Эксперимент

Кабуто медленно отпустил чужую руку. — Прости, действовал на рефлексах. Широ повзрослел: раздался в плечах, из голоса исчезла юношеская ломота. Взгляд больше не выражал легкой наивности. Зеленый жилет чунина выцвел от долгой носки. — Что, не растерял своей силы? — подмигнул Широ. Молчание затягивалось. Кабуто собирался с мыслями. Последние события истощили его, он даже не подумал о возможной встрече с Тихиро или Широ. Однако вид друга заставил вспомнить парня эмоции, которые он когда-то испытывал, находясь рядом с этим человеком. Якуши расслабился и хитро усмехнулся. — Хочешь проверить мои навыки? Широ хмыкнул и, схватив Кабуто за локоть, потащил в сторону полигона. Якуши прятался, отклонялся и убегал. Физическая мощь Широ оказался очень большой. Один удар чунина расколол землю. Якуши же родился с не особо яркими показателями телесной силы, к тому же два года отсутствия практики сделали его слабее. Вступать в прямой бой было ошибкой, попытаться победить — значит показать техники и приемы, которые парень опасался демонстрировать в Конохе. После истории с Песком хокаге мог обратить на него пристальное внимание. Данзо, скорее всего, тоже захочет узнать подробности его пребывания в чужой деревне. Поэтому Якуши решил вести себя максимально незаметно, чтобы никто не помешал ему в реализации плана саннина. Кабуто поддался и подставился Широ под удар, упав на землю. Испуганный чунин склонился над Якуши и помог парню подняться. — Ты в порядке? — Да, — ответил Кабуто. — Просто устал. Ниндзя Конохи облегченно выдохнул и поинтересовался: — Когда ты успел вернуться? — Только сегодня. Снова буду участвовать в экзамене. Широ неловко рассмеялся. Парень нахмурился в ответ на странную реакцию друга. — Кабуто, знаешь… Мы с Тихиро будем экзаменаторами. Парень прищурился. — Тогда вы обязаны помочь мне с тренировками. Чунин выдохнул и согласился. — Без проблем. Широ приобнял парня и сказал: — Приходи завтра вечером на это же место. Мы с Тихиро будем тебя ждать. *** — Здесь их трупы рано или поздно обнаружат. Стоит ли уничтожить их? — осторожно спросил мужчина. Орочимару прошипел: — Нет. Замаскируйте и все. Саннин сложил серию печати и положил руки на лицо одного из мертвых генинов деревни Травы. Лик погибшей девушки начал кожаной маской сползать, обезличивая ее, превращая внешность в окровавленные кости. Отокаге приложил кожу к своему лицу и все черты Орочимару, кроме цвета глаз и формы носа, изменились, стали более женственными. Встав с колен, отокаге оглянулся на двоих своих подчиненных– ниндзя деревни Звука — и махнул рукой. — Действуйте. Саннин проник в Коноху без труда. Никаких подозрений перевоплотившиеся шиноби Звука у охранников деревни Листа не вызвали. Стоило лишь показать анкеты генинов Травы, как Изумо и Котецу пропустили троицу вглубь деревни, которую Орочимару намеревался разрушить. Подчиненных своих мужчина отпустил. Сейчас его интересовал Кабуто: перед уходом из Песка тот смотрел на него слишком странно. Обычно холодный, отрешенный взгляд подернулся дымкой волнения и желания. Раньше Кабуто скрытно проявлял свой интерес: чрезмерной заботой, восхищением в глазах, тягой выслужиться. За два года влюбленность юноши могла утихнуть, но Орочимару сам разбудил эмоции парня поцелуем, сам вложил в уязвимое сердце надежду на взаимность. Саннин не мог определить к таким изменениям своего отношения. Хотя они полностью оправдывали его ожидания, особого удовольствия он не ощущал. Просто еще одна галочка для достижения цели — мангеке шарингана. Орочимару заполучил глаза клана Учиха, но не последнюю форму шарингана. Условия для этого было простое, но трудновыполнимое: испытать крайне сильное эмоциональное потрясение. Саннин даже не знал, что бы это могло быть. Утрата близкого? У него нет близких. Война? Он прошел через нее. Сильные чувства остались далеко в прошлом. После желания обрести бессмертие все дни превратились для отокаге в маленький привычный бой со смертью. Орочимару обязан полюбить парня, чтобы потом сделать жертвой для пробуждения мангеке. Выбор пал именно на медика, потому что только Якуши был предан ему как никто другой, только он знал его настоящий характер. Только в глазах парня он видел не страх, не ужас, не подобострастие, а восхищение и влюбленность. Еще Орочимару знал: только Якуши останется рядом с ним, даже если план с пробуждением мангеке не сработает. Только преданный Кабуто мог простить его в случае неудачи. Клеймившая плечо парня печать змеи позволяла Орочимару легко находить медика. Отчетливый негромкий смех вынудил мужчину внешне притаиться, а внутренне — обжечься яркой палитрой негодования. Широкая искренняя улыбка Кабуто предназначалась мрачноватого вида чунину и крупному кареглазому шатену. — Ты проиграл, тогда почему ржешь? — раздраженно выкрикнул шатен. — Я не думал, что за два года вы станете напоминать супружескую пару. «А ты давно кушал, Тихиро? Я хочу потренироваться с Кабуто — ты с нами или слишком устал?» — передразнил медик и засмеялся еще громче. На его глазах выступили слезы от смеха, что повергло Орочимару в шок. Кто такой Кабуто? Это холодный как айсберг, отрешенный от чувств человек. Только саннин видел неуловимые изменения во взгляде или действиях парня, напоминавшие о том, что Якуши — это существо, внутри которого бьется сердце, течет кровь, живет боль, волнение и страх. Разве отношения с другими — это не фальш? Не временная связь, которая в будущем разорвется при необходимости? Почему же тогда медик настолько открыт и искренен с людьми Орочимару даже не известными. «Я никогда и не видел настоящего тебя». Мысль ошеломила саннина. Разозлила. Расстроила. Кабуто казался винтиком — простым, понятным и зависимым от него. Влюбленным мальчишкой. Своей собственностью. Лицо Кабуто окрасилось красочным, нескрываемым — ты же прячешь от меня эмоции, но почему от них — нет? — удивлением. Широ и Тихиро покраснели. — Вы… вместе? — выдавил Якуши. — Ну… Да. — Ты презираешь такого рода связи? — спросил Широ. Якуши покачал головой, хотя и выглядел шокированным. — Обычно я довольно хорошо просчитываю людей. Странно, что не заметил между вами ничего двусмысленного. — Вернувшись в Коноху, мы очень сплотились, в очередной раз потеряв еще одного дорогого нам человека — тебя. Постепенно начали сближаться. Кабуто кивнул, но задержал мельком вопросительный взгляд на Тихиро. Тот помотал головой. — Мой дядя действительно мертв, — сказал он. Кабуто поднял брови и посмотрел на Широ. — Широ знает. Я рассказал ему об организации, которая предала и тебя, и меня. Медик кивнул, но мгновенно посерьезнел. Постучав пальцем по губе, он широко — в этот раз натянуто — улыбнулся и произнес: — Сходим в наше любимое кафе? — и, двусмысленно ухмыльнувшись добавил: — Или уже облюбованное вами кафе? Тихиро вздохнул, потерев ладонью лоб, а Широ, не заметивший хитрого оскала Якуши, предвещавшего тысячи неоднозначных шуток и намеков в будущем, быстро согласился. — Конечно, пойдем.