Эксперимент

Реакция Расы удивила своей неоднозначностью: мужчина просто махнул рукой, молчаливо приказывая медику отправляться домой. Визиты в академию отменились: Якуши выдали аттестат и уведомление о досрочном окончании учебы, хотя никаких экзаменов медик не сдавал. Посещение Гаары прекратилось. Когда же парень решил прогуляться по деревне, на пороге его дома появился ниндзя в маске, не позволивший парню покинуть жилище. Никаких объяснений нынешнего положения Якуши не поступало. Неясная атмосфера уничтожала спокойствие медика, а неспособность повлиять на происходящее лишь увеличивала волнение. Якуши удалось прочитать сообщение от саннина, в котором мужчина интересовался его успехами. Однако Кабуто нечем было похвастаться, что лишь усиливало напряжение парня. Медик бездумно водил пальцем по стеклу крошечного окошка. Последние две недели это развлечение все больше прельщало его из-за отсутствия альтернативы: книги, находившиеся дома, он прочитал; ничего нового, кроме еды, ему не приносили. Несколько раз медик нарочно выходил из дома, чтобы уговорить ниндзя позволить ему прогуляться хотя бы по двору. Попытки Кабуто не увенчались успехом. Возможно, прошло около месяца. Якуши считал дни лишь первые две недели, потом же счет времени резко перестал иметь для него значение. Он словно погружался в черную, непроглядную тьму, в которой не было ничего: ни чувств, ни света, ни мыслей. Когда Кабуто вели по знакомой дороге, Якуши воспринимал происходящее через призму черных непроглядных теней. Лишь вид маленького Гаары — бледного, осунувшегося и смотрящего в одну точку застывшим взглядом — и казекаге заставил его очнуться. Медик поклонился коротко и неохотно, нежеланно настолько, что Раса нахмурился, хотя и не стал акцентировать на этом внимания. — Сделай это, — бросил мужчина. Якуши поднял бровь. — Лиши его сознания, — кивок в сторону сына. Медик медленно обернулся. Равнодушные слова казекаге словно и не влияли на двенадцатилетнего мальчика. Тот не сменил ни позы, ни выражения лица. На нем не дрогнул и мускул. Нахмурившись, Якуши взглянул в синие бездонные глаза максимально мягко, аккуратно положил руку на шею ребенка и надавил на акупунктурную точку, отправляя мальчика в царство сна. А затем обернулся на Расу, молчаливо ожидая пояснений такого непривычного требования. Мужчина нашел опору в стене. На мгновение опустив голову, он поднял холодный взгляд. — Сегодня на миссии Гаара убил собственных товарищей. Такого не случалось никогда, — наступила долгая пауза. Якуши усмехнулся. Конечно, он старательно убеждал Расу в том, что демон имеет влияние на разум мальчика, но на самом деле воля Шукаку давно была им ограничена. Все решения Гаара принимал независимо от однохвостого. Сначала Кабуто копировал отношение жителей деревни Песка к джинчурики и относился к Гааре пусть и без ненависти — он не был настолько глуп, чтобы винить обычного ребенка в грехах чудовища — но с настороженностью. Но раз за разом, приходя в дом казекаге, Якуши убеждался, что перед ним находился обычный маленький ребенок, только очень умный, очень жестокий и очень закрытый. Для своего возраста мальчик делал невообразимые успехи на миссиях и тренировках, но Якуши никогда не слышал от Расы даже намека на важность Гаары. Когда парень встречал Канкуро и Темари, те обычно провожали и его, и Гаару одинаковыми взглядами — настороженными, холодными, с оттенком страха. В таких условиях ожесточился бы любой. — Самоконтроль Гаары, — неожиданно продолжил мужчина, — начал рушиться только недавно. Связано ли это с печатью? Якуши фыркнул. Навряд ли это связано с Шукаку — вероятнее всего товарищи, которых мальчик убил, чем-то ему не угодили. Дразнили? Издевались? Называли демоном? До правды тут уже не докопаться. — Я же предупреждал вас, — тихо, но четко сказал Кабуто. — Что в данном случае я бессилен. Демон постепенно будет обретать все больше власти над Гаарой. Раса оказался рядом так быстро, что медик не успел отреагировать. Пальцы тисками обняли его шею. Медик инстинктивно начал бороться за свою жизнь, царапая и отталкивая казекаге, но тот не сдвинулся с места. Воздух заканчивался. Дыхание редело, картинка перед глазами расплывалось. — Ваш сын… Может умереть… — выдавил Кабуто, как его просто отбросили в стену. Ударившись о твердый камень, парень упал на пол и громко закашлялся, схватившись за горло. Лечить себя Якуши не осмеливался: он не демонстрировал казекаге своих навыков в медицине. Если разозленный Раса узнает, что медик на протяжении полутора лет скрывал свои знания в этой области, то Кабуто мог жестоко поплатиться за обман. — Кем является твой «господин»? — казекаге схватил парня за кофту и потянул вверх. Глаза казекаге находились на одном уровне с черными глазами парня. Кабуто скупо усмехнулся и вытянул язык. На мышце чернела печать неразглашения, которой обладал каждый участник организации Анбу Корня. — Если расскажу о господине хоть слово без его на то разрешения — умру. Брови Расы поползли вверх. Он около минуты держал медика на весу, чем раздражал и пугал последнего. Наконец выпустив из рук одежду парня, он резюмировал: — Судя по твоим знаниям в фуин и печати на языке, твой «господин», — мужчина всегда делал акцент на этом слове, — должен нести в себе кровь клана Узумаки. Кабуто поправил собравшуюся складками на груди кофту и ответил: — Мне не дозволено раскрывать ничего, напрямую касающегося отокаге, — и опустил взгляд, чем якобы подтверждал догадку казекаге. Кабуто же заключение Расы шло на руку: деревня Звука образовалась недавно, так что об истинной личности отокаге не было известно доподлинно ничего. Чем дальше рассуждения казекаге уйдут от правды, тем лучше будет сохранена тайна имени «Орочимару». Раса скривил губу. — Как ни унизительно это признавать, но этот отокаге может быть единственным шансом уберечь деревню от демона. Я хочу поговорить с ним. Якуши выдохнул. — Я могу лишь послать ему призывное животное с письмом, — Якуши не хотел раскрывать способность змеиного призыва связывать своих контракторов. К тому же Кабуто даже не хотел предполагать, во что выльется диалог казекаге, убежденного в критическом состоянии сына и происхождении отокаге, и саннина, не предупрежденного о разговоре с самим Расой. — Хорошо, — скрипнул зубами казекаге. — Но отправлять это письмо будешь при мне. Якуши кивнул. Содержание письма медику, естественно, не раскрыли, но Кабуто без волнения призвал змею и приказал ей доставить его господину прямо на глазах Расы. За осведомленность Орочимару Кабуто не переживал, так как этой же ночью он послал саннину уже другое письмо — собственное, полностью описывающее нынешнюю ситуацию.