефон. Часы на запястье постоянно вибрируют от входящих уведомлений, но смартфон будто испарился. И, вместо того, чтобы хоть как-то облегчить ей задачу его поисков, Чимин всё утро сидит в обнимку со своим. — Могу, — вчитывается в сообщение, пришедшее ему от Джуна. Покусывает внутреннюю сторону щеки, подпирая голову рукой. Ниже склоняется над экраном. И тут же вздрагивает, едва не выронив его из рук. В него попала маленькая диванная подушка. — Лиен… — растерянно смотрит на девушку и осекается, окатывая ту взглядом. Ким стоит в чёрном коротком обтягивающем платье, высокие шпильки. Волосы собраны вверх, в беспорядке, который лишь подчеркивает черты её лица, изящность шеи. А у её ног довольно вьётся пёс, виляя хвостом, будто заглаживая вину. — Я вчера в студию брала с собой телефон? — всматриваясь в глаза Чимина, подходит ближе, поджимая губы. А у него учащается пульс. — Откуда я знаю, я не… Лиен, ты в этом собралась ехать на работу? — проводя пальцем в воздухе, медленно пережевывает тост. — Нет. Это моя новая пижама. Не знал? Чимин, блять, что за идиотские вопросы? Телефон. Мне нужен телефон! — она говорит с паузами, Пак знает, что она сейчас взорвётся, но платье не даёт ему покоя. — Купим новый. Заедем перед работой и купим новый. В чём проблема? — он снова и снова проезжается по женской фигуре взглядом. Плотный хлопок идеально очерчивает контур её тела, подчеркивая все изгибы. Во рту сушит. — Ах, простите. Нам, плебеям, не понять барских замашек, — кривится в ответ, закатывая выразительно глаза. — Чего ты ёрничаешь? Все звонки переведены на автоответчик, который автоматически срабатывает, если не отреагировать. Входящие сообщения тоже синхронизируются с ноутом. Никто ничего не пропустит, — встаёт со стула и подходит к Лиен. Та раздражена до такого состояния, что Чимин улавливает вибрацию, даже не касаясь её. Протягивает руку к девушке. — Ой, отвали, — огрызается, развернувшись, чеканит гневно каблуками в глубь дома. А Пак всерьёз думает, что они должны обсудить тему её внешнего вида. Причем всего её гардероба. И, возможно, сменить всю одежду, что у неё в арсенале. — Мне не нравится это платье, — кричит ей вслед, не надеясь, что она его услышит. Смотрит на пса, сидящего у дивана. — Тебе тоже не нравится, да? — задавая ему вопрос еле слышно. — Пошёл ты, — доносится, судя по всему, из её кабинета. Утро задалось.***
— Ты серьёзно? Новый телефон? — Лиен медленно поворачивает голову, когда внедорожник останавливается у торгового центра. Сужает взгляд, а Пак с трудом сдерживает смешок. — Это было похоже на шутку? У тебя проблема, я её решил. Всё. Можно жить дальше, — пожимает плечами и вытаскивает ключ из замка зажигания. Складывает руки на руле и опускает на них голову. Смотрит с нежностью, скользя взглядом по лицу девушки. У той огнём пылают щёки, между бровей морщинка, губы уже алого цвета из-за постоянных покусываний. Чертовски возбуждает. — А если я скажу, что мне не нравится наш дом, то ты тоже пойдешь и купишь новый? — Ким сарказничает, чувствуя, впрочем, неловкость. — Да. Мы купим тот дом, который тебе придётся по душе. Это всё решаемо, Лиен. И не стоит нервов, — не выдержав, широко улыбается. И с его губ эти слова слетают настолько легко, что Ким давится возмущением, но высказать его уже не может. — С какой стати? — неожиданно, срывается с губ быстрее, чем успевает подумать. Тушуется, мысленно отвешивая себе знатный подзатыльник. — Потому что я люблю тебя, — тихо, словно робея, а у Ким спирает где-то в груди, перекрывая кислород. Смотрит на Чимина, широко распахнув глаза. Обезоружена. Пак выпрямляется, расправляя плечи. Тянется, похрустывая суставами. Лиен не спускает с него ошарашенного взгляда. — Я скоро вернусь, — выходит, не дождавшись ответа. «Потому что я люблю тебя» Звенит в ушах, прочно врезаясь в каждую клетку её тела. Моргает часто-часто, словно просыпаясь. Ей до сих пор кажется, что показалось. Ослышалась. Она провожает взглядом удаляющуюся фигуру Пака. Тот скрывается в торговом центре, а у Лиен ломит руки от желания обнять его. Со спины. Уткнуться лицом между лопаток и так простоять всю жизнь. И это кажется настолько нереальным, что страшно проснуться. А вдруг это всё не наяву? Вдруг, это всё снится, действительно? Или она себе придумала картинку перед сном, и сейчас прокручивает все эти события. Хороший исход бывает только в сказках. В реальной жизни всё иначе. В реальной так не бывает. Она сцепляет руки, сосредоточенно продолжая смотреть туда, где скрылся Чимин. И не замечает, как с её стороны открывается дверь. Лишь в тот момент, когда на колени опускается коробочка, девушка переводит взгляд, сначала, на неё, потом на того, кто сейчас стоит справа, впуская в салон машины прохладу. Он, по-настоящему, купил новый телефон. Стоит, запустив руки в карманы чёрного пальто. Смотрит, улыбаясь. Лиен блуждает по нему взглядом. Волосы взлохмачены ветром, но от этого он становится только притягательнее. Чёрная водолазка. Пальто с широкими полами. Из-под правого рукава выглядывают массивные часы. Чертовски сексуален. — Чимин, я… — начинает, спотыкаясь, не зная, как правильно подобрать слова. Ей, действительно, неловко от того, что он это сделал. И от этого чешется в носу. Как у маленькой, когда на Рождество получила подарок, о котором даже не думала. Пак же тихо смеётся, большим пальцем ведёт по носу и закрывает дверь, чтобы обойти внедорожник и занять своё место. — Ты так и будешь смотреть на коробку, будто она тикает? Открывай и настраивай. У нас сегодня, всё ещё, рабочий день, — выкручивает руль, выезжая с парковки. И довольно жмурится, когда чувствует, как хрупкая ладонь ложиться ему на щёку. Она тянет его голову к себе, чтобы прижаться горячими губами, говоря беззвучное «спасибо». — Я пользуюсь положением женщины начальника, поэтому, либо вычти часы из моей премии, либо отработаю сегодня на столе, — открывая коробку, вытаскивает смартфон, сдерживая восхищенный вздох. Она даже не хочет спрашивать, сколько он стоит. Пак же давится воздухом, когда слышит ответ, сказанный настолько беспечно и спокойно, словно они это проделывали не раз. — Напомни мне момент, когда ты настолько спокойно стала говорить о своих желаниях, — посмеиваясь, ведёт бровью, не отводя взгляда от дороги. — Когда ты мне на капоте своей иномарки юбку задрал, — вытягивая губы трубочкой, сосредоточенно разбирается с меню. Чимин судорожно сглатывает, решая сменить тему разговора. К вопросу отработанных часов он вернётся сегодня в обеденный перерыв. Сегодня, на удивление, в студии тихо. Как-то приглушенно звучат голоса, от звонков телефонов реже вздрагиваешь. Это удивительно, учитывая, что, обычно, здесь всё гудит, будто улей. Лиен листает ленту новостей, попутно отбивая сообщения Джи, которая сегодня бьёт все рекорды в общении. В какой-то момент у Ким даже закрадываются сомнения, что подруга в данную минуту находится на рабочем месте. Она поворачивается в кресле в сторону панорамного окна, разделяющего её рабочее место и Пака, улыбается, глядя в экран телефона, а потом, случайно, поднимает взгляд. Чимин перебирает снимки, стоя около стола. Сосредоточен. Рукава водолазки подтянуты вверх, обнажая запястья, на которых в дневном свете, льющемся через высокие окна, играют солнечные зайчики. Они будто отражаются на его коже, особенно ярко выделяя дорожки вен. Ким упирается локтем в подлокотник кресла, подпирая голову ладонью. Чуть крутится, отталкиваясь шпилькой от пола. Наблюдает за мужчиной, слегла прищурив взгляд. Вот он подходит к ноутбуку, склоняется над ним, всматриваясь в экран. Ведёт пятерней по волосам, покусывая внутреннюю сторону щеки. Толкается языком. А у Лиен будто токовый разряд по позвоночнику проходит. Это его движение заставило закипеть кровь с самого первого раза, когда они встретились в кабинете у Джуна. Именно в тот момент Чимин, стоящий непозволительно близко и слишком откровенно разглядывающий её, вызвал непонятное зудящее чувство в районе лопаток. Она тогда списала это просто на раздражение. Сейчас же, прислушиваясь к нему вновь, понимает, что это было возбуждение. Не то, какое она привыкла ощущать. Нет. То, что будил в ней Пак — невозможно описать словами. Это за гранью. Каждый раз, когда Лиен чувствует его взгляд на себе или наблюдает за ним… Каждый раз, когда она ощущает запах его парфюма, смешанный с сигаретным… Каждое мгновение, когда слышит его голос… Ким тонет в нём глубже. Он привязывает к себе настолько крепко, что связь не разорвать. Даже если очень захочется. Телефон вибрирует в руке, оповещая о новом входящем сообщении, но Ким не обращает на него внимание. Пак скрылся в проявочной, а ей хочется к нему заглянуть. Желание слишком сильное, чтобы она его проигнорировала. От него горят ладони. Решение приходит мгновенно. Бросив телефон в верхний ящик стола, скидывает туфли и на цыпочках входит в кабинет Чимина. Минует массивный стол, сворачивая за небольшой выступ, и бесшумно проникает туда, где никому не разрешается быть. Место Пака. Только его и только для него. Здесь у него своя атмосфера. Здесь даже воздух пропитан чем-то особенным, в нём чувствуется присутствие Чимина. Лиен стоит, прячась в полумраке, склонив голову на бок и наблюдая за мужчиной. Тот окутан в красноватый свет, от чего движения кажутся фантомными. Он словно растворяется в помещении. И это настолько очаровывает, что Лиен не может сдержаться. Мужчина подтягивает рукава водолазки выше, склоняется ниже над снимками и вздрагивает, когда ощущает тонкие ладони, скользнувшие по его животу. — Лиен, — улыбается, собираясь повернуться к ней лицом, но девушка вдруг прижимается слишком тесно к нему, не давая возможности сдвинуться с места. — Не двигайся, — раздаётся сзади, а следом чувствуется лёгкое прикосновение горячих губ к шее. Она поднимается на носочки, стараясь дотянуться как можно выше, а Пак лишь улыбается, поворачивая голову. Находит её взглядом. — Что-то случилось? — он смотрит сверху вниз, опираясь руками в стол, а она ведёт ладонями по его прессу, забираясь под водолазку. — Случилось, — не разрывая зрительного контакта, улыбается, пряча лицо у него за плечом, оставляя только глаза. Трётся об него, сжимая пальцами кожу, скользя выше, чтобы легонько царапнуть соски. Пака обдаёт жаром. — Слушай, я, конечно, понимаю, но… — Чимин пытается возразить, но только удивленно вскидывает брови, когда Лиен хлопает его ладонью по бедру. — Помолчи. Ты всё утро меня злишь, — кончиком языка по мочке уха. Перехватывает серёжку губами и тянет её на себя. А руки опускаются на ширинку джинсов, в которых мужчине становится тесно. Пальцы ловко ласкают, проникая под одежду, обжигая нетерпеливыми движениями. — Покажи мне, как тебе нравится. Всегда хотела посмотреть, — шепчет, вжимаясь в него всем телом. Пальцами откровеннее. Сметая смущение и стыд, захлебываясь от адреналина, потому что, несмотря на то, что проявочная – это запретная зона для всего персонала, некоторые имеют право сюда заходить. И Лиен молится, чтобы в студии ничего не случилось, пока они оба отсутствуют. Движения рукой быстрее. Воздух с шипением срывается с мужских губ. Он накрывает хрупкую ладонь своей, сдавливая. Направляет, показывая, как именно он хочет. Её рукой ласкает себя до хрипов. Впиваясь пальцами свободной в столешницу, чтобы удержать равновесие. Шум в ушах нарастает пропорционально тому, как Лиен сдавливает его, точно распределяя давление до лопающихся перед глазами точек. — Давай, милый, я хочу научиться, — она сама от себя не ожидала такой смелости. А Чимину кажется, что он лишается всех органов чувств, полностью отдаваясь её движениям. По инерции, сильно толкается бёдрами ей в ладонь, сжимая тонкие пальцы. Своей рукой, снова, направляет, увеличивая скорость и думая только о том, что он больше никогда не сможет это сделать один. Ким же жмётся к нему сзади, проезжается грудью по спине, и Пак готов поклясться, что сквозь несколько слоёв одежды чувствует её соски. Свободной рукой девушка тянет его джинсы ниже, чтобы открыть больше доступа, а он уже плохо понимает, что происходит. Лиен толкает его сильнее к столу, поднимается на цыпочки, вновь, и ощутимо кусает мочку уха, точно подгадав момент его финиша. Пространство расходится перед глазами. Он лишается слуха и зрения, когда глухой стон срывается с, покрасневших от его постоянных движений языком, губ. Замирает, забывая о том, что нужно дышать. Просто не может. Кровь грохочет в ушах. Отпускает ладонь Лиен и обеими руками упирается в стол, зажмуриваясь и переводя дыхание. — Это тебе моё «спасибо», — он не в силах открыть глаз, а она смеётся еле слышно, легко касается поцелуем его щеки и выходит из проявочной, оставляя Пака одного. Он стоит по-прежнему опираясь руками о столешницу. Пытается выровнять дыхание, облизывает пересохшие губы. Чимин и подумать не мог, что она может быть такой. Страстной, без капли стеснения, ведомая желанием. Это будоражит кровь, каждое нервное окончание знает её, её прикосновения, её поцелуи. Теперь знает. Ким возвращается к рабочему месту, спокойно выдыхая от того, что в студии по-прежнему всё спокойно. Улыбается, закусывая нижнюю губу. Рука всё ещё помнит его возбуждённую плоть. Достаёт из ящика телефон, не глядя на экран оставляет на столе. Надевает обратно туфли. Внезапно, кто-то окликает её. Обернувшись она видит сотрудницу, машущую ей из другого конца помещения, у лифта. Замечает рядом с той мужчину, в мотоциклетной экипировке. Слишком дорого для простого курьера. Лиен неспешно подходит. — Тебя искал молодой человек, — девушка указывает на, стоящего рядом с ней, мужчину в шлеме и тут же скрывается из виду. — Добрый день, чем могу помочь? — интересуется немного с опаской. — Меня просили передать это Вам, — протягивает желтый конверт, слишком похожий на те, что Ким сама возила для Пака. Что-то неприятное царапнуло затылок. — Это господину Паку? — уточняет, забирая конверт. — Нет, это лично Вам. Меня просили передать строго Вам в руки, — кланяется. — Всего доброго, — разворачивается и скрывается за дверьми лифта. Лиен стоит как вкопанная. Смотрит, то на лифт, то на конверт. Пальцы начинают неприятно покалывать. Возвращается к своему столу, садится. Конверт всё ещё в руках. Казалось бы, в голове должны роиться мысли, предположения, догадки, что же в этом чёртовом конверте и почему он предназначен лично ей, но вместо этого, там сплошная пустота. Глухая, отдающая эхом в барабанные перепонки, пустота. Ни единой мысли. Ни-че-го. Она надрывает конверт, но не успевает заглянуть в него, как телефон на столе начинает вибрировать. Ким дёргается от неожиданности. На экране светится: Чимин. — Да, — подносит трубку к уху. — Слушай, мне надо срочно ехать на локацию фотосессии, они там что-то напортачили. Надо проверить. Езжай домой без меня, я приеду сразу, как разберусь со всем. Целую, — отправляет поцелуй в воздух, глядя на Ким через панорамное стекло. Та хлопает ресницами, молча кивает положительно ему в ответ и отбрасывает телефон. Пакует конверт в сумку, решив посмотреть содержимое дома. Нервно покачивает ногой, бросая взгляд на часы. Рабочий день окончен, в студии начинается суета. Все спешат домой. Но Лиен не торопится. Взглядом провожает коллег, следом и самого Чимина, летящего быстрым шагом по коридору, к лифту. Он покручивает в руках ключи от машины, не отрывая глаз от экрана смартфона. Иногда, Ким кажется, что он вот так, может куда-то врезаться. Лёгкая усмешка трогает губы. Всю дорогу до дома, девушку мучило какое-то странное чувство, зудящее где-то между лопаток. Кусала губы. В дом вошла тихо. Не включая свет, прошла в гостиную, кинула сумку на диван, включила торшер. Устала. Кью, будто почувствовав, подошел, на удивление, спокойно. Лёг на полу, рядом с диваном, уткнувшись носом в девичьи стопы. Взгляд Лиен упал на конверт, торчащий из сумочки. Холод моментально скользнул по ладоням. «Да что ж такое» Открывает, снова. Внутри внушительная стопка фотографий и маленькая записка, которую Ким замечает не сразу. Содержимое фотографий обрушивается на неё будто лавина. Одну за другой она листает, откидывая в сторону те, что уже исцарапали взор. Две фигуры. Этот самый дом. Эта самая комнате. Мужчина и женщина. Стоят в обнимку, у этого окна, на которое Лиен, тут же, подняла глаза. Будто пытаясь убедиться в том, что ей не кажется. Чимин и Юна. Одна, другая, третья. Кадры мелькают, сменяясь лишь позами обоих. Его руки на её лице. В волосах. И дальше, последняя, будто нарочно оставленная напоследок. Поцелуй. Их чёртов поцелуй. Ким задыхается. Сердце рвётся наружу, словно птица загнанная в клетку. Ломится. Раздаваясь болью в рёбрах. Слёзы прошибают мгновенно, застилая глаза. Не видит ничего, кроме разводов и уродливых пятен перед глазами в виде двух фигур, сплетённых в поцелуе. Огонь в груди разгорается, обжигая каждый вдох. Больно. Хочется скулить в голос. И Лиен вдруг чувствует себя настолько беспомощной, что даже закричать не может. Словно онемела. А внутри всё рвётся, разлетаясь на осколки. Она осознаёт, что это произошло во время её командировки. Внутри всё сгорает, пеплом оседая в горле. Невозможно сглотнуть. И, наконец, натыкается взглядом на фото, совсем другого характера. Уже не они. Уже не двое. Один человек. Она. Сердце будто на мгновение останавливается. Не дышит. Смотрит. На себя. Снова хаотично листает, разбрасывая фотографии. Везде она. Ракурс съёмки — издалека. Будто подсматривали. И это хуже лавины. Осознание того, что за ней кто-то следил, фотографировал, вышибает последние остатки рассудка. Её мгновенно начинает тошнить. Нервное напряжение на максимальной отметке. Кажется, ещё чуть-чуть и потеряет сознание. Держится из последних сил, всматриваясь в снимки. Понимает, что этим фото больше года. Страх заставляет съёжится, сидя на диване. Мурашками гуляет по загривку, отдаваясь холодом в позвоночник. — Что это, блять, всё такое? — откидывает стопку на кофейный столик, будто ошпарившись о них. Голос дрожит. Надрывистый. Что-то стучит в висках, заставляя заглянуть в конверт снова. Уверена, что такое, просто так не присылают. Обязательно должно быть что-то гадкое ещё. И не ошибается. Записка. Крохотная. «Я предупреждала, что он не тот, кем кажется. Уверена, что ты и сама догадалась, узнала руку фотографа» И на этих строчках, Лиен будто падает в невесомость. Не чувствует под собой ничего. Никакой опоры. Летит в пропасть. Это он. Тайно снимал её на протяжении года. Чёртов Пак Чимин. Дьявол в человеческом обличии. Внутри пусто. Сгорело дотла. Совсем ничего не осталось. Нет ни слёз, ни истерики. Нет ничего. Сплошная пустота. Катастрофическое безразличие ко всему вокруг. Он сжёг её до основания, оставив безобразной кучкой пепла.…
Он вернулся поздно. И что-то ёкнуло, стоило только вставить ключ в замочную скважину. Тишина. Абсолютная. Шаги слишком громкие. Пустота слишком ощутимая. Звенящая…
