Эксперимент

Когда Кабуто привели в его новый дом — небольшое круглое компактное здание — медик заперся в самой дальней комнате — ванной. Якуши предполагал, что вскоре казекаге установит за ним наблюдение, так как он приобрел большое значение в судьбе его сына. Появится ли у него шанс связаться с Орочимару в будущем — неизвестно. Упустить возможность сделать это сейчас медик не мог. Саннин и Кабуто обладали одинаковым призывом, который позволял своим контракторам общаться с помощью змей. Однако во время экзамена Орочимару ни разу не вышел на связь со своим подчиненным, лишь раз передав ему короткое сообщение: «Выполняй приказ. Буду недоступен». Якуши прокусил палец и ударил ладонью по полу. Прошептал: — Призыв! Маленькая серенькая змейка обвила руку медика. Якуши посмотрел в нечеловеческие глаза и тихо позвал, неосознанно поглаживая холодную чешую: — Орочимару-сама. Молчание. Минута. Пять. Пятнадцать. Медик уже отчаялся дождаться ответа, как в ответ раздалось: — Я здесь. Кабуто выдохнул. — Я беспокоился… — И небезосновательно, — мгновенно перевел Орочимару внимание с себя на Якуши, — участь разменной монеты между Листом и Песком настигла тебя слишком неожиданно. По какой причине Расе понадобилась моя правая рука? Якуши пожалел, что змеи могут передавать лишь слова, но не эмоции. Саннин чрезвычайно редко называл его своей «правой рукой». Он желал обнаружить в интонации этих слов хотя бы намек на чувства. Медик самоиронично усмехнулся и рассказал отокаге об убийстве сенсея и последствиях этого события. — У случившегося есть и положительная сторона: ты не просто получил доступ к печати Гаары. Через нее ты сможешь влиять и на самого Расу. В будущем это сыграет нам на руку, так как через два года, когда вновь настанет очередь Конохи проводить экзамен на чунина, я планирую забрать Саске в Звук. Якуши нахмурился. Он не понимал необходимости как-то вмешивать казекаге в переманивание маленького ребенка на сторону господина. — Но зачем ждать два года? Мальчик еще даже не генин, его боевые навыки нулевые, охраны вокруг него толком нет. Выкрасть мальчика — дело двух минут. — Учиха — лишь часть моего плана. Вторая состоит в желании если не уничтожать, то ослабить Коноху. Сделать это только силами Звука невозможно, поэтому мне нужны союзники. Деревня Песка находится ближе остальных к Листу, ты имеешь определенное влияние на Расу и демона — это идеальные факторы для совместного нападения Песка и Звука на Коноху. Орочимару и Кабуто подробно обсудили план дальнейших действий. Саннин предупредил, что выйти на связь сможет не скоро: эксперименты с проклятой печатью на собственном теле делают его чакру нестабильной. Так как медик являлся связующим звеном между Орочимару и казекаге, саннин, чтобы не терять возможность вывести Расу на контакт, приказал медику оставаться на прежнем месте до самого экзамена, то есть еще на два года. Кабуто лег на кафельный пол, не замечая холода плитки. Опустошенность покалываниями в сердце проникла в его кровь, расползлась по всему телу. Он остался один. Впоследствии предположения медика насчет слежки исполнились. Общение медика было скудным: посещать что-то, кроме академии шиноби и дома, он имел право только два раза в неделю. Маленькие одноклассники воспринимали взрослого Кабуто странно, даже настороженно, сам же медик откровенно скучал в обществе детей и потоке слишком легкой для него учебы. Каждый месяц медик неизменно навещал Гаару. — Его печать изменилась, — холодно констатировал Раса. Якуши усмехнулся. Казекаге не врал. Изначально рисунок печати его сына напоминал солнце: от жирного центра расходились тонкие черные лучики, которые в конце закруглялись. Медик намеренно изменял рисунок печати. Сделать это было несложно, но, так как знаниями фуиндзюцу обладали немногие, то простое изменение изображения казалось чем-то опасным. — Печать изначальна была с дефектом, я лишь останавливал его распространение. Моих сил недостаточно, чтобы сдерживать зверя внутри вашего сына. Примерно через 4-6 месяцев, когда лучи на этой печати полностью исчезнут и останется только центр, Шукаку, — Кабуто сделал паузу и поднял на казекаге глаза, — захватит разум Гаары. Медик контролировал дыхание. Концентрация на нем спасала от волнения, убирала из голоса дрожь. Якуши лгал. Фуин Гаары находилось в прекрасном состоянии и никакой угрозы захвата Шукаку разума сына казекаге не существовало. Раса поджал губы. Взгляд мужчины изменился. Якуши отстраненно отметил, что эмоции на лице казекаге появлялись чрезвычайно редко. Возможно, угроза нападения демона на свою деревню или вероятность потерять сына напугали его. — Кабуто, — мужчина никогда не обращался к медику уважительно, — сейчас ты отвечаешь за моего сына. От его состояния будет зависеть и твоя жизнь. Медик опустил взгляд, чтобы казекаге не разглядел в нем недовольства. — Есть только два способа избежать худшего: или перезапечатать демона, или видоизменить печать. Но для реализации второго варианта моего владение фуин недостаточно. Это может сделать только мой господин, обучавший меня фуиндзюцу. Повисла гнетущая тишина. Казекаге нахмурился. Недовольство все сильнее очерчивало контуры его лица. Якуши же преследовал цель заставить мужчину любым способом встретиться с господином, чтобы предоставить саннину возможность переманить того на свою сторону. Время начинало поджимать: уже через четыре месяца в Конохе стартует экзамен на чунина. Несколько дней назад назад Орочимару отправил медику змею с коротким посланием, которое оканчивалось фразой «пора начинать».